ℱ𝓇ℴ𝓂 𝒽𝒶𝓉ℯ 𝓉ℴ 𝓁ℴ𝓋ℯ ℴ𝓃ℯ 𝓈𝓉ℯ𝓅

— Я когда нибудь тебя все таки душу,подушкой.
Он поднял руки в притворной обороне, при этом не убирая своей фирменной ухмылки, которая только больше подливала масла в огонь.
Чан (спокойно, с едва сдерживаемым смехом):
— Ты уже пыталась, помнишь? Подушкой. Тапком. Пультом. Даже миской для хлопьев. Всё мимо, любимая. Ты просто не создана для насилия.
Он шагнул ближе, так близко, что ты почти чувствовала, как его грудь касается твоей, и чуть склонился вперёд, глядя тебе в глаза с тем самым вызывающим взглядом, который ты ненавидела и… немножко боялась любить.
Чан (мягко):
— Но если когда-нибудь решишь придушить…
Он наклонился ещё ближе и прошептал тебе прямо в ухо:
— …то обещай делать это медленно. Мне даже может понравиться.
Ты тут же отшатнулась, бросив на него взгляд, полный всего: злости, отчаяния, жара, ненависти и желания сбежать в Антарктиду.
Ты:
— Извращенец.
— Манипулятор.
— Тупой сексуальный провокатор!
Чан лишь рассмеялся, откидываясь на кресло и с наслаждением наблюдая, как ты выходишь из себя. Для него это было шоу. Но для тебя — это уже чертова эмоциональная круговерть с отметкой "18+".

Чан усмехнулся, словно знал, что довёл тебя до предела, и слегка покачал головой, наблюдая за твоей бурей эмоций.
Чан (с притворной заботой):
— Эй, спокойнее, принцесса. Ты же знаешь — без меня твоя жизнь была бы скучной. И где тогда весь кайф?
Он подошёл ближе, опёрся локтем о дверной косяк, создавая между вами эту мучительную близость и одновременно дистанцию.
Чан:
— Хочешь — убегай, кричи, ругайся... А хочешь — оставайся, и я буду терпеть твои истерики так долго, как нужно.
Он улыбнулся чуть мягче, чуть теплее, словно заглядывая прямо в твою душу, несмотря на весь свой вызывающий вид.
— Так что решай,малыш: бежать или остаться в этой сумасшедшей паре, которая, похоже, друг без друга не может?
В комнате повисла тишина — и только где-то вдалеке капля дождя упала на окно, словно подчеркивая атмосферу напряжённого ожидания.

Ты все же видишь что свадебное платье в его кабинете ты крутишься и уверенно направляешься к кухне, не забывая бросить через плечо последнее предупреждение.
— Вот видишь, Чан, я тебе сказала — не в спальне. Значит, буду ждать своего «музея» там, где не придется спать рядом с этим шедевром.
Чан стоит у дверей кабинета, словно победитель, но в его глазах — смесь раздражения и какого-то еле заметного восхищения твоей стойкостью.
— Ладно, — с улыбкой протягивает он тебе руку, — пусть будет кухня. Но завтра я приду и заберу своё платье. Не обещаю, что без очередного «капитального протеста».
Ты усмехаешься, шагая в кухню, чувствуя, как в груди поднимается лёгкое облегчение — пусть хоть в чём-то ты сегодня выиграла.
В этот момент из кухни доносится звуки льющегося напитка — возможно, гранатовый сок, чтобы немного унять накалившуюся атмосферу между вами

Чан закрыл дверь кабинета, оставляя позади себя лёгкое эхо твоих слов. В комнате царила тишина, и единственным украшением стал нежно светящийся в полумраке чехол с твоим свадебным платьем, аккуратно висящий на самой видной вешалке.
Он подошёл к платью, провёл рукой по ткани, будто ощущая каждую ниточку — словно она была больше, чем просто одежда. В глазах мелькнуло что-то мягкое, почти трепетное, но за этим скрывалась вся та его привычная непреклонность и характер.
«Пусть хоть здесь оно останется — хоть какой-то символ…» — думал он про себя, глядя на платье.
В этот момент из кухни донёсся звук открывающейся бутылки и тихое бульканье — напоминание о том, что жизнь продолжается, даже когда между вами напряжение и непонимание.
В кабинете Чан глубоко вздохнул, словно пытаясь осознать, что этот фиктивный брак, возможно, уже перестал быть таким уж фиктивным для него самого.