ℱ𝓇ℴ𝓂 𝒽𝒶𝓉ℯ 𝓉ℴ 𝓁ℴ𝓋ℯ ℴ𝓃ℯ 𝓈𝓉ℯ𝓅

Ты стояла посреди гостиной, уже переодетая, с усталым выражением на лице, а он — чертов Бан Чан — бережно нёс твое свадебное платье в защитном чехле, как будто это была национальная реликвия. Ни один его шаг не был суетным. Он держал его аккуратно, почти с благоговением, как будто это не просто платье, а память о чём-то, что он не хотел отпускать.
Ты:
— Ты серьёзно?.. Мы возвращаемся к тому, что брак фиктивный, а ты таскаешь это, как будто оно тебе что-то значит.
Он поставил платье на диван, взглянул на него, потом на тебя. В его глазах промелькнуло что-то упрямое и невыносимо тёплое одновременно.
Чан (спокойно, но твёрдо):
— Оно должно быть дома. У нас.
Пауза.
— Здесь случилось кое-что, что я не хочу забывать.
Ты фыркнула, закатила глаза, будто его слова не произвели на тебя никакого эффекта… но внутри всё-таки что-то дрогнуло.
Ты:
— Чан… если ты решил начать собирать музей фиктивной семейной жизни, то советую выделить целую комнату. Потому что дальше, по твоей логике, ты и наше одеяло после той ночи выстирать не сможешь, а будешь на стену вешать, как священную реликвию.
Он вдруг усмехнулся, подходя ближе, и прошептал, склоняясь к тебе на ухо:
— Если бы я мог, я бы и тебя домой не выпустил. Потому что с тех пор, как ты вошла в то платье… мне стало жаль, что наш брак — всего лишь слова на бумаге.
И прежде чем ты успела что-то сказать, он уже отвернулся, забирая платье и унося его в спальню, словно ставя финальную точку в этом споре. Или, может, только запятую.

Ты побежала за ним следом, зацепившись за край платья, торчащий из чехла — и чуть не споткнулась.
— Чаааан, мать твою, ты меня бесишь! — выкрикнула ты, сжав кулаки. — Куда ты прёшься с этим тряпьем, в спальню?!
Он, как ни в чём не бывало, оглянулся через плечо, с тем самым невозмутимо-невинным лицом, от которого хотелось либо треснуть подушкой, либо уткнуться в грудь — и желательно одновременно.
Чан:
— Оно будет в шкафу. Моей стороны. Под стеклом.
Он ещё и ухмыльнулся.
— Если тебе не нравится — можешь каждое утро мимо проходить и злиться. Будет тебе утренний фитнес.
Ты подбежала, встала перед ним, раскинув руки:
— Ты его туда не понесёшь! Оно моё! И вообще, оно свадебное, а не реликвия твоих эротических снов!
Он чуть не рассмеялся, едва сдержался.
Чан:
— Ну раз ты так переживаешь, я могу его повесить над кроватью. На твоей стороне.
Ты:
— Попробуешь — сам себе венец на голову наденешь. С гвоздями.
Вы стояли в метре друг от друга, будто два капитана на разных кораблях, но в одном шторме. Он опустил взгляд на платье… потом снова на тебя.
— Мне просто… хочется, чтобы хоть что-то из этого дня осталось. Даже если у нас всё понарошку.
И впервые за весь этот цирк в нём промелькнула настоящая искренность. Без насмешек. Без маски.
Что ты сделаешь — снова прикрикнешь, оттолкнёшь… или вдруг уступишь ему — решать только тебе.

— Я сказала оно здесь не будет,давай его куда хочешь,но не тут.
Он уже был с половиной корпуса в спальне, когда твой крик буквально вогнал его обратно в коридор. Он резко обернулся, взъерошив волосы, как будто ты его лично прокляла.
Чан (насупившись):
— Ну а куда его? В ванну повесить, чтоб рядом с полотенцами было?! Или в кухню? Между кастрюлей и твоим священным соком?
Ты схватилась за голову, в бешенстве прошлась взад-вперёд и указала пальцем куда-то в сторону кладовки:
Ты:
— В гостевую комнату!! В шкаф!! В коробку!! Хоть в вакуумный мешок!! Лишь бы НЕ в спальню, Чан, НЕ В СПАЛЬНЮ!!
Он шумно вздохнул, приподняв брови, будто ты запретила ему дышать.
Чан:
— Ладно. Но если через месяц ты скажешь "ой а где моё платье", я тебе его в ответ прям в душ принесу, ясно?
Он понёс платье в сторону гостевой, но бурчал себе под нос так громко, что ты всё слышала.
Чан:
— Пфф… фиктивный брак, фиктивные нервы, фиктивная жена... А платье как у принцессы, а не у деловой партнёрши.
А ты стояла, уперев руки в бока, и с трудом сдерживала улыбку. Он бесил тебя до скрежета зубов… и всё равно ты не могла не следить, чтобы он аккуратно отнёс платье и не уронил.
Хочешь — можешь ещё пройти за ним и убедиться, что он правда его убрал. Или врезать подушкой. Или… что угодно.

Ты взвыла, когда поняла, что он открыл дверь в свой святой кабинет, в который ты даже босиком боялась заходить без предупреждения — а теперь он ТУДА тащит твое свадебное платье?!
Ты (на грани нервного срыва):
— Чаааан! Ты… ты что, совсем?!
— Он что, в твоём личном архиве хочет рядом с финансовыми документами повесить корсет и фатин?!
Он на секунду обернулся, прижав платье к груди как самое дорогое сокровище, и с абсолютно невозмутимым лицом заявил:
Чан:
— Тут климат-контроль. Оптимальная влажность. Без солнечного света. Самое подходящее место.
Ты стояла с открытым ртом.
Ты:
— Климат-контроль?! Ты платье хранишь или музей антиквариата курируешь?!
— Сними сейчас же! Тащи его в шкаф, в любой, но не в твой офис, Чан! Там тебе не витрина воспоминаний!
Он медленно положил платье на кресло, подошёл к тебе вплотную, склоняя голову к уху, и прошептал с дьявольской ухмылкой:
Чан (шепотом):
— Но тут оно ближе… к тем воспоминаниям… о первой брачной ночи…
И он специально задержался, чтобы ты увидела, как его глаза слегка прищурились от удовольствия — он наслаждался тем, как ты закипаешь.
Тебя буквально затрясло от смеси бешенства и жара, который поднимался в лицо.