ℱ𝓇ℴ𝓂 𝒽𝒶𝓉ℯ 𝓉ℴ 𝓁ℴ𝓋ℯ ℴ𝓃ℯ 𝓈𝓉ℯ𝓅

Ты спала два часа и тебе стало хуже,ты с трудом проснулась — голова будто в тисках, все тело горячее, ломит, губы пересохшие. Стоило пошевелиться, как резкая боль пронзила виски, и ты снова опустилась на подушку. Всё плыло. Комната будто двигалась. Было тяжело дышать.

Ты услышала, как в коридоре тихо скрипнула дверь. Потом — шаги. Голос.

— Аня? — Чан.Но настороженно. — Ты чего не зовёшь, тебе плохо?

Ты не ответила — просто закрыла глаза, надеясь, что всё пройдёт. Но в следующую секунду подушка под головой пропала — Чан мягко, но резко подсунул ладонь под затылок и другой рукой коснулся твоего лба. На его лице сразу исчезло всё лёгкое и ехидное. Только испуг. И тревога.

— Чёрт… Ты горишь. Аня, ты меня слышишь?

Ты чуть кивнула. Но снова застонала от боли.

Он выругался себе под нос и уже через секунду бросился куда-то — слышно было, как хлопнула аптечка, как он ищет лекарства, как открывает бутылку воды. Он вернулся и аккуратно сел рядом. Осторожно помог приподняться.

— Пей. Ты совсем как тряпочка. — Голос уже не раздражённый, не игривый. Хриплый от тревоги. — Почему сразу не сказала? Почему молчишь, когда тебе плохо, дурочка?..

Ты попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь слабый шепот:

— Не хотела, чтоб ты… беспокоился…

Он посмотрел на тебя так, будто ты только что выстрелила ему в сердце.

— А я как по-твоему — кто тебе, чтобы не беспокоиться?..

Он обнял тебя, укутал пледом, усадил к себе на колени, будто ты ничего не весишь. И держал крепко, гладя по спине, пока ты не задремала от жара, уткнувшись в его грудь.

И даже тогда он не ушёл. Только сильнее прижал тебя к себе и прошептал почти в отчаянии:

— Ты можешь меня бесить. Можешь угрожать мне каждую ночь. Но только не болей, слышишь?..

Ты слабо попыталась оттолкнуть его руки, но сил особо не было — жар словно расплавлял всё тело, а слова, которые рвались наружу, застревали где-то глубоко внутри.

— Если бы у меня были силы, — прошептала ты, едва открывая глаза, — я бы сейчас тебя ударила… за то, что на колени меня к себе усадил.

Чан улыбнулся, хотя в глазах у него была настоящая нежность и забота.

— Знаю, — тихо сказал он, — ты бы меня точно ударила. И я бы это заслужил.

Он осторожно провёл пальцем по твоему лбу, стараясь не обжечь.

— Но пока ты такая, я буду этим твоим «идиотом», который не отпустит тебя даже на шаг.

Ты устало закрыла глаза, но где-то внутри, несмотря на всё раздражение и жар, появилось странное чувство — что, возможно, он действительно рядом не просто так.

— Просто… — тихо прошептала ты, — не называй меня женой.

Он кивнул, улыбаясь уголками губ.

— Хорошо. Тогда я буду звать тебя так, чтобы ты не могла меня убить…

— Вот это уже лучше, — слабо ответила ты, и мир вокруг вдруг стал чуть менее страшным.