Episode 27
Октябрьское утро подарило Петербургу хмурое небо и мелкий, противный дождь, который барабанил по стеклу, не переставая ни на минуту. За окном было темновато. В половине восьмого утра большая часть города всё ещё спала, и только редкие фонари разгоняли серую мглу.
Аня проснулась от звука дождя и попыталась закрыться глубже в одеяло. Выходной. Она иногда ночевала у родителей в свои выходные, потому что одной в квартире находиться было иногда невыносимо. У них можно было поспать подольше, но организм, приученный к ранним подъёмам, уже включил режим бодрствования. Она полежала ещё минут десять, глядя в потолок и слушая, как на кухне родители собирались на работу. Она всё же заставила себя встать — ноги коснулись холодного пола, и она поёжилась. Батареи грели, но октябрь есть октябрь.
Накинув поверх пижамы тёплый халат, который она уже давно оставила здесь, чтобы пользоваться, прошла на кухню. Там уже кипела жизнь: мама стояла у плиты, папа пил кофе и одновременно листал что-то в телефоне.
— Доброе утро, соня, — улыбнулась Виктория, ставя перед дочерью тарелку с оладьями. — Прямо как в детстве — я пеку, а ты спишь до последнего.
— Мам, я вообще-то уже час как не сплю, просто лежала, — Аня чмокнула мать в щёку и присела за стол.
— Лежала она, — фыркнул по-доброму отец, не отрываясь от экрана. — В твоём возрасте я уже преступников ловил в такую рань.
— Пап, ты вообще редко нормально не спишь, ты исключение.
Мужчина хмыкнул, отложил телефон и взял чашку. Но Аня заметила, что взгляд у него был напряжённый и задумчивый, а на лбу залегла привычная морщина.
— Опять работа? — тихо спросила она, но прекрасно знала причину такого взгляда.
— Да так... Новости с утра не радуют, — он покосился на экран телевизора, который работал вполголоса на заднем плане.
Аня обернулась. По новостям как раз показывали кадры с места ограбления банка — те самые, что облетели все каналы за несколько дней.
— Саш, ну хватит уже в выходной об этом думать, — вмешалась Виктория, ставя перед мужем вторую чашку. — Отдохни хоть денёк.
— Отдохну, когда дело закроем, — буркнул Александр, но чашку взял.
Он быстро допил кофе, поцеловал жену и дочь и ушёл. Через минуту хлопнула входная дверь. Аня с матерью переглянулись. Виктория вздохнула:
— Вечно он так. Ладно, доченька, я тоже побежала. В саду сегодня субботник, надо переставить мебель и прибраться.
— Мам, ну в субботу же...
— А кто, если не мы? — женщина чмокнула её в щёку и умчалась собираться.
Через полчаса Аня осталась одна. За окном всё так же моросило, небо было серым и низким. Она убрала посуду, заварила себе чай и устроилась на диване с телефоном. Телевизор оставила включённым для фона.
— ...напоминаем нашим телезрителям, что недавно произошло дерзкое ограбление банка в центре города. По словам очевидцев, преступники действовали дерзко и профессионально. На месте преступления обнаружена табличка с надписью «Айра Гейнс». Полиция пока воздерживается от комментариев...
Аня замерла с кружкой в руке. Она смотрела на экран, где мелькали жёлтые ленты, полицейские машины и хмурые лица прохожих. Сердце забилось быстрее. Отец погружался в это дело полностью, но продвинуться дальше ареста Москвина не получалось. Серёжа был под прицелом этой банды и Айры. А она сидела здесь и ничего не могла сделать с этим. Может стоило хоть позвонить? Чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Она не дала себе времени передумать — схватила телефон и нажала на знакомый контакт.
***
В башне «Vmeste» было тепло и тихо. Системы жизнеобеспечения работали бесшумно, создавая идеальную температуру, но Птица всё равно чувствовал этот противный холод внутри — тот, что не зависел от погоды за окном. Он проснулся с головной болью. Знакомое, привычное, почти родное ощущение. Серёжа опять перенервничал, накрутил себя, и теперь Птице приходилось расхлёбывать последствия.
— Твою ж... — прохрипел он, садясь на кровати и запуская пальцы в спутанные рыжие волосы. — Опять он перенервничал, что ли?
За окном было серо и мрачно — октябрьское утро, которое даже не пыталось притворяться светлым. Птица спустил ноги с кровати, накинул халат и, слегка пошатываясь, побрёл в ванную. Холодная вода немного привела в чувство, но звон в ушах не проходил. Он посмотрел на себя в зеркало: бледный, под глазами тени, губы сжаты в тонкую линию. Ну чисто привидение.
— Надо завтракать, а то он сдохнет такими темпами, — буркнул он отражению.
На кухне он нажал кнопку кофемашины и, пока та шипела, включил телевизор. Новости. Лучший способ узнать, что там творилось в этом мире и городе.
— ...ограбление банка... демонстрация силы... Айра Гейнс...
Птица замер. Потом медленно, очень медленно, его губы растянулись в хищной усмешке. Янтарные глаза вспыхнули в полумраке кухни.
— Так, так. Интересно. Кто-то, походу, начал действовать, да? — он отпил кофе, наслаждаясь горечью. — С моей стороны будет некрасиво, если я не дам им шанса поверить в себя и расслабиться.
Он поставил кружку и потянулся всем телом, хрустнув шеей. Пожалуй, ему стоило залечь на дно и последить за этим цирком. Пусть повеселятся, пока появилась возможность. Всё равно финал будет один. В кармане халата завибрировал телефон Серёжи. Птица лениво достал его и усмехнулся шире.
Аня. Она всегда чувствовала, когда нужно позвонить. Или просто совпадение? Он нажал на зелёную кнопку и развернулся, уходя из кухни в сторону спортзала, который находился на этом же этаже.
— Слушаю.
— Привет. У тебя телевизор включён? Видел, что говорят? — голос Ани звучал взволнованно, но Птица уловил в нём и ту самую твёрдую нотку, которая ей так шла. Она волновалась, но не паниковала.
Девушка не знала, с кем сейчас говорила, но после следующей фразы, она поняла, что ей ответил Птица.
— Видел. Как я и говорил, они решили вылезти и показать свой давно потерянный авторитет, — он говорил небрежно, но сам уже прокручивал в голове варианты защиты для того, в ком он жил.
— Ужасно и страшно... — выдохнула Аня.
— Просто показуха для устрашения. Толку в этом ноль, — Птица подошёл к турнику и, зажав телефон плечом, начал лениво подтягиваться одной рукой. Тело работало, а мозг параллельно анализировал.
— Да ты откуда знаешь? Они ведь преступники, а преступники явно умны, раз дошли до такого уровня.
Аня закуталась в плед на диване, глядя, как за окном крапал дождь. Звук телевизора она убавила, но картинка с места преступления всё ещё мелькала на экране.
— Если пораскинуть мозгами и сопоставить все факты, то это можно понять, — Птица сделал переворот на турнике, повиснув вниз головой. Кровь прилила к вискам, но головная боль странным образом отступила. — Сейчас у них ресурсов почти нет, и они пока восстанавливаются. Следовательно, им сейчас остаётся только запугивать всех.
— Логично. Ты логичен, — в голосе Ани проскользнуло что-то тёплое, почти восхищённое его словами.
— Знаю, знаю, — Птица усмехнулся, сделал ещё один переворот и приземлился на ноги.
Повисла короткая пауза. Аня посмотрела на серое небо за окном и почувствовала, как тревога постепенно отпускало её снова. Почему-то Птица, как она уже заметила, умел разложить всё по полочкам, даже самое страшное и неприятное. Он не разбивал розовые очки, а снимал их грубой рукой.
— Какие планы на сегодня? Сильно занят вечером? — спросила она, и в голосе невольно проскользнула надежда на их возможную встречу. Она пыталась понять Разумовского хоть немного, неосознанно утопая в этом желании.
Птица глухо хмыкнул. Она даже не представляла, как точно угадала момент. Он как раз собирался предложить встретиться.
— Нет, не занят. Дай угадаю, хотела бы посидеть и поболтать со мной за чашечкой кофе?
Аня невольно улыбнулась, хотя он не мог этого видеть, но словно всегда чувствовал, читая все эмоции на лице девушки.
— Всё-то тебе известно.
— Я не против. Где, когда и во сколько?
— В кафе «Синий Алмаз» вечером в шесть часов, одевайся теплее, — она игриво поджала губы, представив его реакцию.
Птица фыркнул, уже вообразив себя укутанным в три слоя, а потом проговорил таким же игривым голосом.
— Вязаную шапочку и шарфик тоже надеть? Сколько свитеров? Два или три?
— Птица, тебя узнать можно по сарказму, — Аня тихо рассмеялась, запрокинув голову на спинку дивана. — Два свитера и футболку под них надеть.
— Хорошо, мамуль, можешь не беспокоиться, — Птица усмехнулся в ответ, подыгрывая. — До вечера.
— До вечера.
Он сбросил вызов и отложил телефон на скамью, затем посмотрел в окно на серое небо и понял, что день перестал быть таким уж скучным.
Аня ещё несколько секунд смотрела на потухший экран, потом откинулась на спинку дивана и позволила улыбнуться, глядя в потолок, но улыбка медленно ушла, когда в голову заползли мысли и размышления. Птица, Серёжа и эта личность маленького ребёнка во взрослом теле... Как это вообще в одной голове помещалось? Когда она находилась рядом с Серёжей, то видала, насколько он неуверенный, ментально уставший и раздавленный. Вздрагивал, если громко, извинялся, когда не виноват. Гений, миллиардер, филантроп, который горы свернул, а попросить о помощи не может, выпивая большое количество таблеток, чтобы притупить боль в попытках управлять своей жизнью и воспоминаниями.
Птица — это совсем другое. Он может рявкнуть, может послать, может так посмотреть и ухмыльнуться, что внутри всё холодело. Он вообще не умел врать, судя по всему, и ему проще отрезать и выкинуть правду в лицо, чем приукрасить и тратить время на махинации.
Серёжа боялся Птицу, его поведения и характера, его взглядов и того, что он с лёгкостью забирал контроль над телом и разумом, не оставляя ему ничего, кроме другой даты на календаре. Аня не до конца понимала и знала их историю, но была намерена узнать хоть немного, поэтому не осуждала их ни в каком контексте. Может Птица и сделал Серёже что-то плохое, может между ними произошёл серьёзный конфликт, она не знала, но была готова выяснить.
Да, страшно бывало, когда Птица смотрел в упор, скользя взглядом по её фигуре с головы до ног, или, когда молчал задумчиво, а потом мог ухмыльнуться. Аня даже не думала о том, что кого-то там выбирать придётся, потому что была настроена быть рядом. Да и выбирать нельзя, за этим следовало предательство кого-то из них. А она так не умела и не хотела.
***
Кафе «Троицкий Мост» в субботу было забито под завязку. Вика бегала между столиками с подносом в руках, успевая на ходу огрызаться с каким-то навязчивым посетителем. Аня сидела в углу за столиком, который Вика предусмотрительно забронировала табличкой «не садиться», и наблюдала за этим бардаком с лёгкой улыбкой. Жизнь шла своим чередом, и люди жили в своё удовольствие. В свете последних событий жители Петербурга напрягались и желали расслабиться примитивными способами. Аня их понимала, потому что тоже пыталась хоть как-то расслабиться.
Она опустила взгляд на свой стакан с газированной водой, проводя руками по бёдрам. На ней были синие джинсы, бежевая водолазка и кожаная куртка. Любимая куртка, хотя уже стоило одеваться потеплее. Колокольчики у двери зазвенели, и она посмотрела в ту сторону, заметив Илью. Он пришёл первым. На нём были джинсы, кофта и куртка, потому что погода в городе соответствовала осеннему сезону. Парень зашёл в кафе и, подойдя к столику, опустился на стул напротив Ани, кивнув на её стакан с водой:
— Ждёшь, когда Вика освободится и принесёт кофе? — спросил он заинтересованно, откидываясь на спинку стула с расслабленным видом. Он всегда был спокойным, с самой школы, и именно за это его любили знакомые. — Привет.
— Привет, — Аня одарила его своей неизменной улыбкой, но внутри чувствовала лёгкое волнение от всего происходящего в городе и своего положения во всём этом. Одно закончилось, началось другое. — Она сказала, что через десять минут у неё перерыв.
— Врала, значит, — Илья усмехнулся и кивнул в сторону подруги, которая как раз разносила заказ другому столику. — Она ещё на полчаса.
Вика, будто услышав, на секунду обернулась и показала им средний палец, прикрывшись спиной проходящего официанта. Илья хмыкнул, а Аня коротко посмеялась. Они решили встретиться, но это не означало, что Данилова должна была бросить работу и сесть рядом. Через несколько минут колокольчик у двери снова зазвенел. Подошли Влад с Каролиной. Аня невольно улыбнулась, смотря на них обоих, понимая, что Каролина всё же решилась поговорить с Владом и начать строить с ним отношения. Они вдвоём выглядели вполне счастливо.
Влад нёс два стакана с кофе, а Каролина несла пакет с какими-то булочками. Они сели рядом с Ильёй, и Влад автоматически подвинул один стакан Каролине, а второй поставил перед собой. Они давно вот так спокойно не виделись, словно что-то изменилось, но это просто были ощущения Ани, которая хранила внутри себя тайны, хоть те были и не криминальные, и не опасные. Даже не тайны... С друзьями она почему-то не желала делиться про Серёжу, словно боялась, что могла нарушить что-то или влезть не туда, да и про Птицу говорить тоже нельзя. Ничего страшного, просто непривычно молчать, но может это плата за появление чего-то большего.
— Привет, — Каролина села поближе к Владу и посмотрела на Аню, улыбнувшись. Она уже не чувствовала ту неловкость, которая была перед Аней, словно она отобрала у неё парня.
— Привет, Каролин, ты прям сияешь, — прокомментировала Аня и поднесла свой стакан с водой к губам, делая глоток.
— Влад встретил с цветами сегодня, тот ещё романтик, — Каролине не было свойственно пускать едкие и саркастичные шутки, она была достаточно серьёзной, поэтому сказала это с теплом, а не насмешкой.
Влад дёрнул плечом, будто его это не касалось, но по тому, как он чуть заметно придвинулся к Каролине, было понятно — он доволен таким комментарием. В отношениях с Каролиной он хоть сам для себя начал раскрываться.
— Цветы? — Илья игриво приподнял бровь. — Влад, ты обзавёлся совестью?
— Иди ты, — беззлобно огрызнулся Коновалов, но уголок губ дрогнул в улыбке, и он отпил своё кофе.
Каролина с улыбкой взглянула на Влада, когда он беззлобно ответил на слова Ильи. Было видно, что Коновалова не задели слова друга, а Илья, напротив, был рад за него.
— Дай попробовать, — Каролина мягко толкнула Влада в бок и кивнула на его стаканчик с кофе.
— Сама свой брала, — Влад недовольно фыркнул и отодвинул свой стаканчик подальше от женских рук.
— У тебя же явно вкуснее, — Аня по-доброму улыбнулась Владу, не собираясь отстаивать Каролину, но просто обратилась к другу так, чтобы «сгладить углы».
Влад театрально закатил глаза, но протянул стакан девушке с красноречивым видом. Каролина отпила кофе и скривилась:
— Горький.
— Я говорил, — пожал плечами Коновалов.
Аня, улыбаясь, наблюдала за ними. В компании самых разных людей всегда находился тот, кто умел разрядить обстановку и сделать общение приятнее. Однако нельзя сказать, что Майорова намеренно создавала такую атмосферу — просто это получалось у неё само собой.
Последним подошёл Вова, одетый в серый спортивный костюм и кроссовки. Он сел рядом с Аней и бросил на стол ключи от машины. Машина у него была простая, старых годов, но пока ездила. Аня немного отодвинулась, чтобы освободить ему место.
— Там пробка на набережной, я объезжал через дворы и чуть не убил какого-то деда на велике, — сообщил он без приветствия и сложил руки на груди, найдя взглядом Вику, которая суетилась по помещению. Парень заметил, что Аня слегка отодвинулась, и лишь развалился свободнее.
— Убил бы — мы бы тебя навестили, — лениво отозвался Илья, усмехнувшись, и достал телефон, проверяя соцсеть на наличие сообщений. У него хоть и был выходной, но ему могли написать вне рабочего времени.
Вова слишком громко фыркнул и махнул рукой подошедшей официантке:
— Чёрный кофе, без сахара.
— Гордый какой, — усмехнулся Влад.
— Зануда, — поправила Каролина.
— Эй, — Вика наконец выдохлась, скинула фартук кому-то из коллег и плюхнулась на свободный стул рядом с Аней с другой стороны. Её рука, горячая после беготни, на секунду коснулась Аниного запястья. — Устала как собака. Если кто-то скажет про кофе, убью.
— Ты же бариста, — напомнил Илья, не поднимая взгляд от телефона.
— Именно поэтому дома я пью только чай, — тут же ответила Вика, словно ожидала такой комментарий.
Вова посмотрел на неё с прищуром:
— Так ты предатель профессии?
— Я — жертва обстоятельств, — Вика откинулась на спинку и прикрыла глаза.
— Как бы то ни было, ты счастливая жертва обстоятельств, — Аня ободряюще улыбнулась подруге, правда считая её достаточно счастливой для её жизни.
— Не спорю, — Вика приняла поддержку Ани и, не раздумывая, забрала у Ильи его кофе, сделав большой глоток и даже не спросив.
Илья только головой покачал, но в этом движении не было раздражения — только привычная усталость от того, что Вика всегда такая, да и ему не жалко поделиться.
— Вик, это мой кофе, — Илья наконец-то поднял взгляд от телефона и отложил его на столик, посмотрев на одноклассницу с ухмылкой.
— Теперь мой. Меньше в телефон смотри, — огрызнулась она, но стаканчик всё же пододвинула обратно к нему, мол, если хочешь, можешь пить тоже.
Тишина наступила всего на пару минут, и Илья перевёл разговор в другое русло:
— В городе опять неспокойно. Слышали про банк?
— А кто не слышал, — Вика поморщилась. — Весь Питер гудит. Отец твой как, Ань? Держится?
Аня отвела взгляд. На мгновение ей показалось, что стул под ней стал жёстче, а воздух — тяжелее. Она не рассказывала Вике подробностей — никогда не рассказывала. Знали только, что отец полковник, и всё. Детали расследования не лезли в эти встречи, в этот шум, в этот привычный уют. Новости говорили ровно столько, сколько нужно, чтобы люди чувствовали себя информированными, но не напуганными.
— Держится и работает сутками, — ответила Аня и не пыталась улыбнуться, а присутствующие поняли, что улыбаться, собственно, и нечему.
В воздухе повисла тяжёлая, но не давящая тишина. Каждый был погружён в свои мысли. Все жители города были невольными участниками событий, будь то деятельность Чумного Доктора или возвращение банды. Каждый переживал происходящее по-своему, но вот действовать... Только Аня была деятельным участником, зная больше положенного.
Вова, который всё это время сидел молча, уткнувшись в телефон, наконец поднял голову. Он посмотрел на них по очереди — на Влада с Каролиной, на Илью, на Вику, на Аню. Взгляд у него был такой, будто он видел их насквозь, но молчал, потому что не хотел лезть и знать подробности того, о чём они все думали.
— Вы как дети, честное слово, — хмыкнул он. — Банк, банда… Жить-то когда? Вон, Влад цветы дарит, Илья кофе отдаёт, — он хмыкнул, и в этом звуке послышалась знакомая ворчливая теплота. — Мир сошёл с ума.
— А ты, Вов, опять ворчишь, — Вика ткнула его локтем, и тот даже не дёрнулся. — Тебя самого бы кто цветами встретил.
— Обойдусь, — фыркнул Вова, но Аня заметила, как дрогнули уголки его губ.
Аня медленно перевела взгляд на Влада, который смотрел на Каролину, и в этом взгляде было что-то, чего Аня раньше не видела. Не собственничество, не защита, а что-то другое, что-то, чего она не видела по отношению к себе. Каролина отличалась от Ани, наверное, поэтому у Влада с первой получилось лучше взаимодействовать. Это хорошо и это правильно.
***
Вечером Птица начал собираться за час до встречи. Он не всегда был пунктуальным, но иногда ему просто нравилось тратить время на выбор одежды и подготовку. Он подошёл к массивному шкафу и окинул долгим взглядом лежащие на полках вещи. В нём было чувство стиля, и он пробовал на себе разные стили одежды. Сейчас он выбрал красную футболку с чёрным принтом и чёрные джинсы, слегка порванные на коленях. Он был похож на подростка, который не уважал правила, хотя так оно и было. Завязав волосы в хвост на затылке, Птица плавным движением пальцев убрал выбившиеся пряди за уши. Да, длина волос не позволяла сделать нормальный хвост, но мужчина не расстроился. Взяв с полки книгу, погрузился в чтение, потому что выходить, пока что, было рано.
Подняв взгляд, он поймал своё отражение в зеркальной поверхности шкафа и на мгновение задержал взгляд. Янтарные глаза смотрели насмешливо и довольно. Хорош. Даже очень. Он никогда этого не отрицал, наоборот, гордился, но только вот сам Серёжа не осознавал, что его внешность вполне привлекательна, и вместо того, чтобы гордиться собой, он горбился и нервничал всякий раз, когда его охватывало сильное волнение. Птица лишь качал головой и усмехался.
В этот раз Птица появился для того, чтобы не дать Серёже угробить себя и своё тело неправильным распорядком сна и приёма пищи. Единственное, что Разумовский полностью контролировал, — это его социальная сеть и мир кодов на ноутбуке.
Что ж, Птица не отрицал, что ждал эту встречу. Ему было интересно, а отрицать свои эмоции и ощущения ему было просто лень. Девушка была необычной, чересчур доброй, но до двадцати трёх она дожила, значит её доброта — это не сахарные домики.
***
Так как на машине были два её друга, она поехала вместе с Викой на машине Ильи. Во времени она не потерялась и приехала домой через двадцать минут, и теперь у неё было время, чтобы не торопясь собраться и, главное, успокоиться. Сердце билось где-то у горла, предвкушение смешивалось с лёгкой тревогой. Видимо, так было всегда, когда она виделась с Птицей, но сегодня она позвала его сама. Снова. И он согласился с простодушием, будто так и должно было быть, хотя, она знала, он прекрасно понимал, что её привычный мир нарушился из-за него. Но отвернуться она уже не могла ни эмоционально, ни физически.
Девушка распахнула шкаф и замерла. Что надеть? Хотелось выглядеть хорошо, не вычурно, уютно, но стильно. Взгляд упал на тёплые джинсы, любимую белую футболку и клетчатую рубашку — простой, почти домашний образ, в котором она чувствовала себя собой. Сверху — кожаная куртка, любимая, надёжная. Она вызвала такси, потому что вечером по такой погоде идти пешком не хотелось.
***
Кафе «Синий Алмаз» встретило уютным полумраком и ароматом свежей выпечки. Птица пришёл ровно в шесть — ни минутой раньше, ни минутой позже. Он выбрал столик у окна, откуда открывался вид на осенний, уже начинающий золотиться бульвар. В руках держал меню, но не читал его и просто листал, краем глаза следя за дверью. Ждал и не отрицал.
Такси остановилось на стоянке на другой стороне от кафе, поэтому ей пришлось перейти дорогу и только потом зайти под навес, а потом и в само помещение. Аня поёжилась на пороге, стряхивая с плеч уличную прохладу, огляделась и, заметив мужчину за дальним столиком, улыбнулась. Птица отличался от Серёжи своей выправкой. Так странно понимать, что перед ней не Разумовский, а про ребёнка вообще мысли были необъятные.
— Привет, — девушка подошла к столику и села на стул напротив, поставив сумочку на стул рядом.
— Добрый вечер, — Птица лёгким движением руки закрыл меню и отложил его в сторону, устремив всё своё внимание на девушку. Янтарные глаза он не скрывал, ни от посетителей, ни от неё, хотя ему нравилось носить те очки.
— Классный прикид у тебя, — Аня ему улыбнулась и сняла куртку, повешав её на спинку стула. Она уже не раз замечала, что он одевался каждый раз в разные стили.
— Взаимно, — он осмотрел её наряд долгим взглядом и хмыкнул. Не особо стильно, но он уже понял, что она не профессионал в стилях одежды. — Ещё меня заставляла тепло одеваться.
— Забочусь о тебе вообще-то, — парировала она, и в её голосе проскользнула игривая нотка.
Может, это и прозвучало глупо, но она невольно заботилась о тех, кто её окружал, хотя в отношении Птицы с учётом его поведения заботу стоило отодвинуть. Аня старалась мыслить масштабно, а не стереотипно, тем более она была намерена разобраться. Судя по взгляду Птицы, тот не нуждался в заботе.
— Как мило. Я прямо тронут до глубины души, — мужчина иронично ухмыльнулся, но тут же его голос стал серьёзным: — О себе надо заботиться в первую очередь.
— Вот ты опять, — Аня тихо вздохнула и коротко улыбнулась, намекая на его очередную саркастичную ноту в словах. — Я о себе позаботилась, оделась теплее, и теперь о тебе забочусь.
— Обо мне переживать не надо. Мне почти всегда жарко и замерзаю я редко, — ответил он равнодушно, но взгляд не отвёл.
Сказал честно, намекая на свою «особенность», которая явно переворачивала мир девушки, но не давала ей такого страха, чтобы она захотела сбежать.
— Какой ты... — начала Аня, запнувшись, но Птица вопросительно поднял бровь и посмотрел пристально, чтобы она закончила фразу. — Пылкий.
Она закончила свою мысль, и в этом слове было столько смысла, что мужчина прыснул от смеха и откинулся на спинку плетённого кресла. От его смеха девушка почувствовала, как её щёки слегка покраснели, но на её губах заиграла искренняя улыбка, словно она не боялась показать свою открытость. Птица это заметил ещё при первой встрече, как и Серёжа, но оба не разбрасывались доверием.
— Пылкий? Это в каком же смысле?
— Грубо говоря или мягко выражаясь, горячий, — перефразировала девушка и наконец-то пододвинула к себе меню, опуская взгляд на список.
— Не отрицаю, — Птица пожал плечами, сохраняя полную серьёзность. Он был готов согласиться с любым значением этого слова, будь то физическое или эмоциональное, потому что он был таким.
— Да, видимо, я нового о тебе ничего не скажу.
Птица позволил себе хмыкнуть, но комментировать не стал. Они сделали заказ: он — молочный коктейль и клубничное мороженое, она — кофе и пирожное. Официант предупредил, что ждать придётся минут десять-пятнадцать.
— Долговато, но пойдёт, — он махнул рукой и откинулся на спинку кресла. — Их плетенные кресла это что-то нереальное.
— Другую атмосферу наводят, это точно, — согласилась Аня, проводя рукой по гладкому плетению.
— Здесь особенно вкусные десерты, поэтому сюда любит заглядывать мелкий. Он здесь постоянно заказывает ванильный молочный коктейль и банановое мороженое, политое шоколадом.
Птица лишь усмехнулся в ответ, но Ане показалось, что в его голосе прозвучала теплота. Не раздумывая, она решила продолжить разговор на тему, которую он сам затронул, ведь она была ей интересна.
— Мелкий? Маленький Серёжа, да?
При упоминании того ребёнка, который находился во взрослом теле Разумовского, девушка почувствовала в груди странные ощущения. Болезненное тепло...
— Да, — коротко кивнул Птица, постукивая пальцами по столику, и в этом кивке не было насмешки, только спокойное принятие.
— Хороший выбор, — Аня улыбнулась и сложила руки на столе, посмотрев в окно. — Он... По его поведению сразу видно, что он сладкоежка. Как и... И сам Серёжа.
— Верно подметила, — он снова ухмыльнулся, но добавлять ничего не стал.
Повисла паузу. Аня почувствовала, что должна спросить, должна понять.
— Странно это проходит у вас, — наконец произнесла она.
— Что странно? — Птица-то понял суть её слов, но хотел, чтобы она спрашивала прямо, раз уже интересовалась и не отворачивалась.
— Ты, Серёжа и ребёнок, — девушка внимательно посмотрела ему в глаза, чтобы, если что, уловить какую-то ложь, но понимала, что Птица не врал, однако мог недоговаривать.
Птица усмехнулся на её реакцию, а уголок губ поднялся. Она ещё многого не знала и не понимала, и он не был уверен, что она будет и дальше общаться с ними, видя в Разумовском не гения с кошельком или социопата, а что-то другое. Может это просто её воспитание? Или просто редкая человеческая способность чувствовать больше, чем нужно чувствовать человеку, который по натуре бывал эгоистичным? Реальность с такими людьми жёсткая.
Птица опустил взгляд на её руки. Чистые руки, незапятнанные тем, через что прошёл Серёжа в детском доме, в университете и через что до сих пор проходит. Они не запятнаны тем, через что прошёл маленький мальчик, запертый где-то глубоко внутри и до сих пор верящий, что мишка и зайчик могут быть настоящими друзьями.
Маленький Серёжа, личность ребёнка доверила девушке альбом, рисунки, доверила своё мнение о Птице, что он его друг, что он хороший. Глупо. Наивно. Птица не вмешивался в разворачивающиеся события, но был осторожен, ведь Аня уже один раз повысила голос на Серёжу, хотя и поняла свою ошибку и до сих пор оставалась рядом, несмотря на то, что её привычный мир трещал по швам. Этот факт был привлекательным и опасным одновременно.
— Серёжа полон сюрпризов, да?
— Да, прям кекс просто, столько изюминок, — девушка улыбнулась, отведя взгляд, не вкладывая в свои слова что-то обидное.
— Как точно описано, — цокнул языком Птица и сощурил янтарные глаза, не оценив сравнение.
Аня это поняла и посмотрела виновато, в который раз отмечая, что любые её слова, которые она хоть и говорила без злого умысла, эти мужчины могли воспринимать иначе.
— Но я не жалею, что тогда подошла, — сказала она через несколько секунд.
— Как мило с твоей стороны. Передам эти слова Серёже, думаю, он заплачет от счастья.
— Не передавай, я сама скажу.
— Как пожелаешь.
Мужчина пожал плечами и посмотрел в сторону двери, которая вела на кухню, откуда выходили официанты с заказами. Обслуживающий их столик официант словно что-то почувствовал и тут же вышел из-за двери, неся заказ. Когда разнос поставили перед ним, Птица сразу принялся за мороженое.
Аня сделала глоток кофе и укусила пирожное, убирая крошки с губ. Птица попробовал сладкое, несмотря на то, что он не слишком его любил. Видимо, иногда хотелось. Девушка почему-то улыбнулась.
— Да, десерты и правда неплохие.
Птица расправился с едой почти сразу и, довольно облизнувшись, промурчал сытым котом, что было достаточно необычно. Аня не сдержала тихий смех, опуская взгляд. Она сейчас в его действиях увидела то, чего не видела раньше и вообще не должна была видеть.
— Чего смеёмся? — Птица посмотрел заинтересованно, наклонив голову в бок.
— Да ничего, ты просто... — Аня не стала договаривать свою, как ей казалась, глупую мысль, и небрежно махнула рукой.
— Нет, нет, договаривай. Мне стало интересно.
— Ну нет, проехали уже.
— Не проехали, — он резко поддался вперёд, смотря в карие глаза, и хитро улыбнулся. Его забавляла её искренность и прямота. Такого он не встречал давно, поэтому терять возможность не стал. Аня вздрогнула от его движения и застыла на мгновение, завороженно смотря в его янтарные глаза. Его глаза завораживали. — Ну так что ты там хотела мне сказать?
— Милый... — ответила она тихим шёпотом.
— Хм, и это была такая великая тайна? — Птица глухо усмехнулся и откинулся обратно на спинку стула, смотря на девушку с приподнятой бровью.
— Ой, всё... — она сделала глоток кофе, пытаясь скрыть смущение, и отвернулась в сторону, но без обиды. Аня лишь услышала его хриплый смех, который пустил мурашки по шее.
— Аргумент на все времена.
— Я к тебе всей душой, а ты... Всё, не разговаривай со мной.
Аня с улыбкой и игривым выражением лица демонстративно взглянула в окно. Это был её стиль общения, и Птица, судя по всему, вполне его принимал. Почти.
— Ну как хочешь, — пожал он плечами, допивая коктейль.
Они замолчали. Аня снова посмотрела на него и задумалась о новостях, которые видела сегодня по телевизору. Ситуация в городе была накалённой.
— Недавно они пошли на банк, а дальше что?
Тема разговора сменилась резко, но Птица воспринял это спокойно.
— А дальше... Мы увидим, что дальше. Может они и будут действовать, а может и не будут
— А если они захотят напасть на тебя, то есть на Серёжу, на вас, — она запнулась. — Ведь они же знают тебя, Серёжа, Проценко ведь говорил про тебя, то есть про Серёжу.
— То, что они захотят на нас напасть, — это сто процентов, — спокойно ответил он. — Потому что мы себя изрядно засветили. Но всё будет нормально, за это можно не переживать.
— Будьте осторожны, — попросила Аня со всей серьёзностью.
— Обязательно, — он ухмыльнулся, и эта ухмылка её насторожила.
— Это совсем не смешно, а опасно, — девушка нахмурилась, намекая на серьёзность ситуации.
— Да знаю я, знаю, — он облизнул губы и сделал серьёзное лицо, но в янтарных глазах плясали чёртики, и он не пытался их скрыть.
— Хихоньки да хахоньки тебе всё, — Аня строго посмотрела на него, но тут же осеклась, когда увидела его взгляд.
— Рот свой прикрой, — Птица поджал губы и сощурил янтарные глаза, чувствуя, как внутри разлилось раздражение от её поведения, хотя она ничего такого не сказала. Видимо, это реакция на её проявление внимания. Аня опустила взгляд, а он продолжил: — Самая умная что ли? Если бы не мои «хихоньки да хахоньки», ты бы охренела от того, насколько я бываю серьёзным, — прошептал он вдруг, наклонившись к её уху. Его дыхание коснулось кожи, и по спине пробежал холодок. — Так что сиди тихо и радуйся тому, что я общаюсь с тобой так, как общаюсь сейчас. Ты меня поняла?
Он посмотрел ей в глаза, и в этом взгляде было столько силы, что она невольно кивнула.
— Да, поняла, прости...
— Я рад, что мы поняли друг друга, — хмыкнул он и откинулся на спинку.
Следом Птица подозвал официанта и попросил счёт. Аня вздохнула, понимая, что и с ним, и с Серёжей нужно было следить за каждым словом. Но почему-то это не раздражало, а завораживало и давало понять, как важно дорожить и быть осторожным.
Несколько секунд Птица задумчиво смотрел в окно, а потом перевёл взгляд на девушку. Он говорил честно и очерчивал границы дозволенного, не позволяя ей вольностей, но то, что она не сбегала, забавляло.
— По пути домой мне нужно заскочить в магазин, если хочешь, то можешь пойти со мной, — неожиданно сказал он, доставая из кармана джинс пластиковую карту.
— Да, можно, — согласилась она. — Сможешь потом до дома меня довезти?
— Не вопрос, — он оплатил счёт за двоих и направился к выходу. — Пойдём.
Они вышли в прохладу осеннего вечера. Город дышал сыростью и близкой зимой. Не оборачиваясь на девушку, Птица направился к своей машине, открывая её с кнопки за несколько метров. Аня последовала за ним, мысленно готовясь к очередной гонке по трассе.
***
В магазине Птица сразу направился к отделу с детским питанием. Аня с любопытством наблюдала, как он рассматривает баночки с фруктовым пюре и пакетики с соком, словно выбирал самое важное в жизни.
«Для маленького», — догадалась она и слегка улыбнулась.
Он положил в корзину несколько баночек, пакеты сока и коробку каши. Затем направился к морозильникам и взял десяток кусков говядины, тщательно проверяя срок годности на каждом.
— Думаю, этого хватит, — пробормотал он довольно.
Аня тем временем рассматривала полки с аксессуарами, но ничего не брала. Она просто ждала его у кассы, о чём-то расспрашивая продавца. Когда Птица подошёл, разложив покупки на ленте, она всё ещё была погружена в разговор.
— Что рассматриваешь? — спросил он, закончив с продавцом и поворачиваясь к ней.
Она обернулась.
— Да вот думаю, думаю...
— О чём конкретно? Может, я смогу помочь, — он подставил кулак под щёку, изображая задумчивость.
— Не знаю, про подарок думаю.
— Подарок? Звучит интересно. Кому же он?
— Ну помнишь, я спрашивала тебя и Серёжу о подарке? — она взяла с кассы визитку, задумчиво крутя её в пальцах.
— Ты до сих пор паришься по этому поводу? — он оплатил покупку и начал складывать продукты в пакет.
— Нет, да, то есть... — она запнулась. — Мне почему-то кажется, что не стоит на этом зацикливаться. Разве тебе или ему нужно что-то материальное?
Птица вздохнул и хмыкнул.
— Разве до тебя ещё не дошло? — он обвёл её рукой, словно указывая на неё саму. — Ты для него сплошной подарок.
— Я...? — она замерла, не веря своим ушам.
— А ты видишь здесь кого-то ещё? — он направился к выходу, бросив через плечо: — Ты его второй настоящий друг после Олега.
Аня постояла на месте, ошеломлённая, потом очнулась и последовала за ним.
— Чего ты так удивляешься? Будто услышала что-то супер шокирующее, — усмехнулся он, открывая багажник.
— Я очень приятно удивлена, — улыбнулась она, и в этой улыбке было столько тепла, что даже Птица на мгновение замер.
— Правильно делаешь, — сказал он уже серьёзнее. — Он мало кому доверяет.
Он закрыл багажник и сел в машину. Аня устроилась на переднем сиденье и оперативно пристегнулась. Всю дорогу он ехал молча, погружённый в свои мысли. Аня смотрела в окно на проплывающие огни ночного города и думала о том, что он сказал.
«Ты для него сплошной подарок» — эти слова согревали изнутри.
Остановившись у её дома, он повернулся к ней.
— Было приятно скоротать с тобой вечер.
— Мне тоже, — улыбнулась она, выходя из машины. — Спасибо. Езжай аккуратно.
— Ну разумеется, — он ухмыльнулся своей хищной улыбкой. — Я всегда сама аккуратность.
И в ту же секунду машина сорвалась с места, умчавшись в ночь на всей скорости. Аня недовольно закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Ситуация крайне необычная, но, как уже говорилось, она была не из тех, кто отворачивался. Вернувшись в свою квартиру, она приняла душ, а потом лежала в своей кровати и смотрела в потолок. Телефон в руках то загорался, то гас — она листала переписки, отвечала на сообщения, но мысли были далеко.
***
Птица, вернувшись в башню, сразу направился на кухню. Он разложил продукты в холодильнике — детское питание на отдельную полку, мясо в морозилку. Один кусок говядины оставил размораживаться на столе.
Сам он устроился на диване с телефоном, просматривая новостную ленту. Ничего нового. Полиция молчала. Банда затаилась.
Он вспомнил о том, как она смотрела на него, когда он сказал про подарок. Она действительно не понимала своей ценности. Не понимала, что для Серёжи, для той маленькой личности, она стала чем-то большим, чем просто знакомой.
Позже он съел мясо, сырое, как любил, принял душ и лёг в постель. Но спать не хотелось. Он взял книгу и читал до самой ночи, а потом наконец-то уснул.