Episode 26
Следующий рабочий день Ани завершился в шесть вечера. Весь день она чувствовала себя взволнованно, словно внутри неё бился тревожный пульс, отсчитывающий секунды до чего-то неизбежного. Она быстро собрала свои вещи, проверила, что папка с информацией от Птицы надёжно лежала в сумке — тяжёлая, словно наполненная не только бумагой, но и чьими-то судьбами, — и попрощалась с коллегами. Сегодня ей не хотелось задерживаться, ведь предстоял важный разговор с отцом.
Выйдя из здания редакции, Аня вдохнула прохладный сентябрьский воздух. Улицы Петербурга уже начинали погружаться в сумерки, зажигались первые фонари, и город преображался, готовясь к ночной жизни. Тени становились длиннее, очертания зданий — мягче, словно сам город настраивался на её внутреннее состояние. Она вызвала такси, и через несколько минут чёрная машина бесшумно подъехала к обочине. Поездка до родительского дома заняла около двадцати минут. Всё это время Аня перебирала в голове предстоящий разговор, чувствуя, как волнение нарастает, сжимая грудь невидимыми тисками. Она знала, что отец будет недоволен её вмешательством, но именно эта информация была слишком важной, чтобы молчать. Да и как она могла молчать, ведь именно полиция должна была поймать всех этих преступников.
Приехав к дому родителей, Аня расплатилась с таксистом и поднялась на лифте на нужный этаж. Привычный запах домашнего уюта — смесь свежести и чего-то тёплого, родного — окутал её, но сегодня он не принёс полного покоя. Она сняла туфли, положила сумочку на свободный стул у входа на кухню и прошла вглубь квартиры. На кухне горел тусклый свет настольной лампы, и за столом, склонившись над ворохом документов, сидел отец. Его лицо было измождённым, а вокруг глаз залегли новые морщинки, которых ещё неделю назад не было.
— Привет, папуль. А ты почему ещё не спишь? — произнесла Аня, её лицо было серьёзным, но в карих глазах горела непоколебимая решимость, словно она готовилась к битве. Ей и нужно было, что отец не спал, потому что она хотела поговорить.
Александр поднял голову от вороха документов, лежащих на столе, и устало улыбнулся, потирая виски. Свет настольной лампы выхватывал из полумрака кухни его измождённое лицо, на котором залегли новые морщинки.
— Привет, доченька, рад, что ты заехала. Не могу спать, работы много, — его голос был хриплым от усталости, но в нём звучала привычная нежность. — Ты как? Всё хорошо?
Его взгляд внимательно изучил её, пытаясь уловить малейшие признаки тревоги или усталости. Аня подошла ближе к столу, её шаги были лёгкими, но уверенными. Из сумки она достала толстую, объёмную папку, которую ей дал Птица — папка была тяжёлой, словно наполненной свинцом, и слегка потрёпанной по краям, что говорило о её важности.
— Да, пап, всё в порядке. Просто… я тут кое-что принесла. Думаю, тебе это очень пригодится, — она положила папку на стол перед ним, и глухой стук эхом разнёсся по кухне, нарушая тишину.
Александр нахмурился, его брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку. Увидев объёмную папку, его взгляд стал настороженным, а профессиональный инстинкт мгновенно включился.
— Что это, Аня? Откуда? — его голос, обычно спокойный, прозвучал резко, почти приказным тоном. — Я же просил тебя не вмешиваться в это дело. И не общаться с Разумовским. Я был предельно ясен.
Аня сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с духом, словно перед прыжком в бездонную пропасть. В её голосе, хоть и старалась говорить спокойно, слышалась стальная нотка, скрывающая внутреннюю дрожь.
— Это дополнительная информация по банде Айры Гейнса. Очень свежая. И, кажется, очень важная. Там есть новые детали о их планах, о том, как они собираются действовать дальше, и о их связях.
Александр взял папку, его пальцы быстро пробежались по первым страницам, и его брови сошлись на переносице от удивления и профессионального интереса. Он видел имена, даты, адреса, схемы — всё, что они тщетно пытались собрать месяцами.
— Новые имена, места, схемы… Это колоссальная работа. Откуда это у тебя, Аня? От Разумовского? Это не просто «дополнительная информация». Это целое досье, — его голос был полон изумления, смешанного с нарастающей тревогой.
Аня отвела взгляд, чувствуя укол вины, но её решимость не ослабевала. Она сжала кулаки под столом, пытаясь унять дрожь.
— Пап, пожалуйста. Это важно, это ведь может помочь. Там есть информация о том, что они собираются «навести шум и страх на город», и что они активно ищут Чумного Доктора. И они знают о Разумовском, считают его угрозой.
Лицо Александра мрачнело с каждым словом. Он сжал папку, его костяшки побелели, а в голубых глазах вспыхнул гнев, смешанный с глубокой, почти физической тревогой.
— Знают о Разумовском? — его голос стал низким, почти рычащим. — Аня, я же сказал тебе. Это опасно! Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Ты подвергаешь себя смертельному риску.
Аня, чувствуя, как его гнев нарастал, почти умоляюще, но с твёрдостью, её взгляд не отрывался от его лица, пытаясь донести всю серьёзность ситуации.
— Я понимаю, пап. Но эта информация может спасти жизни. И она подтверждает, что они очень опасны. Они хотят показать свою власть. И они не остановятся. Мы не можем просто сидеть сложа руки.
Александр внимательно посмотрел на неё, пытаясь прочесть её мысли, его взгляд был полон внутреннего конфликта — между отцовской заботой и профессиональным долгом, который требовал немедленных действий.
— И кто тебе это дал? Разумовский? Я же запретил тебе с ним общаться. Я просил тебя держаться от него подальше! — его голос звенел от негодования, а челюсть напряглась, выдавая внутреннюю борьбу.
Аня отвела взгляд, чувствуя, как щёки горели от смущения и вины, но её решимость не ослабевала. Она не могла раскрыть тайну Сергея, не могла предать его доверие.
— Да, эта информация от него, но, пожалуйста, пап, используй это без раскрытия его имени. Пожалуйста. Как ты и сделал тогда…
Александр тяжело вздохнул, его плечи опустились, словно он сбрасывал невидимый груз. Его взгляд скользнул по документу, затем снова на дочь. Он видел её упрямство, её страх, но и её непоколебимую веру в то, что она делала. Он понимал, что она не отступит, что её сердце не позволит ей этого, и что сейчас важнее действовать, чем выяснять отношения.
Его взгляд скользнул по папке с документами, затем на календарь в углу кухни, где были написаны слова из Библии, где свет настольной лампы отбрасывал длинные тени.
«Господи, — пронеслось в его мыслях, — как же тяжело нести эту ношу. Скрывать правду, когда весь мой долг — её раскрывать. Но ради неё… ради моей дочери».
Он сжал кулаки, чувствуя, как нарастало внутреннее напряжение.
— Аня, — произнёс Александр, его голос был тихим, но в нём звучала стальная твёрдость, которая заставила Аню вздрогнуть. — Я уже сказал, что его имя не всплывёт. Я дал тебе слово. И я его сдержу. Но ты должна понимать, какую цену я плачу за это. И какую цену можешь заплатить ты.
Он подался вперёд, его взгляд был пронзительным, почти умоляющим.
— Я вижу твою веру в этого человека, твою доброту. Но этот мир жесток, дочь. И этот Разумовский… он полон тайн. Ты не знаешь, во что ввязываешься. Я запретил тебе с ним общаться. И я прошу тебя, нет, я требую, чтобы ты выполнила это. Твоя безопасность для меня важнее всего. Я не хочу, чтобы ты стала следующей жертвой в этой войне. Ты понимаешь, что это не игра? Что Катя… Катя погибла. И это напрямую связано с тем, что мы сейчас делаем.
Его слова, особенно упоминание Кати, ударили по Ане, словно ледяной душ. Она сжала руки, чувствуя, как по телу пробежал холодок.
— Я понимаю, пап. Я не буду с ним общаться. Пока. Но… — она запнулась, пытаясь найти правильные слова. — Но я не могу просто так отвернуться от человека, который нуждается в помощи. Который одинок.
Александр тяжело вздохнул, его взгляд был полон боли и понимания.
— Я знаю, дочь. Я знаю твоё сердце. Но иногда, чтобы помочь, нужно отступить. Нужно довериться тем, кто может действовать. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы защитить город. И этого человека. Но ты должна оставаться в стороне. Это мой приказ, Аня. Как отца. И как полковника.
Аня опустила голову, её губы плотно сжались. Она хотела возразить, но видела решимость в глазах отца, его боль. Она знала, что он говорил это из любви и страха за неё.
— Хорошо, пап, — прошептала она, её голос был едва слышен. — Я поняла.
Александр протянул руку и нежно погладил её по волосам.
— Спасибо, доченька. Я знаю, что тебе это непросто. Но поверь мне, так будет лучше для всех. Для тебя, для Тимы, для мамы. И для меня.
Аня кивнула, чувствуя, как в груди разлилось тепло от его прикосновения, но одновременно с этим — тяжесть невысказанных слов и невыполненных обещаний. Она согласилась, но её сердце, её интуиция, её глубокая эмпатия уже шептали ей другое.
— Иди отдыхай. Ты выглядишь уставшей. И будь осторожна, Аня. Очень осторожна, — его голос был тихим, но в нём звучала такая глубина заботы, что Аня почувствовала, как её сердце сжалось.
Аня развернулась и медленно вышла из кухни, оставляя отца наедине с документами и своими мыслями. Сегодня она останется ночевать у родителей, а мама в это время уже спала.
Александр, оставшись один, тяжело вздохнул. Папка с информацией, которую принесла Аня, лежала на столе, словно бомба замедленного действия. Он пробежался глазами по именам, по адресам, по схемам, и в его груди нарастало недоброе предчувствие. Он знал, что эта информация бесценна, но цена её получения могла быть слишком высока. Мысли о дочери, о её наивной вери в добро, о её готовности помогать, невольно смешивались с образами опасных преступников, которых он так долго преследовал. Она не понимала, во что ввязалась. Этот Разумовский… Кто он на самом деле? И почему он так легко поделился такой информацией? Это слишком опасно. Слишком.
Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев и страх заполняли внутренность. Он должен был защитить её, но как? Как уберечь её от мира, который был гораздо сложнее и жёстче, чем она могла себе представить? Он снова посмотрел на папку, его взгляд стал твёрдым. Теперь он должен действовать. Быстро и решительно.
***
Как только дверь за Аней закрылась, Александр, не теряя ни секунды, начал действовать. Его усталость, казалось, испарилась, сменившись холодной, стальной решимостью. Он сжал в руке толстую папку, которую принесла дочь, и его взгляд, скользя по строчкам, выхватывал ключевые детали. Информация о том, что банда Айры Гейнса теперь знала о Сергее Разумовском и считала его угрозой, стала для него последней каплей. Это означало, что Сергей, сам того не ведая, оказался в смертельной опасности, а вместе с ним и Аня, которая продолжала с ним общаться.
Александр, не отрываясь от папки, набрал номер генерал-полковника Прокопенко и написал: «Фёдор Иванович, доброй ночи. У меня есть информация, которая не терпит отлагательств. Это касается Айры Гейнса и его планов. И, кажется, у нас есть ключ к их структуре». Потом он кратко, но ёмко изложил суть полученных данных в сообщении, подчеркнув, что банда планировала «навести шум и страх на город» и активно искала Чумного Доктора.
Следующим был Дмитрий Дубин, которому он написал так: «Дима, завтра рано утром приезжай в участок. У нас новые данные по Айре Гейнса. И они критически важны. Нам нужно проработать каждый пункт. Полная конфиденциальность. Ни слова Игорю пока», — приказал Александр, его взгляд был прикован к именам и адресам в папке. Он также отправил сообщение Игорю Грому, приказав усилить патрулирование в определённых районах, особенно вокруг объектов, которые могли стать мишенями банды, и быть готовым к оперативным действиям.
Александр разложил карты на столе, буквально. Он начал сопоставлять новые имена, адреса и схемы с уже имеющимися данными. Его мозг, словно компьютер, обрабатывал информацию, выстраивая потенциальные сценарии. Он видела возможность использовать внутренние конфликты в банде.
Александр также решил продолжить сотрудничество с Кириллом Соколовым, начальником редакции «Стоп-новости». Он понимал, что общественный резонанс мог стать мощным оружием. Он предоставит Кириллу дозированную информацию из досье, чтобы журналисты могли создавать общественный резонанс и давить на банду, тщательно контролируя, какая информация публикуется, чтобы не навредить расследованию и не раскрыть источник.
Зная о планах банды, Александр начал подготовку к масштабной операции по их нейтрализации. Это будет включать мобилизацию дополнительных сил, разработку планов перехвата и ареста ключевых членов группировки, а также подготовку к возможному столкновению с Чумным Доктором, если Айра попытается его использовать.
Всю ночь Александр боролся со своими мыслями. Его вера в Бога и справедливость сталкивалась с жестокой реальностью, где приходилось идти на компромиссы и использовать «грязные» методы для борьбы со злом. Он переживал за Аню, за её наивность, но одновременно гордился её смелостью и стремлением к правде, понимая, что она, сама того не зная, стала ключевым звеном в этом деле. Он молился за свою семью, за город, за то, чтобы справедливость восторжествовала.
Александр, сжимая в руке папку, чувствовал, как на него легла огромная ответственность. Он понимал, что эта битва будет опасной, но он был готов к ней.
***
Поздний вечер окутал Санкт-Петербург, но в залах Эрмитажа царило оживление. Здесь, под сводами одного из величайших музеев мира, проходил закрытый благотворительный аукцион, на который собрались сливки общества: олигархи, политики, деятели культуры. Воздух был пропитан ароматом дорогих духов, шампанского и предвкушения больших сделок.
Айра наблюдал за происходящим с экрана планшета в своём роскошном пентхаусе. Рядом с ним стоял Александр, его верный друг и заместитель, а чуть поодаль — уже известный Володя Проценко, чьё лицо было мрачнее тучи.
— Это будет наш первый, показательный удар, — произнёс Айра, его голубые глаза горели холодным огнём. — Пусть город вспомнит, кто вернулся. Коля, Макс, вы готовы?
Коля и Макс, облачённые в форму обслуживающего персонала, уже находились внутри. Их задача была проста: создать хаос, украсть символический экспонат и оставить послание. Но Айра, жаждущий грандиозного возвращения, настоял на более агрессивном сценарии, проигнорировав опасения Володи о чрезмерном риске.
— Помните, никаких жертв, — прошептал Коля в микрофон, спрятанный в рукаве, обращаясь к Максу. — Только паника.
— Поздно, — усмехнулся Макс, его пальцы уже активировали небольшое устройство. — Босс хочет шоу.
Внезапно, в самом центре аукционного зала, раздался оглушительный хлопок. Небольшой, но мощный заряд, замаскированный под элемент декора, взорвался, выпустив в воздух густые клубы едкого дыма. Паника мгновенно охватила присутствующих. Люди закричали, бросились к выходам, толкая друг друга. В этот момент Коля, ловко лавируя в толпе, схватил со стенда небольшую, но известную скульптуру, а Макс, воспользовавшись суматохой, прикрепил к постаменту табличку с выгравированным на ней именем: «Айра Гейнс».
Сирены сигнализации завыли, смешиваясь с криками и топотом. Коля и Макс, прикрывая лица, бросились к заранее намеченному запасному выходу. Но план Айры, требовавший максимальной зрелищности, привлёк слишком много внимания. Полиция прибыла на место в считанные минуты, блокируя все выходы. Парни едва успели проскочить через узкий служебный коридор, когда за ними уже гнались вооружённые офицеры.
Они выскочили на улицу, задыхаясь от дыма и адреналина. Сирены полицейских машин разрывали ночную тишину, освещая их путь красными и синими вспышками. Коля и Макс, покрытые пылью и потом, с трудом добрались до заранее припаркованной машины, едва унеся ноги. Операция была успешной в плане демонстрации, но цена оказалась слишком высока.
***
Воздух в роскошном пентхаусе был наэлектризован, но не от успеха, а от нарастающего напряжения. Только что вернувшиеся из Эрмитажа Коля и Макс стояли перед Айрой, их лица были бледны, а дыхание сбивчиво. На их одежде виднелись следы пыли и копоти, а в глазах читался пережитый страх. Остальные члены группы напряжённо ждали отчёта, их тени метались по стенам, словно невидимые призраки.
— Мы сделали это, босс, — прохрипел Макс, вытирая пот со лба. — Скульптура у нас, послание оставлено. Но… было очень рискованно.
— Тревога поднялась мгновенно, — добавил Коля, его голос был напряжённым. — Едва унесли ноги. Полиция была там через пару минут.
Айра, сидевший на диване, лишь усмехнулся, потягивая вино.
— Едва унесли ноги? Но унесли же. Главное, что город вспомнил наше имя. Это был лишь показательный удар. Пусть знают, что мы вернулись.
Но Володя, стоявший чуть поодаль, не выдержал. Его лицо исказилось от ярости, а кулаки сжались. Он сделал шаг вперёд, его голос, обычно спокойный, теперь звенел от негодования.
— Показательный удар? Айра, ты совсем с ума сошёл? Мы чуть не потеряли двух человек из-за твоей показухи! Полиция уже дышит нам в спину, они знают наши имена, а ты устраиваешь цирк с Эрмитажем! Это не «показательный удар», это идиотизм и самоубийство!
Айра резко поставил бокал на стол, вино плеснуло через край. Его голубые глаза сузились, в них вспыхнул холодный, хищный огонь.
— Володя, заткнись! — прорычал он, поднимаясь с дивана. — Ты смеешь меня учить?!
Проценко лишь усмехнулся, горько и презрительно, покачав головой.
— Ну уж нет, теперь ты меня будешь слушать. Может тебе мозги вправить? Я говорил, нужно было забить нахрен на этого Чумного Доктора, в Италии у нас была масса возможностей! Нам этот Петербург нахуй не нужен, мы давно уже отошли от него. А теперь полиция на вас выйдет! Идиот ты, Айра.
Айра, чьё лицо исказилось от ярости, сделал шаг навстречу, его голос стал ниже, угрожающим, словно рычание хищника.
— На «вас»? Тебя ждёт та же участь!
Володя покачал головой, в его глазах мелькнула стальная решимость. Он стоял прямо, не отступая ни на шаг.
— О, нет, меня не ждёт. Я выберусь из этого говна. Давно нужно было уйти. Ты просто снова хотел почувствовать ощущения победы над очередным смельчаком, но попал. Отдувайся сам!
Айра, не сдержавшись, выхватил из-за пояса пистолет, его ствол зловеще блеснул в тусклом свете люстры. Остальные подчинённые, до этого замершие в немом ожидании, испуганно отшатнулись, их глаза расширились от страха.
— Сбежать хочешь?! Я не дам тебе уйти! — прошипел Айра, направляя оружие на Володю, его палец лёг на курок.
Но Володя не дрогнул. Он стоял прямо, его взгляд был твёрд, а в голосе звучала неприкрытая обида, смешанная с холодной логикой.
— Если бы не я, ты и вы все не скрылись бы тогда! Я предлагал тебе другие идеи, я не рвался в главные, но ты поступил необдуманно!
— Ты не посмеешь! — Айра сжал рукоять пистолета, его челюсть напряглась.
— Посмею, я скроюсь с лёгкостью, а вам уже не скрыться… — Володя произнёс это с такой уверенностью, что в его словах прозвучал приговор, а на губах мелькнула тонкая, горькая усмешка.
— Предатель! — выплюнул Айра, его голос был полон ярости, дрожа от гнева и, возможно, от нотки боли.
Проценко лишь горько усмехнулся, его взгляд был полон усталости и разочарования.
— Я и не был союзником. Прости, но я исчерпал все способы донести до тебя весь идиотизм твоей идеи вернуться и попытаться наладить власть. Не волнуйся, я не раскрою ваше местоположение, хотя вас, итак, найдут.
— Трус! Ты был моим другом, Володя! — крикнул Айра, его голос дрожал, а в глазах читалась глубокая, почти личная обида.
— По началу я тоже так думал, потом я хотел тебя сместить, но сейчас я хочу свалить, — Володя произнёс это с холодной, отстранённой честностью, словно отрезая последние нити, связывающие его с этим человеком.
Не дожидаясь ответа, Володя развернулся и быстрым, решительным шагом направился к выходу из гостиницы. Его спина была прямой, а движения — уверенными, словно он сбрасывал с себя невидимые оковы. Дверь бесшумно закрылась за ним, оставляя Айру и его людей в нарастающей тишине, которая теперь казалась оглушительной.
— Нет, пусть идёт, — Айра остановил другого подчинённого, который уже потянулся за Проценко. Его голос был твёрд, но в нём проскользнула нотка скрытого бессилия. — Без него справимся. Он не сдаст, ему плевать.
Один из подчинённых, молодой и импульсивный, не выдержал.
— Нам придётся сдаться что ли?! — разозлился он, его голос звенел от отчаяния, а кулаки сжались.
Айра тяжело выдохнул, его взгляд был полон холодной ярости, но он быстро взял себя в руки, восстанавливая привычную маску невозмутимости.
— Спокойно, — успокоил своих людей Айра, его голос снова обрёл привычную стальную твёрдость. — Не забываем, что у нас есть связи в Италии. Они не бросят нас, поэтому лучше обойтись без кровопролития.
— А с Проценко что? — спросил Александр, его голос был ровным, но в нём читалось предвкушение.
— Отомстим, предателей не прощают, — прошипел Айра, его голубые глаза сверкнули в полумраке, обещая долгую и жестокую месть, словно он уже предвкушал вкус крови.
Айра тяжело выдохнул, его взгляд был полон холодной ярости. Уход Володи, его давнего соратника, был ударом, но он не мог позволить себе показать слабость. Он должен был действовать, и действовать решительно, чтобы доказать свою власть и заглушить внутренние сомнения, которые, словно ядовитые змеи, начинали ползать в его душе.
— Сегодня вечером собираемся, я дам указания, — приказал Айра, закуривая сигарету. Огонёк вспыхнул в темноте, освещая его суровое лицо. — Нам нужно показать этому городу, кто здесь настоящий хозяин.
***
Айра Гейнс находился в гостиничном номере, его взгляд, полный скрытой ярости, был прикован к окну. Он стоял, сложив руки на груди, словно пытаясь сдержать бушующую внутри бурю. Утечка информации и предательство Проценко били по его самолюбию, подрывая тщательно выстроенную империю. В этот критический момент его близкий друг Александр, словно опытный кукловод, начал свою тонкую игру, подливая масло в огонь тлеющего гнева Айры. Его голос, низкий и уверенный, прозвучал как заклинание, призванное развеять страх и возродить былую гордость.
— Айра, мы не можем сдаться простой полиции после стольких лет властвования, — начал Александр, его слова, словно острые кинжалы, вонзались в сознание Айры. — Чумной Доктор ничего нам не сделает, нас больше, мы сильнее.
Айра, чьё лицо было искажено раздражением, но в глазах горел хищный огонёк, прорычал в ответ:
— К чему ты клонишь? Я и сам знаю, что мы должны выбраться из этой ситуации.
Александр, ухмыляясь, подал заманчивую идею, видя, как в глазах Айры вспыхнул интерес. Он предложил вернуться к проверенным, жестоким методам, противопоставляя свой план трусости Проценко и апеллируя к желанию Айры восстановить утраченный авторитет.
— К тому, что нам нужно навести шум и страх на город, — произнёс Александр. — Да, Айра, ты правильно меня понял. Проценко хотел, чтобы мы свалили, но я предлагаю иной выход. Как в старые и добрые времена, взять город в свои руки, прижать этого смельчака. Нам это несложно.
— Этот смельчак не так прост, ты что не видел? — в голосе Айры проскользнула нотка осторожности, признание силы противника.
Александр лишь отмахнулся, бросив:
— А нас больше, он в меньшинстве.
Внезапно гнев Айры взорвался, переключившись на истинный источник их бед. Он треснул кулаком по стене, его голос звенел от ярости, когда он осознал, что утечка информации гораздо опаснее, чем действия Чумного Доктора.
— А то, что полиция знает наши личности и скоро узнает наше местоположение, тебя не смущает?! Как тот богач смог разузнать всё?! Чёртов урод!
Александр, словно укротитель, мягко, но твёрдо осадил его:
— Айра, успокойся! Благодаря дочери Майорова мы знаем его имя. Сергей Разумовский, филантроп, основатель социальной сети, гений.
Айра, ошеломлённый, лишь выдавил:
— Мне это должно что-то говорить?!
Александр продолжил, подчёркивая истинную опасность:
— Да, должно. Если он узнал о нас всё, он с лёгкостью может выйти на наших союзников в Италии. Я пока не могу понять, зачем он вообще делал это, зачем помог полиции. Неужели настолько хороший и любит всем помогать?
Айра задумчиво хмыкнул, и в его глазах мелькнула холодная ясность. Он пришёл к выводу, что Сергей Разумовский, с его интеллектом и доступом к информации, представлял большую угрозу для их организации, чем Чумной Доктор, который действует более прямолинейно.
— Хмм… А ведь правда, он мешает даже сильнее, чем Чумной Доктор…
— Именно, — подтвердил Александр, и в его голосе прозвучала стальная решимость. — Нам нужно убрать сначала его, а потом заняться Чумным Доктором. Наши союзники из Италии не должны пострадать из-за этого богача.
— Интересная идея, — произнёс Айра, его взгляд был прикован к Александру. — И как мы это сделаем?
Александр, словно стратег, развернул перед ним многоступенчатый план:
— Пока что будем пугать жителей, но делать это будем сильнее, чем Чумной Доктор. Айра, нам нужно показать, что нас не сломить тем, что о нас узнали, это наоборот должно напугать их, а не нас. Будем пугать город, затем уберём Разумовского, может быть отомстим Майоровым и после того, как мы встанем на ноги, займёмся Чумным Доктором.
— На крайняк убьём Проценко, — добавил Айра, и в его голосе прозвучала неприкрытая жажда мести. — То, что он сделал, непростительно. Мы ему доверяли.
***
В роскошном номере гостиницы повисла тяжёлая тишина. Айра стоял у окна, глядя на ночной город, но не видел его. В руке дымилась сигарета, пепел с которой он не стряхивал. Александр сидел в кресле, задумчиво постукивая пальцем по подлокотнику.
— Значит, Проценко свалил, — голос Айры был ледяным. — Предатель.
— Он нам больше не нужен, — Александр пожал плечами. — Главное — понять, кто сдал Москвина. Информация была слишком точной. Кто-то знал о наших итальянских счётах, о схемах отмывки.
— Полиция? — Айра обернулся.
— Полиция так не умеет. У них нет таких ресурсов и такого доступа в даркнет. Это кто-то другой. Кто-то, кто умеет копать глубоко.
Айра затушил сигарету и медленно подошёл к столу, где лежал ноутбук. Он открыл страницу социальной сети «Vmeste» и несколько секунд смотрел на фотографию улыбающегося рыжеволосого мужчины с благотворительного мероприятия.
— Разумовский, — произнёс он тихо.
— Сергей Разумовский? Миллиардер-филантроп? С чего бы ему лезть в наши дела?
— Слишком идеальный, — Айра усмехнулся. — Сирота, детдомовец, построил империю с нуля. Все его любят. Но никто не знает, чем он занимается ночами. К тому же, — он пролистал несколько фотографий, — его видели с дочкой Майорова.
Александр присвистнул:
— Дочь полковника и гений-миллиардер? Мило. Но это не доказательство.
— А мне и не нужны доказательства, — Айра с глухим стуком захлопнул ноутбук. — Мне нужна цель. Этот город должен знать, кто здесь хозяин. Если он копал под нас, он умрёт первым. Чумной Доктор подождёт. Сначала — хакер.
Александр кивнул, и в его глазах мелькнул хищный огонёк.
***
Дни сменяли друг друга, неся с собой лишь нарастающее напряжение. Август давно уступил место сентябрю, а теперь и октябрь вступил в свои права, принося с собой ещё более прохладное дыхание осени.
Тем временем, в роскошных стенах гостиницы, где обосновалась банда Айры Гейнса, кипела работа. Айра и его ближайший соратник Александр вынашивали план по восстановлению своего влияния в городе. После предательства Володи и утечки информации о банде, они решили действовать жёстко, чтобы посеять страх и показать свою силу. Айра, подстрекаемый Александром, принял решение: им нужно было навести такой шум, который превзошёл бы даже действия Чумного Доктора. И первой целью стал банк. Не для денег, нет. Для демонстрации власти.
Поздней ночью, когда город погрузился в сон, а улицы опустели, двое из людей Айры — Коля и Макс — двинулись к своей цели. Они были одеты в тёмные капюшоны и высокие воротники, скрывающие лица, их шаги были бесшумными, словно тени, скользящие по мокрому асфальту. Банк, величественное здание из гранита и стекла, казалось неприступным, но для них это был лишь очередной вызов. Макс, с его ловкостью и бесшумностью, словно призрак, поднялся по стене до окна, а Коля, с планшетом в руках, направлял его, обходя системы безопасности. Внутри банка, в полумраке, Макс пробрался в серверную, где, вставив флешку с вирусом, удалил множество файлов, оставив после себя лишь хаос и панику. Они не взяли ни копейки, но оставили чёткое послание. Как только парни отошли от банка на несколько метров, там подняли тревогу, сирены пронзили ночную тишину, но Коля и Макс уже растворились в лабиринте переулков, оставив после себя лишь эхо разрушения.
На следующее утро Петербург проснулся от шокирующих новостей. Телевизоры и радиостанции гудели о дерзком взломе банка, о похищенных данных и о зловещем послании, оставленном преступниками. Аня, как всегда, проснулась рано, и, включив телевизор на кухне, замерла. На экране мелькали кадры разрушенного банка, а диктор взволнованным голосом сообщал о преступлениях банды Айры Гейнса. Её сердце сжалось от ужаса. Это было не просто преступление, это был вызов, брошенный всему городу, и её семье.
***
Утром этого же дня в кабинете Александра Майорова царила атмосфера напряжённой сосредоточенности. Карты города, исписанные пометками, и распечатки документов, полученные от Сергея, лежали перед ним, словно поле предстоящей битвы. Александр, сжав губы, перебирал бумаги, когда дверь кабинета тихо скрипнула, и на пороге появились генерал-полковник Прокопенко и Дмитрий Дубин. Оба выглядели уставшими, их лица были бледны после бессонной ночи, но в глазах горела стальная решимость.
— Саша, доброе утро. Или уже не очень доброе, судя по новостям. Этот взлом банка… это их рук дело, верно? — голос Фёдора Ивановича был хриплым от усталости, но в нём звучала неприкрытая тревога. Он подошёл к столу, его взгляд упал на разложенные карты.
Александр поднял взгляд, его голубые глаза, обычно такие спокойные, сейчас были полны глубокой сосредоточенности и тяжёлой мысли. Он кивнул, подтверждая худшие опасения.
— Доброе утро… Да, это они. Акция устрашения. И, судя по всему, это только начало, — произнёс Александр, его голос был низким, почти неслышным, но в нём чувствовалась невыносимая тяжесть.
Дмитрий Дубин, сжимая в руке стопку свежих отчётов, положил их на стол с глухим стуком. Его лицо было напряжённым, а взгляд — острым, как лезвие.
— Мы получили первые данные с места. Ничего не украдено, только хаос. И послание: «Мы вернулись», — доложил он, и в его голосе прозвучала неприкрытая ярость.
Александр указал на карты, его палец скользнул по отмеченным районам.
— Именно. И это подтверждает информацию, которую мы получили. Их стратегия изменилась. Они больше не просто ищут Чумного Доктора. Теперь их главная цель — человек, который помог нам. И они намерены навести страх на город, чтобы восстановить свою власть, — объяснил Александр, и в его словах прозвучала горькая ирония.
Фёдор Иванович нахмурился, его брови сошлись на переносице.
— Этот человек? Но почему он? Он же не полицейский, не чиновник, — в его голосе читалось недоумение, словно он пытался понять логику преступников.
Александр тяжело вздохнул, откидываясь на спинку кресла. Груз ответственности давил на него.
— Потому что он смог добыть информацию о них. Информацию, которая позволила нам арестовать Москвина. Он стал для них угрозой, Фёдор Иванович. Большей, чем Чумной Доктор, который, по их мнению, лишь создаёт отвлекающий хаос, — объяснил Александр, и в его словах прозвучала невысказанная боль за Сергея.
Дубин сжал кулаки, его лицо побледнело.
— Значит, они знают, что мы получили данные от нашего источника? Это плохо. Очень плохо, — прошептал он, и в его голосе проскользнул страх.
— Не обязательно. Они знают, что кто-то копает под них. И наш источник, как гений в своей сфере, стал очевидной мишенью. У нас есть данные, что они планируют масштабные акции устрашения. И, судя по всему, они уже начали. Вчера ночью был инцидент в одном из переулков. Наши патрули доложили о перестрелке и следах огня. Без жертв, но с явными признаками столкновения. Возможно, это была их первая попытка «прощупать почву», — Александр говорил спокойно, но каждое его слово, словно удар молота, отдавалось в тишине кабинета.
Прокопенко удивлённо поднял брови.
— Огонь? Это уже что-то новенькое, — в его голосе прозвучала нотка замешательства.
Александр лишь пожал плечами, его взгляд был устремлён в одну точку.
— Пока это лишь предположения. Но мы должны действовать быстро. У нас есть информация о их структуре, о их связях. И, что самое важное, мы знаем, что у них есть внутренние конфликты. Володя Проценко предал Айру. Это может стать нашей слабостью, — в его голосе прозвучала холодная, расчётливая нотка.
Глаза Димы загорелись, в них вспыхнул азарт охотника.
— Значит, можно попытаться его найти? И использовать? — предложил он, подавшись вперёд.
Александр покачал головой, его взгляд стал строже.
— Нет, Дима. Не сейчас. Он опасен и непредсказуем. Наша задача — нейтрализовать Айру Гейнса и его основную группу. Мы должны мобилизовать дополнительные силы. Разработать планы перехвата и ареста ключевых членов. И быть готовыми к возможному столкновению с Чумным Доктором, если Айра попытается его использовать, — его голос был твёрд, как сталь.
Фёдор Иванович тяжело вздохнул, осознавая масштаб предстоящей операции.
— Это будет масштабная операция. Нам нужны все ресурсы. И поддержка общественности, — произнёс он, потирая виски.
— Именно. Я уже связался с Кириллом Соколовым. Его редакция будет нашим голосом. Они будут публиковать информацию, которая будет давить на банду, но делать это нужно крайне осторожно и скоординированно. Мы не можем раскрыть источник. И мы должны защитить наш источник, — Александр посмотрел на них, его взгляд был полон решимости.
Дима кивнул, его лицо стало серьёзным.
— Понял. Значит, начинаем охоту.
Александр посмотрел на карту, его взгляд стал твёрдым, как камень.
— И мы должны быть на шаг впереди. Каждый их шаг, каждая их акция — это возможность для нас. Мы не можем позволить им взять город под контроль. Справедливость восторжествует. С Божьей помощью.
Александр разложил карты на столе, буквально. Он начал сопоставлять новые имена, адреса и схемы с уже имеющимися данными. Его мозг, словно компьютер, обрабатывал информацию, выстраивая потенциальные сценарии. Он видел возможность использовать внутренние конфликты в банде. Но в глубине души, где-то там, где жила его вера, он молился, чтобы всё это закончилось без новых жертв. Особенно без жертв среди тех, кто был ему дорог.
***
Поздно ночью, когда город за окном затих, а в квартире родителей воцарилась тишина, Аня лежала в своей старой комнате и смотрела в потолок. Она не могла уснуть. Мысли о Сергее, об отце, об угрозах, нависших над ними, крутились в голове, не давая покоя. Она достала телефон и открыла чат с Сергеем. Палец завис над экраном, не решаясь напечатать сообщение. Она обещала отцу не общаться с ним. Но как не написать, когда знаешь, что ему грозит опасность? Когда знаешь, что он один, и никто его не предупредит?
Она написала коротко: «Серёж, будь осторожен. Очень осторожен»
И отправила, прежде чем успела передумать. Потом выключила телефон и закрыла глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Ответ пришёл через несколько минут: «Спасибо. Я знаю. Спокойной ночи»
Аня улыбнулась в темноте. Он знал. Птица знал. И это почему-то успокаивало.