Episode 15
То, что лежало на душе и на сердце, хотелось кому-нибудь выплеснуть и обсудить. Именно такое ощущение было у Ани, когда она после работы решила встретиться с Викой и поболтать обо всём — и одновременно о том, что Майоровой страстно хотелось обсудить больше всего: о Сергее Разумовском.
Встретились они в кафе на площади города, и Аня даже не стала переодеваться после работы — посчитала это пустой тратой времени, тем более выглядела она вполне стильно. Вика сегодня отдыхала: у неё было три выходных подряд, что являлось настоящим подарком. Когда Данилова узнала, что начальник распределил дни именно таким образом, она была готова целовать ему руки и кланяться в ноги.
— Босс сегодня как сказал, что будет пересматривать рабочие дни и выходные, так я сразу занервничала, — говорила Вика, потягивая через трубочку ледяной коктейль. Она вообще была иногда странной, словно назло всем правилам: могла пить ледяной напиток в лютый мороз, наслаждаясь каждым глотком, пока другие кутались в шарфы. Заметив, что Аня слегка улыбнулась и задумчиво смотрит в сторону, Вика щёлкнула пальцами перед её лицом. — Эй, четыреста пятнадцатая база, ответьте!
— Я тебя слушаю, — Аня шутливо приложила палец к уху, мол, на связи, и улыбнулась. — Думаешь, твои три выходных подряд заберут?
— Да фиг его знает, — вздохнула Вика и громко втянула коктейль через трубочку, прыснув со смеху. — Я буду подлизываться.
— Да всё у тебя хорошо будет, — поддержала её Аня, откусывая кусочек второго пончика. Сладкое она обожала. — Я могу замолвить за тебя словечко, если хочешь.
— Не надо, мне уже неловко от этого, — Данилова махнула рукой и отвела взгляд, облизнув губы после коктейля.
— Ты чего, Вик? — Аня искренне удивилась её реакции и ободряюще улыбнулась. Раньше они не могли разговаривать на какие-то серьёзные темы — Вика, выросшая в неполной семье, иногда закрывалась. — Мне не сложно, а тебе приятно.
— Ладно, спасибо, — Данилова признательно улыбнулась и довольно хмыкнула. Она знала, что Аня была верующей, но ей всё ещё не хватало смелости что-нибудь расспросить об этом.
— Я, кстати, познакомилась с Разумовским, помнишь? — спросила Аня после минуты тишины. Всё же не могла она не обсудить.
— Помню, в галерее ты с ним встретилась, — Вика сначала не поняла, к чему Аня клонит, но потом игриво улыбнулась, накручивая прядь волос на палец. — А что? Какие-то новости?
— Никаких толком, — Майорова покачала головой и хмыкнула на реакцию подруги. — Просто он кажется необычным.
— В хорошем смысле хоть?
— Не знаю, он меня привлекает, — произнеся это вслух, Аня про себя отметила, что Сергей всё-таки не плохой человек. — Просто он странный.
— Да все мы немного странные, — с усмешкой заметила Вика и, опершись щекой о кулак, сощурилась. — Я, например, люблю деньги, но не люблю богатых мальчиков.
— Ну, ты сравнила, — Аня коротко посмеялась, обнажая ровные зубы.
— Да не парься ты, — Данилова самоуверенно вскинула подбородок. — Если человек не твой, ты сразу это почувствуешь. Может, он вообще твоя судьба?
— Я не рассматриваю его в романтическом плане…
— Ты влюбиться боишься? — Вика улыбнулась, но глаза её были серьёзными.
Она иногда не понимала эту Анину осторожность в симпатии и влюблённости, но догадывалась, что это связано с её религиозным воспитанием. Этим Аня от Вики и отличалась: взглядами на многие вещи. Вика смотрела проще, а Аня — осторожно и мудро, чтобы не натворить дел.
— Не боюсь, — Майорова задумчиво побарабанила пальцами по столику. — Просто не думала об этом.
— А вот подумай, — решительно бросила Вика и ободряюще подмигнула. — Он хоть вежливый?
— Да, вполне, только иногда бывает дерзким и острым на язык, — на всякий случай отметила Аня, надеясь, что Вика что-нибудь прокомментирует. Но та лишь пожала плечами.
— Остроумность привлекательна, — невозмутимо сказала Вика. — Главное, чтобы тебе не дерзил.
— Спасибо, что выслушала, — Аня застенчиво и благодарно улыбнулась подруге, в который раз отмечая, что та умела слушать.
Раньше Вика не слишком интересовалась состоянием и делами Ани, да и слушать толком не умела — а та никогда не говорила о себе. И только после очередного Аниного уклончивого ответа на вопрос «как дела» Данилова пообещала себе интересоваться жизнью подруги. Тем более ей правда было всегда любопытно, но Аня ничего не рассказывала сама. После того разговора их дружба расцвела. Вика стала внимательнее, задавала вопросы, а Аня, чувствуя искренний интерес, наконец начала делиться тем, что раньше держала в себе. Их диалоги сделались глубже, наполненные смехом и пониманием.
Аня, несмотря на свою осторожность, стала более открытой к советам Вики в вопросах отношений с мужчиной. Вика была для неё своего рода «проводником» в мирские дела: выросшая в неполной семье и имеющая более прямой, даже дерзкий характер, она обладала бо́льшим практическим опытом в межличностных отношениях, особенно романтических. Аня же, с её воспитанием и идеалами о «единственной любви на всю жизнь», была более склонна к идеализации.
***
Стрелка часов плавно перевалила за девять вечера. Аня первая заговорила о позднем времени. Им нужно было разъезжаться в разные районы города, поэтому такси каждая вызывала себе сама. Девушки уже сделали заказы, и оставалось только ждать подачи машин — целых десять минут.
— Больше ничего нового? — поинтересовалась Аня, перебирая в пальцах ключи от дома.
— Думаю, нет, я тебе всё рассказала, — Вика вскинула бровь.
— Привет, дорогая!
Сразу после этой фразы, произнесённой мужским голосом, Вику обняли за плечи чьи-то руки. Это был парень. Обычный парень лет двадцати четырёх, без каких-либо особых примет: ни носа с горбинкой, ни ярких рыжих волос. Аня вопросительно посмотрела на подругу, а Вика сморщила нос, поняв, кто её обнял.
— О, Никит, что ты тут делаешь? — спросила Вика с нескрываемым сарказмом и наигранным интересом.
— Я пришёл помириться, — парень уверенно прижал Вику к себе ближе. — Привет, Ань.
Аня прекрасно знала, что у Вики нет парня, а с Никитой она рассталась три месяца назад и жила вполне спокойно, не желая пока вступать в отношения. Поэтому на лице Майоровой отразилось недоумение: она подумала, что Вика просто не рассказала ей о воссоединении с бывшим. Для Ани, воспитанной в строгих религиозных традициях, сама идея «бывших» казалась чуждой. Она верила в единственную, настоящую любовь на всю жизнь, и мысль о том, что отношения могут закончиться, а потом возобновиться, не укладывалась в её картину мира. Это не было осуждением — скорее, глубоко укоренившимся убеждением.
— Подожди, я проверю своё рабочее расписание, — Вика достала телефон, уставилась в тёмный экран и сделала вид, что листает. — Я свободна для тебя… Никогда!
— Да ладно ты, не упрямься, — махнул рукой парень и хитро сощурился, не собираясь отступать. Его ничуть не смущало присутствие Ани — напротив, он явно выпендривался. — Не позорь перед подружкой.
— Я сказала, хватит, — Вика отошла от Никиты и хмуро посмотрела на него, показав средний палец. — Пошёл нахрен. Я тебе устрою такую жизнь, что ты будешь есть землю.
— Какие мы злые, — передразнил Никита и поднял руки в примирительном жесте. — Ладно, не злись, я ухожу… — проходя мимо, подмигнул Ане. Он знал эту девушку как подругу Вики и знал, что она религиозна. Однако уважения не испытывал, а сейчас, видимо, был слегка под кайфом, поэтому позволил себе лишнее. — Может, у нас с тобой получится поиграть, м?
— Да ты охренел!
Вика всегда заступалась за Аню, зная, что та не может огрызнуться, послать и, тем более, ударить. Такое воспитание. Поэтому Данилова сама пнула парня куда-то в поясницу — тот выгнулся и отскочил в сторону, болезненно промычав. Если Майорова могла проигнорировать подобное поведение и слова, то Вика не молчала и сразу вспыхивала. Угрожающе замахнувшись на Никиту, она увела Аню за руку.
— Заебал придурок, — фыркнула Данилова, тихо выругавшись.
— Не надо обзываться, — попросила Аня, на секунду обернувшись. Она почувствовала дискомфорт, но сознательно проигнорировала его, чтобы не опускаться до чужого уровня. — Как он тебя нашёл здесь?
— Не обзываться, ага… Я ему такое устрою, ботинки облизывать будет… — пробормотала Вика, хмурясь. Кто имел бывшего и кто знал, на что способны такие парни, те понимали её возмущение и злость. Она ничуть не жалела, что рассталась с ним. Такие — самовлюблённые, хитрые, абьюзеры; могут обмануть, а потом по всем пунктам виноватой выставить. — Понятия не имею, как мы так случайно встретились. Геолокация у меня выключена.
— Может, спросил через кого-то, — предположила Аня, а потом сообразила: — Ты же историю выложила, Вик.
— Я его аккаунт заблокировала, — Вика тяжело вздохнула и хрустнула пальцами. — С фейка, наверное, залез. Тупые мэны… Если этот Разумовский вежливый и не позволял себе лишнего на первой встрече, то хватайся за него всеми конечностями.
— Не будем загадывать.
Аня слегка улыбнулась и обняла подругу за плечи. Она правда не загадывала насчёт Разумовского — её тревожили совсем другие вопросы.
***
На следующий день Аня проснулась от шума на телефоне. И это был не будильник. Резко открыв глаза, девушка убрала пряди волос за уши и посмотрела на имя звонящего. Соколов… Она удивлённо похлопала ресницами и ответила на звонок, прикрывшись одеялом, словно через телефон кто-то мог подглядывать. Дома она всегда спала в одной футболке — в квартире было жарко.
— Доброе утро, Кирилл Иванович, — проговорила Аня бодрым голосом, облизнув губы.
Ей всё равно нужно было вставать через двадцать минут. Удивительно, что Соколов уже не спал. Впрочем, чему тут удивляться.
— Доброе, — голос Соколова был привычно строг и безучастен. — Ты уже готова к работе?
— Да… — неуверенно протянула девушка, не слишком понимая смысл вопроса. — Я же не опаздываю. Вы что-то хотели?
— Я за тобой заеду, — этим он поставил её перед фактом.
— Вообще-то нет необходимости, — мягко возразила Аня, окончательно перестав понимать, чего начальник от неё хочет. Она его не боялась, но его слова казались странными.
— Это был не вопрос. Мне нужно поговорить.
Ни «здрасьте», ни «до свидания», как говорится. Девушка положила телефон на постель и провела ладонями по щекам, просыпаясь окончательно. Она даже не стала размышлять, о чём именно Кирилл хотел поговорить. Мысли о том, что разговор может касаться их личных взаимоотношений, не возникало — между ними ничего не было. Совершенно.
Поднявшись, Аня начала приводить себя в порядок: надела строгую чёрную обтягивающую юбку, водолазку и чёрные туфли. Волосы пришлось собрать в высокий хвост — на причёску времени не осталось. По часам ей было ещё рано, но Соколов, она не сомневалась, уже подъехал к дому. Хорошее настроение сохранилось в сердце вместе с горячим кофе. Захватив сумочку, Аня вышла из квартиры, заперла дверь и спустилась на лифте. Пока лифт останавливался на паре этажей, впуская школьников, она отвечала на сообщения.
Викуся: «Ты Серёже писать не смей»
Аня: «Почему? Чего ты так резко? Не спится?»
Викуся: «Да мужики не любят, когда девчонки сильно навязываются и лезут»
Аня: «Мужчины разные, тем более я не вижу в этом что-то плохое»
Викуся: «Ай, ладно. Только не плачь потом»
Аня: «Поспорим?»
Викуся: «На 500 рублей?»
Аня: «Продано!»
Девушка любила общение с Викой. Оно было тёплым и комфортным. Дальше нужно было ответить ещё кое-кому из близких.
Тимофей: «Ты на работе? Заехать?»
Аня: «Нет, меня Кирилл Иванович заберёт. Он сам предложил»
Тимофей: «Он хоть нормальный?»
Аня: «Он же начальник, тем более хотел поговорить»
Тима всегда переживал о том, о чём переживать не стоило. В нём всегда было много тревоги и волнения, и особенно — суеты.
После Аня уже никому не смогла ответить: лифт остановился на первом этаже. Она не была уверена, приехал ли Соколов, поэтому собиралась зайти в небольшой ларёк под домом и взять кофе — по обыкновению. Но едва она вышла из подъезда, как увидела машину начальника. Девушка не стала ждать и сразу села на заднее сиденье, плотно закрыв дверь. У Соколова была дорогая чёрная машина, но не спорткар.
— Доброе утро, Кирилл Иванович, — поздоровалась Аня, устроившись на заднем сиденье. Не садиться же на переднее без разрешения. Мало ли.
— На переднее садись, — попросил-приказал Соколов, постукивая пальцами по рулю. Он не нервничал — это была привычка.
Аня уже не стала отнекиваться. С близкими она бы поигралась и осталась сидеть сзади, но не с Кириллом. С ним она не могла шутить и уж тем более ослушаться. Нет, конечно, если бы он велел спрыгнуть с крыши, она бы не прыгнула. Просто от него исходила какая-то незримая, но ощутимая сила, заставляющая всех вокруг подтягиваться и говорить по существу.
— Вы хотели о чём-то поговорить? — девушка не могла не спросить — ведь ради этого он и позвонил ей рано утром. Она выехала на работу раньше своего обычного времени.
— Я смотрю, раньше у вашего начальника не было проблем с возможным сносом или закрытием редакции, — начал издалека Соколов, выруливая с территории жилого комплекса.
— Нет, никогда такого не было, — ответила Аня задумчиво и выразительно посмотрела на профиль мужчины, сжав лямку сумки двумя руками. — Мы тихо работали… Что-то случилось?
— Ещё ничего не случилось, но вчера ко мне зашла Лера и сообщила новость о возможном сносе редакции, — Кирилл произнёс это, казалось, уныло и безучастно, но так только казалось. На самом деле он переживал, но не собирался показывать. Он ведь не маленький мальчик, чтобы не справляться.
— А подробности? — спросила Аня через несколько секунд, осмысливая услышанное.
Она не выглядела спокойной, внутри у неё было тревожно. С самого детства, с её характером, она хотела стать журналистом, поэтому эти новости подкосили её. Это была её первая работа, и она осталась именно в этой редакции. Здесь были хорошие люди и начальник — и Соколов был хорошим человеком, просто со своими причудами характера. Снос редакции означал потерю работы для многих журналистов.
— Подробностей нет, — ответил Кирилл и остановился на светофоре, посмотрев в карие глаза девушки. — Ты первая после Леры, кто об этом узнал.
— Но мы этого так не оставим? — уточнила Аня, хотя ей почему-то верилось, что Соколов не оставит всё вот так.
— Дело в том, — глянув на светофор, Кирилл нажал на газ и проехал перекрёсток, сворачивая налево. Он почему-то решил объяснить всё именно Ане. У него укоренилось понимание, что эта девушка не из тех, кто идёт по головам, обманывает ради выгоды или эгоистично живёт только для себя. Он знал про её родителей, про отца, который был религиозным человеком, и про то, как сама Аня относится к жизни. — Дело в том, что этот слух высказала мама Леры.
— Значит, в этом замешаны богатые, — тут же сделала вывод Аня и задумчиво облизнула губы. — Это из-за того, что вы не желаете тихо работать и задеваете то, что раньше не задевали.
— Спасибо за разъяснения, — саркастически и холодно бросил Соколов и чуть нахмурился, глядя на дорогу. Пробки с утра были традицией Петербурга.
— Давайте обратимся к адвокату? — предложила Аня, отнесясь ко всему этому со всей серьёзностью.
— Если это дело рук олигархов, то никакой юрист не поможет, — сказал, как отрезал.
— В мире есть честные и справедливые люди, которые могут бороться за что-то, несмотря на угрозы или взятки. Не надо всех под одну гребёнку грести.
— Что ж… — вздохнул мужчина и глянул на Аню, понимая, что она права в своём оптимистичном взгляде. Не все люди были ужасными. — Начнём с адвоката.
— Никакого сноса не будет, — уверенно сказала девушка и ободряюще улыбнулась начальнику. — Вы упорный и смелый человек, у вас всё получится, а мы поможем своему начальнику.
Кирилл ничего не ответил, но едва заметная ухмылка коснулась его губ. Майорова правда была слишком оптимистичной и уверенной, но это и было в ней привлекательно. Аня верила в хорошее и действовала уверенно. Соколов про себя отметил, что нужно обратиться к адвокату и начинать действовать в защиту редакции.
***
Вечер. Не поздний вечер: после работы Аня заехала к родителям. Кирилл снова довёз — она не просила, он сам вызвался. По дороге они почти не разговаривали, но в этом не было необходимости, да и тишина не казалась угнетающей. Удивительное рядом, как говорится. В тишине салона, нарушаемой лишь шумом дороги, Аня чувствовала, как между ними нарастает нечто большее, чем просто рабочие отношения. Это была комфортная тишина, наполненная невысказанным пониманием, где каждое движение, каждый взгляд Кирилла казались значимыми.
Девушка ожидала, что Тима будет дома — она соскучилась по брату и хотела провести с ним время, обнять и просто посидеть рядом. Хорошо, когда между братом и сестрой такие отношения; это дорогого стоило. Не каждый мог таким похвастаться.
Поднявшись на нужный этаж на лифте, Аня подошла к двери квартиры и, приложив ухо, стала потихоньку стучать и скрести ногтями. Она представляла, как мама, услышав эти странные звуки, подойдёт к двери с лёгкой улыбкой, гадая, кто это так чудит. Да, можно было просто нажать на звонок, но в двадцать три года ей не были чужды такие маленькие, забавные шалости, которые кого-то раздражали, а кого-то, как её родителей, неизменно умиляли.
Когда замок с той стороны щёлкнул, Аня с улыбкой распахнула дверь и тут же крепко обняла стоящую на пороге маму. От Виктории всегда пахло чем-то невероятно домашним и тёплым — смесью ванили, корицы и свежеиспечённых пирожков, даже если она ничего не пекла. Этот аромат был для Ани воплощением уюта и безопасности, запахом детства, который мгновенно снимал усталость рабочего дня.
— Что-то испекла? — девушка поцеловала маму в лоб и улыбнулась, сжимая в объятиях до тех пор, пока не услышала чужое кряхтение.
— Нет, — Виктория махнула рукой, а потом догадалась. — От меня снова пахнет? Ох, я уже не знаю, как перебить этот запах.
— Не запах, а аромат самой нежной и уютной мамы, — Аня довольно хмыкнула, отпуская маму, и прошла в прихожую, снимая туфли. Её взгляд скользнул по знакомым вешалкам, по старой, но такой родной мебели. — Папа дома?
— Приехал минут десять назад и пока отстраняется от работы, но… — женщина подошла к Ане вплотную и прошептала на ухо: — мне показалось, что у него с работы неприятные новости. Не знаю, расскажет или нет.
— Звучит не слишком весело, — тихо проговорила девушка и вздохнула, снимая куртку. В квартире всегда было тепло, даже жарко летом, но спасал кондиционер, создавая приятную прохладу.
Аня прошла на кухню и увидела за столом отца, Александра, который мерно пил любимый чёрный чай без сахара. Его плечи были чуть опущены, а вокруг глаз залегли новые морщинки, выдавая глубокую усталость. Работа в полиции, особенно в отделе по борьбе с преступностью, не предполагала лёгкого настроения или эйфории. Это была тяжёлая ноша, которую не каждый готов нести. Аня не всегда могла полностью понять его состояние, как и он её, но это не мешало им ценить и уважать чувства друг друга.
— Привет, пап, — Аня присела за стол рядом и обняла отца, положив голову ему на плечо. Эти объятия были для неё якорем, способом показать свою любовь и поддержку без слов.
— Привет, Анют, — Александр отпил чай из кружки, пар от которой слегка затуманил его взгляд, и отложил в сторону старую, потрёпанную книгу, которую перечитывал уже много лет. — Как на работе дела?
— Всё хорошо, — ответила коротко, не став рассказывать про возможный снос и свои переживания — ещё ничего не известно. — Меня Кирилл Иванович довёз, он очень… интересный человек, но не плохой и знает границы.
— Если ещё и относиться с уважением, то и отношения будут соответствующие, — мужчина улыбнулся и приблизился к дочери, коснувшись лбом её лба. Аня невольно заулыбалась, сощурив карие глаза. — Согласна?
— Очень согласна, пап, — девушка засмеялась и широко улыбнулась, облизнув губы. — А у тебя как на работе дела?
— Обсудим это позже, — Александр махнул рукой, не желая пока об этом говорить. — Не могу найти канал про рыбалку в Петербурге, — показал дочери телефон, открывая социальную сеть «Vmeste». Он там искал только про рыбалку, а в остальном использовал интернет редко.
— Снова он тебе про рыбалку? — зашедшая на кухню Виктория невольно улыбнулась и села напротив, взяв конфету из тарелки.
— Ты же не хочешь слушать про мои воблеры и блёсны, — улыбнулся мужчина, многозначительно посмотрев на Аню, будто жаловался на жену. — Взять бы отпуск и поехать за город на рыбалку. Видео смотрю, и сердце кровью обливается.
— Мы обязательно съездим на твою рыбалку, — Аня улыбнулась, просматривая телефон отца и ища в социальной сети что-нибудь про рыбалку. Отец просто сам не хотел искать, и его можно было понять. — Но рыбачить будешь сам. А где Тима?
— Он решил прогуляться до магазина, — ответила Виктория, взяв вторую конфету. — Машины не было, решил пройтись.
— Увидеть бы, как он пешком ходит в магазин, а то ведь машинный человек, — девушка посмеялась, не отвлекаясь от поисков в телефоне.
Она нашла ему пару групп и каналов про рыбалку, и в голове сами собой возникли мысли о создателе этой социальной сети. Аня задумалась о нём совсем ненадолго, но этого хватило, чтобы вновь представить рыжеволосого мужчину с его странной, переливчатой аурой. Он куда-то влёк её, и она никак не могла понять — куда.
— Есть такое, — согласился Александр, подперев кулаком щёку. — Проблема водителей, хотя не вижу ничего плохого. Раньше я всегда ходил пешком, поэтому сейчас только на машине.
— Я бы тебя пешком и не пустила, пап, — Аня заулыбалась и отдала ему телефон, показывая: — Вот, смотри, каналов немного именно про рыбалку в Петербурге, но у них довольно большая аудитория.
— Так там есть спиннинг и воблеры? — напомнил Александр про саму суть, а то Аня сейчас разговорится и будет долго объяснять.
— Есть там твои спиннинг и воблеры, — девушка показательно закатила глаза и указала на экран. — Там всё написано. Работаешь в полиции, а лень поискать каналы, да?
— Потому что я там плохо всё понимаю, — тихо пробурчал мужчина, просматривая то, что Аня соорудила в его телефоне. — Век телефонов…
— Ты со своей работой всё равно не поедешь на рыбалку, — пожала плечами Виктория, а следующим тоном проговорила, как бы копируя голос мужа и поддразнивая: — Сейчас работа, а потом холодно, и «я не хочу в холоде морозить спиннинг».
— Надо в папу верить, мам, — девушка шутливо пригрозила пальцем, хмыкнув, заметив, как отец тяжело вздохнул. Родители Ани, казалось, знали друг друга насквозь.
— Вот в таком издевательстве я и живу, Ань, — мужчина опустил взгляд в телефон и чуть сощурил голубые глаза, отодвинув его подальше. У многих людей в этом возрасте зрение вблизи уже не такое острое. — Знаешь, что она предложила сделать на Новый год?
— Что? — Аня поистине заинтересовалась, крепче обняв папу за плечи так, что он аж выдохнул от сжатия.
— Я предлагаю ему украсить ёлку на Новый год воблерами и блёснами, — призналась Виктория, улыбнувшись. — А он не согласен.
— Конечно, не согласен, это мои игрушки, — возразил Александр. — Я их сам покупал.
— Ну, матушка, здесь папа уже прав, и он не разрешит, — Аня развела руками, мол, помогать с этим делом не буду. Это всё было как-то несерьёзно, и они это понимали, иначе могла бы возникнуть ссора на такой глупой почве. — Где Тима? Может, позвонить? Я не переживаю, но просто уже соскучилась.
— Можешь в окно посмотреть, — предложила Виктория, улыбнувшись. — Это, как всегда: начинаешь переживать, и уже в дверь заходит.
— Вот и посмотрю. В глазок.
С этими словами девушка пошла к двери и привстала на носочки, заглядывая в глазок. Она по-своему переживала за брата, да и родители всегда носили в груди какое-то глухое беспокойство за сына. Тима притягивал к себе неприятности, словно магнит, и даже самые невинные его поступки оборачивались для него проблемами, тогда как другим всё сходило с рук.
За своими мыслями, в которых смешалось всё: работа, Разумовский, Тима, различные планы и встречи, — Аня не заметила, как прошло уже минут пять. В глазок было видно, как Тима подошёл к двери и постучал. Девушка сразу открыла, встречая брата.
— Наконец-то, я уже звонить хотела, — фыркнула недовольно Аня и коротко обняла Тиму, прижавшись щекой к его груди. Он был выше неё, в отца пошёл ростом. — Ты чего так долго в магазин ходишь? Забыл, как ходить?
— Какие мы остроумные, — усмехнулся парень и погладил её по голове, второй рукой плавно закрывая входную дверь. Пакет с соком и пирожками поставил на пол.
— С тобой я только острить начинаю, — девушка отошла и взяла пакет, коротко закатив глаза. Опять он без шапки ходит. Горячий парень.
— Тебе нельзя переживать, а то похудеешь и в кости превратишься, — с губ Тимофея слетел добрый смешок. Его сестра была стройной и худой, что иногда хотелось её откормить, но это было бы бессмысленно — такая комплекция тела.
***
— Пап, мама сказала, что ты с работы пришёл загруженный, — Аня смело начала эту тему, не думая, что отец может не хотеть об этом говорить. Она чувствовала, что что-то не так. — Что-то случилось?
— Что за фигня? — Тима тут же нахмурился, его пальцы нервно хрустнули. В мыслях сразу возникло несколько предположений, и все они были связаны с Чумным Доктором, о котором говорил весь город, затмевая прочих преступников своей дерзостью и масштабом деяний.
— Саш, я просто сказала Ане, что ты пришёл уставший после работы сильнее, чем обычно, — объяснила Виктория, заметив взгляд супруга, пытаясь сгладить ситуацию.
— Ты и говорить не собирался? — Тима, нетерпеливый и прямой, поджал губы, его взгляд был прикован к отцу.
— Это работа, — ответил спокойно Александр, его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая тяжесть. Он чуть задумался, подбирая слова, с чего бы начать. — Не знаю, насколько это хуже… Но это не связано с Чумным Доктором.
— В смысле, пап? — не поняла Аня, её брови сошлись на переносице. Она даже не могла предположить, что может быть «хуже» Чумного Доктора. Видимо, «хуже» означало не то, что опаснее, а то, что это ещё одна, новая угроза.
— Помните, когда я только начал работать в полиции, — начал объяснять Александр, его взгляд ушёл куда-то вдаль, словно он переносился в прошлое, — у меня был молодой напарник. Была ситуация с бандой, организатора которой я посадил в тюрьму.
— Хм, помню, — Тима провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул, прекрасно помня ту ситуацию, когда отец только пошёл работать в тот самый отдел по борьбе с организованной преступностью. — И что случилось?
Виктория подавленно посмотрела в сторону, её руки невольно сжались в замок на коленях, вспоминая те тяжёлые времена. У Александра тогда было две серьёзные неприятности: предательство напарника и проблема с тем самым преступником, которого он отправил за решётку. Виктория хорошо помнила того молодого напарника своего супруга, как и Тима, как и Аня. Иногда в жизни вот так и происходят неприятности, от которых обидно на душе, оставляя глубокий след.
— Было доложено, что люди того человека, которого я посадил в тюрьму, возвращаются в город с целью отмщения, — коротко объяснил Александр, его лицо стало мрачным, а челюсть напряглась, словно он пережёвывал горькую пилюлю.
— Можно посчитать, что это воля Бога? — спросила тихо Виктория, её голос был мягким; она протянула руку, чтобы коснуться его плеча, желая подбодрить мужа. — Если на это воля Бога, то всё будет благословенно.
Аня несколько раз кивнула, её взгляд опустился на стол, пока она анализировала сказанное. Внутри нарастало волнение от таких новостей, но она понимала, что ничего не может сделать, чтобы помочь отцу в этом, кроме как поддержать его морально. А Тима ничего не ответил маме про Бога, только нервно постукивал пальцами по столу. Он не мог поверить и принять, что эта ситуация могла быть волей Того, в Кого верили его родители. Принимать эту фразу — «на всё воля Бога» — Тима совсем не мог, она вызывала в нём глухой внутренний протест. Он слишком хорошо знал, сколько в мире несправедливости, и не мог смириться с мыслью, что у всего есть высший, благой смысл. Ему хотелось действовать, а не уповать на невидимые силы. Но сейчас он промолчал, только сильнее сжал кулак под столом.