Episode 12
— Тише, Тима, — девушка хлопнула брата по руке, когда они уже стояли перед дверью в квартиру родителей. Аня не могла перестать улыбаться. Всё ещё не верилось, что брат наконец-то приехал. — Родители же не знают, что ты здесь. Они будут рады.
— Стучи, малая, а то болтаешь и болтаешь, — Тимофей усмехнулся и облокотился спиной о холодную стену коридора.
Он действительно устал за дорогу. Каждый километр отпечатался тяжестью в мышцах и гулом в голове. Хотелось просто рухнуть на кровать, ощутить прохладу простыней и набраться сил перед той активной, суетной жизнью, что ждала его в этом городе. Тима с отцом и мамой всегда был на связи, но живое общение — возможность обнять, увидеть улыбки, а не просто услышать голос — было бесценно. Поэтому, несмотря на регулярные звонки, его приезд стал настоящим сюрпризом и поводом для искренней радости, особенно для мамы, которая уже мысленно накрывала стол для полноценного семейного ужина.
Тимофей смотрел на сестру и понимал, что больше всего боялся увидеть в ней грусть или апатию. Они были похожи своей энергичностью, но не оптимизмом. В Ане радости и счастья было с избытком, а вот Тима часто разочаровывался — в людях, в обстоятельствах, в себе.
Через несколько минут дверь распахнулась, и на пороге появилась Виктория. Женщина с радостным вздохом притянула старшего сына к своей груди.
— Саш, смотри, кто приехал! — крикнула она куда-то в глубину квартиры и снова посмотрела на Тимофея и Аню. — Наконец-то полноценный совместный ужин!
— Мне вообще-то завтра на работу, мам, — девушка покачала головой и потёрлась носом о руку брата.
— Я отвезу, Ань, — проговорил подошедший Александр и, протянув руки к сыну, крепко его обнял.
Переписываться и видеться вживую — совершенно разные вещи, и второй вариант был безусловно лучше. Майоровы умели поддерживать связь на расстоянии, но предпочтение всегда отдавали живому общению.
— Не надо, пап, я сама, — отказалась Аня, с улыбкой наблюдая за братом. Она была так рада его приезду, что даже не думала о работе и завтрашних трудностях, которые, она знала, никуда не денутся.
— Тим, где все вещи? — возмутилась Виктория, указав на рюкзак сына.
— Да я их там оставил, — отмахнулся парень, но женщина фыркнула и многозначительно посмотрела на Аню и мужа.
— А вот что я говорила? — Виктория перевела взгляд с дочери на мужа, вспоминая, как настояла на покупке носков по приезде Тимы, зная его привычку вечно терять их в дороге.
— Надо было с пандой купить, — пошутила Аня, и её нежный смех наполнил коридор.
— Кого там с пандой? — нахмурился Тимофей, пытаясь вспомнить, о чём речь.
— Носки! — добавила Аня, усмехнувшись.
— Так ты не остаёшься? — спросил Александр у дочери, внимательно глядя в её карие глаза. Он знал: Аня не отказывается, если действительно уверена.
— Почему? — не понял Тимофей, вскинув бровь.
— Потому что мне завтра на работу, — вздохнула Аня. Духом она не падала — работу свою очень любила, — но давление начальника чувствовалось даже тогда, когда он с ней вообще не разговаривал.
— Отгул возьми. Как раньше, — напомнил парень и сложил руки на груди, когда сестра покачала головой. — С чего бы? Тебя же отпускали.
— Сейчас у меня другой начальник, — объяснила Аня и слегка улыбнулась. — Он меня не отпустит.
— Нормально, не было же такого, — недовольно хмыкнул парень, но девушка лишь пожала плечами.
— Главное — относиться к нему хорошо, — наставительно произнёс Александр.
— А если он будет перегибать из-за этого хорошего отношения? — возмутился Тимофей. — Забьют там Аньку в коллективе.
— Нет, он взрослый и умный человек, таким заниматься не будет, — успокоила она брата.
Да, Кирилл был холоден и строг, и его требовательность создавала незримое давление, которое Аня, как ответственный сотрудник, чувствовала даже в его молчании. Он не был склонен к злоупотреблениям, но его профессиональная бескомпромиссность и отсутствие эмоциональной отдачи заставляли Аню постоянно быть начеку, опасаясь малейшей оплошности.
У Александра на работе, в полицейском участке, хватало проблем с избалованными коллегами. Стоило некоторым сделать поблажку — отлучиться с работы, чтобы помочь родителям или супругу, — как они тут же начинали отпрашиваться по пустякам: в аптеку нужно, за справкой, к врачу… А возвращались уже к закрытию смены. Александр, несмотря на свою религиозную натуру, которую коллеги частенько ставили ему в упрёк, больше не позволял им уходить по неуважительным причинам. С некоторыми людьми нужно быть строгим, иначе они сядут на шею. Почему-то многие принимали доброе отношение как разрешение на всё, что можно и нельзя.
Виктория в своём детсадовском коллективе тоже сначала всем потакала, но потом научилась говорить «нет» — потому что отношения перешли все границы, и даже начальница ничего не могла сделать из-за той самой доброты Виктории Майоровой. Иногда действительно необходимо быть строгим, чтобы на шее не сидели.
— Тогда я тебя завтра после работы заберу, — поставил перед фактом Тима и потрепал Аню по голове, вызвав у той радостную улыбку. Он так привык, что сестра всегда весёлая. Это было его якорем, напоминанием, что в мире есть что-то неизменное.
— Собираешься мою машину брать? — улыбнулся Александр.
— И тебя отвезу, — указал Тимофей на отца. — Дайте мне хоть за руль сесть. Я там только и делал, что пассажиром был.
— А как у тебя с работой? — поинтересовалась Виктория.
Ну не могли они разойтись, не выяснив самого главного!
— Пойду работать, просто так в городе находиться не собираюсь, — на самом деле Тима не хотел поднимать тему работы именно сейчас. Завтра. Ему ещё многое нужно было решить, прежде чем устраиваться.
— Просто мы собирались тебе машину покупать, — высказалась Аня, перехватив взгляды родителей и увидев, что они не против, чтобы она это сказала.
— Я тоже себе собирался машину покупать, — как бы между прочим сообщил Тима, но улыбка неосознанно тронула его губы. Кто ж такому не обрадуется, когда права на руках?
— Вот будем скидываться и купим машину, — с неохотой завершила Виктория разговор в коридоре.
Ане нужно было ехать домой, хотя ей этого совсем не хотелось. Выбора не было — завтра на работу, приходить рано, чтобы Кирилл Иванович не смотрел на неё так, словно вот-вот уволит. Приезд Тимы был неожиданным, и девушка мечтала провести с ним время, но понимала: возможность ещё будет. У неё вообще на завтра планов не было, она могла бы побыть с братом, но планы имели свойство меняться — независимо от того, хочешь ты этого или нет. Иногда это приводило к хорошему, а иногда — к плохому.
***
Соколов любил выпускать эмоции через спорт. Точнее — через битьё боксёрской груши. Кто-то искал успокоения в алкоголе, но Кирилл не пил. Курил, правда, — пару сигарет в день, ещё со школы. Он давно хотел бросить, но не потому, что это вредно, а потому что невыгодно: тратить на сигареты время и деньги — пустая трата. Двадцать минут можно было потягивать дым, а можно было потратить с пользой. Как человек, привыкший жить интенсивно, он считал это роскошью, которую не мог себе позволить. Но пока не позволял себе и бросить — не хватало то ли сил, то ли решимости.
Снимая защитные повязки с пальцев, Соколов глянул на часы. Уже почти девять, а он всё ещё в спортзале. Не торопился сегодня. Завтра снова на работу… Он любил свою работу, ему даже нравилось работать именно в этой редакции. Журналисты — вполне организованные и самостоятельные люди, которые знают своё дело. Их просто нужно направлять по новой системе управления.
Он уже не так молод… хотя в свои тридцать пять выглядел неплохо. Кирилл помнил, как один знакомый как-то сказал, что ему нужна женщина. Он тогда не ответил. Неужели всё всегда завязано на романтических отношениях? Соколов в это не верил — и потому до сих пор был один.
После тренировки, когда мышцы приятно ныли, а пар от душа ещё не успел осесть, Кирилл сидел в раздевалке, неспешно затягивая шнурки на кроссовках. Рядом на скамейку присел один из тренеров — пожилой, но крепкий мужчина с добрыми глазами.
— Что, Кирилл Иванович, опять до ночи в зале? — усмехнулся тренер. — Вам бы отдохнуть, сходить куда-нибудь. Жизнь-то одна.
Кирилл коротко кивнул, не поднимая взгляда.
— Работа, — ответил сухо. — И так хватает.
Тренер лишь вздохнул, понимая, что этот человек не из тех, кто легко открывается. Кирилл, закончив со шнурками, поднялся.
— До завтра, — бросил он, и в его голосе на удивление проскользнула лёгкая, почти незаметная нотка усталости — такая далёкая от его обычной строгости.
— И вам того же.
Он вышел из раздевалки, и привычная тяжесть ответственности снова накрыла его с головой. Но на мгновение, в этом коротком диалоге, его броня чуть приоткрылась. Совсем чуть-чуть.
***
На следующее утро Аня быстро собралась на работу. Пришлось надеть чёрную рубашку, юбку-карандаш и туфли на небольшом каблуке, а волосы — собрать в два аккуратных пучка. Начальник велел убирать волосы — она исполняла. Сегодня обещал быть суетный день: на её ответственности стажёр, а вечером она надеялась увидеться с братом. Наверное.
День и правда выдался непростым, но в хорошем смысле. Рома нашёл ту самую памятку по практике, Аня её внимательно перечитала — стало легче. К тому же Соколов наконец вывесил всё на стенд, и теперь не нужно было гадать. Лера с Артёмом никуда не выезжали, сидели в редакции, работа кипела. Однако у Ани всё равно не нашлось времени написать Сергею Разумовскому. Тому самому мужчине, с которым она так легко познакомилась. Номерами обменялись, а написать — всё некогда. Хотела, честно. Но работа есть работа.
***
Что ещё нужно делать, когда в голове слишком много мыслей? Работать. О да, эта мысль была правильной, и Серёжа придерживался её неукоснительно. Особенно когда просыпался — один. Странно вообще делать на этом акцент, ведь одиночество для Разумовского было чем-то родным. Хотя нет, родным — слишком сильно сказано. К одиночеству нельзя привыкнуть. Люди обманываются, когда говорят, что привыкли.
Иногда Серёжу посещала мысль: ему суждено быть одному. Ну, так сложилось, так получилось, так вышло. Может, случайность, а может — переход к чему-то большему. К сожалению, оптимистом в такой жизни быть трудно. Серёжа верил в хорошее и всегда пытался его достичь — только не в отношении себя.
Он вспомнил историю, которую ему когда-то рассказали. В детский сад ходила девочка лет четырёх, слегка недоразвитая. Все работники знали, но справки от родителей не было, поэтому ребёнка принимали. Лишней она не была. У неё как-то спросили: если бы можно было загадать три желания, какие бы она загадала? Девочка попросила, чтобы родители не ругались, чтобы кот не болел и чтобы была хорошая погода. «А себе? — удивились взрослые. — Попроси что-нибудь для себя». А у ребёнка — блокировка на свои желания.
Так и Серёжа Разумовский. Для других — всё, для себя — ничего.
Он закончил работу под вечер и решил прогуляться в парке. Да, он любил этот парк рядом с башней. Хороший парк, хранящий воспоминания многих людей. Рядом даже магазинчик стоял. Там Серёжа купил себе горячий кофе, чтобы согреться и прийти в тонус. Тишина длилась недолго — на телефон пришло сообщение. От той самой Ани, с которой он познакомился.
Услышав уведомление, мужчина разблокировал экран и зашёл в чат.
Аня: «Привет! Как провёл день?)»
Первое сообщение в их истории. Серёжа невольно улыбнулся, печатая ответ.
Серёжа: «Привет. Всё хорошо, не считая того, что я сильно устал. Решил прогуляться в парке после работы»
Аня: «А, так ты в парке?»
Серёжа: «Да, только недавно вышел»
Аня: «Вовремя, а я после работы. Не против, если присоединюсь?)»
Серёжа: «Да, конечно»
Аня не стала писать брату и просить его приехать. Тем более он сам написал, что поехал с друзьями встречаться — не стоит отвлекать, они давно не виделись. Тем лучше — у неё появилась возможность увидеть Серёжу.
Центральный парк, куда он её позвал, был в четырёх километрах от редакции «Стоп-новости», может, чуть больше. Фонари отлично освещали улицы. Кинув взгляд на закрытую дверь редакции, Аня получше застегнула кожаную куртку и направилась в сторону парка, переходя дорогу. Ориентировалась она хорошо, но навигатор лишним не бывает.
Минут через двадцать-тридцать девушка вошла в ворота. Вечерний воздух — прохладный, но не резкий, пах влажной землёй и лёгким ароматом цветущих кустов. Яркие фонари стояли над лавочками и небольшими стульчиками, отбрасывая мягкий золотистый свет. Парк был красиво обустроен, здесь стояло много камер — словно невидимые глаза следили за каждым уголком, ведь это место, где всегда много детей. Аня прошла дальше, каблуки ритмично стучали по тротуару, отбивая такт её внутреннему волнению. Она вглядывалась вдаль, ища знакомый силуэт, и наконец увидела Сергея на одной из скамеек. Сердце радостно подпрыгнуло. Она улыбнулась — красиво, открыто — и направилась к нему, предвкушая продолжение их необычного знакомства.
Сказать, что девушка была рада встрече, — ничего не сказать. Конечно, странности с этим мужчиной никуда не делись, однако Аня чувствовала: её не тронут в негативном смысле. И не тронули — даже в те моменты, когда возникали странные, так и не разрешённые загадки.
Серёжа обернулся, услышав шаги, и его уставшие голубые глаза, казалось, на мгновение вспыхнули удивлением. На губах появилась лёгкая, почти неуверенная улыбка. Увидев девушку, он помахал рукой — жест немного скованный, но искренний. Разумовский вообще не был к такому готов; его до сих пор смущал сам факт знакомства с девушкой, а уж тем более то, что она сама хотела с ним общаться, сама написала. Для него это было чем-то из параллельной реальности, выходящим за рамки привычной, одинокой жизни. К такому повороту он не был готов и в глубине души не верил, что это знакомство может привести к чему-то хорошему. Да что уж скрывать… В его мире такие вещи редко заканчивались благополучно.
Аня помахала в ответ и подошла ближе, остановившись в шаге от него. От девушки пахло шоколадом — Серёжа уловил этот запах, но значения не придал.
— Сэр, не возражаете, если я присяду?
Она шутливо улыбнулась и изобразила подобие воинского приветствия. Это можно было даже оправдать: Сергей Разумовский — не просто человек, он миллиардер. Фамилия Разумовский в Петербурге, да и во многих других городах, звучала как «ах, это тот самый…» То есть для людей эта фамилия ассоциировалась с большим источником денег и популярной социальной сетью.
— Не возражаю, — улыбнулся Серёжа со своей своеобразной теплотой.
Ему даже хотелось ей улыбаться. Обычно его улыбка была фальшивой — улыбаться олигархам с тёмными делишками за спиной не хотелось. Но Ане — можно.
— Что-то на улице как-то прохладно, не находишь? — Аня присела рядом и положила ногу на ногу.
Взгляд её карих глаз не опускался ниже лица Серёжи — она с улыбкой рассматривала его, пытаясь уловить каждую деталь. Что-то в его внешности цепляло, притягивало, словно невидимая нить. То ли голубые, уставшие, поникшие и задумчивые глаза, в которых читалась глубокая печаль, то ли рыжие волосы, неровно подрезанные под каре — растрёпанный, но притягательный вид, то ли острые скулы, тонкие губы… Ей отчаянно хотелось внести в эти уставшие глаза краски, наполнить их светом и радостью.
— Есть немного, — Серёжа неопределённо повёл плечом и отпил кофе.
Он любил кофе. Пришлось полюбить — этого требовала работа. Со стороны могло показаться, что работает Серёжа не так уж много. Люди так думали: у него же наверняка куча помощников! А Разумовский действительно работал сутками, перегружая организм во всех смыслах.
— Скоро осень наступит, потом Новый год, зима, праздник, — Аня произнесла это с довольным мычанием в конце и красивой улыбкой. Будущее её радовало.
— Да… — Серёжа тихо вздохнул, подняв голову к небу.
Было уже темно и пасмурно. Звёзд из-за облачности почти не видно.
— Ты сильно устал?
— Не то чтобы сильно…
Аня уловила в его голосе неуверенность и тут же посмотрела в его голубые глаза. Не сильно?! Это он шутит?
— Да я по глазам вижу, — Аня повернулась к нему всем корпусом, сложив руки на груди. — Ты совсем себя не бережёшь!
— Мне ещё чуть-чуть доработать — и всё, — он тихо хмыкнул, услышав в её голосе заботу и волнение. Непривычно. И непонятно: приятно или нет, радоваться такому или грустить. — Пойду отдыхать.
— Отдыхать? — Аня приятно и мило хихикнула. — Я не ослышалась?
— Не ослышалась, — Серёжа снова чуть улыбнулся уголками губ.
— Я очень рада, — и эта радость была совершенно искренней.
— Спасибо, — допив кофе, он выбросил стакан в урну рядом со скамейкой.
— Классно в тот раз погуляли, — вспомнила Аня и приятно улыбнулась, глядя куда-то вперёд.
Погуляли-то классно, но вопросы почему-то остались. Причина для недопонимания была основательной, тем более сейчас Серёжа — такой спокойный, даже скромный. Как в тот раз, в парке.
— Да, не то слово… — а вот Серёжа вспомнил гору штрафов и ушедшие с карты деньги.
— Только деньгами так разбрасываться не надо, — посоветовала Аня с доброй улыбкой, вспоминая его щедрость в прошлый раз.
— Приму к сведению твой совет, — Серёжа покосился на девушку, проследил, как она подняла голову к небу, и сам посмотрел туда же.
Небо и правда было красивое, несмотря на облака. В городах больше пыли, чем в деревне, поэтому иногда небо кажется слишком светлым. Звёздное небо в хорошую погоду над Санкт-Петербургом — великолепное зрелище, захватывающее дух. В ясные ночи оно кажется бесконечным, усыпанным тысячами мерцающих звёзд. Особенно волшебно зимой, когда темнота становится глубже и насыщеннее, звёзды — ярче и ближе, а Млечный Путь растягивается по всему небу. Но даже в городе, где свет фонарей и зданий приглушает блеск звёзд, они всё равно остаются видимыми. Настоящее чудо природы, напоминание о том, как мал и незначителен человек перед лицом бесконечности.
— Какое сегодня чудесное небо… — восхищённо проговорила Аня и широко улыбнулась. — Не знаю почему, но мне всегда хочется мечтать, когда я смотрю на звёзды. Тебе нет?
— Всегда мечтаю, глядя на звёзды, — ответил Серёжа. Тишина вокруг была полной, повышать голос не требовалось, да он и сам всегда говорил негромко. — Наверное, это глупо для моего возраста, но у меня такая привычка с детства.
— И вовсе не глупо, — заступилась Аня и перевела на него взгляд, встретившись с голубыми глазами. Именно голубыми. Сейчас она обратила на это особое внимание. — Кто тебе сказал эту чушь? Кто этот труп?
— Да не важно, — мужчина слегка улыбнулся, отводя взгляд в сторону. Зрительный контакт давался ему трудно. — Дела давно минувших дней.
Аня не стала настаивать. Может, для него это действительно неприятно, так что рисковать не стоит. Она снова скользнула взглядом по его профилю и улыбнулась. Что-то в нём было неловкое. Они совершенно разные люди по всем пунктам. Взять хотя бы общение — они уже в этом разные.
— Интересно, — она слегка наклонила голову и посмотрела ему в глаза, — а как ты выглядел, когда был маленький? Такой же милый?
Когда Аня поняла, что только что ляпнула, сделала жест рука-лицо и прикрыла глаза. Нет, она не смутилась, она хотела ему так сказать — и тут же улыбнулась. Это была правда. Девушка не стала бы врать, это не в её стиле. Комплимент — он и есть комплимент.
— Не знаю, у меня нет своих фотографий, — в улыбке Серёжи скользнуло что-то мягкое и тёплое. Ему было приятно услышать такое мнение, но зацикливаться он не стал.
— Жаль, я бы посмотрела, — девушка убрала руку с лица и снова улыбнулась, обнажая ровные зубы. Улыбка была её особенной чертой.
«Зато есть личность меня маленького», — мысль возникла в голове и заставила Серёжу тяжело вздохнуть.
Неожиданно телефон девушки зазвонил. Она коротко улыбнулась Серёже и приложила трубку к уху, чуть отвернувшись. Она прекрасно помнила, что у этого мужчины нет друзей. Его не задевало, что её жизнь намного насыщеннее его собственной. Разумовский уже давно принял своё существование и свою жизнь.
— Я же сказала, что позвоню, — проговорила она в телефон своим приятным голосом — без тени раздражения или возмущения. — Нет, покупай кексы, только не пирожное. И развози своих друзей, а то они не дадут нам домой поехать. Мне завтра на работу. — Улыбнувшись, кивнула сама себе. Это был её брат. Не ответить ему она не могла. — Всё, хорошо, давай.
А Серёжа тем временем ждал, пока девушка договорит, и тихо напевал песню себе под нос. Он не подслушивал разговор, а если и подслушивал, то не понимал ни волны, ни темы. Даже рассуждать не стал. Не его дело.
— Что напеваешь? — спросила Аня, убирая телефон в карман куртки. Она услышала, как он что-то мурлыкал себе под нос.
— Д-да ничего, — мужчина слегка смутился, не думая, что она услышит, заметит, спросит и сделает на этом акцент. Он отвёл взгляд в сторону.
— Вот ведь… маленький эгоист, — девушка весело и шутливо улыбнулась, сощурив карие глаза. — Заинтриговал и сразу слинял.
— Я пел любимую песню, — он неловко улыбнулся. Аня правда была какой-то… простой. — Нашу любимую песню с Олегом. Называется «Группа крови».
— Группа крови на рукаве… — тихо пропела Аня и посмотрела в голубые глаза, которые смотрели куда-то в сторону. Да, она отметила, что с визуальным контактом у него всё сложно. — Кто этот Олег?
— Это мой лучший друг, друг детства. Мы… в детском доме познакомились и сразу сдружились, — он попытался улыбнуться, чтобы Аня сильно не зацикливалась на этих словах, но вышла только грустная, кривая улыбка.
У Ани в голове мгновенно сложился пазл. Детский дом. Серёжа из детского дома. Он не стал продолжать, даже не стал подробно рассказывать о том, что только что сказал, а Аня сразу поняла: он сирота. Без друзей. Без родителей. Без близких. Ей стало так его жаль! Он говорил только, что у него нет друзей, а про детский дом не упоминал. Проговорился случайно? В любом случае девушке захотелось его обнять.
— И где он сейчас? — аккуратно спросила Аня.
Она не стала уточнять про детский дом — там и так всё понятно.
— Он ушёл в армию десять лет назад и не вернулся, — прошептал Серёжа, сжимая кулак на правой руке.
Воздух между ними стал тяжёлым. Серёжа напрягся всем телом — ему захотелось уйти. Привык уходить, когда становилось плохо, чтобы никому не надоедать. В детском доме только так и можно было выжить: сбегать, прятаться, чтобы никто не видел слёз и истерик. Иначе — насмешки других детей, злоба воспитателей.
— Тяжело и грустно, — Аня сказала только это и хотела продолжить, найти слова ободрения.
Но Серёжа уже не слушал. Голова резко заболела, словно внутри черепа что-то сжалось в тугой узел, отдаваясь звоном в ушах. Он зажмурился, лицо исказилось от боли, он тихо зашипел сквозь стиснутые зубы. Эта боль — неожиданная, но такая знакомая. Серёжа сразу понял, к чему всё идёт, и волна паники накрыла его с головой. Ему нужно уйти, сейчас же, подальше от чужих глаз. Мысли и воспоминания, словно острые осколки, захватили сознание после простого вопроса об Олеге. Но Аня не могла знать, что́ именно спросила.
Девушка повернулась к нему всем телом, услышав шипение. Замолчала, не стала ничего говорить про эту больную, тяжёлую для него тему. Она его задела. Это логично. Он так резко отреагировал, что ей стало не по себе. В такие моменты слова ободрения не помогут, а говорить «я рядом, я помогу» — бессмысленно. Они не были близкими людьми. К сожалению или к счастью.
— Серёжа, ты как? — спросила она тихо и нежно, но это не спасло ситуацию.
— Мне что-то нездоровится, — он помассировал виски и закрыл глаза на несколько секунд. — Прости, мне нужно идти.
Серёжа встал со скамейки, держась за голову, тяжело выдохнул. Сжав кулаки, быстрым шагом пошёл вперёд. Уходил. Вот так неожиданно. Может, он и не хотел уходить, но головная боль призвала к этому. Вынудила.
Аня беззвучно открыла рот, протянула руку в его сторону — и промолчала, опустив голову. Оставить эту ситуацию так она не могла.
Пройдя половину пути, Серёжа замер. Тело напряглось, затем он согнулся пополам, прижав пальцы к вискам и зажмурившись. Боль, казалось, перешла во всё тело, каждая клеточка кричала от напряжения. Он знал, знал, что сейчас будет. Чувствовал, как его собственное «я» отступает, уступая место чему-то другому.
— Чёрт… Только не сейчас, не здесь. Пожалуйста, — прошептал Разумовский, голос его был хриплым и полным отчаяния. Он не мог двигаться, опустил голову, зажмурившись, пытаясь удержать ускользающую реальность.
Во всём теле и сознании произошла резкая, почти физически ощутимая перемена — «смена караула». Простояв в такой позе несколько минут, мужчина резко выпрямился. Движения стали резкими, уверенными. Он хрустнул шеей, выпрямил плечи, поправил воротник рубахи — словно сбрасывал старую кожу. Глаза, когда он их открыл, были уже не голубыми — янтарными. И в них не осталось и следа прежней усталости, только холодная, хищная искра.
Аня достала телефон и позвонила Тиме. Тот ответил быстро — видимо, не за рулём.
— Тим, отвёз друзей? — в голосе слышались еле заметные задумчивые нотки. Ситуация с Серёжей заставила её переживать. — Отлично, приезжай в центральный парк, я здесь на лавочке сидела. Сижу. Хорошо, давай быстрее.
Девушка застегнула куртку и поднялась. Посмотрела в ту сторону, куда ушёл Серёжа, вздохнула и поборола желание пойти за ним. Направилась к выходу из парка. Мысли и догадки уже не давали покоя, намекая, что в постели она будет долго об этом думать.
Она шла, погружённая в себя, не смотрела под ноги — и не заметила, как Сергей, точнее уже совсем не Сергей, а Птица, посмотрел на неё боковым зрением и усмехнулся. Птица стоял недалеко от выхода из парка, руки в карманах брюк, поза расслабленная, но в ней чувствовалась скрытая сила. Он мог бы уйти, но ему хотелось пересечься с этой девушкой ещё раз, почувствовать её замешательство. Она подходила всё ближе — и даже не смотрела по сторонам. Птица не отошёл, когда она врезалась ему в спину. Специально. Недовольно фыркнул, наслаждаясь её реакцией.
— А повнимательнее нельзя? — Птица резко обернулся, янтарные глаза в полумраке сверкнули, он посмотрел на девушку с вызовом.
Аня мелко вздрогнула, врезавшись во что-то горячее и твёрдое. Чуть не выронила телефон, подняла голову — ибо была низкого роста — и прищурилась, пытаясь разглядеть лицо. Серёжа? Он же хотел уйти. Но внутри что-то ёкнуло: перед ней стоял не тот смущённый и неуверенный мужчина, с которым она только что разговаривала. Это не могло быть…
— Серёжа..? — голос прозвучал неуверенно.
— Да, да, Серёжа, — Птица насмешливо хмыкнул. Голос его был глубже, с лёгкой хрипотцой — совсем не похожий на прежний. — Чего щуришься? Зрение плохое или ослепла от моей красоты?
Он достал из кармана рубашки солнечные очки и небрежно надел их, скрывая янтарные глаза, которые теперь горели совсем другим, дерзким огнём. Темно, не темно — без разницы. Скрыться стоило.
— Полегче стало? — Аня приподняла бровь, стараясь сохранить спокойствие, и убрала телефон в карман, проигнорировав его колкость. Эта дерзость была знакома, но не от Сергея.
— Да, намного, — коротко улыбнувшись, Птица окинул взглядом свою одежду — точнее, одежду Серёжи — с явным пренебрежением. — М-да… Вкуса нет вообще. Надо будет переодеться.
Аня не нашлась что ответить, просто наклонила голову, глядя на него с недоумением. Птица ухмыльнулся, наслаждаясь её замешательством.
— Ну, до встречи. Передай своему братишке от меня пламенный привет!
Небрежно махнув рукой, он пошёл вперёд, не оборачиваясь. Аня долго смотрела ему вслед подозрительным взглядом карих глаз, сердце колотилось от странного предчувствия. Сигнал подъехавшей машины вывел её из транса.
Что это такое было?!