Episode 13
Вернувшись в Петербург, Тима сразу почувствовал, что оказался дома, в своей стихии. Город встретил его привычной сыростью и вечным движением — и это было именно то, чего ему не хватало в московской суете, чужой и выхолощенной. Здесь он ощущал свободу во всём. Да, он прекрасно знал новости, которые гудели по всему городу насчёт серийного убийцы. Чумной Доктор… Он прочитал о нём несколько статей, а на восхищённые и одобрительные возгласы некоторой части общества про себя матерился. Как можно поддерживать убийства?! На такой вопрос находились аргументы: олигархи и богатые люди тоже не святые, они заслужили свою участь. Тиме на это оставалось только закатить глаза.
Младший Майоров собирался встретиться с друзьями в тот самый день, когда Аня после работы решила пообщаться с Сергеем Разумовским. Об этом он не знал — она ему не рассказывала. Он хотел купить машину, похожую на отцовскую. Александр привил ему вкус: Тима мечтал не о Crown, Camry или Corolla, а именно о Toyota Wish — практичном, но стильном минивэне, идеальном для городской жизни и редких выездов за город. Раньше он грезил спортивными купе, но с возрастом и пониманием реалий Петербурга, где важна вместительность и надёжность, приоритеты сместились. Тима привёз деньги, но этого не хватало. Семья обещала помочь — своего рода подарок на день рождения, который уже прошёл.
Разумеется, встретиться со всеми друзьями не получилось. Это было естественно, и он не стал бы отрывать их от дел ради себя. Так никогда не делал. Свободными оказались только Ваня Федоренко и Дима Федько.
Ваня был программистом, но главным в его судьбе стала инвалидность: он потерял обе ноги и повредил позвоночник в шестнадцать лет — попал под поезд. Операцию провести вовремя не успели, а протезы делать было уже поздно. Он передвигался на коляске, но не позволял себе раскисать.
Дима Федько, одноклассник Тимофея, работал обычным диспетчером на автовокзале. После школы он остался единственным, кто поддерживал связь с Тимой, — и это был настоящий друг. Друзья проверялись временем и не иначе. Люди становились близкими настолько, что могли пойти на любые жертвы. И жертва — это не поддержка в ущерб себе, а умение вытаскивать друг друга из передряг, а не наоборот.
***
— Ну что, Майоров, надолго к нам или опять на полгода свалишь? — Ваня, сидя в коляске у открытой двери машины, усмехнулся, но в его глазах мелькнула лёгкая грусть.
Он не стал просить друзей помочь ему забраться в салон — знал, как это долго и неудобно для всех, особенно учитывая, что отцовская машина, хоть и просторная, не была приспособлена для коляски. Ваня не любил быть обузой. Тима взял машину отца и в первые дни приезда не рисковал ехать далеко — отвык немного, хотя, когда долго не плаваешь, попав в воду, быстро вспоминаешь.
— Да ладно тебе, Вань, я ж не какой-нибудь перелётный гусь, чтобы Питеру изменять, — Тимофей хмыкнул, поглаживая руль. — Останусь здесь. На этот раз точно.
— И правильно, братан, — Дима, облокотившись на кузов, хлопнул по крыше. — Тебе здесь самое место. Мы уже заждались.
— Ну что, пацаны, как вы тут без меня? Что нового в Питере? — Тима подался вперёд, глаза горели искренним интересом.
— Да как обычно, Тима, — Ваня пожал плечами, взгляд скользнул по пустым улицам. — Новостей-то особо нет. Если только не считать этого… Чумного Доктора, мать его.
— Ох, не напоминай, — Дима скривился, потирая подбородок. — Этот псих уже всех достал.
— Да я читал про него, — Тимофей фыркнул, челюсть напряглась. — Задолбала эта полиция! Нет бы нормально работать. Хорошо хоть, мой батя там рулит, хоть какой-то толк.
— Ага, «рулит», — Ваня усмехнулся, покачивая головой. — Меня вообще прикалывает, как они работают. Помнишь, как-то раз авария была на Невском? Стоят, жвачку жуют, чешут репу, думают, с чего начать.
— Серьёзно, Вань? Да ладно! — Тимофей удивлённо распахнул глаза.
— Чистая правда, Тима, — Дима кивнул, голос его звучал глухо. — Я сам видел. Пока дядя Саша не приехал, они там просто столбом стояли. Цирк, да и только.
— Ну, тогда не удивительно, что этот урод до сих пор на свободе, — Тима раздражённо провёл рукой по волосам. — Хотя, думаю, батя его всё равно посадит. А свидетели-то хоть есть?
— А что толку? — Ваня развёл руками. — Лица не видно, голос искажён. Полиции надо быстро лететь на место, а они…
— Дайте угадаю, они медленно едут? — Тима усмехнулся, но в его голосе не было веселья, только горькая ирония.
Они с друзьями хоть и не были детьми богатых родителей, но всё же неизвестно, на кого переключится Чумной Доктор. Что у него могло перемкнуть — неизвестно, и мотивы тоже.
— Но мы не подростки, чтобы строить из себя смелых, — проговорил Дима и красноречиво выгнул бровь. — Встретиться с этим психом я бы не хотел.
— Я бы не уехал от него, — Ваня усмехнулся, скривив уголок губ, и провёл ладонью по бедру. Дальше от ног ничего не осталось.
— Не понимаю, о чём ты, — Тима по-доброму подшутил над Ваней и откинулся на спинку сиденья. — Что там по личному фронту? Есть новости?
— Да какие там новости, Тима, — Ваня отмахнулся, взгляд потускнел. — Глухо, как в танке.
— Эх, я бы вот сразу женился, а не вот это всё, — Дима, поведя плечом, глянул куда-то в сторону шоссе, где неслись машины. — А то я уже старый, блин. Часики-то тикают.
— Старый — это Ваня, а нам всего двадцать пять, — Тима ухмыльнулся, проверяя сообщения на телефоне. «Где там Анька? Должна была уже позвонить», — мелькнуло в голове.
— Да всё равно, — фыркнул Дима. — Ты со своей Машкой уже сколько?
В свои двадцать семь у него была только одна девушка, и та бросила — не увидела перспективы в отношениях с инвалидом. В современном мире тяжело встретить того, кто готов заботиться просто так, а не ради выгоды. Ваня такого человека не встретил и в последние годы совсем за этим не гнался. Друзья — пожалуйста, а отношения…
— Год всего, — Тимофей пожал плечами, слегка нахмурившись. — Рано ей ещё замуж.
— За тебя или вообще? — Ваня усмехнулся, взгляд был шутливым, но в нём читалась и лёгкая зависть.
Она работала официанткой в кафе. Маша была девушкой с тихой, почти невесомой красотой: худенькая, с нежной бледностью кожи, которая лишь подчёркивала выразительность глаз. Но главное для Тимы было не это. Она — удивительно спокойная и понимающая, никогда не устраивала драм и не пыталась его переделать. С ней было легко и комфортно, она просто была рядом, поддерживая его своей искренностью и добротой.
— За меня и вообще, ей всего двадцать один, — экран телефона загорелся: сообщение от Маши.
— В свои двадцать один она умнее, чем некоторые девчонки в двадцать пять, — отметил Ваня, опираясь локтями о подлокотники коляски, тон его был серьёзным.
Маша: «Мы сегодня сможем встретиться?»
Тимофей: «Нет, я заберу Аню с работы и домой»
Маша: «А когда сможем?)»
Маша: «После твоего приезда мы не виделись»
Тимофей: «Завтра вечером. Я всего один, а мне надо много куда»
Тима не стал затягивать переписку, зная, что Маша не любит долгие диалоги, предпочитая живое общение, и ценил её за это. К тому же в голове уже крутились мысли об Ане, поэтому он просто отправил короткое, но тёплое сообщение: они увидятся.
— Ну что, как там Анька? — поинтересовался Ваня, заметив, как Тима в очередной раз нервно проверяет телефон. «Опять за сестру переживает. Как будто она маленькая», — подумал он.
— Сам у неё и спроси, — Тимофей пожал плечами, хмыкнув на глупый вопрос. «Она же не скажет. Она всегда улыбается», — пронеслось в мыслях. Его друзья были друзьями и для Ани, тем более девушка со всеми успевала.
— Да она всегда отвечает, что всё хорошо, — Ваня красноречиво вскинул бровь, ожидая от Тимы другого ответа, но его не последовало.
— А у неё всё хорошо, — подтвердил Тимофей, улыбка его была чуть напряжённой. — Она бы не соврала. «Моя Анька. Она не может быть несчастной», — его голос звучал почти как заклинание.
— Таких девчонок очень мало, которые радуются жизни искренне, — отметил Дима, слегка улыбнувшись и проведя пальцами по подбородку. «Она как лучик света. Не дай бог, что с ней случится», — мелькнуло у него в голове.
— Вообще не представляю, если с ней что-то случится и она перестанет радоваться, — Тимофей скривил губы в отвращении, глаза потемнели от одних только подобных мыслей. Он понимал, что радоваться всегда не получится, что обязательно придёт что-то плохое, но почему-то считал: у Ани на это иммунитет. «Она не должна знать горя. Никогда», — кулаки его невольно сжались.
— Переломный момент у всех когда-то случается, Тима, — Ваня добавил, глянув в сторону, светло-зелёные глаза были полны горького опыта. — Это жизнь, братан.
— Так, рот застегни, Вань, — Тима раздражённо дёрнул плечом, голос стал резче. — Я не для этого с вами здесь, чтобы слушать твои заумные речи.
— Но он дело говорит, — заступился за Ваню Дима, еле заметно вздохнув. — Он реалист, Тима.
— Да плевать! — Тимофей отмахнулся, поджав губы, внутренне отмечая одну из самых нелюбимых тем. — В этом городе ничего плохого с нами всеми не случится. Пусть только этот псих попробует к нам приблизиться.
Ваня и Дима промолчали, лишь слегка улыбнулись. Они были того же мнения — не хотели жить в страхе за свою безопасность и безопасность близких. Конечно, в Петербурге полно преступников, наркоманов и пьяниц, но они невидимы, а вот Чумной Доктор оказался популярным героем. Тимофей Майоров принадлежал к тем людям, кто ведёт активную жизнь и нередко ввязывается в неприятные ситуации с «блатными». Если в деревнях и сёлах все знают друг друга, то в городах нужно неуклонно отстаивать свои позиции и границы, иначе самые наглые из соседнего района прижмут и отрежут любые пути к нормальной жизни.
***
После звонка Ани Тимофей поехал к центральному парку, где она несколько минут назад встретилась с Сергеем Разумовским. Только вот стоило ли рассказывать об этом Тиме? Девушка этого не знала, но зато знала предполагаемую реакцию брата. Он считал, что обязан знать окружение сестры, иначе защищать будет сложнее. Да, Тима очень переживал за свою дружелюбную сестру, поэтому откровенно мог запретить ей с кем-то общаться. Разумеется, это диктовалось только заботой о её безопасности, а не личной неприязнью, хотя второй факт вполне имел место.
Тима уже ждал её, прислонившись к рулю и нетерпеливо постукивая пальцами по ободу, взгляд прикован к выходу из парка. Когда он увидел Аню, идущую к машине, его брови слегка сошлись — он уловил лёгкую задумчивость на её лице, что-то неуловимое, чего раньше не замечал. Она открыла дверь, и в салон ворвался лёгкий вечерний ветерок, принесший запах свежей листвы и едва уловимый, но такой знакомый аромат её духов. Аня скользнула на пассажирское сиденье, с лёгким вздохом пристегнулась, и только тогда Тима, повернувшись к ней, заметил, как она слегка поправила волосы — словно стряхивая остатки недавнего, явно непростого разговора. В её карих глазах ещё читалось лёгкое напряжение, которое она пыталась скрыть.
— Прогуливалась с работы аж до парка? — поинтересовался Тима, голос его звучал чуть более напряжённо, чем обычно, выдавая скрытое беспокойство.
— Ну, почти… — девушка настороженно посмотрела в окно, вспоминая, как «Сергей» попросил передать брату пламенный привет. У неё было так много вопросов касательно рыжеволосого миллиардера, что мозг, скорее всего, хотел уже отключиться. — Тебе «привет» передавали.
— Кто? — не понял Тима, тело напряглось, взгляд, устремлённый в карие глаза сестры, стал недоумевающим и выжидающим. — С кем ты была?
— Тим, не надо так смотреть, — Аня слегка отвернулась, плечи чуть опустились. Она ещё несколько секунд думала, сказать ли, и наконец, решившись, продолжила: — Сергей Разумовский. Знаешь такого?
— Миллиардер тот? — в голосе Тимы проскользнула нотка удивления, смешанная с настороженностью. Он быстро бросил взгляд на Аню, прежде чем перевести его обратно на дорогу.
На этих словах он решил тронуться с места — а то простоят до темноты, а ехать не близко. Они направлялись к родителям: тем было мало проведённого времени со своими детьми, тем более Аня пропадала на работе.
— Да, у него ещё своя социальная сеть. Vmeste. Знаешь? — Аня наблюдала за реакцией брата, губы плотно сжаты.
Девушка вообще не хотела ему рассказывать об этом знакомстве — Тима сразу начнёт проверять, а она с Сергеем только пару раз виделась, тем более столько вопросов касательно его личности. Не хотелось зря тревожить брата, да и самому Серёже не нужны проблемы. Он показался Ане очень уязвимым, почти беззащитным.
— И что ты с ним? — настороженно уточнил Тима, голос стал ниже, почти рычащим. Правая рука невольно сжала руль сильнее.
— Ничего, совершенно, — честно ответила Аня, и он знал: она не врёт. — Я с ним познакомилась, когда Кирилл Иванович отправил меня с коллегами на мероприятие. Я про него писала статью. Потом мы встретились в галерее и в парке. Ничего больше… Он вообще из детского дома, друзей нет.
— И ты решила, что можешь что-то сделать? — Тима слегка нахмурился, прекрасно зная натуру сестры и её желание всем угодить с неизменным: «я же ничего от этого не потеряю».
— Нет, но я попытаюсь, — Аня нежно улыбнулась, обнажая зубы, сложила руки в замок на коленях, взгляд полон решимости.
— Дружбы между мужчиной и женщиной не существует, — на этой фразе голос Тимофея приобрёл серьёзные, безапелляционные нотки. Он искренне верил в это убеждение, челюсть слегка напряглась.
— Люди просто не умеют дружить, — девушка покачала головой, совершенно не веря в его слова, взгляд устремился вдаль, словно она видела что-то, недоступное брату. — Если друг другу нравитесь, не обязательно сразу в отношения вступать. Иногда симпатия существует просто для общения, а не для отношений.
— Не верю, — этим словом он закончил разговор об этой теме, тон был окончательным. Он остановился на светофоре, сжав руль сильнее — костяшки пальцев побелели. — Ты хоть у него в гостях не была?
— Нет, конечно нет, — Аня слегка обиженно нахмурилась, губы недовольно надулись. — Ты чего? Я бы так не сдела…
— Я тебя заранее предупреждаю, — перебил Тима жёстко и одновременно заботливо, взгляд смягчился, но тон оставался твёрдым. — Влюбишься ещё.
— Ну, с чего ты взял? — Аня никогда не ссорилась с Тимой, хотя тот был вспыльчивым, поэтому всегда говорила спокойно, но в её голосе проскользнула лёгкая обида.
— Тебе двадцать три. — Тима пожал плечами, словно это был очевидный аргумент.
— И что?
— Ну, что ты как маленькая? — он вздохнул, слегка закатив глаза.
— Нет, это ты как маленький… — буркнула Аня, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть лёгкую улыбку, которая тронула губы. — Я имею полное право влюбиться. Не обязательно в этого мужчину.
— А я за него и не говорил, — Тима наконец остановил машину на парковке перед подъездом и посмотрел на Аню, взгляд полон искренней тревоги. — Я переживаю.
— Я понимаю, — девушка посмотрела в голубые глаза брата и улыбнулась, погладив его по плечу, прикосновение мягкое и успокаивающее. — Если будет что-то не так, я тебе обязательно скажу.
— Ты про миллиардера? — Тима всё ещё не мог отпустить эту тему.
— Да и не только, — девушка смешливо посмеялась, глаза озорно блеснули. — Я тебе буду рассказывать о том, в чём понадобится твоя помощь. И ты тоже не молчи. Как у тебя с Марусей?
— Завтра вечером с ней увижусь, — Тима внутренне успокоился и доверился Ане, зная, что она не станет ему врать. Если у неё что-то случится и ей будет плохо, она обязательно расскажет. На его лице появилась лёгкая, расслабленная улыбка.
— Я с ней виделась пару недель назад, — видимо, Аня совсем не торопилась выходить из машины, в которой было так уютно. Впрочем, как и Тима. — Мне вообще нравится ваша пара. Вы очень классно взаимодействуете и не ссоритесь.
— Просто Маша спокойная, хотя иногда и глуповатая, — Тима усмехнулся, взгляд стал мечтательным.
— Все вы парни такие? — наигранно возмутилась Аня, вскинув бровь и скрестив руки на груди. — Считаете хороших девочек глупыми?
— Наверное, — он смешливо фыркнул и сощурил голубые глаза, губы растянулись в хитрой ухмылке. — Хорошие девушки нуждаются в большей безопасности, а то станут стервами.
— Вот и будешь меня защищать, хотя я и сама иногда смогу. — Аня игриво ему улыбнулась и вышла из машины, захватив сумочку, шаги лёгкие и уверенные.
Очередной день подошёл к концу. В квартире родителей у неё была своя комната, где остались только кровать и стол — все остальные вещи переехали вместе с ней на её квартиру. Она не могла уснуть, а время уже перевалило за час ночи. В голове не складывался пазл насчёт Сергея Разумовского, и Аня не понимала его поведение. То он стеснительный, неуверенный и неловкий, то дерзкий и самоуверенный. Это пугало даже в какой-то степени, но ощущение девушка отбрасывала в сторону, потому что в глубине души она всегда верила в некую предопределённость, в то, что каждое событие имеет свой смысл. Она не верила в случайности — всё происходящее должно было случиться, прийти не бессмысленно.
Аня смогла уснуть только к двум часам ночи. Вопросы и мысли о Сергее просто съедали её. Она не могла перестать думать о нём и его резких перепадах настроения. Это точно не могло объясняться только работой; такое колебание поведения было не от усталости.
***
— Ты как? — спросил Тимофей у отца, когда стрелка часов уже перевалила за двенадцать ночи и Аня ушла в свою комнату — лежать и думать. В квартире царила глубокая тишина, нарушаемая лишь далёким шумом ночного Петербурга. Тима, чувствуя тяжесть невысказанных мыслей, присел рядом с отцом на диван в зале и сложил руки на груди, стараясь не нарушать его покой. Александр ещё не спал, лицо освещено мягким светом настольной лампы, пока он читал на ночь книгу, которую люди читают всю жизнь, — Библию. Мужчина всего двадцать минут назад оторвался от телефона, лицо хранило следы усталости и напряжения. Ему звонили и писали только об одной личности — Чумном Докторе, ведь Александр Майоров был главным в расследовании этого дела, и груз ответственности давил на него каждую минуту. А ещё была эта история с Лерой Кудрявцевой и её матерью, которую он пообещал защитить. Ещё одна головная боль в его и без того непростой работе.
— Ты про работу? — уточнил Александр, голос хриплый от усталости.
Он медленно отложил книгу, положив палец между страниц, и посмотрел на сына. В глазах мелькнула искорка радости от возвращения Тимы, но тут же сменилась привычной тревогой. Он был очень рад, что Тима вернулся в город, но в то же время понимал: его сын бывал в неприятных ситуациях, и это беспокойство никогда не покидало его.
— Я слышал про Чумного Доктора. Почему его ещё не поймали? — Тима подался вперёд, голос полон нетерпения и скрытого возмущения.
— С этим делом всё очень сложно, — Александр печально вздохнул, звук был тяжёлым, словно выходил из самой глубины души. Он облокотился на спинку дивана, прикрыв глаза на мгновение. — Если раньше, пару месяцев назад, он на каждом убийстве вёл трансляции со своей пламенной речью, словно наслаждаясь вниманием, то сейчас совсем глухо. Он исчез, растворился в воздухе. Я совершенно не предполагаю, на кого он может положить глаз в следующий раз. Неизвестно, где будет совершено убийство и кто будет убит. Это как охота на тень.
— Так его вообще возможно поймать? — Тимофея слегка разозлило, что отец из-за этого дела так сильно переживает, брови сошлись на переносице. Хотелось помочь хоть чем-нибудь, снять груз с его плеч.
— Возможно, всё возможно, — Александр открыл глаза и посмотрел на сына, в его взгляде читалась упрямая надежда, боровшаяся с отчаянием.
— А то, что он делает, совершенно неправильно? — спросил Тима, голос чуть резче, чем он хотел, и он тут же исправился, заметив непонимающий взгляд отца: — То есть, убийствами он ничего не исправит?
— Не ему и не нам решать, кто будет умирать, — твёрдо произнёс мужчина, голос стал глубже, в нём прозвучали нотки непоколебимой веры. — Это не в его власти и не в нашей тоже. Жизнь и смерть принадлежат Господу.
— Почему вы его ловите так долго? — Парень, видимо, действительно не понимал всю сложность дела, а может, и понимал, но чересчур нервничал, пальцы невольно сжимались в кулаки. Он не был в шкуре своего отца и не представлял, что тот чувствовал, читая новости об убийствах, когда каждый день был наполнен бессилием и вопросами. Александр задавался вопросом: почему этот человек убивает? Просто так или правда пытается преследовать благую цель, но аморальный взгляд мешает? Не ясно. Эта неопределённость была хуже всего.
— Потому что у нас нет никаких зацепок, — Александр покачал головой, взгляд его был устремлён в пустоту, словно он видел перед собой все тупики этого расследования. — Это может быть кто угодно. Он не оставляет следов. Кроме жертв… Даже предполагаемых людей невозможно хоть как-то проверить, потому что мы о Чумном Докторе знаем слишком мало. Он как призрак.
— Так, ладно, бать, не бери в голову, — Тима, видя измождённое лицо отца, почувствовал укол жалости. Он обнял отца за плечи, крепко, по-мужски, пытаясь передать свою поддержку. — Иди спать. Тебе нужен отдых.
— Работать в такой атмосфере сложно, когда я церковный человек, — проговорил Александр устало, плечи слегка опустились. Он послушал сына и убрал книгу на столик, взгляд задержался на обложке. Тима ничего не ответил, лишь крепче сжал его плечо. — А ты как себя чувствуешь?
Когда отец задавал такой вопрос, Тима не мог соврать, потому что прекрасно знал: отец ждёт от него хорошего, подтверждения, что с ним всё в порядке. Тимофей был честным и врать родителям не любил. Мог только не договаривать, но точно не врать.
— Я точно не знаю, — ответил Тимофей негромко, взгляд его скользнул в сторону, он цокнул языком, словно пытаясь прогнать неприятные мысли. — Я не слишком сейчас хочу об этом говорить.
— Тебе как-то плохо или тяжело? — спросил осторожно Александр, голос мягкий, полный отеческой заботы. Он знал, что его сын — человек непростой, не раз ввязывался в уличные драки и конфликты с местными «авторитетами», пытаясь отстоять свою правду или защитить кого-то. Тима не раз извинялся за свои вспышки и необдуманные поступки, пытаясь искупить вину перед родителями за их тревоги и перед теми, кого мог подвести. Отец видел, как Тима избегает его взгляда, и понимал: что-то гложет его сына.
— Не знаю, бать, — честно ответил Тимофей, плечи слегка поникли. — В любом случае я постараюсь не молчать.
— Ты в любом случае знаешь, к кому тебе обращаться. — Александр положил руку на плечо сына, прикосновение тёплое и надёжное.
Да, Тима знал, куда ему идти в случае возникновения вопросов или проблем. Раньше он с удовольствием слушал отца, когда тот говорил о религии, его слова казались незыблемой истиной, но с взрослением это становилось всё сложнее. Если Аня до сих пор прислушивалась к отцу, её вера оставалась чистой и непоколебимой, то Тима в какой-то степени перестал воспринимать некоторые его советы, особенно те, что касались смирения и всепрощения. Нет, разумеется, он приходил к отцу за решением каких-то вопросов, но он не хотел жить, как отец. И это имелось в виду именно в религиозном плане. Такая жизнь казалась Тиме… не для него. Тима считал, что не сможет так жить, его натура требовала действия, борьбы, а не только молитвы.
В какой-то степени Тима думал правильно, но его никто не заставлял жить, как отец. У него была совсем иная жизнь, как и будущее. У каждого человека свой путь, и каждому назначено своё. Тима просто не представлял спокойной жизни без своей активности, без возможности влиять на мир вокруг себя, даже если это означало ввязываться в неприятности.
***
В этот вечер Лера Кудрявцева была на телефоне — полковник Александр Владимирович Майоров пообещал защиту её матери. За эти дни девушка не общалась с мамой, даже не писала, но собиралась серьёзно поговорить. Встретиться с ней Лера не могла: сама мать, опасаясь за свою репутацию и не желая видеть дочь, которая «позорила» её своими «неправильными» взглядами, просто-напросто не пускала её даже в дом, где Лера когда-то жила.
Пришлось звонить. Конечно, хотелось бы вживую, но о такой возможности не могло быть и речи. Сидя на своём мотоцикле, девушка набрала номер матери. Та ответила сразу — Лера звонила с другого номера.
— Доброго вечера вам, — послышался приятный и вежливый голос Марины, которая даже не догадалась, что это может быть её дочь. Но долго ждать не пришлось.
— Мам, давай с тобой договоримся, — Лера тут же начала с самого главного, но в ответ услышала недовольный вздох. Она поняла, что мать хочет отключиться, и продолжила: — Мне смешно с твоего поведения, знаешь? Как можно не видеть этого?
— Лера, мне совершенно плевать на твоё мнение и волнение, — голос матери был полон равнодушия. — Побеспокойся о себе и своём заработке в редакции, которую могут снести.
— Что ты сказала?! — переспросила Лера, услышав не только очередную глупость от матери, но и интересную новость.
— Мне плевать на твоё волнение, — повторила Марина, понимая, что сболтнула лишнего. — Не звони мне больше. Я сама буду жить, а ты выживай.
Марина отключилась, оставив дочь с недоумением на лице посреди ночи. Что значили её слова про снос редакции, в которой она работала? Разбираться с этим Лера явно не собиралась — лучше сообщить Соколову. А вот первые слова вызвали у девушки недовольный скрип зубов. Как же надоело её защищать и просить помощи у полиции! Лера сейчас понимала, что это эмоции взыграли, вынуждая наплевать на всё и жить своей жизнью. Может, так и стоило поступить?
С этими мыслями Лера завела мотор мотоцикла и уехала куда-то по дороге — только бы не находиться рядом с домом, где когда-то жила, но где теперь жила только её мать. Оставалось надеяться на полицию, хотя она понимала: Александр Майоров не обязан обеспечивать защиту и безопасность женщины, которая чувствовала себя богом благодаря своему заработку и презирала не таких, как они, — богатых.