ℱ𝓇ℴ𝓂 𝒽𝒶𝓉ℯ 𝓉ℴ 𝓁ℴ𝓋ℯ ℴ𝓃ℯ 𝓈𝓉ℯ𝓅

Тепло... слишком тепло.
Ты медленно проснулась, будто пробираясь сквозь туман. Голова немного кружилась, кожа горела, но в какой-то момент ты почувствовала чью-то ладонь на своей — прохладную, крепкую. Рядом тихо дышал Чан. Он сидел, опираясь на подушку, с потухшим, уставшим взглядом, и при этом не отрывался от тебя ни на секунду.

— Очнулась? — хрипло, почти шёпотом. Он наклонился ближе, чуть отодвинув с твоего лба влажную прядь. — Ну наконец-то...

Ты прищурилась, глядя на него, потом перевела взгляд на стакан с водой и таблетки на прикроватной тумбочке.

— Чан?.. Ты чего… ты не спал?

Он вздохнул, не отрываясь от твоего лица.

— А как я усну, если ты тут ночью горела, как термоядерный реактор? Я, конечно, иногда хочу тебя поджарить, но не буквально.

Ты нахмурилась.

— Саркастичный даже в пять утра, потрясающе, — хрипло прошептала ты, пытаясь подняться, но он тут же мягко прижал тебя обратно к подушке.

— Лежи. Даже не думай. У тебя температура была под сорок. Я тебе три раза одеяло натягивал, два раза обтирал, ты один раз меня в бреду назвала "собачкой", между прочим. — Он усмехнулся, но в глазах всё ещё оставалась тревога. — Не вздумай делать вид, что всё в порядке.

— Я тебя не просила, — буркнула ты, уже чувствуя, как щеки предательски налились жаром — не от температуры теперь.

Он тихо усмехнулся и наклонился ближе, прошептав у самого уха:

— А я и не спрашивал. Ты моя жена,обязан заботиться.

Ты ткнула его пальцем в лоб, слабо, но выразительно:

— Ну тогда неси чай, “муж”. Только без поцелуев, а то ещё один такой — и я тебя сама через окно выкину.

Он фыркнул, откидываясь назад и вставая:

— Сначала чай, потом — возможно — снова назову тебя моей. Баланс, малышка.

Ты начала вставать с кровати как вдруг— Куда пошла? — раздалось строго у самого уха, как только ты едва скинула одеяло с себя и попыталась подняться.

Чан тут же подошёл, мягко, но твёрдо, уложив тебя обратно. Его ладони были прохладными — приятный контраст твоей горячей коже.

— Мне в туалет надо, а не на вечеринку, — пробурчала ты, стараясь отодвинуться. — Не держи меня как в заложниках, ты что, больной?

Он прищурился:

— Ты как раз больная, так что кто тут “больной” — ещё вопрос. Я тебя еле ночью на этом свете удержал, а ты теперь скачешь, как будто у тебя свадьба с Ханом.

Ты закатила глаза:

— Не приплетай Хана, иначе у тебя точно будет температура — от моего лба в лоб.

— Умничай давай, — он сел рядом на край кровати, прижав подушку к твоему боку, будто бы блокируя любой побег. — Ты не встанешь, пока температура не спадёт. Я серьёзно, Аня.

— Ты серьёзно всегда. Даже когда выдавливаешь мне крем на лицо, ты это делаешь как начальник отдела по защите женских щёк.

Он хмыкнул:

— Ты просто не умеешь расслабляться.

Ты повернулась к нему, глаза чуть прищурены:

— Я расслаблялась. До встречи с тобой. Потом начался театр с поцелуями, родителями, контрактами и температурой в придачу. Странно, что я ещё в здравом уме.

Он вдруг замолчал, глядя на тебя внимательно. Потом мягко сказал:

— Ты в здравом уме… но сгорела вся. Температура тебя ломает. Но даже тогда, когда ты полубредишь, ты всё равно дерзкая.

— Потому что если расслаблюсь — ты точно на мне женишься по-настоящему, — пробормотала ты, устав от внутренней жары.

Он вдруг медленно наклонился, провёл пальцем по твоей щеке:

— Я бы не пожалел. Если б ты была согласна.

Ты моргнула.

— Бан Чан, мне кажется, у меня сейчас вторая волна температуры. Принеси градусник. Или лед.

— Уже несу, жена, — с усмешкой бросил он, вставая.

Тебе всё равно было плохо, но от его слов стало чуть легче. Чуть уютнее. Даже если он бесит.