ℱ𝓇ℴ𝓂 𝒽𝒶𝓉ℯ 𝓉ℴ 𝓁ℴ𝓋ℯ ℴ𝓃ℯ 𝓈𝓉ℯ𝓅

Руки его будто сами нашли путь — осторожно, почти извиняясь, он обнял тебя за талию, притянув чуть ближе, как будто это могло защитить от всего мира. Тихо выдохнул, будто отпустил напряжение, что держал весь день.
Ты тихонько повернулась во сне, но не проснулась, просто уткнулась носом в его грудь, как делала раньше — неосознанно, по привычке. А он замер, прижимаясь лбом к твоим волосам, выдыхая тебе в макушку.
— Прости, — едва слышно, почти не разжимая губ. — Я не должен был... Но по-другому не могу.
С этими мыслями, держась за твоё тепло, будто боясь, что оно исчезнет, он постепенно погрузился в сон.
                                ***
Солнечный луч лениво пробирался сквозь полуприкрытые шторы, касаясь твоего лица. Воздух в комнате был теплым, немного пряным от его парфюма, который впитался в подушки и простыни. Всё было слишком тихо… и слишком уютно.
Только просыпаясь, ты почувствовала, что что-то не так — что-то тёплое, тяжёлое, ровное дыхание у самого уха... Его рука всё ещё лежала на твоей талии, а нога закинута поверх твоей.
Ты резко открыла глаза.
— Чан… — хрипло, с утра, ещё не в голос, но со знакомой ноткой раздражения. — Ты что, спишь, приклеившись ко мне, как жвачка?
Он не отвечал. Только чуть сильнее прижал тебя к себе, будто проверяя, что ты всё ещё рядом. И блаженно выдохнул тебе в шею.
— Боже… — ты закатила глаза, но оттолкнуть его решилась не сразу. В груди что-то было — странное, тёплое, предательски мягкое чувство, которое совсем не вязалось с привычным раздражением на него.
— Серьёзно, Чан. Ты опять воспользовался тем, что я спала? — ты приподнялась на локте и легонько толкнула его в плечо. — Сколько раз я тебе говорила — держи свои объятия при себе!
Он с трудом открыл один глаз и... лениво, с довольной ухмылкой:
— Доброе утро, жена.
Ты вздохнула. Глубоко. Медленно. И уже знала — этот день начнётся с поцелуя, истерики или... с обоих сразу.

Ты отбросила одеяло и встала, натягивая на себя первое, что попалось под руку. Его ленивый голос за спиной звучал слишком довольным:
— Ну… раз ты уже проснулась… мы можем наконец обсудить супружеский долг?
Ты застыла. Медленно повернулась.
— Что, простите?
Он уже сидел, подперев щеку рукой, улыбаясь самым невинным и одновременно наглым выражением лица:
— Ну а что? Мы же официально женаты. Уже больше месяца. Люди начнут подозревать, если ты будешь спать со мной так далеко, будто я заразный.
— Подозревать что? Что у нас фиктивный брак?! – фыркнула ты, начиная терять терпение. — Чан, я тебе сто раз говорила: ты можешь остановиться, если уже поигрался в идеального мужа. Всё, хватит.
Он подошёл ближе, будто не слышал:
— Может, ты просто не даёшь шансам развиться настоящему браку?
Ты застонала:
— Ты — идиот. У нас брак по контракту. По. Контракту. Ты подписал — один месяц.
Он на секунду отвёл взгляд.
— Ну… не совсем.
Ты прищурилась.
— Что значит «не совсем»?
Он почесал затылок, невинно улыбаясь, и выдал:
— Я... немного продлил контракт. Ну... на год. Совсем чуть-чуть. Незначительно.
— ТЫ. ЧТО. СДЕЛАЛ?!
Ты взвизгнула, подбежала к нему и стукнула подушкой, но он уже прикрыл голову руками, смеясь:
— Ай! Ай! Это был… стратегический шаг! Родители поверили! Ты прекрасная жена! Все счастливы!
— ВСЕ, КРОМЕ МЕНЯ!
Ты скинула подушку на пол и тяжело выдохнула.
Он медленно подошёл ближе и, уже мягко, без своего привычного издевательства, посмотрел в глаза:
— Аня… может, не всё так плохо? Может, просто… попробуем не убивать друг друга хотя бы этот год?
Ты вздохнула, крепко зажмурившись:
— Только попробуй ещё раз сказать «супружеский долг» — и я покажу тебе, что такое настоящий долг. С больничной койкой и капельницей.
— Понял, понял, — он поднял руки, сдерживая смех. — Только не бей. Хотя бы до завтра.й

Чан не мог удержаться — как только ты отодвинулась и собралась уйти, он снова хитро улыбнулся и выпалил:
— Ну что, Нютик, не хочешь выполнять супружеский долг? А то у нас контракт, помнишь? Не хочу, чтобы кто-то сказал, что я женат на холодной.
Ты остановилась, глаза сузились в тонкую щёлку, а голос — ледяной:
— Ты вообще слышишь себя? Я говорила — остановись. Или хочешь, чтобы я вспомнила, где у тебя самая больная точка?
Он, не теряя улыбки, пожал плечами и сказал:
— Просто напоминаю. Чтобы не забывала, кто тут муж.
Ты вздохнула, закатив глаза, и пробормотала:
— Вот же придурок.
Он подошёл ближе, лёг на спинку дивана и, чуть дразня, продолжил:
— Ну ладно, если так, то договоримся: супружеский долг — только по расписанию. Час в день, чтобы не утомлять, и никаких претензий.
Ты вздохнула, а в голове промелькнула мысль: «Что за проклятье этот брак?» Но в глубине души уже начинала привыкать к его бесконечному наглому обаянию.