Глава 5
Ревность
Прошла неделя.
Они не виделись.
Не переписывались.
Не звонили.
Пхрэнарин старалась погрузиться в работу: встречи, бумаги, ночные созвоны с юристами, отвлечённый флирт с партнёрами по Zoom, кофе за кофе.
Но всё время в голове — одно лицо. Один голос. Один вкус на губах, который почему-то не смывался.
Она не собиралась приходить на ту вечеринку. Но что-то внутри толкнуло. Или кто-то.
Подруга сбросила фото: Кхемджира — на барной стойке, в мини-юбке, смеётся, кто-то мужского пола обнимает её за талию.
Слишком близко. Слишком нагло.
Пхрэнарин появилась в клубе неожиданно даже для себя.
Грохот басов. Свет переливается. Воздух — как будто заряжен статикой.
И вот она. Кхемджира. У бара.
Смеётся. Танцует. Её рука — на груди какой-то девушки. Та что-то шепчет ей в ухо.
Пхрэнарин остановилась, как вкопанная.
Что-то внутри резко и больно щёлкнуло.
Она подошла. Без слов. Спокойно. Но глаза — жгли.
— О, смотрите, кто пришёл, — усмехнулась Кхемджира, делая вид, что не удивлена. — И даже не опоздала на шоу.
— Весело проводишь время, — холодно заметила Пхрэнарин, не глядя на ту девушку, которую всё ещё держала Кхемджира.
— А тебе какое дело? Мы же не пара. Или что-то изменилось?
— Я не ревную, — сжала челюсть Пхрэнарин. — Просто, может, стоило выбрать кого-то… достойнее.
Кхемджира отпустила ту девушку, сделала шаг ближе, почти вплотную.
— Ты ревнуешь.
— А ещё врёшь сама себе так громко, что я слышу это даже через музыку.
— Уймись, — выдохнула Пхрэнарин, но её голос дрогнул. — Это не твоё дело, с кем я сплю и о чём молчу.
— А ты уверена? — Кхемджира наклонилась, прошептала у самого уха:
— Потому что ты пришла сюда только потому, что не выдержала мысли, как кто-то другой трогает то, что теперь чувствуешь своим.
И она прошла мимо. Касаясь плечом. Медленно. Уверенно. Оставляя аромат духов и жар под кожей.
Пхрэнарин стояла, вцепившись в стакан, с бешено колотящимся сердцем.
Да. Это ревность.
И это страшнее, чем любовь.
Наливай, пока не заболит
После клуба Пхрэнарин не поехала домой.
Она не могла.
Вместо этого — бар на окраине, где никто не знает, кто она и как должна себя вести.
Виски. Ещё. Потом текила. Потом… уже неважно.
Музыка тихая. Лица размытые.
Но внутри — кристально ясно: она хочет видеть только её.
Два часа ночи. Телефон в руке. Пальцы дрожат. Сообщения набираются и стираются.
«Ты сводишь меня с ума»
Стереть.
«Зачем ты вообще влезла в мою жизнь»
Стереть.
«Я не могу больше»
Стереть.
И всё же — отправить:
> Ты где? Я… мне надо тебя видеть.
Ответ не заставил себя ждать.
> У тебя проблемы или ты просто бухая?
> Обе.
> Адрес.
Через сорок минут Кхемджира уже стояла перед ней. В чёрной толстовке, со скрещёнными руками, взгляд — ледяной.
— Ты хоть знаешь, сколько времени?
— Я считала минуты. С тех пор как ты прошла мимо меня, будто я воздух, — голос Пхрэнарин сорвался. — Я ненавижу тебя. И я… — она качнулась, но удержалась за стол.
— И ты…?
— Я тебя хочу. И не только в постель. И не только в злость. И не на условиях отца. Я просто… — она подошла ближе, дрожащими руками коснулась лица Кхемджиры. — Я просто не знаю, как быть с тобой. Потому что с тобой… я настоящая.
— А это чертовски страшно.
Кхемджира замерла. На секунду — будто остановилось всё.
— Ты пьяна, — прошептала она.
— Возможно.
— И завтра ты забудешь.
— Нет. Завтра я проснусь — и мне будет стыдно. Но не за то, что призналась. А за то, что боялась раньше.
Пауза. Их лбы почти соприкасаются.
— Поцелуй меня, если это хоть что-то значит, — выдохнула Пхрэнарин. — Или уйди. И я всё приму. Даже если сдохну.
Кхемджира закрыла глаза. И вместо поцелуя… прижала её к себе. Молча. Крепко. До боли в спине.
— Я не уйду, — прошептала она. — Но тебе придётся проснуться. И вспомнить. Всё.
И они остались в этой тишине. Две разбитые, уставшие, но больше не одинокие.