𝙱𝚢 𝚝𝚑𝚎 𝚕𝚊𝚠 𝚘𝚏 𝚕𝚘𝚟𝚎 [TMNT 2018]

Логово черепашек ниндзя

pov Мари

Мы едва донесли Донни до логова. Он был тяжёлым, обмякшим, как тряпичная кукла в руках братьев. Я шла рядом, чувствуя, как внутри меня нарастает страх, будто волна, грозящая смести всё.
Рафаэль первым опустил его на старый, затёртый диван. Микки тут же суетливо принёс одеяло, накрывая Донни до подбородка, словно боясь, что холод окончательно вытащит из него жизнь.
Я стояла рядом, обхватив себя руками, и смотрела. Горло сжало.
Только Лео держался отдельно. Руки в карманах, плечи расправлены — будто всё это вообще его не касалось.

Я не выдержала.
— Ты хоть понимаешь, что ты наделал? — голос вырвался сорванным, с дрожью.

Лео только скосил на меня взгляд и, не спеша, повернулся.
— Я спас себя, если ты об этом, — спокойно бросил он. — И братьев.

Я сделала шаг к нему, чувствуя, как с каждым вдохом ярость кипит всё сильнее.
— Ты нарушил всё, что он просил! — я кивнула на Донни. — Ты плевал на его слова! Он хотел вас защитить! Он ради вас...

— Донни — параноик, — перебил Лео, махнув рукой. — Всегда был. Ему стоило расслабиться.

На мгновение в комнате стало так тихо, что я слышала, как где-то капает вода из старой трубы.
— Ты... — я сглотнула злость, — ты не имеешь права говорить так о нём. Он всегда думал о вас в первую очередь.

Лео хмыкнул. Подошёл к стене, облокотился на неё плечом. Нога его нервно постукивала по полу.
— И что, по-твоему, я должен был делать? Дать этому монстру проломить мне череп? — фыркнул он. — Или, может, рассыпаться в поклонной позе, как Донни любит?

— Ты пырнул его ножом! — выкрикнула я, сжимая кулаки. — Ты знаешь, что теперь будет?!

Он пожал плечами. Будто это вообще не было важным.
— Сам виноват. Нечего было нарываться.

Я не верила своим ушам.
Не верила, что это говорит Лео. Тот самый, который всегда был примером силы и чести. Или... был.
— Тебя ослепила твоя новая оболочка, — прошептала я, подступая ближе. — Ты забыл, кем был. Кем вы все были.

Лео расправил плечи, поднял подбородок. На лице его заиграла какая-то странная, жестокая усмешка.
— Я теперь человек, Мари, — сказал он так, будто это было звание. — И я лучше их. Лучше монстров.
Микки, стоявший у дивана, тихо всхлипнул. Но никто не сказал ни слова.

Я смотрела на Лео, и сердце моё разрывалось от боли. Он правда верил в это. Верил, что шкура определяет душу.
— А Донни? — спросила я дрожащим голосом. — Он для тебя кто теперь? Обычный мутант? Изгой?

Лео моргнул, но тут же собрался.
— Донни — мой брат. Но он ошибался. Постоянно. Всё это время. — Он покачал головой. — Ты сама должна это понимать. Ты же не всегда была такой... правильной.

Я замерла.
— Что ты имеешь в виду?

Лео ухмыльнулся. Грубо. Безжалостно.
— Ты ведь раньше обожала клубы, вечеринки, помнишь? — Он усмехнулся, будто вытаскивая на свет грязное бельё. — Бухать до утра, шататься где попало. А теперь вдруг моралистка?

Я вцепилась пальцами в ткань куртки на груди, чтобы не закричать.
— Да, я любила свободу! — выпалила я. — Но я никогда не унижала других по своей воле, чтобы почувствовать себя выше! Никогда не забывала, через что прошла!

Он пожал плечами.
— Я не забыл, — сказал он холодно. — Я выбрал стать лучше.

— Лучше? — я рассмеялась горько, обводя глазами комнату. — Ты думаешь, стать человеком — значит стать бездушной сволочью?

Лео отвернулся, не ответив. Пальцы его нервно сжались в кулак.
Микки молча опустился на колени рядом с Донни, осторожно поправляя одеяло. Раф стоял за моей спиной, напряжённый, готовый в любой момент врезать ему за эти слова.

Я вздохнула тяжело, чувствуя, как с каждым словом между нами растёт пропасть.
— Ты подвёл его, Лео, — тихо сказала я. — И однажды поймёшь это. Только тогда будет поздно.
Он остался стоять молча.

Я подошла к дивану, на котором лежал без сознания Донни. Его лицо было бледным, губы чуть поджатыми, но дыхание оставалось ровным, спокойным. Я опустилась на колени рядом и осторожно коснулась его щеки кончиками пальцев, будто боясь причинить боль. Он был жив — это главное. Всё остальное можно будет исправить позже.
За спиной раздался шум — Лео вскочил на ноги, злобно что-то пробормотал себе под нос и, не глядя на нас, вылетел из логова, хлопнув дверью так, что в стенах отразилось глухое эхо. Я вздрогнула, но не обернулась — всё моё внимание было приковано к Донни.

Висела напряжённая тишина, словно весь воздух вдруг стал тяжелее. Наконец, её нарушил Рафаэль, его голос был низким, сдержанным, полным внутренней борьбы:
— Как вы вообще оказались в этом клубе?

Я глубоко вдохнула и, не торопясь, подняла на него взгляд.
— После кафе... — начала я тихо, — я сама предложила ему сходить туда. Хотела, чтобы он отвлёкся. Хотела, чтобы ему стало легче.

Рафаэль потёр ладонью шею, виновато отвёл глаза.
— Прости... Я не хотел отпускать Лео и Микки одних. Потому пошёл за ними. Я пытался остановить драку, но...

Он замолчал, и в его тоне не было оправданий — только тяжесть несбывшихся намерений. Я слабо улыбнулась, показывая, что понимаю. Вряд ли кто-то из нас хотел, чтобы всё вышло именно так.

И в этот момент, будто по команде, в логово ворвалась Лисбет. Её ярость была почти осязаемой: волосы растрёпаны, губы дрожат, глаза сверкают огнём.
— Где Лео?! — взревела она, и её голос ударил, как плеть.

Я машинально сжалась, повернув голову к Микки. Тот растерянно топтался на месте, глаза бегали туда-сюда.
— Это была идея Лео... — пробормотал он, подняв руки в жесте сдачи.

Лисбет вскинула руки в бессильной злобе.
— Как он посмел? В моём виски было снотворное! Усыпить собственную мать! Он вообще в своём уме?!

Никто не рискнул ей ответить. Я почувствовала, как давление вокруг стало почти физическим. Хватит. Надо перевести разговор.
— Может, включим телевизор? — предложила я, голос звучал тише обычного.

Рафаэль кивнул, взял пульт и нажал кнопку.
Экран вспыхнул светом. На фоне дикого шума новостей выступал ведущий с тревожным выражением лица.
«Согласно последним событиям, принятый закон о равенстве монстров и людей вызвал массовые протесты. Многие считают, что это было ошибкой...»
Картинка изменилась: кто-то заснял драку в клубе. Толпа, паника, крики. И среди всего этого мелькнул Лео — в человеческом облике — как он с ножом наносит удар монстру в плечо.
Я почувствовала, как сердце упало куда-то в желудок.
Рафаэль сжал кулаки, Лисбет выругалась сквозь зубы, Микки даже отступил на шаг назад.
«...власти намерены пересмотреть закон, — продолжал диктор. — Возможно, его полностью отменят. Общество не готово к интеграции монстров среди людей».

— И что теперь будет? — шёпотом спросила Лисбет.

Я перевела взгляд на Донни, который всё ещё лежал без сознания, такой беззащитный и уязвимый, и почувствовала, как внутри всё сжимается от боли и гнева.
— Закон могут отменить, — ответила я сдавленно.

Но хуже было не это.
На экране появился губернатор. Мужчина средних лет с тяжёлым взглядом и холодной, безжалостной улыбкой.
«Монстры — не люди. Они никогда ими не станут. Их существование приносит только разрушение. Я намерен добиваться их полного истребления».

Эти слова резанули меня по живому.
Я сжала зубы так сильно, что заныла челюсть.
В логове воцарилась мёртвая тишина. Рафаэль стоял, опустив голову. Лисбет держалась за край стола, будто ей стало трудно стоять. Микки смотрел в пол. А я — я всё ещё сидела рядом с Донни, словно пытаясь одной лишь своей близостью защитить его от надвигающейся бури.
Я знала: после этого вечера всё изменится. И впереди у нас будет война. Настоящая.

Pov Донни

Сознание всплывало медленно, будто я поднимался со дна ледяного озера.
Я застонал и открыл глаза. Холод. Темнота. Сырая вонь переулка.
Слабый свет фонаря рисовал на стенах уродливые пятна. Я моргнул, попытался понять, где я и как сюда попал. В последний раз я помнил только вспышки — драка в клубе, Мари, страх...
А теперь я здесь. Я медленно сел, чувствуя, как ломит всё тело. Головная боль пульсировала в висках, а в ушах звенело так, будто кто-то бесконечно шептал мне на ухо.
Вдруг я заметил движение — на краю переулка стоял мальчишка.
Маленький, худой, в рваной толстовке. Его лицо наполовину скрывала тень, но в глазах я сразу увидел ужас — такой, что он словно сковал воздух между нами.

Я поднялся на ноги, с трудом удерживая равновесие, и сделал шаг вперёд. Мальчик вздрогнул и чуть не побежал прочь. Я поднял руки в примирительном жесте:
— Эй... спокойно... я не причиню тебе вреда.

Он не убежал. Наоборот, медленно, с трясущимися руками, подошёл ближе. Его шаги были неровными, будто он шёл сквозь собственный страх.
— Ты... Донни? — спросил он сипло, как будто каждое слово давалось ему с боем.

Я кивнул, сам не понимая почему. Словно где-то внутри уже знал, что отрицать бессмысленно.

Ребёнок судорожно полез в карман и вытащил несколько измятых купюр. Он протянул их мне, рука дрожала так сильно, что деньги едва не выпадали.
— Вот... возьми... пожалуйста... только не трогай моего младшего брата...

Я застыл, уставившись на него, как на наваждение.
— Что? — выдохнул я, отступая на шаг назад. — О чём ты вообще говоришь?

Мальчик расплакался. Он уронил деньги себе под ноги и закрыл лицо руками, как будто если он не будет видеть меня, то я исчезну.
— Пожалуйста... — всхлипывал он. — Я всё отдам... только не убивай его... прошу...

Мне стало трудно дышать.
Переулок будто задрожал перед глазами, линии зданий искривились, воздух наполнился давящими тенями воспоминаний. Этот переулок... я знал его. Я был здесь когда-то. Мальчишкой. Таким же худым, с пустыми карманами и полным отчаяния сердцем. Я стоял на этом же месте, принимал грязные деньги за грязную работу, чтобы мои братья могли поесть, могли жить хоть чуть-чуть лучше в этом проклятом мире.

Я замотал головой, пытаясь прогнать наваждение.
— Я... я не знаю, о чём ты, — сказал я хрипло, сам не веря своим словам.

Но переулок не исчез. И ребёнок продолжал плакать, согнувшись пополам от страха и бессилия. А я стоял и смотрел на него, чувствуя, как в груди поднимается что-то чёрное, тёмное, такое знакомое и чужое одновременно. И где-то внутри — тихий голос: «Ты был здесь. Ты сделал это. Ты стал чудовищем ещё тогда.»
С каждым мгновением мне становилось всё труднее оставаться спокойным. В глазах всё плыло, и мир вокруг меня казался каким-то чуждым. Я был в этом переулке, но что-то не сходилось. Всё здесь было знакомо и в то же время абсолютно чуждо. Я пытался понять, где я, но понимание не приходило. В голове было одно: тот ребёнок, его слёзы... и всё это — как мрак, что сживал меня изнутри.
Внезапно за спиной кто-то резко крикнул. Я едва успел повернуться, но был готов — инстинкты сработали на автомате. У меня в руке уже был нож, когда я увидел её.
Капюшон скрывал лицо, и я не успел рассмотреть её по-настоящему. Тень? Или человек? Небольшая фигура, но для того чтобы ударить, её хватало. Она рванула на меня с отчаянием в глазах, почти без замедления. Я инстинктивно взмахнул ножом, перерезая пространство перед собой. Её фигура замерла, кровь хлынула, и я услышал, как она рухнула на землю.
Я стоял в оцепенении, глядя на неё, но ещё не до конца осознавая, что произошло.
Тот же переулок, те же ощущения... но всё кажется нереальным. Я сделал шаг вперёд, поднимал капюшон, не в силах понять, что это значит. И вот я увидел её. Это была Мари. Но она была другой. Её лицо было ещё молодым — лет 13, не больше. Тонкие черты, и её глаза полны ужаса, как у маленького ребёнка, которого кто-то только что лишил жизни. Она тряслась, пытаясь дышать, но кровь из её горла текла слишком быстро.
Я замер, не понимая, что делать. Нож всё ещё был в моей руке, и я не знал, как мне действовать. Спасать её или... Это не могло быть настоящим. Это просто не могло быть! Как? Почему?

Я схватил её за плечи, пытаясь помочь, но её тело было холодным. Она хватала воздух, захлёбываясь, и я не знал, как ей помочь. Я был испуган, но с каждым вдохом всё больше отчаянно пытался сделать что-то правильное, пока не услышал голос.
— Донни.

Знакомый голос.
Я резко обернулся.
Эйприл стояла в метре от меня, облокотившись спиной о стену. Её выражение было знакомым — смесь злорадства и усталости. Но на этот раз что-то было по-настоящему пугающее в её взгляде. Она не была той, кого я знал. И в её глазах не было ни капли того юмора, который был между нами.
— Ты не можешь её спасти, — сказала она медленно, как будто всё это было предсказано заранее. — Ей уже не помочь.

Мои руки задрожали. Кровь на их ладонях казалась теперь особенно тяжёлой, как вино, которое никогда не отмоешь.
Злость накатила сразу. Я сжал нож крепче и посмотрел на неё. Всё, что я мог думать, это как убить её. Я был готов напасть. Я знал, что она может исчезнуть — Эйприл всегда умела скрыться в нужный момент. Но я был решителен.
Я бросился вперёд, нож перед собой, намереваясь разрубить её на части. Я не знал, что с ней произошло, но я чувствовал, что она несёт в себе опасность. Но вдруг, она исчезла. Просто растворилась, как дым. Я не успел понять, что происходит, как она появилась у меня за спиной.

Она была быстрой. Я почувствовал удар в спину, который буквально выбил меня из равновесия. Я врезался в стену, и боль от удара была болезненно знакомой. Мои ноги не выдержали, и я оказался на коленях.
— Ты спишь, Донни, — произнесла она, её голос звучал как отголоски, что не принадлежали этому месту. — Ты в своём подсознании. Всё это — лишь кошмар.

Я повернул голову, пытаясь понять, что она имела в виду. Мозг отказывался верить. Всё было... слишком реалистично. Я знал, что она не может быть здесь. Не может быть!
— Это не сон, Эйприл, — я пытался выдавить слова из горла, но они звучали слишком слабо. — Что ты со мной сделала?

Она не ответила сразу. Молча стояла передо мной, как призрак из моих худших кошмаров. Я мог почувствовать её взгляд, пронзающий меня насквозь, хотя её лицо не выражало ни радости, ни злости — лишь безразличие.
— Ты забыл, Донни. Это не реальность. Это твой сон. Ты в ловушке.

Слова эхом отзывались в моей голове. И с каждым её словом я понимал всё меньше. Кошмар. Сон. Всё это было одним большим, пугающим сном. Но я не мог быть в этом уверен. Как же так? Это невозможно!
Я поднялся на ноги, пытаясь стряхнуть с себя страх, но он всё равно продолжал преследовать меня. Всё казалось слишком правдоподобным.

Я стоял на месте, чувствуя, как земля под ногами неестественно покачивается. Мари всё ещё лежала в крови, и я не знал, что мне делать с этим кошмаром. Вокруг не было ничего, что можно было бы назвать реальностью. Тени танцевали на стенах, а я ощущал, как каждый мой шаг тяжело отзывается в голове. Я хотел всё это понять, но всё путалось. Я не знал, зачем я здесь. Зачем это всё?
— Почему я тут? — вырвалось у меня, не удержавшись от вопроса. — Почему Мари здесь?

Эйприл не сразу ответила. Она стояла, облокотившись на стену, и смотрела на меня с той самой насмешливой улыбкой, которая всегда меня бесила.
— Это часть твоего прошлого, Донни, — произнесла она наконец. — Как ты убивал неповинных детей за деньги. Ты сам себя погубил, не так ли?

Я сжался, но старался сохранять спокойствие. В памяти всплыло всё: те ночи, те ужасные заказы... Но я уже давно выбрал другой путь. Я отрёкся от всего этого, от убийств, от насилия.
— Я уже отошёл от этого, — сказал я с горечью, не глядя на неё. — Братьям я запретил заниматься незаконными делами. Мы все начали жить по-другому.

Эйприл рассмеялась. Это был тот самый смех, от которого меня всегда передёргивало.
— О, ты можешь убрать убийства из своей жизни, но убийцей ты всё равно остаёшься, — прошептала она, с наслаждением произнося каждое слово. — Ты не сможешь стереть это из себя. Это в тебе.
Я стиснул челюсти, но ничего не сказал. Я знал, что она права. Но был готов бороться с этим. Я уже не тот, каким был когда-то.

Но её следующее замечание заставило меня напрячься.
— Странно, — продолжила она, — почему Мари до сих пор с тобой? Почему она продолжает общаться с тобой и встречаться, если она знает эту правду?

Словно ножом по сердцу. Я вздрогнул, когда осознал, что она имела в виду. Я был уверен, что Мари не знала всего. Что я тщательно скрывал свои прошлые поступки. Но если она действительно знала...
— Что ты имеешь в виду? — проговорил я, разозлившись. — В каком смысле знает?

Эйприл усмехнулась и подошла ко мне ближе. Она наклонилась, и её глаза сверкали в тусклом свете.
— Я ей все рассказала — сказала она, поднимая бровь. — И в каком шоке она была, когда видела, как ты раньше убивал. Без эмоций. Без жалости. Она даже не могла поверить, что ты был таким. Ты, Донни... Ты так долго скрывал, но на самом деле ты был монстром, и она увидела это.
Я почувствовал, как что-то комкается в груди, как тяжёлое железо. Мари... Она знала? Это не могло быть правдой. Но если она действительно знала, как она могла быть со мной?
Я не мог понять, почему. Почему она не ушла. Почему продолжала быть рядом. Я сжался, но не знал, что сказать. Вопросы кружились в голове, мешаясь с тревогой.

Эйприл заметила мой ступор и с любопытством продолжила:
— Знаешь, Донни, скоро начнётся война. Люди против монстров. Всё, что ты сделал... Всё это приведёт к концу. Слишком много людей и монстров погибнет.

Я вглядывался в её лицо, но не мог понять, что она хочет сказать. Мне было трудно сосредоточиться на её словах. Война? Люди против монстров? О чём она говорила? Я не мог разобрать её намерений.
— Что ты имеешь в виду? — вырвалось у меня, не в силах успокоиться. — Как это связано с Мари? Почему ты говоришь это?

Она лишь ухмыльнулась, как будто я что-то не понимал. Затем, без всякого предупреждения, подошла ко мне и щёлкнула пальцами перед моим лицом. Это был такой резкий и неожиданный жест, что я не мог не вздрогнуть.
— Просыпайся, Донни, — произнесла она.
Я замер, пытаясь понять её слова, но ничего не успел осознать. Всё снова стало размытым, и мир вокруг меня начал исчезать, растворяться, как туман. Мари, Эйприл, этот переулок — всё исчезло, оставив меня в пустоте. И затем... Тёмный мир рассеялся, и я проснулся.

Мой взгляд был расплывчатым. Я вскочил, тяжело дыша, и огляделся. Никакого переулка. Никакой Эйприл. Только странный, тусклый свет, и я... в логове.
Пульс бился в висках. Я не знал, что только что произошло. Всё было слишком реально, слишком осязаемо, чтобы быть просто сном. Но как я мог быть уверен? Как можно было доверять чему-то, если я сам не знал, где заканчивается реальность и начинается кошмар?

Когда дверь комнаты открылась, я услышал шаги. Мари появилась на пороге, её взгляд был полон беспокойства, и, увидев, что я снова в сознании, она немедленно подбежала ко мне.
— Донни, ты в порядке? Как ты себя чувствуешь? — её голос звучал чуть напряжённо, и в глазах читалась тревога.

Я посмотрел на неё, пытаясь осознать, что только что произошло. Я ощутил, как тяжело дышу. Ощущение, что реальность вокруг меня теряла форму, не отпускало.
Я осмотрел себя — тело было человеческим. Никакой тьмы, никакой крови. Только я и Мари. Я разочарованно вздохнул, проводя рукой по лицу.
— Где я? Что произошло? — спросил я, не в силах сразу осознать происходящее.

Мари села рядом и мягко провела ладонью по моим плечам, как будто пытаясь успокоить меня.
— Ты потерял сознание в клубе, — начала она, её голос стал мягким и заботливым. — Это случилось во время твоей ссоры с Лео. Мы все думали, что тебе стало плохо, ты же выпил..

Она немного помолчала, как будто подбирая слова.
— Я так испугалась, Донни. Ты был в таком состоянии... — её глаза стали немного влажными, но она быстро сдержала эмоции. — Всё это время я просто ждала, что ты проснёшься.

Я пытался понять, что она имела в виду. Я помнил клуб, я помнил ссору с Лео... Но почему я оказался здесь?
— А что с Лео? Где он? — спросил я, глядя на неё с беспокойством. Мари сделала глубокий вдох, и в её глазах я увидел какую-то странную тень.
— Он сбежал, — ответила она, почти шёпотом. — Он не стал оставаться. Мы поругались из-за его поведения, он будто изменился..

Я почувствовал, как тяжесть на груди увеличилась. Лео... всегда такой импульсивный, всегда что-то решающий без раздумий.
— Ты серьёзно? — спросил я, не скрывая недоумения. — В смысле он изменился?

Мари пожала плечами, но в её глазах было нечто, что заставило меня задуматься. Она что-то скрывала. Я был уверен, что она что-то не договаривала.

Но она не говорила больше. Я наблюдал за её лицом, а она смотрела в пустоту, как будто что-то тяжёлое давило на её душу.
—Ты в порядке? — наконец спросил я, стараясь вернуть внимание к себе. — Ты... ты выглядишь как-то напряжённо.

Мари вздохнула, обвела взглядом комнату и затем снова посмотрела на меня.
— Включи телевизор, — сказала она, и я не мог не заметить, как её голос стал чуть более напряжённым. — Там новости. Ты должен их видеть.

Я кивнул, немного неуверенно встал с кровати и подошёл к телевизору. Мари встала рядом, и мы вместе стали смотреть экран.
По новостям шла информация о недавнем законе, который был принят, касающийся монстров и их интеграции в человеческое общество. Ведущий сказал, что закон был принят с большими спорами и протестами, и сейчас всё больше людей выражают недовольство этим решением.

Затем камера переключилась на записи с уличных протестов, где люди кричали и сжигали плакаты, в которых высказывалось отрицание прав монстров. Рядом с этим показывали видеозапись, сделанную очевидцем, на которой было видно, как Лео в образе человека в клубе пырнул монстра в плечо.
— Это... — я замер, глядя на экран. — Твою мать..

Мари молча кивнула. Я чувствовал, как мне стало немного холодно. Это было нечто большее, чем просто случайная драка. Это был акт насилия. И Лео был связан с этим.
Я снова повернулся к Мари:
— Но... что теперь? Что это значит? — спросил я, не понимая, куда всё это ведёт.

Мари сдержанно посмотрела на меня, и её лицо было скрыто тревогой, как если бы она тоже не знала, что будет дальше.
— Знаешь, возможно, этот закон отменят, — сказала она. — Но что будет после, я не знаю.
В этот момент в комнате снова воцарилась тишина, и я понял, что ситуация далеко не так проста, как казалась.

Я посмотрел на Мари, её тревожное выражение лица не могло меня остановить. Всё, что я чувствовал в этот момент — это решимость. Это не было просто желанием найти Лео, это было необходимостью. Мы не могли позволить ему оставаться человеком, даже если это было временное состояние. С каждой минутой, проведённой в теле, он рисковал сделать ещё больше ошибок, ещё больше нарушить границу, за которой уже не было бы пути назад.
— Я должен найти Лео и вернуть его в логово, — сказал я твёрдо, ощущая, как слова выходят с тяжестью, как они отзываются в груди эхом. — Пока он не сделал ещё больше ошибок.

Мари молчала, её взгляд был сосредоточен на мне. Я видел, как её глаза быстро пробегаются по моему лицу, как будто пытаясь увидеть, что скрывается за моими словами, за моей решимостью. Но я не собирался останавливаться. Не сейчас.
— Донни, ты только что очнулся. Ты в порядке? Ты уверен, что готов к поискам?

Я знал, что она переживает, но сейчас всё это было неважно. Важен был только Лео, и то, что он мог натворить, пока мы теряли время.
— Если я не найду его сейчас, то потом может быть слишком поздно, — ответил я, не скрывая своей решимости.

Я почувствовал, как Мари вздохнула. Я знал, что она не согласна с моим решением, но в её глазах я также видел, что она понимает важность ситуации.
— Хорошо, — она кивнула, её голос был тихим, но не осуждающим. — Но ты должен быть осторожен, Донни. Ты не знаешь, что может произойти. И ты только что очнулся. Не рискуй собой.

Я посмотрел на неё и слегка улыбнулся, понимая, что она будет переживать. Но сейчас я был уверен в своём решении. Мы должны были найти Лео, и я не мог позволить ему сделать ещё больше ошибок.
Мы направились в лабораторию. Мари шла рядом, но я знал, что её мысли далеко от этого места. Всё в её взгляде говорило, что она переживает, но я не мог позволить себе останавливаться. Лео был моей главной целью. Мы не могли позволить, чтобы его человеческое тело стало его погибелью. Мы не могли позволить ему делать то, что потом будет сложно исправить.

Когда мы вошли в лабораторию, я подошёл к полке, где хранились различные вещества и реагенты. Знал, где что лежит — в таких ситуациях нельзя терять ни секунды. Я подошёл к маленькой металлической полке, достал пробирку с антидотом и аккуратно налил немного в шприц. Мари стояла неподалёку, её глаза были пристально направлены на меня, и я знал, что она задаёт себе тот же вопрос: «Что если этого будет недостаточно?» Я вздохнул и посмотрел на неё.
— На такие случаи я всегда готов. — Я сказал это тихо, но твёрдо. — В моём прошлом было слишком много ситуаций, когда люди меняли облик, тела, сознание... Я научился готовиться. И эта сыворотка — как раз для таких случаев. — Я немного покрутил шприц в руках, давая время словом и действием уверить её. — Когда я введу его Лео, он сразу потеряет сознание. Парализует его на какое-то время, чтобы не допустить... ошибок. Он будет спать. И через пару часов... — я положил шприц на стол и с серьёзным видом посмотрел на Мари. — ...он станет собой. Черепахой. Ему вернётся его истинное тело.

Мари замолчала, но я видел, как она сжала губы, как её взгляд стал напряжённым. Понимала ли она, как много это для меня значит? Мы не могли позволить Лео остаться в теле человека. Я был готов к любому исходу, но всё равно это было тяжёлое решение.
— Я должна пойти с тобой, — сказала она наконец, как будто пыталась облегчить для себя ситуацию. Я заметил, как её голос прозвучал чуть тише, почти с надеждой. — Ты не можешь быть один, особенно с этим.

Я покачал головой, покосившись на неё с угрожающим, но заботливым взглядом.
— Нет, Мари. Ты останешься в логове. Присмотри за остальными. Я не думаю, что с Рафом и Микки что-то может случиться, но они могут сделать что-то глупое. Особенно сейчас, когда мы все в таком состоянии. Они вроде в порядке, но вдруг они решат что-то предпринять или... — я знал, что у них всегда был свой, странный подход к решению проблем. Микки мог поддаться импульсу, а Раф, как всегда, был готов к любой борьбе. — Ты же понимаешь, что это не просто. Ты останешься и проследишь за ними. Мы не можем позволить, чтобы кто-то ещё натворил делов

Мари замолчала. Я мог увидеть, как она поежилась, её губы слегка дрожали, но она кивнула.
— Хорошо, я останусь. Но будь осторожен, Донни. — Она подошла ко мне, её рука прикоснулась к моему плечу, и я почувствовал тепло её ладони, что было неожиданным в этот момент.

Я крепко сжал её руку, давая ей понять, что всё будет в порядке.
— Я всегда осторожен, — произнёс я с лёгкой усмешкой, но в глубине меня было что-то гораздо более серьёзное.

С этими словами я положил шприц в карман и, не теряя времени, двинулся к выходу из лаборатории. Всё, что мне оставалось теперь — найти Лео и вернуть его назад, до того, как он сделает ещё одну ошибку, из которой нам всем будет не выбраться.