Глава 6
Без масок
На этот раз проснулась Кхемджира первой.
На подушке рядом — тёплая тень, запах духов, тёмные волосы, рассыпанные по простыне.
Пхрэнарин спала крепко, будто впервые за много дней — без щита, без напряжения.
Как будто могла позволить себе быть просто женщиной, а не наследницей, бизнес-партнёром, холодной «босс-леди».
Кхемджира встала, сделала кофе. Смотрела в окно. Думала.
Пхрэнарин вошла на кухню неуверенно, босиком, в её толстовке.
Никакой бронежилетки из сарказма, только глаза — осторожные, будто просыпаться страшнее, чем быть пьяной.
— Ты не ушла, — прошептала она.
— Я обещала, — Кхемджира протянула ей чашку.
— Я думала, ты скажешь, что я всё придумала, — Пхрэнарин села напротив, обхватив чашку пальцами. — Что это просто было… срывом.
— А ты хочешь, чтобы я это сказала?
— Нет.
Тишина. Только звук улицы за окном. Слишком реальный.
— Ты правда не знала, что всё это — часть условий? — спросила вдруг Пхрэнарин, внимательно глядя в глаза.
— Что отец поставил тебе в список «проектов» для женитьбы?
Кхемджира резко выдохнула.
— Я знала. Конечно, знала.
— Тогда почему…?
— Потому что с первой же встречи ты не была «условием». Ты была вызовом. Проблемой. Навязчивой идеей.
— И самой красивой, упрямой, бесконечно раздражающей женщиной, которую я когда-либо хотела.
— Я думала, я смогу просто обмануть твою систему. Заставить себя нравиться тебе, как игра.
— А потом ты вошла в мою жизнь как ураган. И осталась.
Пхрэнарин молчала. Только губы чуть дрожали.
— Мне страшно, — призналась она. — Я не знаю, как любить, когда всё вокруг — бизнес. Контракты. Счётчики времени.
— А ты — живая. Слишком реальная.
— И с тобой я чувствую слишком много.
— Я тоже боюсь, — прошептала Кхемджира. — Но, чёрт побери, если я и хочу бояться — то с тобой.
Пауза. И в этой паузе — решение.
Пхрэнарин подошла. Обняла её. Лоб ко лбу.
— Тогда останься. Не как игрок. Не как условие.
— А как человек, который меня видит.
Кхемджира кивнула.
— Останусь. До тех пор, пока ты не скажешь иначе.
— Или пока ты не забудешь, что быть живой — важнее, чем всё наследство мира.
Первый настоящий
Они стояли в кухне, в утреннем свете, как будто мир на мгновение забыл о времени.
Кхемджира смотрела на Пхрэнарин, будто впервые — без защиты, без бравады.
Пхрэнарин молчала, будто боялась испортить что-то слишком хрупкое.
А потом она коснулась её пальцами — осторожно, будто неуверенно.
Провела по скуле, запуталась в волосах за ухом.
И наклонилась.
Их губы встретились мягко. Без спешки.
Тепло, медленно, глубоко.
Не было ни одного резкого движения.
Просто один долгий поцелуй, от которого дыхание становилось реже, а кожа — чувствительней.
Как будто всё тело стало слухом, как будто этот момент — единственный способ сказать всё, что словами не получится.
Кхемджира взяла её за талию, сжала сильнее, ближе.
Пхрэнарин издала тихий, едва слышный выдох сквозь поцелуй, словно сдалась — но не ей, а чувствам.
Их губы скользили медленно, будто учились друг другу.
Без желания доказать, без борьбы — просто вкус, тепло, слияние.
Они целовались долго.
С перерывами на взгляд. На дыхание. На касание носами.
И каждый раз — возвращаясь.
И в этом поцелуе было всё: страх, признание, прощение, желание, нежность и хрупкая, ещё не признанная любовь.
Когда они оторвались друг от друга — ни одна не говорила.
Потому что слов уже не нужно.
Только руки, остающиеся на талии.
И глаза, в которых — отражение:
«Ты — моя.»