ℱ𝓇ℴ𝓂 𝒽𝒶𝓉ℯ 𝓉ℴ 𝓁ℴ𝓋ℯ ℴ𝓃ℯ 𝓈𝓉ℯ𝓅

Утро снова началось с мягкого света, который пробирался сквозь шторы. Ты всё ещё спала, укутавшись в одеяло, слегка нахмурившись во сне — будто даже во сне спорила. Но кто-то тёплый уже был рядом.

Чан сидел на краю кровати, смотрел на тебя с той самой почти неуловимой улыбкой. Он провёл пальцами по твоим волосам — осторожно, чтобы не разбудить. Затем встал, поправил на тебе плед, чтобы не мёрзла, и пошёл вниз — на кухню. Там уже была его мама.

— Ты ей так заботливо укрываешь плед, — сказала она с мягкой улыбкой. — Никогда не думала, что ты будешь таким… тёплым с кем-то.
Чан пожал плечами, пряча взгляд в чашке кофе.
— Просто она — особенная. Хоть и вредная.

Ты проснулась через полчаса, спустилась в пижаме, с растрёпанными волосами и полным отсутствием желания изображать «милашку». А он тут же подошёл, приобнял за талию — прямо при родителях:
— Доброе утро, малышка. Спала хорошо?

Ты метнула в него взгляд, полный "я тебя прибью", но в голосе звучало всё ещё сонное:
— Ага. Только вот кое-кто храпит.
— Это не я, это ты. — Чан усмехнулся и поцеловал тебя в висок, пока мама за его спиной восторженно кивала.

— Вы такие хорошие вместе, — вздохнула она, накрывая на завтрак. — Аня, сын у меня упрямый, но ты с ним справляешься. Я прямо чувствую.

Ты с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть. Он снова всё делал по-своему. Но… в этот раз что-то внутри будто сдалось. Совсем чуть-чуть.

Ты как раз стояла у окна в гостиной, попивая чай — родители Чана были рядом, разговор шёл о каком-то семейном рецепте, и ты мысленно уже представляла, как сбегаешь отсюда первым же утром, как только неделя закончится.

И тут — шаги сзади, сильная рука мягко легла на твою талию.

— Чан, не сейчас… — пробормотала ты сквозь зубы, оборачиваясь.
Он лишь ухмыльнулся, заглядывая в глаза:
— Не смотри так. Играем — так играем.

— Чан... — но ты не успела закончить. Он вдруг медленно приблизился, и прежде чем ты успела отстраниться или что-то сказать, его губы накрыли твои. Глубже. Дольше. Слишком по-настоящему. Не театрально. Почти... интимно. Слишком.

Голова на секунду опустела — от неожиданности, от жара, от того, что он знал, что делает. Руки твои, хоть и хотели оттолкнуть — на миг зависли, будто не могли определиться.

И только когда по комнате раздался голос его матери — "ой, не стесняйтесь, дети!" — ты резко отпрянула, глаза горели от злости, щеки вспыхнули.

— ТЫ. ОХРЕНЕЛ?!
Он лишь усмехнулся, шепнув тебе на ухо:
— Убедительно получилось, правда?