Episode 5
Аня, девушка, чья душа была открыта миру и людям, действительно собиралась провести этот вечер с подругой, исследуя городские уголки. Она ценила настоящую дружбу, проверенную временем, и всегда была готова к новым впечатлениям, избегая лишь шумных клубных вечеринок. Когда спорткар Птицы скрылся за поворотом, Майорова вышла из здания галереи, и спустя несколько минут к обочине бесшумно подкатил чёрный джип.
— Чего в галерее делала? — как только Аня скользнула на мягкое заднее сиденье, Вика коротко, но крепко обняла её, и на её лице расцвела тёплая улыбка.
Виктория привыкла видеть подругу в хорошем расположении духа, но всегда интересовалась причиной, сама будучи более или менее спокойной, если, конечно, «спокойной» можно было назвать её постоянные походы по клубам и концертам. Она прекрасно знала, что Аня не любила ночные клубы, хотя однажды и побывала там. Несмотря на разное воспитание и порой противоположные взгляды на жизнь, они всегда находили общий язык.
— Картины решила посмотреть, — Аня улыбнулась, устраивая чёрную сумочку на коленях. Ироничный взгляд Вики заставил её улыбнуться ещё шире. — Я с Сергеем Разумовским случайно встретилась и решила поболтать с ним.
Вика, внимательно слушавшая, на имени мужчины запнулась, её брови удивлённо взлетели вверх.
— Кто такой Сергей Разумовский? — в её голосе звучало искреннее недоумение.
— Миллиардер вообще-то, — раздался голос с водительского сиденья. Илья Архипов, их одноклассник и хозяин джипа, повернулся к девушкам, положив руку на спинку сиденья, и оглядел их голубыми глазами, полными лёгкой насмешки. — Новости смотреть надо, Викуля.
Илья, несмотря на то, что связи с одноклассниками часто обрывались после школы и университета, был одним из тех редких исключений. Он работал в автомагазине, и его знание машин было почти интуитивным, он умел «лечить» их, как никто другой.
— Я бариста, и мне всё равно на богатых мальчиков, — Данилова усмехнулась и кокетливо провела пальцем по носу парня.
— Ты же говорила, что ты меркантильная, — отметил внимательный Илья и подмигнул Ане — мол, он застал Вику врасплох.
— Очень, не скрываю, но с богатенькими связываться не хочу, — откровенно объяснила Вика, поправляя волосы. — Они избалованные и слишком самоуверенные.
— Самоуверенные — это ты точно подметила, — Аня улыбнулась уголком губ, и в памяти невольно всплыл тот пронзительный взгляд Сергея — она всё ещё не могла забыть эти странные янтарные линзы, в которых плескался живой огонь. Мужчина явно обладал высокой самооценкой, это читалось даже в его манере держаться.
— Тебе, Ань, что, нового друга в списке не хватает? — послышался язвительный голос с переднего пассажирского сиденья, пропитанный нескрываемым раздражением.
Это был Коновалов Влад, лучший друг Ильи, который тоже успел подружиться с девушками. Влад занимался борьбой и каратэ, его фигура была спортивной и подтянутой, словно высеченной из камня. В его словах, в отличие от Вики и Ильи, Аня уловила нечто иное — нечто глубоко личное, почти болезненное.
Эти четверо не были парами, но только Аня искренне верила в дружбу между мужчиной и женщиной, в то время как остальные считали это невозможным, наивным заблуждением. Аня находила это странным: ведь можно испытывать симпатию друг к другу и общаться, не обязательно безответно любить или страдать от неразделённых чувств. Её мир был шире, чем их представления.
— Если человек симпатичен, то почему бы не поговорить с ним? — задала Аня встречный вопрос. Её взгляд — открытый, честный — встретился с зелёными глазами Влада, в которых читалась буря эмоций.
— Потому что это глупо, если не собираешься вступать в отношения, — объяснил Влад, неотрывно глядя в карие глаза Ани. Его голос звучал сдавленно, сквозь стиснутые зубы, с нотками неприкрытого раздражения, почти гнева.
— Ох, как сразу видно, что ты ревнивец, Владос, — усмехнулась Вика, её взгляд скользнул по напряжённому лицу Влада, и она приобняла Аню за плечи в поддержку, прикоснувшись лбом к её виску, словно оберегая.
— Дружба между мужчиной и женщиной существует, — в который раз проговорила Аня, коротко улыбнувшись. Её голос звучал как непоколебимое убеждение. — Симпатия есть — значит, можно общаться, несмотря на то, что у тебя есть отношения. Это не предательство, это просто человечность.
— Многие парни просто переспать хотят, — грубовато ответил Влад, закатывая глаза. Его слова прозвучали резко, словно он пытался оттолкнуть Аню от всего мира, кроме себя, оградить её от любой потенциальной боли.
— Не выражайся, пожалуйста, — попросила мягко Аня, успокаивающе улыбнувшись Владу, хотя внутри почувствовала лёгкий укол дискомфорта. Она не стала его касаться — в отличие от Вики, которая потрепала друга по коротким чуть кудрявым волосам, словно пытаясь привести его в чувство.
— Ну, вы ведь, мальчики, у нас не такие животные, — Вика игриво подмигнула и откинулась на спинку сиденья, пытаясь разрядить напряжение.
— Я твоего брата знаю и не хочу проблем, — Илья, улыбнувшись Ане, провёл пальцами по своим волосам и отвернулся к рулю, переключая кондиционер на деление меньше. Воздух в машине, казалось, стал плотнее, насыщенный невысказанными эмоциями.
— Кстати, когда он приедет? — поинтересовалась Вика и вскинула брови, быстро облизнув губы.
— На днях должен уже приехать, я сама по нему сильно соскучилась, — Аня при упоминании любимого и единственного брата улыбнулась и посмотрела в окно, по её рукам пробежали мурашки в предвкушении встречи.
— Как и его друзья, — отметила Вика и помахала перед лицом Влада рукой, посмеявшись. — Хватит на Аню смотреть. Ты её смущаешь.
— Просто не могу понять, зачем ты со всеми постоянно общаешься? — Влад подался вперёд, его взгляд был напряжённым, почти умоляющим.
— Если тебе не нравится эта моя черта характера, то разговор можно и не продолжать, — Аня пожала плечами и посмотрела на Влада намекающе, её улыбка чуть померкла, а в глазах мелькнула тень обиды. Она невольно обняла себя руками за плечи, словно пытаясь защититься. — Не надо заставлять чувствовать себя рядом с тобой не в безопасности. Ты сейчас попытался контролировать моё общение, а я уже чувствую себя загнанной в угол. Словно мне нельзя быть собой. Словно я должна выбирать, кем быть.
— Я не говорил, что мне не нравится эта черта твоего характера, — Коновалов с возмущением вскинул брови и поджал тонкие губы, его голос дрогнул.
Влад почувствовал, как по его лицу разливается жар, а в груди что-то болезненно сжалось. Загнанной в угол? Он ведь просто хотел защитить её, уберечь от жестокости мира, которую сам так хорошо знал. Мысли метались в его голове, словно пойманные птицы. Он сжал кулаки в карманах джинсов, пытаясь подавить внезапное желание оправдаться, объяснить, что не хотел её обидеть, что его слова — лишь проявление заботы, пусть и неуклюжей. Но он знал: это прозвучит как оправдание, а он не хотел выглядеть слабым. Он отвернулся, пытаясь скрыть своё смятение, и глубоко вздохнул, словно пытаясь выдохнуть боль.
— Может, выйдете и поболтаете наедине? — предложил насмешливо Илья, легонько толкнув друга в плечо.
— Ты по-другому сказал, но суть та же, — Аня улыбнулась Владу, желая закончить этот разговор, который становился слишком тяжёлым.
— Ань, ты мне нравишься, — Влад произнёс это без дрожи в голосе, смело и уверенно, словно срывая с себя маску безразличия. Аня опустила взгляд, сердце ёкнуло от неожиданности.
— Точно наедине, Владос, — предупредила Вика, и в её понимающем взгляде читалась лёгкая тревога. Она переглянулась с Аней, словно спрашивая разрешения.
— Викуся, без комментариев, — предупредил невозмутимо Влад, хотя его голос был чуть напряжён. Вика усмехнулась и посмотрела на подругу намекающе, подбадривая её.
— Я из семьи верующих родителей, — пояснила Аня терпеливо и нежно, глядя в зелёные смелые глаза Влада, теперь полные надежды и страха. — И есть несколько вещей, которые, если не принять, — не поддержат твои чувства ко мне. Это не просто правила, Влад. Это часть меня, моего мировоззрения. Для меня важны определённые принципы в отношениях: верность, уважение к вере, общее понимание будущего. Мои родители воспитали меня в вере, и для меня это не традиция, а основа жизни. Это влияет на всё: на взгляды о браке, семье, даже на то, как я провожу свободное время. И я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным меняться или отказываться от себя ради меня, если наши пути в этом не совпадают. Я не хочу, чтобы ты пытался быть тем, кем не являешься, — или чтобы я чувствовала, что должна скрывать часть себя. Это было бы нечестно по отношению к нам обоим.
Влад слушал Аню, и в его голове, словно старые пожелтевшие фотографии, всплывали обрывки воспоминаний о собственном детстве. Неблагополучная семья, постоянные ссоры, предательства, которые он видел вокруг, научили его: доброта и наивность — это слабость, мир жесток, и чтобы выжить, нужно быть жёстким и контролировать всё, что можно. Он видел, как его мать, когда-то такая же открытая и доверчивая, как Аня, была сломлена и использована. И теперь, глядя на Аню, на её искреннюю улыбку, на непоколебимую веру, он испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, она притягивала его своей чистотой, словно яркий свет в его тёмном мире. С другой — он боялся. Боялся, что её доброта сделает её уязвимой, что она станет жертвой, как многие, кого он видел. Он не мог понять, как можно быть такой открытой в этом мире, где каждый ищет свою выгоду. Его сердце разрывалось между желанием защитить её и страхом перед её уязвимостью.
— Давай выйдем, Анют? — спокойно попросил Коновалов, открывая дверь машины и кивая Ане. Его голос был глухим, но в нём чувствовалась решимость.
— Иди, ничего плохого не будет, — улыбнулась Вика, открывая Ане дверь. Её взгляд был полон поддержки. — Ему не нужны проблемы с твоим братом. И с тобой тоже.
Аня ничего не ответила, лишь тихо вздохнула, открывая дверь и выходя из машины. На улице было тепло и светло от фонарей и огней. Погода стояла прекрасная, но в воздухе витало напряжение — невысказанное, но ощутимое.
— А мы пока тоже поговорим, — Илья повернулся к Вике и многозначительно посмотрел на неё, состроив наигранно-строгое лицо. — Когда мне в твоей кафешке будет бесплатное кофе и всё остальное? Или ты только для себя стараешься?
— С какого фонаря?! — Вика громко прыснула со смеху и толкнула Илью в плечо. — Даже Ане не бесплатно. Ты что, особенный?
— Стоило попытаться… — пробормотал Илья и коротко глянул в окно, куда вышла Аня. В его взгляде сквозило любопытство.
— Не подсматривай, — фыркнула насмешливо Данилова и включила на телефоне камеру вместе с фонарём, приставляя к его лицу. — Илья Кириллович, прошу музыку на полную громкость, чтобы улицы Питера совсем не спали! Пусть все знают, что мы здесь!
— Ай, блин, фонарь убери! — возмутился Илья и, потирая глаза, отвернулся от камеры, но просьбу девушки выполнил — музыка в машине заиграла громче.
— О, да, кайф… — сладостно выдохнула Вика и игриво подмигнула Илье.
— Слышала последние новости про Чумного Доктора? — спросил Илья после нескольких минут молчания, которое наполняла музыка. Его голос, обычно беззаботный, вдруг стал чуть тише, а по коже пробежали мурашки — словно предчувствие неладного.
— Илюх, опять ты про него, — Вика недовольно закатила глаза, но по спине пробежал холодок, а в груди неприятно сжалось. — Да уж, наша полиция, конечно, «работает». Как всегда, спустя рукава.
— Ну, многие его поддерживают, потому что он про богатеев вещает, про их эгоизм, про то, как они жизнь обычным людям портят. И про то, что полиция ничего не делает, — Илья пожал плечами, но в его взгляде мелькнуло любопытство, смешанное с тревогой — словно он сам не знал, на чьей стороне.
— Это да, горькая правда, как он сам говорит. Но всё равно, убийства — это перебор, — Вика невольно обхватила себя руками, словно пытаясь согреться от внезапного озноба. — Хотя, признаюсь, его имя шепчут с ужасом и любопытством в каждом уголке мегаполиса. И знаешь, иногда кажется, что этот ужас притягивает, как магнит. Заставляет думать о нём, даже когда не хочешь. Словно он стал частью этого города.
Вика и Илья замолчали, слушая музыку, а на улице Влад стоял, положив руки в карманы джинсов, не подходя к Ане вплотную и не нависая над ней. Он сохранял дистанцию, уважая её пространство, но не отпуская её из виду.
— Что за пункты? — спросил он прямо. Голос его был серьёзен, лишён прежней раздражительности.
— Влад, это не единственная причина, — Аня покачала головой, её взгляд оставался мягким, но твёрдым. — Если я сейчас откажу, значит, нашим отношениям пришёл конец? Ты готов к этому?
— А ты отказываешься? — Влад сощурил глаза, его челюсть напряглась, а в глазах мелькнула тень разочарования, смешанная с надеждой.
— Да, — Аня шумно выдохнула и попыталась ободряюще улыбнуться, хотя сердце сжималось от боли. — Я не единственная в твоём окружении, и обязательно есть та, кому ты нравишься. Просто нужно присмотреться.
Влад ничего не ответил, лишь посмотрел в сторону. Его губы плотно сжались, словно он пытался сдержать крик.
— Когда мне в школе нравился старшеклассник, и я ему об этом сказала…
— Не удивлён, — хмыкнул Влад как-то грустно, усмехнувшись — но в этой усмешке не было иронии, только попытка скрыть боль.
— Да, и вот, — Аня с теплотой улыбнулась и заглянула в зелёные глаза, теперь полные грусти. — Он мне отказал прямым текстом. Я поддерживаю желание сказать о симпатии сразу, потому что потом, когда чувства разгорятся сильнее, будет уже больно. И я не хочу, чтобы тебе было больно, Влад.
— Довольно логично, — парень опустил взгляд на Аню и чуть усмехнулся, плечи его слегка опустились.
— Я понимаю, что тебе неприятно это слышать, — Аня стала серьёзной, в её взгляде — искренняя забота. — Но если тебе будет не тяжело со мной общаться после этого разговора — мы можем продолжить. А если будет тяжело — я пойму и отойду. Я приму любое твоё решение.
— Мне не сложно с тобой общаться, Ань, — сказал Влад уверенно. В его взгляде всё ещё читалась боль, но голос был твёрдым. — Я сам решу, когда всё прекратить. И это будет не сейчас.
Аня признательно и тепло улыбнулась ему, не став обнимать или касаться — уважая его границы. Хорошо, когда люди выясняют отношения словами, а не намёками, которые сбивают и заводят в тупик. Девушка считала Влада прекрасным и дерзким парнем — но он знал пределы и был справедлив. Не было повода его бояться. Редкие люди, и Аня более чем гордилась своим окружением.
Коновалов пообещал себе не раскисать из-за этого. Тем более Аня была каким-то душевным и приятным человеком, от общения с которой внутри становилось хорошо. Когда человек любит себя и всё вокруг, эта радость передавалась другим.
Аня тяжело вздохнула, понимая: её личные проблемы — ничто по сравнению с тем, что переживала Лера. Она надеялась, что Лера послушала её совет.
А тем временем на другом конце города Лера, сжимая кулаки, решительно толкнула дверь полицейского участка.
***
— Сейчас очень поздно, девушка, — сидящий на мягком стуле полноватый мужчина в полицейской форме глубоко вздохнул, глядя уставшим взглядом на стоящую перед ним посетительницу. Его голос был пропитан усталостью и бюрократической рутиной.
— Я Лера, я уже назвала вам своё имя, а вы не удосужились его запомнить, — журналистка редакции «Стоп-новости» Лера Кудрявцева даже на стул не присела. Её поза выражала нетерпение и решимость. Она последовала совету Ани и пришла в полицию — туда, где работал Александр Владимирович Майоров.
— Ну, что вы хотите? — мужчина раскинул руки в стороны и посмотрел в глаза Леры, наклонив голову к плечу. — Мы не можем без конкретных данных посылать наряд полиции к человеку. У нас строгий регламент.
— Как будто на других жертв этого психа были какие-то данные об их опасности! — парировала раздражённая Лера, сложив руки на груди, и выжидающе посмотрела на полицейского. Её голос звенел от негодования.
Иван Игоревич сдержал себя от закатывания глаз и взял телефон, намереваясь позвонить и сообщить, что здесь находится девушка и просит о невозможном. К сожалению, были такие люди, которым действительно всё равно на жизни других. От чего совесть сожжена? Мир сейчас полностью поглощён тьмой, а умы людей, казалось, ослепли для каких-либо проявлений доброты и жертвенности.
— Я прошу прощения, — сбоку послышался приятный мужской баритон. Лера обернулась. Она видела отца Ани на фотографии, которую та как-то показывала, поэтому узнала его сразу. Его присутствие наполнило помещение ощущением авторитета и спокойствия. — Что за выяснения отношений?
Обратился мужчина уже к своему подчинённому.
— Она просит защиту без точных данных, — объяснил Иван Игоревич и хотел было открыть рот, чтобы дополнить, но Александр Владимирович просто кивнул и чуть улыбнулся, посмотрев на девушку. В его глазах читалось понимание, выходящее за рамки формальностей.
— Полковник Александр Владимирович Майоров, — представился вежливо Александр Лере и протянул руку. Его рукопожатие было крепким и уверенным.
— Лера Кудрявцева, — журналистка пожала ему руку в ответ, не став говорить, что к нему её направила его дочь. Она вообще была очень избирательна в словах. — Я прошу вызвать наряд полиции для защиты моей мамы.
— Какие причины? — подтолкнул к продолжению Александр, чуть махнув рукой. Мужчина не выглядел на свой возраст, хотя ему было сорок пять, и каждый год его службы читался в мудром взгляде.
— Моя мама занимается бизнесом. Чумной Доктор может её убить, — пояснила Кудрявцева прямо и уверенно, опустив подробности о том, что бизнес матери построен на лжи, которую этот психопат мигом раскроет.
Такие новости заставили Александра задумчиво посмотреть в сторону. Сколько уже слышно про этого серийного убийцу? Несколько месяцев, даже, наверное, больше — а продвижения в деле нет. Майоров был глубоко верующим человеком, и эта работа была его призванием. К пойманным преступникам он относился с осторожностью и жалостью, несмотря на то, кем они были по жизни. Сложно сочетать жалость и закон на этой работе, но Александра знали как верующего, а значит, доверяли: он поступит правильно. Он понимал: Лера пришла по рекомендации Ани, и её слова не пусты. В деле Чумного Доктора каждая ниточка может быть важной, а его опыт подсказывал: иногда нужно действовать, опираясь не только на сухие факты, но и на предчувствие.
— Хорошо, — Александр кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака блокнот с ручкой. — Скажи её имя и адрес.
— Её зовут Марина, — следом Лера назвала и адрес проживания. Аня не соврала: её отец выделил время для такого дела. — Только не сообщайте ей об этом. Она мне не верит и обязательно что-нибудь выкинет.
— Я отправлю к ней несколько человек, они будут следить, — оповестил Александр, убирая блокнот и ручку обратно. Он посмотрел в тёмно-зелёные глаза девушки и ободряюще положил руку ей на плечо. — Убийца будет пойман. Рано или поздно тайное становится явным, и Чумной Доктор понесёт наказание. Мы сделаем всё возможное.
— Уверены, что его засудят, а не отпустят, как остальных? — Лера чуть усмехнулась и повела плечом, убирая руку мужчины. Она была не тактильным человеком, и её цинизм был защитной реакцией на жестокость мира.
— Всё возможно, — Александр кивнул девушке и повернулся к Ивану, диктуя адрес, имя и само задание.
Он устало вздохнул — за сегодняшний день даже не поел нормально. Полностью уходил в работу, пытался сделать всё возможное за один день. Конечно, он брал выходные и приходил домой заряжаться энергией и светом. Он был такой же, как и его дочь.
Лера покинула полицейский участок и более или менее спокойно выдохнула. Она почему-то верила: Александр Майоров свои слова исполняет в точности. А значит, её мама под защитой. Девушка не хотела даже видеться с ней, но потерять её не могла — поэтому и попросила защиту у полиции. Она уже и не знала, чем можно осадить собственную мать. Уничтожить бизнес? Родятся злость и депрессия. Оставить всё как есть? Отношения не наладятся, хотя Лера была уверена: её семья уже разрушена и восстановлению не подлежит. Опьянение властью всё испортило. Осталось только жить дальше. Привычно так. Вдалеке друг от друга.