ℱ𝓇ℴ𝓂 𝒽𝒶𝓉ℯ 𝓉ℴ 𝓁ℴ𝓋ℯ ℴ𝓃ℯ 𝓈𝓉ℯ𝓅

Пока ты погружалась в сон, его голос оставался тихим и нежным, словно музыка, окутывающая комнату теплым светом.
— «Моя упрямая красавица… моя маленькая звезда… мое безумие и покой… мой вечный покой…»
Он осторожно провел пальцем по твоему виску, чтобы не разбудить, и улыбнулся, глядя на тебя.
— «Пусть весь мир думает, что мы просто фикция… но для меня ты — настоящая.»
Его слова растворялись в тишине ночи, и казалось, что даже воздух наполнялся мягкой, хрупкой теплотой, которой не хватает в ваших словах при дневном свете

Ты чуть пошевелилась во сне, когда его губы мягко коснулись твоей щеки. Тепло его дыхания, будто щекотка, пробежалось по коже, а его рука легла на твою талию — не властно, а с бережной привычкой человека, который будто всегда был рядом.
Он зарывался лицом в твои волосы, глубоко вздыхая, будто только в этом положении мог наконец позволить себе расслабиться. Его грудь ровно поднималась и опускалась, а губы всё ещё шептали беззвучно даже во сне:
— «Только бы не проснулась… Только бы не ушла…»
И в этой ночной тишине не осталось ничего от фиктивности. Только двое. Только тепло. Только это настоящее, пусть и на одну ночь.

Ты спала спокойно, лицо было расслабленным, и только ресницы чуть дрогнули, когда он ещё крепче обнял тебя за талию. Чан лежал совсем рядом, подложив под тебя руку, будто боялся, что ты исчезнешь, если он отпустит хоть на миг. Он не отводил от тебя взгляда, глаза были немного усталыми после тяжёлого дня, но в них горело что-то тёплое, упрямое и будто бы болезненно-нежное.
— "Ты такая упрямая… даже во сне, — шепнул он, осторожно убирая с твоего лба прядку волос. — Ну и что мне с тобой делать, а?"
Ты что-то тихо пробормотала во сне, повернулась немного к нему, уткнулась носом в его грудь. Чан застыл на секунду, потом не удержался и очень медленно, едва касаясь, поцеловал тебя в висок.
— "Ненавидишь меня днём, а ночью прячешься вот так… Ты думаешь, я не замечаю? Думаешь, я не чувствую, как ты дрожишь, когда тебе больно, когда молчишь слишком долго? Я же вижу, Аня…"
Он шептал так, будто боялся разбудить. Губы его едва двигались, голос был глухим, как у человека, который давно уже говорит не вслух, а сам с собой, потому что не надеется, что его услышат.
— "Ты всегда убегаешь. Даже когда рядом, всё равно как будто где-то далеко. Но я… почему я продолжаю хотеть, чтобы ты осталась?"
Он прикрыл глаза, всё ещё держась за тебя, как за что-то единственное настоящее в своей жизни. Рука на твоей талии слегка дрогнула — то ли от эмоций, то ли от страха. Он тихо, почти неслышно добавил:
— "Я знаю, что это фикция. Знаю. Но чёрт, мне кажется, я заигрался… и теперь мне плевать, по-настоящему это или нет. Я просто хочу, чтобы ты была."
Ночь медленно текла дальше. За окном было тихо, только где-то вдалеке шумел ветер. А в этой комнате ты и он были двумя сердцами, стучащими рядом — даже если днём вы снова будете ругаться, кричать, злиться. Сейчас всё, что было — это его дыхание у твоего виска и его пальцы, так робко, будто в первый раз, касающиеся твоей руки.

Утро началось тихо. Сквозь занавески в комнату уже пробивался тёплый, ленивый свет, разливаясь мягким золотом по подушкам, по простыням, по твоему лицу. Ты всё ещё спала, спокойно и глубоко, губы были немного приоткрыты, дыхание ровное, почти неслышное. А вот Чан уже проснулся.
Он лежал на боку, не шелохнувшись, просто смотрел на тебя. Как будто боялся спугнуть это утро. Его пальцы едва касались твоей руки — не держали, нет, просто проверяли, здесь ли ты, настоящая ли ты. Глаза у него были мягкими, в них было что-то тёплое, почти растерянное. Он снова вспомнил свои ночные слова… и как сильно они, оказывается, были настоящими.
Он приподнялся на локте, поправил одеяло, чтобы тебе не было холодно. Несколько секунд смотрел, как ты спишь, а потом — медленно, осторожно — наклонился и поцеловал тебя в лоб. Легко. Почти не касаясь. Просто… чтобы начать день с чего-то, что ему важно.
— "Ты меня сведёшь с ума, маленькая… но всё равно — доброе утро."
Он встал, стараясь не разбудить тебя. На цыпочках вышел из комнаты, прошёл на кухню и начал тихонько шуметь чашками, ставя чайник, вытаскивая тосты. Казалось бы — обычное утро. Но всё в его движениях выдавало, что внутри у него всё совсем не так просто: в голове крутился твой образ, его слова, контракт, нежность, злость, фикция, правда… и снова ты.
Он сам не понял, зачем начал нарезать твои любимые фрукты. Просто… хотел, чтобы утро у тебя было хорошим. Хоть на чуть-чуть.
И пока чайник закипал, он тихо шепнул в пустоту:
— "Может, ты проснёшься… и всё будет по-другому?"