ℱ𝓇ℴ𝓂 𝒽𝒶𝓉ℯ 𝓉ℴ 𝓁ℴ𝓋ℯ ℴ𝓃ℯ 𝓈𝓉ℯ𝓅

Ты не выдержала.
— УБИРАЙСЯ! — крикнула ты, толкая его в грудь, но Чан только усмехнулся, сделав полшага назад, как будто уступая тебе ради игры. — Ты выводишь меня! Всё это — брак, спектакль, поцелуи — это перебор, понял?! Я не твоя. Ни по-настоящему, ни понарошку.
Он выпрямился, взгляд стал серьёзнее. Не насмешливый, не игривый — настоящий, острый, будто бы что-то внутри него дрогнуло:
— А ты уверена?
— Что? — сбитая с толку, ты нахмурилась.
— Что это понарошку?
Ты прикусила губу, злясь ещё больше на себя, чем на него.
— Конечно. Мы оба знаем, что это фикция. Чан, ну не начинай…
— Тогда почему ты всё ещё здесь? — он шагнул ближе. — Почему терпишь меня, все мои поцелуи, дурацкие ласки, мою маму и весь этот цирк?
Ты отступила на шаг. Он шёл медленно, не нападая, но не оставляя тебе пространства:
— Потому что ты…
— Потому что я козёл, да? — усмехнулся он. — Но почему тебе не всё равно?
Ты замолчала. В груди было тесно от эмоций — злость, обида, усталость… но где-то там глубоко под всем этим плыло что-то другое. То, что ты отказывалась называть.
— Чан, — выдохнула ты. — Уйди. Просто… пожалуйста.
— На эту ночь?
Он стоял в дверях спальни, смотря прямо тебе в глаза. На его лице не было больше ни тени насмешки. Только ожидание.

Он молча кивнул.
Без слов развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ты осталась в тишине, где не было ни его взгляда, ни прикосновений, ни этого бесконечного чувства, будто ты каждый раз проигрываешь. Осталась только тишина и твоё сбившееся дыхание.
Всё внутри было в комке — мысли, эмоции, желания, страх. Всё перемешалось.
Прошло несколько секунд… тишина. Ни шагов, ни звуков. Он действительно оставил тебя одну.
Ты можешь просто посидеть. Восстановить дыхание. Быть одной.
Всего двадцать минут.
Ты заслужила.

Спустя два часа он тихо открыл дверь, прошёл мимо кресла и остановился у кровати, где ты уже спала, уткнувшись щекой в подушку. Волосы чуть растрепались, губы приоткрыты, дышишь глубоко и ровно. Такая уставшая, будто не минуты покоя в этом доме.
Он сел на край кровати, откинул голову назад и выдохнул — глухо, как будто изнутри.
— Я не знаю, почему я так с тобой, — прошептал он, глядя в потолок. — Почему, даже когда ты злишься… даже когда ты хочешь меня придушить, я всё равно… тянусь.
Он перевёл взгляд на тебя. Поджал губы, будто хотел сдержаться, но не вышло.
— Ты бесишь меня, Аня. До дрожи. До желания вцепиться в стены. Ты доводишь меня. Но... ты и держишь меня. Ты... как якорь, — голос сорвался на хрип. — Я не понимаю, почему мне легче, когда ты рядом. Почему, когда ты уходишь даже просто на кухню, мне уже не по себе.
Он чуть наклонился, не касаясь — просто наблюдал.
— И я знаю, что перегибаю. Что перегнул сто раз. Но, чёрт, я не могу иначе. Не с тобой. Не когда ты такая... настоящая. Даже твой гнев — живой. Теплый. Родной.
Он провёл ладонью по волосам, будто отгонял мысли.
— Я просто хочу, чтобы ты… осталась. Пусть ругаешься. Пусть бесишься. Только не исчезай, ладно?
Он не стал прикасаться. Просто склонился к тебе ближе и тихо прошептал:
— Спи, маленькая. Я рядом.
И остался сидеть у кровати, пока ты спала.

Он ещё какое-то время сидел в тишине, слушая, как за окном шелестит ветер, как ты чуть шевелишься во сне, и только потом медленно, почти осторожно, лег рядом.
Матрас чуть пружинил под его весом. Он повернулся к тебе боком, глядя на твоё спокойное лицо — таким он видел тебя редко. Без уколов, без отстранённых слов, без злости. Просто ты, уставшая, с еле заметным румянцем на щеках.
Он не прикасался. Просто лежал близко. Настолько, чтобы чувствовать твое тепло, но не нарушать границ.
— Ты ураган, — прошептал он в темноту. — Но, чёрт, как же без тебя пусто.
Он прикрыл глаза, пытаясь уснуть, хотя сердце всё равно било как бешеное — рядом с тобой.