Episode 6
Утро наступило для Сергея Разумовского не как обычно, а словно резкий, оглушающий удар по голове. Он проснулся, ощущая себя чужим в собственном теле, смутно осознавая, что последние дни были вырваны из его жизни, словно кто-то безжалостно вырвал страницы из его личного дневника. Потянувшись за телефоном, он увидел дату: 28 июля. Последнее, что он помнил, — утро двадцать шестого, до того как провалился в эту тягучую, беспросветную пустоту.
Что происходило в его голове, в его разуме, когда Птица брал полный контроль над каждым его движением, каждой мыслью, каждым словом? Ответ был болезненным и ускользающим, оставляя после себя лишь зияющие провалы в памяти и пульсирующую головную боль — разной степени интенсивности, но всегда неприятную, словно постоянное напоминание о чужом, нежеланном присутствии.
Серёжа потерял несколько дней своего существования. Это осознание обрушилось на него, вызывая глубокое смятение, граничащее с паникой, и волнение, от которого руки начинали дрожать сильнее прежнего, выдавая внутреннюю борьбу, которую он вёл с самим собой. Он чувствовал себя марионеткой, чьи нити на время перехватил кто-то другой, а сам он был лишь безмолвным наблюдателем.
Разумовский поспешил достать из прикроватной тумбочки свой первый утренний завтрак — горсть таблеток, которые должны были хоть немного унять ноющую боль. Головная боль была его постоянным спутником, верным напоминанием о его двойственной природе, о том, что он не один в своём теле. Сегодня, по идее, у него мог состояться неплохой выходной, но мысль об отдыхе казалась ему чуждой, почти абсурдной. Его мозг, привыкший к постоянной работе, не мог просто так отключиться. Сначала стоило проверить работу, которой он не занимался несколько дней, — каждый пропущенный час казался упущенной возможностью. Да, Серёжа очень, очень редко давал себе выходные. Да и это были не выходные в привычном понимании. Он не знал, что такое выходные. Ему было проще работать, погружаться в бесконечные строки кода, где царил порядок и логика, в отличие от его собственной, хаотичной жизни.
Однако сегодня мужчина решился на величайший этап в своей жизни: выйти на улицу. Для такого затворного человека, как он, это было необычайно, почти подвиг, требующий неимоверных усилий. То, что Серёжа решил пойти в парк, не означало, что он будет смотреть на природу и птичек, наслаждаться свежим воздухом или просто бездумно бродить. Нет, он взял с собой ноутбук! Человек, не умеющий отдыхать, сам этому не научится, и Сергей был ярким тому примером.
Из гардероба были взяты привычные бежевые брюки и белая футболка, дополненные удобными кроссовками. Даже руки оголять не хотелось, словно он инстинктивно стремился скрыть себя от мира, от чужих взглядов, поэтому на плечи была накинута лёгкая кофта. Несмотря на лето, Серёжа всегда мёрз, его тело, казалось, постоянно находилось в состоянии лёгкого озноба, словно внутренний холод пронизывал его насквозь. Парк находился недалеко от его башни, величественно возвышающейся над городом, а рядом располагалось уютное кафе, где он купил себе крепкий, обжигающий кофе, чтобы хоть как-то прогнать остатки тумана из головы и согреться. Парк был усеян людьми, которые суетились по своим делам. Разумовский поспешил найти пустую скамейку под раскидистым деревом, словно стремясь спрятаться от чужих взглядов, раствориться в тени, и, открыв ноутбук, немедленно погрузился в работу над очередным проектом. Очередное обновление его социальной сети не позволяло расслабиться, оно требовало полного внимания. Он привык постоянно обновлять свою сеть — это было его детище, его мир, где он чувствовал себя в безопасности и под контролем, где всё было предсказуемо.
Просидев в таком сгорбленном положении, полностью поглощённый мерцающим экраном, Сергей наконец соизволил выпрямиться, ощущая, как ноют затёкшие плечи и шея. Он отпил остывший кофе, пытаясь прогнать усталость, которая, казалось, въелась в каждую клеточку тела. Но уже через минуту пальцы снова быстро застучали по клавишам, а голубые глаза не замечали никого и ничего, кроме мерцающего монитора, словно весь мир сузился до размеров его экрана.
***
Прекрасное утро! Аня была по натуре жаворонком, поэтому даже в свой законный выходной проснулась в восемь часов, полная энергии и предвкушения нового дня. Она поистине быстро высыпалась и каждый новый день встречала с искренней радостью, словно это был подарок. Ярко улыбнувшись своему отражению в зеркале ванной комнаты — карие глаза сияли живым блеском, — девушка ушла на кухню, насвистывая какую-то мелодию. Пульт машинально оказался в руке, палец нажал на красную кнопку, включая на телевизоре новости. Аня не любила их смотреть... Да, она журналист и находилась в этой сфере, но смотреть и быть перед камерами — совершенно разные вещи. Она предпочитала быть по ту сторону объектива, задавать вопросы, а не слушать чужие ответы, часто наполненные ложью и лицемерием. Повезло, что плохих новостей о Чумном Докторе не было, — значит, он никого не убил в эту ночь. Это было небольшим, но важным облегчением, позволяющим вздохнуть свободнее.
«Его обязательно поймают», — думала Аня, но в её мыслях не было ненависти к этому убийце, лишь глубокое, почти болезненное понимание. Она верила, что у того либо детство было ужасное, либо с головой серьёзные проблемы, которые привели его на этот путь. На своих трансляциях Чумной Доктор говорил, что этот мир полон грязи, дерьма и несправедливости. И Аня не могла с ним не согласиться. Да, это так. Но она верила: если в сердце не найти любовь, не научиться состраданию, не открыть его для света, то всё это будет повторяться вновь и вновь, по спирали, утягивая мир в бездну отчаяния.
Подойдя к холодильнику, усеянному разноцветными магнитиками из разных городов и стран — каждый хранил свою маленькую историю, — Аня обнаружила, что любимого салата там нет. Видимо, вчера съела, погрузившись в чтение очередной увлекательной книги. Но это не беда, а прекрасный повод прогуляться, тем более в городе стояла чудесная, солнечная погода. Девушка надела любимые тёмно-синие джинсы, простую чёрную футболку и клетчатую рубашку поверх, с удобными кроссовками — готовая к долгой прогулке. Волосы собрала в неряшливый, но очаровательный пучок, из которого выбивались непослушные прядки, придавая ей ещё больше естественности. Захватив с собой бежевую сумочку, где лежали телефон и остальное «барахло», она вышла из дома и направилась в магазин, который находился в паре километров. Это снова не было поводом для грусти, а скорее приятной прогулкой, возможностью насладиться городом.
«Если я с ним ещё раз встречусь, это точно будет судьба», — такие мысли бродили в её голове, когда она шла по людной улице в парк, а точнее — в Летний сад. Летом он был особенно красив.
Остановившись перед светофором, Аня терпеливо дождалась зелёного цвета, наблюдая за потоком машин, и перешла на другую сторону, заходя в чёрные кованые ворота Летнего сада. Как же приятно было оказаться в этом зелёном оазисе, скрыться от шума шоссе и дорог, от городской суеты, вдохнуть полной грудью свежий воздух. В саду было очень много людей: влюблённые пары, семьи с детьми, пожилые люди, наслаждающиеся тишиной и красотой природы. Дети прыгали и бегали, их звонкий смех разносился по аллеям, создавая атмосферу беззаботности. Один мальчишка, увлечённый игрой, пнул мячик, и тот, отскочив, попал прямо в ногу девушки, на что та тихо, мелодично засмеялась.
— Пинай круче, — посоветовала Аня ребёнку с яркой улыбкой и бросила мяч обратно ему в руки.
Проводив радостного мальчугана взглядом своих тёплых карих глаз, девушка в тот же момент удивлённо вскинула брови, завидев вдалеке, на одной из скамеек, уже знакомого ей человека. Ну, это точно была судьба! Сердце забилось чуть быстрее, предвкушая интересное знакомство, словно предчувствуя что-то важное.
Мужчина в нескольких метрах от неё устало потёр глаза и сделал очередной глоток кофе, тем самым выпив его полностью. Серёжа завершил писать очередной код и потянулся, хрустнув пальцами. Спина была согнута в три погибели, но он не обращал на это внимания — это была его обычная поза за работой. Он словно ушёл в себя от этого шума вокруг.
Мысли о том, стоит ли подходить, мелькнули лишь на мгновение. Аня, чистый экстраверт, привыкшая легко заводить разговоры, тут же отбросила сомнения. Она уже решила, что это судьба, и не собиралась упускать свой шанс. Серёжа как раз вовремя откинулся на спинку лавочки и прикрыл глаза, погружаясь в короткий миг покоя. У неё был идеальный момент, чтобы подойти незамеченной. Подойдя ближе, Аня мысленно посчитала до трёх и ярко улыбнулась. Они несколько дней назад виделись в картинной галерее и хорошо поговорили, ну, по мнению Ани…
— Привет, Сергей!
От такого неожиданного, звонкого и нежного голоса Серёжа вздрогнул и открыл глаза, посмотрев на девушку. Так с ним ещё не здоровались, да и вообще у него не было таких знакомых, которые на улице просто могли подойти и поздороваться.
— Эм… Здравствуйте? — Разумовский по-хорошему решил ответить, чтобы не было настолько неловко.
— Что за удивление? — Аня снова радостно улыбнулась, продолжая стоять рядом, и пожала плечами, рассматривая мужское лицо и такие красивые голубые глаза. Вот он и снял свои линзы. Почему он удивился?
— А мы… — Сергей неуверенно протянул, прокашлялся, и его голубые глаза, светлые и ясные, но с заметными тенями усталости, смущённо скользнули по её лицу. — Знакомы?
Улыбка Анны, ещё секунду назад сиявшая, медленно сползла с лица, словно хрупкая маска, разбиваясь на осколки. Она моргнула, затем ещё раз, пытаясь прогнать наваждение, но его глаза — чистые, ясные, с глубокими тенями — смотрели на неё с искренней, почти детской растерянностью. Он её не узнал. Это осознание, острое, как ледяной осколок, вонзилось в самое сердце. В груди неприятно сжалось, по спине пробежал пронизывающий холодок. Анна несколько долгих секунд неотрывно смотрела в его глаза, отчаянно ища хоть намёк на ту дерзость, самоуверенность, что видела в галерее, но там была лишь неуверенность, неловкость и какая-то щемящая уязвимость. Её руки невольно сжались в кулаки, а на обычно открытом лице промелькнула тень глубокой, почти физической боли.
— Вообще-то да, — произнесла Аня тихо, неслышно, а затем, сориентировавшись в ситуации, громче добавила: — Нет, нет, но можем познакомиться. Не против?
— Ну… Хорошо, — согласился Серёжа несмело и слабо кивнул.
Ему показалось, что девушка поставила его перед фактом, а его желание будто не важно. Разумовский не был профессионалом в знакомствах, поэтому ощутил себя неловко, волнение смешалось в груди с согласием. Девушка была на вид симпатичной и, сразу видно, заводной личностью, но Серёжа уже давно перестал доверять внешности и первому впечатлению.
— Аня Майорова, — она протянула ему руку, на которой были наручные часы.
Девушка улыбалась бесконтрольно, пока на него смотрела. Это было её обычное поведение с человеком, который симпатичен. Серёжу это и ввело в замешательство.
— Сергей Разумовский, — представился мужчина и совсем легонько сжал женскую ладонь, отмечая, какая она маленькая по сравнению с его.
Он совершенно её не помнил. Птица забирал воспоминания, оставляя лишь зияющие провалы.
— Очень приятно познакомиться, — Аня искренне и непринуждённо улыбнулась, указывая рукой на скамейку. — Я присяду?
— Да, конечно, — Серёжа кивнул и суетливо отсел в сторону, освобождая место.
Ноутбук пришлось закрыть, чтобы не отвлекаться, хотя через несколько секунд он об этом пожалел. Мало ли, чего эта Аня Майорова задумала. Ему не нужны проблемы. Держа в руках, наверняка холодных, ноутбук, Разумовский глянул в сторону. Молчал, не зная, как разговаривать с людьми, тем более с девушками, — опыта у него за эти годы не было никакого.
Девушка присела рядом, облокотившись на спинку, и посмотрела ему в глаза, ещё раз удостоверившись: это был другой человек. Но ведь невозможно! Может, у этого мужчины проблемы с памятью? Нет, он же гений, создатель популярной социальной сети. По сравнению с собой в картинной галерее он выглядел неуверенно и, казалось, испуганно. Аня, чуткая к настроению собеседника, уловила его внутреннее напряжение и усталость. Она решила не докучать расспросами о прошлом, понимая: сейчас важнее создать комфортную атмосферу, а не давить.
— Извини, что напугала, — Аня, в отличие от него, была общительной, поэтому заговорила первой. — Это моя глупая привычка, я иногда бываю такой вот… неожиданной.
— Ничего страшного, всё хорошо, — Серёжа неуверенно улыбнулся уголками губ и незаметно выдохнул. Сухая фраза, но это лучше, чем просто промолчать.
— Сегодня замечательная погода, — девушка приветливо улыбнулась в ответ, надеясь разбавить атмосферу. — Неудивительно, что здесь так много людей. Тебе они не мешают работать?
Аня говорила с ним на «ты», ведь с кем-то в прошлые разы она общалась так. Серёжа же не переходил на «ты».
— Нет, даже наоборот, — мужчина пожал плечами, негромко. Сказать лишнего? — Я давно не выходил на улицу, потому что не было свободного времени.
— Ах, да… — она понимающе кивнула и ободряюще улыбнулась. Он был совсем другим — не таким дерзким и колючим, как тогда в галерее и на мероприятии. — У тебя очень много работы. Хорошо, что ты решил выйти. Свежий воздух важен для здоровья.
На это Серёжа не нашёл что ответить, поэтому просто молча кивнул и потёр глаза, под которыми залегли синеватые тени. Недосып — на лицо. Она и представить не могла, как ему трудно работать.
— Разве нельзя сделать себе полноценный выходной? — Аня внимательно проследила за его действиями, в очередной раз отмечая усталость в глазах. — Из-за отсутствия сна может пострадать сердце, да и качество жизни снижается.
— Не могу, — Серёжа отрицательно помотал головой и неожиданно для себя шумно сглотнул. Девушка была смелой, а он вёл себя как сопливый мальчик. Наверняка она так о нём подумала. — У меня скоро должно выйти обновление, я должен упорно работать.
Аня о нём так не думала. Разве можно делать выводы о человеке, которого плохо знаешь?
— А потом? — не услышав продолжения про возможный отдых, осторожно подтолкнула она.
— Потом… — Серёжа задумался над этим вопросом, понимая, что мыслей об отдыхе у него никогда не было. Странно, что она вообще интересовалась. Что-то вынюхивала. — Я не знаю.
Вздохнув, Аня чуть наклонила голову и скользнула взглядом по его впалым щекам. Серёжа был худым на вид. В прошлые разы он ей таким не казался. «Птица» по фигуре и телу был спортивным, стройным и поистине крупнее.
— Я журналист, если интересно, — сообщила Аня, следя за его реакцией.
— Ответственная профессия, — Серёжа решил ответить хоть что-нибудь, чтобы разговор не был в одну сторону, хотя он и так делал успехи, раз ещё сидел рядом с ней. Его взгляд, в отличие от Птицы, даже не опустился ниже лица девушки, когда как Птица осматривал Аню с ног до головы. — В какой-то степени я её считаю интересной.
Аня ещё больше удивилась. Он что, правда её не помнил? А с кем она говорила в те разы? Это точно был этот же человек, только крупнее и наглее… Может, это был сон и с Сергеем она не знакомилась? Нет, бред. Очень странно.
— Согласна, мы многое знаем, даже то, что сказал Цезарь перед смертью, — девушка насмешливо улыбнулась и положила ногу на ногу, облокотившись спиной на скамейку.
— Et tu, Brute? — со стороны Разумовского послышался тихий шёпот.
— Что? — она с любопытством посмотрела на него.
— «Et tu, Brute?» — это последние слова Цезаря, обращённые к убийце Марку Юнию Бруту. Переводится как «и ты, Брут?», — объяснил Серёжа терпеливо.
— После моих слов должна была идти шутка, — Аня удивилась тому, что он сказал. Вообще-то она шутила, но Серёжа, видимо, не понял.
— Извините, — Серёжа виновато опустил взгляд. Ничего такого не сделал, но извинился.
— Нет-нет, всё хорошо, — Аня дружелюбно улыбнулась и махнула рукой. Серёжа так распереживался. — Это на каком языке?
— Латынь, — ответил он кратко.
— Ты знаешь латынь? — на её лице мелькнуло удивление.
— Немного, — он не слишком понял её удивление, так как считал, что знать латынь — не удивительно.
— Вау! — девушка не сдержала восхищённого «вау». — Это классно. Ещё скажи, что ты понимаешь непонятные почерки и записи врачей, которые прописывают лечение.
— Да, понимаю, — на губах миллиардера появилась короткая улыбка. Он уже не хотел верить своему недоверию в её сторону.
— Ты не с Земли тогда, — Аня показательно шлёпнула себя по коленям и прыснула со смеху. — Я шучу, — сразу решила предупредить, потому что ей показалось, что Серёжа был ранимым, а может, только показалось. В прошлые разы он был более чем самоуверенный. Так как Серёжа ничего не ответил, неловко заправив прядь рыжих волос за ухо, она продолжила: — И всё-таки стоит вернуться к Цезарю. Я не могу не сказать.
— Что? — он поднял на неё взгляд и тут же отвёл в сторону. Смотреть в глаза долго он не мог.
— Повторять шутки не принято, но это особый случай, — девушка повернулась к нему всем корпусом и улыбнулась. — Цезарь попросил назвать салат в его честь. — Дождалась его реакции и продолжила: — Кстати, ты любишь этот салат?
— Да, — Серёжа кивнул, снова отвечая коротко и сухо. — Это мой любимый салат.
Аню это не задевало. Люди бывают разными. А Серёжа, ох, какой был «другой»…
— Тогда может, сходим в кафе и перекусим? — предложила Аня смело и легко. — Если, конечно, не против и если можешь.
— Да, я не против, — Разумовский смущённо улыбнулся такому предложению. — Думаю, можно чуть-чуть отдохнуть.
— Пошли, — поднялась с лавочки, улыбаясь во все зубы. — Недалеко есть кафе, там прекрасные салаты.
Серёжа лишь молча кивнул и положил ноутбук в сумку, а пустой стаканчик из-под кофе выкинул в урну, пойдя за девушкой. Дорога до кафе заняла всего несколько минут, так что и говорить не пришлось. Разумовский молчал. Он не мог толком находить темы для разговора, да и говорить получалось сухо, когда понимал, что внутри у него хранятся тайны.
Через некоторое время они пришли в небольшое, но уютное заведение, в котором было всего несколько посетителей. Сели за дальний столик. Аня заказала салат «Цезарь», кофе и пару пончиков, а Серёжа — только салат и стал ждать заказ. Он снова замолчал и посмотрел в окно, любуясь видами города. Так ему стало чуть спокойнее, пока он находился в обществе девушки.
— Тебе нравится Петербург? — поинтересовалась Аня и, опершись щекой о ладонь, стала рассматривать Серёжу. Красивый мужчина, хотя на свои годы не выглядел.
— Да, это очень хороший город, — Серёжа уже и сам понял, что ему легче отвечать на вопросы, чем говорить самому. — У него богатая история.
— Ты давно здесь живёшь? С самого детства?
— Да, — кивнул он и небрежно пожал плечами, опустив взгляд на столик. — Каждую подворотню и улочки знаю.
— Выходит, тебе не страшно ходить по городу ночью? — поинтересовалась Аня.
— Нет, я уже ко всему привык, — Серёжа постарался улыбнуться, но вышло криво. Девушка была очаровательной, но доверять он себе не позволял.
— Это очень хорошо, а я до сих пор боюсь ходить одна, — проговорила она негромко и подняла голову, когда к ним подошёл официант и расставил заказ на столике. — Слушай, а ты правда не знаешь меня?
Серёжа посмотрел внимательно на девушку, всматриваясь в мягкие черты её лица, а после разочарованно вздохнул. Он совсем её не знал. Птица эти воспоминания забрал себе.
— Правда не знаю, — честно ответил Разумовский и неловко почесал заднюю часть шеи. — Я вас вижу первый раз.
— Печально, — Аня грустно вздохнула и взяла вилку, начиная есть салат.
По его лицу было видно: он не врёт, да и было бы бессмысленно. Она совсем ничего не поняла. Аня точно помнила встречу с ним и знакомство.
— Простите, если обидел.
В который раз он за это время их «знакомства» извинился перед ней? Зачем? Почему? Аня стала догадываться: у него произошло что-то ужасное, раз он считает себя виноватым везде, где не виноват. Девушка подняла на него взгляд, встретилась с голубыми глазами всего на секунду и простодушно улыбнулась.
— Только не на «вы», Серёжа. Мы уже минут двадцать знакомы точно, — Аня наконец отметила этот момент. Хватит выкать.
— Извините, — он мигом встрепенулся, — то есть, извини.
Серёжа мотнул головой и начал есть салат, опуская взгляд в тарелку. Ему было трудно общаться из-за непонимания социальных отношений. Создание соцсети — это другое.
— Знаешь, что я скажу? — она тихо хмыкнула и, уловив его вопросительный взгляд, продолжила: — Не так часто встретишь людей, которые так просто могут произносить слова «прости» или «извини». Ведь это сложно сказать, — мило улыбнулась, обнажая ровные зубы. Она ни в коем случае не смеялась над ним.
— Я не считаю эти слова чем-то сложным, — тихо ответил Разумовский и снова опустил взгляд в тарелку, съев ещё немного салата. — Это вполне естественно — извиняться, если ты ошибся или в чём-то не прав.
— Видела много моментов, когда человек ошибся, но извиняться не хочет, будто умрёт сразу, если извинится, — Аня правда встречала таких людей, и их очень много.
Серёжа извинялся не потому, что умел говорить такие слова, а потому, что пережил трудности: физические и психологические.
— Признавать свои ошибки — это нормально, — пожал плечами он. Уж он-то признавал свои ошибки, даже извинялся не за себя.
— Конечно, нормально, вот только не все это могут и хотят, и от этого печально, — девушка быстро доела маленькую порцию салата и приступила к кофе с пончиками.
Разумовский пробормотал слова согласия и уставился в тарелку, задумчиво водя вилкой в салате. Наступила минута молчания, и Аня решила её прервать, так как Серёжа снова замолчал. Она рассматривала его лицо, находя его привлекательным, хотя эти синяки под глазами хотелось убрать.
— А что нам ожидать от твоего нового обновления? — найдя новую тему, Аня снова заговорила. Раз ему легче отвечать, пусть так.
— В приложении будут исправлены баги и некоторые недочёты, — ответил Серёжа через несколько секунд. Не мог он быстро отвечать. — На аватарке можно будет поставить маленькую анимацию, которая будет в углу иконки. Также будут упорядочены сообщения, и уведомления не будут засорять телефон, тем самым разряжая его.
— Ого! — и снова со стороны девушки — искреннее восхищение. Она умела радоваться за успехи других. — Про упорядочивание и зарядку — это классно придумано, а то мой телефон скоро коньки на гвоздь повесит.
— Когда я думал, что добавить или исправить в самом приложении и социальной сети, — на удивление самому себе Серёжа продолжил говорить. Видимо, это просто была его тема, о которой он мог много рассуждать, — я пришёл к выводу, что многочисленная перегрузка уведомлениями сильно разряжает телефон, становится неудобно им пользоваться и экономить зарядку. Поэтому я решил заняться этой проблемой.
— И это идеально, — одобрила девушка так, словно знала Серёжу очень давно. — Вот почему мой телефон разряжается — уведомления постоянно приходят. Буду с нетерпением ждать твоего обновления. Это будет прекрасно.
— Давно я так не гулял… с кем-то, — Серёжа впервые услышал комплимент и одобрение: мол, у тебя успехи достигли вершины, и это прекрасно. А может, у Ани просто такой характер, что она умеет радоваться за других? Нет, не стоило обнадёживаться. Доедая салат, он добавил уже тише: — С кем-то.
Верно, у Ани была светлая и дружелюбная личность, но это не значило, что она наигранно радовалась его успехам. Девушка просто так к людям не липла, поэтому доверие его она попробует заслужить, если Серёжа позволит.
— С кем-то?.. — Аня удивлённо вскинула брови. — А разве у тебя нет знакомых там или друзей? Ты же свой человек среди богатых людей.
— Нет, у меня нет друзей, — голос Серёжи приобрёл сухость и равнодушие. Не хотелось особо это обсуждать, но ему отчего-то показалось, что Аня могла отреагировать более или менее нормально.
— Ох, извини, что задела, — она хотела было протянуть к нему руки, коснуться в знак ободрения, но сдержалась. Серёже могло не понравиться, мало ли.
— Нет, всё в порядке, — Разумовский отмахнулся и посмотрел в сторону. Он уже слишком привык к своему одиночеству. Ну, как одиночеству… Птица — его единственный «друг». — Меня это не задело.
— Так ты одинок? — у Ани в груди что-то сжалось от этого факта.
Она очень сильно начинала переживать, когда узнавала о подобном, хотелось сразу обнять человека и утешить. Эмпатия взошла на новый уровень.
— Можно и так сказать, — Серёжа грустно хмыкнул и сложил руки в замок, положив их на колени.
— Одиночество ужасно, — проговорила Аня тихо, а после нежно и по-доброму улыбнулась. — А ты не против, если я стану твоей знакомой? Я буду рада, если такой, как ты, будет в списке моих друзей.
— Ты хочешь со мной дружить? — он посмотрел на девушку удивлённо. — Ам… То есть, да, конечно.
— С тобой интересно, это редкость, — здесь Аня немножко преувеличила, но отчасти это было правдой. У неё достаточно интересных друзей, а Серёжа показался ей привлекательным и занимательным. Факт богатства её не занимал.
— Спасибо, — Серёжа впервые смущённо улыбнулся ей. В последнее время он мало улыбался. — Ты первый человек, кто мне это сказал.
— Приятно знать, — она улыбнулась в ответ и неохотно опустила взгляд на сумочку, в которой лежал вибрирующий телефон. — Извини, я отвечу. — Приняв звонок, чуть повернулась в сторону. Серёжа решил не мешать и максимально сгорбился, опустив голову. — Алло? Чего тебе? Не хочу я тебя видеть, — прыснув со смеху, девушка снова улыбнулась. — А, значит, ты так решила? Хорошо, через минут тридцать буду. Пока-пока.
— Тебя друзья зовут куда-то, да? — неуверенно и несмело спросил Серёжа, проследив за тем, как девушка убрала телефон обратно в сумочку.
— Нет-нет, это была мама, — она мило улыбнулась, но её взгляд уловил что-то печальное на лице Разумовского. — Говорит, что надо выбрать подарок для моего брата.
— Понятно, — ответил Серёжа сухо и посмотрел на время. Нет, ему как бы не было всё равно, но реагировать иначе он не мог, не умел. — Никогда так долго не гулял.
— А стоило бы, — Аня посмотрела на него так по-доброму, так нежно.
Если бы можно было узнать человека за секунду, она бы это исполнила. Этот Серёжа был таким спокойным по сравнению с тем, с кем она виделась.
— Да, наверное, — неловко улыбнулся Серёжа на такой внимательный взгляд. — Просто раньше повода не было.
— Ну а теперь будет хороший повод, — девушка бросила на него многозначительный взгляд и почти незаметно подмигнула.
— Да, наверное, ты права, — согласился Серёжа почти равнодушно. Не хотелось доверять.
— Прости, что так быстро приходится заканчивать нашу прогулку, — Аня отложила пустую тарелку в сторону, допила оставшийся кофе и положила руки на столик. — Но моя мама слишком энергичная. Если хочешь, мы можем ещё когда-нибудь встретиться.
— Если ты будешь не против, то я с удовольствием, — только через секунду Серёжа понял, что подписался на что-то явно не нужное ему в данных обстоятельствах, когда у него внутри жил кто-то, с кем очень много связано. Но девушка показалась ему доброй.
— Тогда отлично! — девушка радостно улыбнулась, обнажая ровные зубы. — Я тебе напишу, хорошо? Можешь сказать свой номер? Не волнуйся, он в сеть не улетит. Поверь.
Поверить? Ему это было сложно. Аня это поняла, поэтому и сказала последнее слово, искренне улыбнувшись.
— Хорошо, — чуть дрожащие холодные пальцы положили на столик визитку с номером телефона, который попадал только влиятельным людям, а также деньги, оплатившие счёт за двоих. Аня удивилась, но отнекиваться не стала. — Спасибо тебе за эту небольшую прогулку. Мне этого как-то даже не хватало.
— Мне не сложно, даже за радость.
С этими словами она первая вышла из кафе и остановилась перед входом, повернувшись к мужчине, который вышел следом. Встреча ей действительно понравилась, оставив приятное послевкусие и лёгкое, почти детское волнение. Она была настроена на дальнейшее общение, чувствуя, что между ними возникла какая-то необъяснимая, притягательная связь. Для неё не было серьёзных преград, её сердце было открыто. Для него же, как она чувствовала, их было множество, словно невидимые, но прочные стены, окружающие его.
— Мне в ту сторону, — девушка указала рукой налево, её взгляд был полон надежды, а приятная улыбка озаряла лицо, когда она смотрела на него снизу вверх. Он был высоким, и это придавало ему особую стать, несмотря на нынешнюю ранимость.
— А мне в противоположную, — Сергей опустил взгляд, словно избегая её глаз, и глубоко выдохнул, будто сбрасывая с себя невидимый груз. Его неуверенность была почти осязаемой, висела в воздухе. — Тогда… до встречи? — уточнил он, и в его голосе прозвучал не просто вопрос, а целая гамма сомнений: стоило ли? Стоило ли продолжать? Стоило ли впускать кого-то в свой мир, который, казалось, был полон лишь теней?
— До встречи, Сергей, — Аня протянула ему руку, её жест был открытым и искренним, предлагая нечто большее, чем просто прощание.
— До встречи, — он легонько пожал её руку в ответ, прикосновение было мимолётным, почти невесомым, и сразу отпустил, словно боясь сделать что-то не так, нарушить невидимую, но ощутимую границу между ними.
Аня пошла в нужную ей сторону задом и, посмотрев Серёже в спину, только потом развернулась и ушла, положив руки в карманы джинсов. Он не помнил её. Как такое возможно? В галерее он был совсем другим — дерзким, самоуверенным, даже немного наглым. А этот Серёжа… такой ранимый, неуверенный, с синяками под глазами. Она чувствовала, что с ним что-то не так, что он пережил что-то ужасное. Это было странно, но она не могла не чувствовать к нему сострадания. Он был таким одиноким.
***
Серёжа остался стоять у входа в кафе, глядя, как удаляется её фигура. В руке он всё ещё сжимал край визитки, оставшейся на столике. Он взял её, когда девушка вышла, и теперь вертел в пальцах, не решаясь убрать в карман.
«Аня Майорова», — мысленно повторил он. Имя не отзывалось ничем, кроме смутного, почти неразличимого эха, словно где-то очень далеко кто-то произносил его раньше. Но Серёжа знал: это не его воспоминания. Это Птица снова что-то забрал, оставив ему лишь головную боль и чувство вины за то, в чём он не был виноват.
Он развернулся и медленно побрёл в сторону башни, на ходу убирая визитку во внутренний карман пиджака. Туда же, где лежали другие, ни разу не использованные карточки с номерами нужных людей. Но эту он почему-то не хотел смешивать с остальными.
«Наверное, она просто добрая», — подумал он. — «Таких, как я, жалеют. Ничего больше».
Однако в груди, там, где обычно жил только холод, вдруг шевельнулось что-то тёплое — слабое, почти неуловимое. Серёжа не решился назвать это надеждой. Но когда он вошёл в прохладный вестибюль башни, пальцы его невольно коснулись кармана, проверяя, на месте ли визитка.