Episode 16
Взгляд голубых глаз медленно и со всей внимательностью оглядел присутствующих в кабинете сотрудников, а его обладатель стоял у стола, облокотившись бёдрами о край, руки сложены на груди. Его взгляд, обычно холодный и отстранённый, сейчас казался ещё более пронзительным, медленно скользя по лицам собравшихся. В идеально выглаженном костюме он излучал привычную невозмутимость, но едва заметное напряжение в челюсти, лёгкое подрагивание пальцев, сжимающих локоть, выдавали внутреннюю борьбу. Соколов с самого утра вызвал своих журналистов в кабинет, чтобы сообщить новости и подробнее объяснить ситуацию.
— Недавно поступила информация, — Кирилл даже не посмотрел в сторону Леры, чтобы ненароком не намекнуть, что эта информация была подкинута ею от её матери, — редакция может подлежать закрытию и сносу от состоятельных людей, которым это будет выгодно.
— Крышесносные новости, — Артём нервно почесал кончик носа пальцами, его взгляд скользнул по Соколову, а лёгкая улыбка тут же померкла.
О таком он даже не мог предположить, но почему-то в голове мелькнула мысль: вот именно после прихода Соколова появились такие новости, будто он чем-то насолил олигархам, и теперь они хотят закрыть редакцию из-за начальника.
— Я бы сказал, психологически-убойные… — Рома попытался пошутить, но его голос дрогнул, а улыбка сползла с лица, стоило Соколову метнуть на него свой фирменный, ледяной взгляд.
Стажёр инстинктивно прикусил язык, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он нервно теребил край своей рубашки, избегая взгляда начальника, и его движения были скованными.
Лера лишь усмехнулась, но в её тёмно-зелёных глазах мелькнул расчёт. Она скрестила руки на груди, её поза была демонстративно расслабленной, но уголки губ чуть дёрнулись. Катя Леонова со стороны выглядела так, будто ей было всё равно на то, что редакцию могут снести или закрыть, но это не было таковым. Она сильно переживала, потому что не имела другого образования для иной работы, да и ей очень нравилось то, чем она занималась: писать о новых технологиях и гаджетах. То, что нравилось, хотелось сохранить любыми способами. Её пальцы машинально гладили край стола, словно она прощалась с ним.
Аня почувствовала, как холодная волна пробежала по спине, а сердце забилось чаще. Её обычно открытое лицо побледнело, а карие глаза расширились от шока. Эта новость, словно удар под дых, выбила из неё весь воздух. Она сжала кулаки под столом, пытаясь унять дрожь.
— Сарказм здесь не уместен, — отчеканил он, и его взгляд, тяжёлый и пронзительный, словно пытался прожечь дыру в собеседнике. — Было предложено обратиться к адвокату, что я и сделаю. Ваша задача, это касается всех, — ни с кем не обсуждать эту ситуацию, чтобы не было проблем, и продолжать спокойно работать.
— Какова вероятность, что всё обойдётся? — голос Валерия Николаевича был тихим, но в нём звучала глубокая усталость и тревога за будущее. Он медленно поглаживал свой блокнот, словно ища в нём утешение, а взгляд был устремлён в одну точку.
— Эта вероятность зависит от вашего молчания и работы, — туманно ответил Соколов, не желая говорить, что, честно говоря, это зависело от него и его взаимодействия с адвокатом.
— Если будет нужна помощь, мы к вашим услугам, Кирилл Иванович, — Лера специально выделила его имя и отчество особенным тоном, но в этом не было насмешки. Она почему-то догадалась, что Соколов сказал им не всё.
— Дополню, — подал голос Артём, уже выглядя совершенно серьёзным, его поза была напряжённой, а взгляд — твёрдым, без тени прежней легкомысленности. — Это не только в ваших интересах. Когда такое надвигается, никто из нас в стороне стоять не будет.
— Рад, что вы это понимаете, — безучастно произнёс Кирилл и перевёл взгляд на свой телефон, через который он должен будет позвонить адвокату. По нему не особо было видно, что он рад, хотя вид Соколова всегда такой. — Возвращайтесь к работе и только попробуйте поступать неразумно.
— Кирилл Иванович, — Лера подняла руку, привлекая его внимание, и убрала пряди светлых волос за ухо, — я и Артём продолжаем работать с Москвиным.
— Я в шоке от быстроты и срочности этой постройки, — прокомментировал Артём, когда первыми из кабинета вышли Катя и Валерий Николаевич. — В Китае так быстро не строят.
— Как бы сейчас ни напрягала ситуация, продолжайте работать в этом деле, — отдал приказ Соколов и обошёл свой стол, невольно проведя кончиками пальцев по дереву. — Разговор окончен.
— Что ты там говорила про спокойное состояние духа в любых ситуациях? — насмешливо усмехнулась Лера, когда обратилась к Ане, выходя вместе с ней из кабинета последними. Она заметила её состояние, потому что прекрасно знала Анино обычное выражение лица. Не могла промолчать.
— Лер, что ты свои колкости на меня спускаешь? — Аня посмотрела на коллегу с недоумением, не ожидая от неё такого с самого утра, да и вообще она не была готова принимать колкости сейчас и обыгрывать их в другом направлении. Мысли были совсем в другой стороне.
— Наверное, потому что ты достойная соперница, — Лера больше утвердила, чем уточнила, и Аня поняла этот намёк.
Лера хотела стать старшим журналистом, поэтому Аня для неё не была хорошей знакомой и, тем более, подругой. Майорова совсем не понимала такого подхода — это зависело от решения начальника, хотя казалось, что Кирилл об этом сейчас совсем не думал. Аня собиралась промолчать и просто выйти из кабинета, но он её окликнул:
— Анна, останься на минуту, — по тону голоса Кирилла никогда не было понятно, насколько он серьёзен. Это в редакции ещё никто не мог раскрыть. — Дверь прикрой.
Девушка облизала пересохшие губы и невольно поправила воротник белой рубашки, словно он вдруг стал давить. Её пальцы чуть дрогнули, когда она прикрывала дверь, и в кабинете повисла напряжённая тишина. Наедине с Соколовым ей всегда было не по себе. Лера, например, не чувствовала тяжести от общения с ним, потому что была чересчур самоуверенной. Артём не зацикливался на начальнике, а Рома был новичком и по-своему переживал. Аня была просто, как её называла Лера, «королевой доброты».
— Оставь свои мысли и проблемы за пределами работы, — строго проговорил Кирилл, присаживаясь на мягкий стул, и взял телефон, вводя номер хорошего по отзывам адвоката. Его взгляд, удостоивший Аню, был холодным, но в нём не было злобы.
Он понимал, что в жизни иногда происходят моменты, когда все мысли заняты другим, но работа есть работа. Он сам нередко вскипал эмоциями, но всё это выходило в битьё груши и никак не влияло на работу. В случае какого-то странного поведения Ани у Соколова были свои взгляды: не можешь работать — не приходи. Изначально он хотел сказать ей это прямо, без обиняков, но что-то в её растерянном, почти детском взгляде заставило его смягчиться. Он не был привычен к такой мягкости, но иногда она прорывалась сквозь его броню.
— Кирилл Иванович, на работу ничего не повлияет, — пообещала девушка, и её голос звучал с едва уловимой натянутостью, хотя она старалась улыбнуться в ободрение начальнику. — Просто у отца на работе проблемы, и я переживаю.
— У каждого есть проблемы, — Соколов удостоил Аню взглядом голубых глаз, но телефон не отложил, держа его парой пальцев. Как бы ему, видевшему в жизни всякого дерьма, ни хотелось сказать девушке, что в мире розовые очки не нужны, он сдерживался без особого труда. Молодая совсем, в двадцать три радовалась мелочам. Будь это его дочь или сестра, он бы не хотел, чтобы её наивность разбилась о жестокую реальность. Не его это дело — учить её жизни, но он видел, как легко такие люди становятся жертвами, и это вызывало у него странное, непривычное беспокойство. — Ты не исключение. Запомни один момент: не можешь работать — не приходи. Таков принцип моего начальствования. Понимаешь?
— Да, — она коротко кивнула, до этого очень внимательно слушая. Аня была удивлена этим словам, совсем не ожидала, что Соколов в какой-то степени пойдёт навстречу. Папа был прав, когда посоветовал относиться к нему с человеческой порядочностью — в ответ получаешь то же самое. В понимании Кирилла. — Спасибо вам большое, Кирилл Иванович.
Соколов ничего не ответил и просто опустил взгляд в телефон, нажимая вызов адвоката. Этим действием он показал, что разговор окончен. Когда Аня вышла из кабинета, Кирилл позволил себе улыбнуться уголками губ и посмотреть ей вслед. Слова вырвались сами по себе, и вообще-то он собирался сказать совершенно другое, что-то более сухое и отстранённое, соответствующее его обычному стилю, но, видимо, это было необходимо. Мужчина показал себя немного с другой стороны, а для Ани эти слова будут хорошим принципом в дальнейшем.
— Здравствуйте, — поздоровался Кирилл, когда на звонок ответили с первого раза. В ответ послышался женский голос, на что мужчина с лёгким удивлением отметил про себя, почему-то не поверив, что хорошим адвокатом могла быть женщина. Но потом он вспомнил, что женщины в этом современном мире стали очень самостоятельными. — Соколов Кирилл Иванович вас беспокоит. Начальник редакции «Стоп-новости». Можно попросить личную встречу насчёт одного дела, которое не хотелось бы оглашать? Да, могу приехать в четверг. Говорите адрес.
***
Выйдя из кабинета Соколова, Аня выдохнула с облегчением и заправила пряди тёмных волос за уши, слегка улыбнувшись. Кирилл — холодный человек, строгий и принципиальный, не умеющий расслабляться в компании другого. Девушка ни в коем случае не осуждала такой характер мужчины, да и она вообще никого не осуждала по сути. В мыслях появился тот, с кем она познакомилась не так давно. Серёжа Разумовский был необычный, но почему-то это и привлекало её. Она ощущала себя словно в лёгком адреналине, волнении, неуверенности, но и одновременно в большом желании показать этому человеку хорошие и радостные вещи в жизни.
— Ань, — это Рома позвал девушку, подойдя к ней с рабочим планшетом в руках. Парень собирался почитать про Чумного Доктора и написать о нём статью. — Надеюсь, Кирилл Иванович взглядом не прибил?
— Ты о нём плохого мнения, не надо так, люди же разные, — предупредила Аня и отошла от двери кабинета, пойдя вместе с Ромой к остальным.
Следить за словами сложно всем, и Аня, как бы ни старалась, иногда могла допустить ошибку в своём поведении. Это совершенно нормально, но некоторые делали акцент на ошибках. За добрыми и хорошими людьми иногда чересчур следили, чтобы потом указать на их оплошность.
— Окей, я хотел прочитать тебе, что я настрочил про Чумного Доктора, — Рома присел на стул рядом с Аней, которая села за свой стол. Стажёр оправдывал свой статус: ожидал мнение другого, более профессионального в работе.
— Вообще-то Аня о нём не любит слушать, — подала голос Лера, многозначительно посмотрев на Романа, но это было сказано не в защиту Ани. — Почитай мне.
— Вообще лучше мне, — Артём эффектно повернулся на стуле и подозвал Рому к себе рукой. Профессиональным журналистам хотелось показать свой опыт в работе. Это было неосознанно. — Я о нём писал и знаю, на какие моменты нужно обратить внимание.
— Зачем ты решил о нём писать? — прямолинейно спросила Лера и сощурила тёмно-зелёные глаза. Рома для неё был слишком молод, но чем моложе, тем легче подшутить.
— Просто интересно стало, — Рома равнодушно пожал плечами, но на самом деле всё было не так равнодушно, как он пытался показать.
Аня позволила лёгкой улыбке появиться на губах, невооружённым глазом видя, что Лера собиралась напирать на Рому. Для стажёра опыт самоуверенного общения с Лерой в какой-то степени был необходим — для кого-то её цинизм был отрезвляющим. Майорова положила свой телефон на стол, проверив наличие сообщений, и стала наблюдать за разговорами между коллегами. Эта работа для Ани была дорога, ей нравилось вставать по утрам и заходить в здание, пропадая там на весь день. Кто-то выбирал работу, а кто-то семью или отношения.
— У каждого есть свои цели, осознаём мы это или нет, но они всегда есть, — в своём цинизме проговорила Лера и сложила руки на груди, неотрывно смотря на молодого журналиста. — Если ты, Роман, хочешь своим интересом по отношению к Чумному Доктору попытаться выйти на новый статус или думаешь, что Соколов таким образом обратит на тебя внимание, то ты ошибаешься.
— Я просто хотел попробовать, — Рома слегка нахмурился и коротко качнул головой. Она права.
— Попробовать тебе стоит, но пиши про что-то невинное для начала, — Лера даже не старалась сдержать ухмылку.
— Про новое оборудование в каком-нибудь детском саду, — ухмыльнулся Артём, поддержав мотив Леры, и невинно взмахнул руками, отвернувшись к компьютеру. — Зато на первой странице будешь!
— Журналисты, которые пытаются прыгнуть выше головы, вылетают отсюда первыми, — прозвучал голос Кати с другого стола, а девушка поправила свои рыжие волосы. — Лера и Артём хоть насмехаются, но сами начинали именно с таких тем, поэтому, Ром, пиши про что-то невинное. Статьи про Чумного Доктора пишут смелые, профессиональные или глупые.
— Я не хочу о нём писать, потому что уверена, что он про себя статьи читает и смеётся над нами, — Лера, обычно невозмутимая, вдруг резко отмахнулась, в её голосе проскользнула нехарактерная для неё нотка раздражения, смешанная с цинизмом. — Псих недоделанный.
— Мы не знаем его личности, и любые наши слова могут быть использованы против нас самих, — Аня ободряюще улыбнулась Роме, взяв телефон, когда тот завибрировал. — Тем более он преступник. Не надо о нём писать просто так, это не шутки.
— Я понял, — согласился Рома и опустил взгляд на свой планшет, без колебаний стирая статью, а потом вернулся к компьютеру.
Взяв телефон в руки, Аня открыла свои чаты, просматривая сообщения. На глаза попался чат с Серёжей, и девушка невольно улыбнулась от малых и коротких воспоминаний. Да, много questions, но от этого не становилось хуже, а желание увидеться меньше не стало.
Каролина: «Привет. Сможем сегодня созвониться по видеосвязи?»
Аня: «Обещать не могу, но я напишу, если не получится. Что-то случилось?»
Каролина: «Просто поболтать хотела)»
Аня: «Хорошо, с удовольствием)»
Нажав пальцем на чат с братом, девушка с улыбкой прочитала его короткое сообщение.
Тимофей: «Как домой сегодня? Могу заехать»
Аня: «Конечно заезжай, а то на такси и на автобусе не хочу)»
Тимофей: «Дело вообще в этой фигне. Ты поняла»
Аня: «Хорошо, хорошо. Я бы не хотела идти пешком»
Написать решила сразу папе, спросить, как у него состояние и настроение после новостей, которые он и его семья получили совсем недавно. Девушка в любом случае переживала об этом, но успокаивать себя получалось тем, что сказал папа: «на всё воля Бога».
Аня: «Папуль, ты как сегодня? Я заеду после работы»
Отец: «В порядке, молитвами держусь. Заезжать не надо, поезжай домой и отдыхай»
Аня: «Я с вами отдыхаю…»
Отец: «Когда ты мало спишь, у тебя капилляры на глазах начинают лопаться. Мне это не надо. Поедешь домой отдыхать»
Аня тут же повернулась к зеркалу, стоящему на компьютерном столе, и приблизилась к нему, рассматривая свои карие глаза. Всё было в порядке у неё с глазами. Что это папа наговаривал? Видимо, она не замечала подобного. Девушка вернулась к работе, перед этим хрустнув костяшками пальцев. В редакции наступила полностью рабочая атмосфера. Журналисты не разговаривали между собой без умолку, потому что было что-то важное: работа. Они не друзья, а коллеги, и в этом была большая разница. Да, деньги займут и помогут в трудную минуту, но болтать по душам никто из них не собирался. Аня-то была и не против, но её коллеги по работе не настроены на душевные разговоры.
Валерий Николаевич был самым пожилым из них, и у него присутствовали другие интересы — была внучка, с которой он проводил много времени, а работа для него была неким отдыхом. Он ничего толком не делал, писал спокойно, никуда не выезжал, получал пенсию и хорошую зарплату. Вообще у него в мыслях было попробовать уволиться с этой работы, чтобы наконец уделить время себе и внучке, которая росла не по дням, а по часам. Времени на работе не хотелось тратить впустую. Он всегда относился к Ане с теплотой, словно она была его внучкой. Ей это нравилось, она позволяла, но никакого личного общения с ним не имела. И это совершенно нормально.
Для Артёма Аня была слишком хорошей и доброй, а он встречался с несколькими девушками и имел свой вкус: она под него не попадала. Артём увлекался баскетболом и выпивал со своими немногочисленными друзьями из спортзала. Они не считались близкими друзьями и не имели тесного общения. И это нормально.
Катя всегда была отстранённой в своих компьютерах и гениальном уме в этом деле. Ей не нужны были друзья. У неё была подруга со школы — и всё. Достаточно. Да и потом Катя жила в полноценной семье, не боялась мнения других и жила сама себе. Ане с ней не по пути, как и Кате с ней.
Рома был всего лишь стажёр, молодой и приветливый, любил спорт и отдых. Жил с отцом, который после смерти жены ни с кем не жил. Рома тоже как-то не спешил девушку искать, ему хватало того, что имел. Аня была его куратором в работе, но не больше. У них разные взгляды на жизнь. И это нормально.
А вот с Лерой у Ани всегда были натянутые отношения, иногда случались ссоры на почве работы или мировоззрения. Лера была реалистом и циничной и не любила всю эту «ванильную» доброту Ани, которая была готова всем помочь, всех обнять, расцеловывать и обрадовать. Это Леру раздражало, ведь она не была такой открытой и общительной — наоборот, одинокой. Аня никогда на неё не обижалась, не воспринимала всерьёз. Кто знает, как обернётся жизнь этих людей, ведь мир большой, а этот город может разлучать на многие годы.
***
В этот поздний вечер Тимофей Майоров не спешил домой, а телефон поставил на беззвучный режим, не видя пару пропущенных звонков от Ани. Родители даже не пробовали звонить после одного звонка, потому что поняли — он с друзьями, значит, не ответит. Разумеется, переживания были, но сделать они ничего не могли. У Ани были номера его друзей, которые для неё были хорошими знакомыми, поэтому она сразу решила позвонить Ване, зная, что он обязательно ей ответит.
— Да, Ань? — Ване пришлось отъехать к двери балкона, чтобы лучше слышать. Они собрались у него на квартире — просторной трёхкомнатной, которую он мог себе позволить благодаря хорошему заработку. Сегодня его мать была на смене, так что никто не мешал их мужской компании. Ваня, в свои двадцать семь, не видел причин съезжать от матери, пока не встретит ту самую.
— Привет, Вань, — Аня на той стороне нетерпеливо ходила по комнате, расчёсывая волосы после мытья. — Тима у тебя?
— С чего ты взяла? — Ваня тихо хмыкнул, но подшучивать дальше не стал, повернувшись лицом в сторону, где за столом сидел её брат и откровенно курил вторую сигарету, выпуская дым кольцами. Ваня не знал, догадывалась ли Аня, что Тима покуривал и иногда выпивал, но говорить об этом точно не собирался. — Ладно, он у меня. Что-то хотела?
— Он на звонки не отвечает.
— Ответил я, — Ваня пожал плечами и махнул рукой Тиме — мол, сестра твоя звонит и переживает. Тима лишь качнул головой, не собираясь отвечать, и продолжил курить, словно ничего не произошло. — Он в норме. Может, останется у меня, а может, поедет домой.
— Скажи ему, чтобы ко мне приехал.
— Скажу. Спокойной ночи.
— Спокойной. Спасибо.
Отключившись, Ваня положил телефон к себе на колени и посмотрел на Тимофея и остальных. Без пива их встречи не проходили, но никто из них не напивался до беспамятства, чтобы потом не мог домой добраться. Всё было достаточно прилично. Ваня, который сидел у двери балкона в своей инвалидной коляске, чтобы не мешать остальным, подъехал к ним и легонько толкнул Тиму в плечо.
— Аня звонила, — уловив короткий кивок, Ваня усмехнулся. Его сестра всегда переживала, Ваня это видел невооружённым взглядом. — Сказала, чтобы ты после к ней приехал.
— Ты сказал, что я пью? — хрипло спросил Тима, выдыхая дым в потолок. Спросил, скорее, просто так, потому что знал, что Ваня ничего Ане не сказал.
— Если переживаешь, что она узнает, может, не надо пить? — Дима скептически осмотрел бутылку пива в руке Тимофея. Он не собирался его отчитывать, как маленького, и забирать бутылку. Почему-то Дима был уверен, что после алкоголя становилось легче. Он много не пил, просто выпивал, но Тима мог «заиграться» с выпивкой.
— Тебя это тоже касается, — бросил Тима, кивнув на бутылку в руке Димы.
Ваня кинул взгляд на ещё одного парня в их небольшой в данный момент компании: Кирилл Ткач — шестнадцатилетний школьник, который вообще не должен был быть в компании взрослых парней, но так вышло, так уж ему повезло. Один раз в клубе Кирилл задевал какого-то парня, который на лицо выглядел как идиот или минимум умственно отсталый, доставал его. Тима в тот день был с одним своим другом и не выдержал такого глупого поведения какого-то подростка, тем более он знал того парня — Данила, который жил в соседнем доме и всегда с детской радостью здоровался в ответ. В общем, Тима отчитал Кирилла, пригрозил, хлопнул с предупреждением по спине, чтобы больше так не «игрался». Ткач тогда впервые встретил Тимоху, который был на хорошем счету у части города, связанной с адекватными мужчинами в тех или иных сферах. Тима Майоров был общительным и умел собирать людей в группы.
— А то в школу завтра, — усмехнулся Тимофей, потушив сигарету о пепельницу, стараясь не накрошить на стол, чтобы не нервировать маму Вань, уставшую после ночной смены. Они же не какие-то быдло, чтобы не убирать за собой бутылки и сигареты.
— Троечникам светит хорошая жизнь, — отметил Кирилл, пригрозив пальцем, чтобы никто из них больше о школе не заговаривал. Он учился на тройки, но он и не старался, ему нравилось такое положение дел. — Ты же троечником был, Тим.
— Я был отличником, — Ваня посмотрел с таким видом, мол, не сравнивай. — И зарабатываю побольше него, — кивнул на Тиму.
— Членами ещё померьтесь, — закатил глаза Дима, облизнув губы, и закрыл пробку на своей бутылке. Пить с одной бутылки не вариант.
— Я не против, — улыбнулся Тима, отводя взгляд в сторону, — но у меня есть и другие достижения… Вань, ты, конечно, ёбаный молодец, но не забывай, что у меня есть свои методы заработка. Не хуже твоих.
— Методы у тебя есть, — усмехнулся Ваня, — но стабильность — это не про тебя.
— Стабильность — это когда ты сидишь в офисе с девяти до шести и считаешь минуты до выходных, — парировал Тимофей, откидываясь на спинку дивана. — А я живу сейчас, и мне это нравится.
— Жить сейчас не значит жить без оглядки на завтра, блять, — вмешался Дима, потирая подбородок.
Кирилл, слушая взрослых, тихо усмехался, но решил вставить своё слово:
— А мне кажется, что многие просто боятся перемен. Вот я, например, хочу попробовать всё, что жизнь предлагает, пока я молод, нахуй.
Ваня посмотрел на Кирилла с лёгкой грустью и одновременно усмешкой:
— Ты ещё не понимаешь, насколько важно думать наперёд. Но время у тебя есть.
— Пока есть, — кивнул Кирилл, — и я не хочу тратить его на скучные разговоры.
— Тогда иди и делай, — улыбнулся Ваня, сощурив светло-зелёные глаза.
— Вот пойду и буду делать, — хмыкнул Ткач, закуривая.
Ваня, глядя на него, подумал: «Молодёжь, которая не курила, можно на пальцах пересчитать».
— Ладно, проехали, — Тимофей махнул рукой, — хватит разговоров. Лучше ещё выпьем.
После этого предложения к бутылке приложились только Кирилл и сам Тима, а Дима и Ваня пить уже не стали. На пару минут их компанию охватила тишина, которую прервал тяжёлый вздох Тимофея. Видимо, алкоголь развязал язык и открыл дверь мыслям.
— Анька познакомилась с каким-то Разумовским, — бросил Тимофей, казалось, равнодушно, но сжатая в кулак рука говорила об обратном.
— Это тот молодой миллиардер, — подчеркнул Ваня, глянув на Кирилла и Диму — мол, понимаете ход разговора. — Ему двадцать восемь, если не ошибаюсь, да и вообще про него всё написано в Википедии, блять.
— Познакомились — и что? — уточнил Дима, видя, что для Тимофея эта тема щепетильная, что она его задевает за живое.
— Я ему вообще не доверяю, — фыркнул Майоров, желая хоть кому-нибудь из друзей высказать свои переживания за сестру. — И не могу лезть, потому что это Анина жизнь, и не могу не лезть, потому что переживаю за неё и знаю, на что мужики способны.
— Так она с ним шуры-муры или только познакомилась? — Ваня посмотрел на друга с недоумением и вскинул бровь, понимая, что он рано раздувает из мухи слона.
— Только познакомилась, но… — Тима вздохнул и нервно провёл ладонью по своему лицу, — мало ли, что у него на уме. Обманет или оттолкнёт.
— А у твоей сестры что на уме? — не задумываясь, спросил Кирилл и включил на своём телефоне YouTube, просматривая видео без особого интереса. Просто так. — Типа… Может, это у неё какие-то планы на него? А ты на мужика уже ножи точишь.
— У тебя просто младшей сестры нет, ты не понимаешь, — Тима облокотился о спинку дивана и раздвинул ноги в стороны, посмотрев в окна, за которыми уже было темно, но огни города ярко освещали улицы. В городе редко бывает полностью темно. — Мне не хочется видеть её расстроенной из-за мужика.
— Не каркай, — усмехнулся ободряюще Ваня и похлопал Тиму по колену, пытаясь растормошить. — И не нагружай себя раньше времени, вдруг реально что-то случится, а сил у тебя не будет.
Тима уже ничего не ответил, смотря в окна. Ни у кого из этих троих не было младшей сестры, за которую готов порвать всех и всё, но винить их за это нельзя. Майоров переживал за безопасность Ани и вообще за то, во что она могла влезть из-за своей доброты, общительности и весёлого поведения. Он знал, что она такая сама по себе, но не мог отделаться от мысли, что такой характер для других людей совсем не ценится. Ваня заметил, как Тима сжал пустую бутылку сильнее, чем следовало, и как дрогнули его пальцы. Он хотел что-то сказать, но промолчал — иногда лучше не лезть.
***
После звонка брату Аня постаралась успокоиться, хотя понимала, что Тима мог где-нибудь накосячить, грубо говоря, из-за своего характера. Странно, что он не отвечал на её сообщения… Видимо, настроение было плохое и раздражение разъедало грудь, как у него обычно и бывало. Девушка даже не могла представить чувств Тимофея и его переживания насчёт её общения с малодостоверным мужчиной, то есть с Сергеем Разумовским. Тима знал её друзей, одноклассников, доверия тоже не имел, но он так же знал, что общение с одноклассниками и друзьями у Ани было совершенно другое, отличное от общения с Разумовским. Почему-то он был просто уверен, что Аня в него влюбится, и это всё закрутится далеко и надолго.
За своими размышлениями Аня не сразу услышала, что ей звонили по телефону. Посмотрев на экран, на котором высветилось имя «Каролина», она вспомнила, что был запланирован видеозвонок с подругой. Приняв звонок, подняла телефон повыше перед своим лицом и улыбнулась, помахав рукой в камеру. Они были одноклассницами, но Каролина перешла в девятом классе, поэтому они знакомы пару лет и дружат примерно столько же.
— Привет, — Каролина улыбнулась, а на фоне слышалось, как жарилась картошка на сковороде. Иногда она уходила с правильного питания и ела просто жареную картошку на ночь. Что ж, у каждого свои маленькие слабости, особенно после долгого дня. — Я картошку жарю.
— А я слышу, — Аня поднялась со стула, прошла в зал и уютно устроилась на диване, поджав ноги. Чтобы её было лучше видно по видеосвязи, она включила мягкий свет ночника, создавая тёплую, домашнюю атмосферу. — У тебя очередной вкусный ужин. В твоём ресторане тоже на ужин будет жареная картошка?
— Не путай кафе и ресторан, Ань… В кафе жареная картошка, а в ресторанах всё более чинно.
— Может, тогда лучше кафе? — Аня мельком взглянула на наручные часы, так как время на телефоне во время видеозвонка было скрыто. — Открыть своё кафе, я имею в виду.
— Я же учусь на ресторанное дело.
— Просто предложила, — Майорова улыбнулась и не стала добавлять, что не слишком любила рестораны с их излишне пафосным сервисом и обслуживанием. Ей всегда больше нравились кафешки с уютной и комфортной атмосферой. — Я смогу чем-нибудь помочь, если попросишь.
— Только если прорекламировать, — Каролина тихо посмеялась, выключая плиту, и стала шуметь тарелками, выкладывая картошку на тарелку. — Да ладно, если будет нужно, конечно, я попрошу о помощи тебя и остальных.
— Спасибо, — Ане было приятно помогать друзьям и вообще людям, нравилось видеть улыбку на их губах, видеть, что они стали чуть счастливее от этого. Её сердце переполняла доброта, и ей всегда хотелось делиться ею, словно солнечным светом, даже если круг семьи и близких друзей казался ей недостаточным для этого.
— Я что спросить-то хотела… Что у тебя с Владом?
— Ничего, — Майорова не ожидала этого вопроса, поэтому посмотрела с недоумением. — Он сказал, что я ему нравлюсь, я не ответила взаимностью, но предложила продолжить общаться по возможности.
— Ты же знаешь, что общаться у вас не получится?
— Ну… Кто знает, тем более я не думаю, что он будет зацикливаться на мне.
Ане всё же было немного неловко говорить об этом моменте, потому что она ни в коем случае не хотела обидеть Влада и в то же время не собиралась обманывать. Ситуация была для неё новой и непривычной, словно она ступила на неизведанную территорию. Влад был хорошим парнем, никогда её не обижал, но вырос в неблагополучной семье и имел довольно жёсткие взгляды и стандарты, прожив трудную жизнь после школы. Аня ему нравилась своей добротой, мягкостью и радостью, но в отношениях было бы всё по-другому: Влад грубоватый, и Аня смутно представляла, как его мог бы раздражать её неиссякаемый оптимизм, словно яркий луч света в его суровом мире. Его друг Володя, тоже одноклассник Ани, выросший в разведённой семье, был похож на Влада своей грубоватостью в общении и отношении. Их схожесть лишь усиливала опасения Ани, что Влад мог быть непредсказуем в отношениях, несмотря на его хорошие качества, ведь порой даже самые добрые намерения разбиваются о суровую реальность.
— А как он сказал, что ты ему нравишься?
— Каролин, ты чего? — Аня улыбнулась и сощурила карие глаза, наклонив голову набок. Вот эта тема показалась ей более интересной, а судя по лицу подруги, она правильно подумала. — Он тебе нравится, да? Так это же хорошо!
— Что «хорошо»? Он-то по тебе сохнет.
— Это не повод расстраиваться, — почему-то Аня почувствовала себя немного виноватой, хотя она была совершенно ни при чём, ведь это она нравится Владу, а не наоборот. — Ты можешь смело действовать и не переживать, что будешь для него какой-то заменой, потому что ты — это не я.
— Ой, блин, а гарантия где? — Каролина вздохнула, ковыряя ложкой жареную картошку, понимая, что аппетит пока пропал.
— Гарантии нет, можно только попробовать, — Майорова ободряюще улыбнулась, но Каролина смотрела в свою тарелку. — Посмотри на меня, — дождавшись, когда подруга на неё посмотрит, она продолжила: — У меня с ним не было никаких отношений, просто общение, поэтому он не успел погрузиться в какие-то глубокие мечтания или строить серьёзные намерения, ведь поводов не было. В любом случае попробуй! Нужно рискнуть, но, если что-то и не получится, будешь рада тому, что рискнула.
— Тц… — Каролина закатила глаза, вздохнув, но не смогла не улыбнуться, видя, что Ане не всё равно на её попытки, что она не влюблена во Влада в ответ, и путь для неё открыт, если она решится попробовать, словно перед ней распахнулась новая дверь. — Окей, ладно, ты права.
— Отлично, это хорошо, — Майорова желала лучшего для своих друзей, хотела, чтобы у них была радость по жизни хоть в каких-нибудь сферах жизнедеятельности. — Я буду очень рада за вас и ваши отношения.
— Надеюсь, всё получится…
— Получится, не сомневайся только, — предупредила Аня с улыбкой и легла на диван, держа телефон навесу.
— Фух… А то я думала, как мне с тобой эту тему завести, чтобы не обидеть, — Каролина неловко улыбнулась, опуская взгляд в тарелку, понимая, что аппетит вернулся так же быстро, как и пропал.
— Так просто и нужно было завести; бояться же нечего.
И снова пухлые и аккуратные губы Ани посетила улыбка. Майорова всегда улыбалась, за исключением серьёзных моментов. Улыбка могла смутить, развеселить или, наоборот, разозлить, но в любом случае была реакция. Это нормально. Девушка многих одаривала улыбкой неосознанно, настраивая на комфортные взаимоотношения. Только были единицы, которые не обращали внимание на её попытки. Разговаривать девушки долго не стали, и Аня легла спать в одиннадцатом часу, когда получила сообщение от Вани, что Тимофей лёг спать у него на квартире. Аня хоть расслабилась и смогла уснуть спокойно. Столько всего ещё было впереди.
***
После этого разговора с Аней Каролина почувствовала прилив решимости. Аппетит, вернувшийся так же быстро, как и пропал, был знаком того, что пора действовать. Вечерний Петербург переливался огнями, когда Каролина и Влад шли по набережной, отражаясь в тёмных водах Невы. После очередной встречи с друзьями, где Аня снова излучала свой неиссякаемый оптимизм, Каролина решила, что пора поговорить. Воздух был прохладным, но в нём чувствовалось электричество невысказанных слов.
— Слушай, Влад, — начала Каролина, чуть замедляя шаг, чтобы поравняться с ним. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась решимость. — Аня сегодня опять про свою «чистую любовь»… Тебя это не бесит?
Влад хмыкнул, не отрывая взгляда от воды, где мерцали огни мостов. Его руки были засунуты в карманы джинсов.
— А что толку беситься? Она такая, какая есть. Да и… она права в чём-то.
— Ого, ты признаёшь, что Аня права? Прогресс. А я думала, ты её уже списал со счетов после того, как она тебе отказала.
— С чего бы? — Влад пожал плечами, его взгляд был отстранённым. — Она честная. Сказала как есть. Это лучше, чем когда тебе голову морочат. Просто… не моё.
— А что твоё? — Каролина рискнула, её голос стал чуть тише, словно она ступала на тонкий лёд. — Ты вот говоришь, что тебе не нужны «заморочки», «спасатели» и «изменения». А что нужно?
Влад остановился у гранитного парапета, облокотился на него и посмотрел на неё. В его глазах мелькнула привычная искорка цинизма, но в ней было что-то новое, более задумчивое, словно он впервые по-настоящему задумался над этим вопросом.
— Нужно, чтобы было просто. Чтобы не надо было постоянно что-то доказывать. Чтобы человек был… реальным. Без этих всех розовых очков. И чтобы не боялся быть собой.
Каролина кивнула, внимательно слушая. Она видела в его словах отражение своих собственных желаний.
— То есть ты хочешь, чтобы тебя принимали таким, какой ты есть? Со всеми твоими… особенностями?
— А что, у меня есть особенности? — Влад усмехнулся, но без прежней едкости, в его голосе проскользнула лёгкая самоирония. — У всех есть. Просто не все готовы это видеть. Или принимать.
— Я готова, — Каролина сделала шаг ближе, её взгляд был прямым и решительным, без тени сомнения. — Я не Аня. Я не верю в сказки про «единственную любовь», но я верю в то, что можно быть рядом с человеком, который тебе нравится, и не пытаться его переделать.
Влад посмотрел на неё, и его усмешка медленно сползла с лица. Он видел искренность в её глазах, ту самую, которую он ценил в Ане, но здесь она была другой — более приземлённой, что ли, без лишней «ванильности».
— Ты… это серьёзно?
— А я похожа на ту, кто шутит такими вещами? — Каролина слегка улыбнулась, её губы изогнулись в тонкой, уверенной линии. — Я не люблю тратить время на пустые разговоры. Мне ты нравишься. Со всеми твоими «заморочками» и без всяких «розовых очков».
Он отвёл взгляд, снова посмотрел на воду. В его позе чувствовалось лёгкое напряжение, но оно было иным, чем раньше. Не от отторжения, а от неожиданности, от того, что кто-то так прямо и без прикрас предложил ему то, о чём он, возможно, и не мечтал.
— Это… неожиданно. Я думал, ты тоже из тех, кто считает, что я «грубый» или «слишком прямой».
— Ты прямой. И это хорошо. Лучше, чем когда тебе врут в глаза, — Каролина пожала плечами, её голос был твёрд. — А грубость… ну, иногда это просто защитная реакция, верно? У всех свои причины.
Влад снова посмотрел на неё, и на этот раз в его глазах не было цинизма, только лёгкое удивление и, возможно, что-то похожее на интерес, который медленно разгорался.
— Ты другая.
— Ну, наконец-то дошло, — Каролина тихо рассмеялась, и в её смехе не было ни капли наигранности, только искренняя радость. — Так что? Попробуем? Без всяких «но» и «если». Просто попробуем.
Влад молчал несколько секунд, затем медленно кивнул, его губы растянулись в едва заметной, но искренней улыбке.
— Попробуем. Но без этих «романтических соплей», ладно? Я не умею в это.
Каролина улыбнулась, её глаза заблестели.
— Договорились.
Они стояли рядом, глядя на ночной город, где огни отражались в воде. В воздухе витало что-то новое, хрупкое, но полное потенциала. Начало чего-то настоящего, без розовых очков и лишних иллюзий.
Влад не привык к таким разговорам. Обычно он либо отшучивался, либо грубил, чтобы собеседник отстал. Но сейчас, глядя на Каролину, он понял, что отшучиваться не хочется. Она не лезла в душу, не пыталась его спасать или перевоспитывать. Она просто сказала: «Ты мне нравишься. Давай попробуем». И это было… честно.
Он снова посмотрел на неё. В свете фонарей её лицо казалось мягче, чем обычно. Она не отводила взгляд, и Влад вдруг поймал себя на мысли, что ему это нравится. Не розовые сопли, не клятвы в вечной любви, а просто — прямой взгляд и честные слова.
— Ладно, — сказал он, пряча руки глубже в карманы, чтобы не выдать лёгкую дрожь в пальцах. — Попробуем. Но ты предупреждена — я тот ещё подарок.
— Ой, да ладно, — Каролина улыбнулась, и в её улыбке не было ни капли фальши. — Кому нужны подарки, когда есть нормальный человек?
Влад хмыкнул, но ничего не ответил. Они пошли дальше по набережной, и тишина между ними была уже не напряжённой, а какой-то новой — той, что не требует немедленного заполнения словами. Где-то далеко, за огнями города, ночь набирала силу, а они просто шли рядом, и этого было достаточно.