Бывший

🎶 SheWalkedIntoTheEther - KA$TRO

***

Периферическим зрением Манобан замечает то, после чего сердце резко сжимается, а глаза от красочности картины начинает щипать. Все десять ногтей на пальцах впиваются в кожу.

Чонгук целуется с Соен.

Нет.

Чонгук с ней сосется.

С Соён.

Аппетит резко пропадает.

Лиса вертит в голове одно и тоже, пытаясь поверить в то, что видит.

Не выходит.

Чонгук касается рукой бедра брюнетки и так же пошло мнет ее губы своими. Та с превеликим удовольствием отвечает на непристойные ласки, по-свойски зарываясь руками в волосы парня. Не одного из них не заботит то, где они находятся, и то, сколько именно человек на них смотрит.

Чонгук выводит Манобан на эмоции новым способом.

Браво, Чон.
Такого она никак не могла ожидать.

Вся столовая начинает громко вопить от столь яркого зрелища.

Лисе душно.

Хенджин, Мина и Чимин взглядом отлипают от Чонгука и Соен в тот момент, когда слышат мелкий неприятный щелчок рядом с собой.

— Лиса, у тебя кровь! - ошарашено выпаливает Хенджин, тут же доставая салфетку из подставки и протягивая девушке.

Манобан через секунду отмирает, сначала непонимающе смотрит то на своего парня, то на ребят, а потом, когда до неё доходит смысл слов, опускает глаза на свою правую руку. Она медленно разжимает кулак.

Ноготь на среднем пальце сломан.

Теперь любому, кто спросит «что с пальцем?» можно показывать фак.

Так, к слову.

Она видит кровь и наполовину висящий обломок черного ногтя.
От увиденного становится больно физически.

Причем, всем за столом.

Особенно Мине. Она не понаслышке знает что это такое и как это больно.
Сломанный ноготь — кошмар для любой девушки.

Лиса с такой злостью сжимает челюсти, что ещё немного и следующими на очереди по поломке будут зубы.

Злит ее уже абсолютно все.

Она гневно выдыхает и отмахивается от предложенной ребятами помощи. Лиса медленно встаёт со стола, смотря прямо на Чонгука. Тот заметив шевеление сбоку отлипает от своей пассии и нахально смотрит на бывшую взглядом «видала, как могу?».

Манобан слишком очевидно злится и прожигает в Чонгуке черную бездонную дыру. Затем разворачивается и шурует на выход, кидая ребятам немного грубоватое: «сама справлюсь».

Те переглядываются между собой, но на рожон не лезут. Сказала сама, значит сама.

Манобан забегает в туалет и не успевает даже включить воду, чтобы смыть кровь с пальца, как за ней врывается итак понятно кто.

Встречи в туалете уже не просто кажутся абсурдными, а таковыми являются.
Как и эти подвешенные отношения, которые никак не заканчиваются, не смотря на внешние обстоятельства.

Чонгук подходит как всегда максимально близко к своей причине ко всем его адекватным и не очень, действиям, и изо всех сил старается не прикасаться к ней.

— Как тебе? - нагло спрашивает он с усмешкой, склонив голову чуть набок. И что, черт возьми хочет услышать от неё? Как ей цирковое представление с обезьянкой в главной роли?

Да ещё и с какой...

Чон знает как Лиса ненавидит Соен и словно специально насмехается над этим. У Манобан закипает кровь даже от вида брюнетки, что уж говорить о том, что было минуту назад?

— Чего ты добиваешься?! - громко орёт она на него, полностью переставая себя контролировать. Плевать она хотела на любого, кто может услышать. У неё черт возьми идёт кровь и жуткий ком в горле от боли. Это ведь все из-за него. — Ты конченный! - орёт она, раздражаясь с каждой секундой все больше и больше даже просто от его вида. Ее раздражает эта его ухмылочка, эти бездонные глаза, и очеловеченная наглость, которую видно за километр. Девушка хаотично машет руками, иногда едва задевая его грудь. Чон остается стоять на месте.

Выглядит Лиса так, словно её довели до «ручки».

Да ладно?

— Я, конченный?! - не уступает ей Чонгук, заражаясь ее настроением. — А ты неуравновешенная истеричка и принципиальная дура! - повышает голос на несколько тонов.

— Господи, да как же я тебя ненавижу! - стонет она, впиваясь в свои же волосы ногтями и закатывая глаза к потолку. Её голос от кома в горле немного дрожит.

Она с шипением одергивает правую руку, забыв про сломанный ноготь от которого чертовски сильно болит палец и вся кисть.

Чонгук замечает кровь и сразу берет ее за руку, пытаясь посмотреть масштаб бедствия, чтобы затем придумать как помочь.

Когда с ней что-то подобное случается в мозгу автоматически включается функция «сделать так, чтобы ей не было больно».

Манобан вырывается, отходя от парня на шаг назад.

— Да не прикасайся ты ко мне, Чонгук! - сама мысль о том, что он трогал эту... мразь, а теперь дотрагивается до нее —  заставляет злиться ещё сильнее.

— Хочешь, чтобы только твой ебырь тебя касался? Так я его что-то не вижу! - Он как всегда не упускает возможности опустить ее парня. Чонгук буквально зеркалит ее эмоции и нихрена с этим не может поделать. Да и не хочет. Кажется, все вышло из под контроля. Он ведь собирался просто как всегда поиздеваться и немного вывести из себя, а она реагирует как-то слишком... остро.

Он пару секунд молчит, а после снова задает вопрос, который никак не дает покоя. — Скажи честно, ты с ним трахаешься? - спрашивает парень, пока Манобан наконец промачивает палец в холодной воде, заботливо включенной Чонгуком.

Его реально волнует это не первый день. Каждую ночь воспаленный мозг представляет, как она занимается с блондином сексом, как он касается её в самых интимных местах, как она стонет от его прикосновений и поцелуев, как их тела соприкасаются друг с другом, как Хенджин буквально делает все то, что можно было только Чонгуку. И это сводит с ума. Он так на нее злится, черт возьми. На себя тоже. Он готов обернуть время вспять и никогда не соглашаться на её «давай расстанемся», брошеное многим ранее. Он готов еще раз вмазать блондину или даже каждый день отшивать от Манобан ухажеров лишь бы никогда и ни с кем ее больше не видеть.

Она ни с кем из них не может быть.
Не правильно.
Нельзя.
Нет.

Манобан всегда была права: Он конченный эгоист и собственник.

Она только его.
И это неизменно.

Лиса, чуть успокоившись завороженно смотрит на струю воды и свой испорченный ноготь, который теперь будет выделяться среди всех своей длинной.

Может обрезать и все остальные?

— Да, трахаюсь. - сбавляет она голос, но при этом он звучит так грубо и уверенно, что у Чонгука в голове самые отвратительные картины представляются. Он ждал «не твоё дело» и «я не собираюсь отвечать». Уж точно не то, что было сказано. — Тебе подробно описать в каких позах или достаточно перечислить? - врет и переводит на него взгляд, притворно смягчая голос. Она устала кричать. Чонгук нахмуривается. Все его опасения на счет этих двоих на этот раз кричат о своей реальности, ведь только что Манобан все подтвердила.

Чонгука накрывает какой-то нечеловеческой злостью.

Она рвет душу на части и пускает по телу такой электрический заряд, что лучше «отойди, не то зашибет».

— Замолчи. - цедит он сквозь сжатые зубы и противоречит себе же, ведь так яро ждал ответ на свой вопрос.

Неприятно.

Слышать об этом неприятно.
Думать.
Знать.

— С чего вдруг? - как-то болезненно насмехается она, даже не подозревая, что усмешка эта такая грустная, как если два с половиной часа прорыдать над фильмом «Вселенная Стивена Хокинга», а потом заставить себя улыбнуться. Чонгук не видит, но у самого такая же. — Ты ведь хотел знать?! - она готова сказать что угодно, лишь бы этот кошмар у них закончился. Они вымучили друг друга настолько, что дышать одним воздухом — трудная задача, не хочется осознавать, что дышать разным — непосильная.

Чонгук молчит.

— Знаешь, мы как два долбанных огня. - тихо начинает Лиса. Силы кричать закончились. — Боремся за то, кто из нас ярче горит. Только вот, я устала. За тобой не угнаться. С каждым днем я понимаю, насколько же хорошее было решение расстаться. - она спокойно выключает воду и незатейливо рассматривает рану.

Больно.
Повсюду.

— Мока ты трахалась с ним, я пытался придумать как тебя вернуть. - очнулся от безмолвия Чон и ему больше не смешно. Его голос серьезный, без доли придури, с которой он обычно не выходит из дома. Он  сбавил тон и, кажется, впервые за все время говорит по-настоящему серьезно. — я для тебя... - он бегает глазами по стенам, подбирая нужные слова. Его желваки снуют по лицу в порывах злости и обиды.

Неконтролируемо.

— Что ты для меня? - перебивает, поворачивая голову в его сторону. Договорить не дает. — Говоришь да, через секунду после моего предложения о расставании и пропадаешь на два месяца, а затем возвращаешься в сентябре со словами «мы вообще-то все ещё вместе»? Прешься ко мне домой ставя свои условия и не спрашивая чего хочу я? Дерешься с моим парнем до крови? Сосешься с той, которую я ненавижу, пытаясь вызвать во мне ревность? Что именно ты сделал для меня, Чонгук?! - отчаянно вырывается у неё.

— А сама-то что? - Слушать правду никогда не было приятно.

— Что? - провокационно вскидывает она подбородок, молл «что ты вообще мне можешь предъявить?».

— Пытаешься заменить меня им. - тычет большим пальцем куда-то в сторону, в очередной раз упоминая Хенджина, с которым не заладилось с самого начала, да и с чего бы?

— Черта с два.

— Так и есть. Не успев разобраться с чувствами ко мне и с нашими отношениями — уже лезешь в новые. - тыкает он указательным пальцем. —
Хреново сразу троим, не думала?

— Я не... - кривится она, не желая признавать и доли правды в его словах.

Это у них тоже одно на двоих?

— Что, ты не? - отделяет каждое слово. — Твердишь, что я эгоист, а сама не такая? Думаешь, ты не эгоистка? Как ты с ним поступаешь? А со мной?!- давит её вопросами, подходя все ближе, словно если не сократит расстояние — разговор прекратится.

Чонгук так рисковать не намерен.
Диалог с ней слишком ценен. Даже если его как таковым назвать трудно.

— Не успев разобраться с отношениями?», с чего ты взял? Это лето ясно дало мне понять что именно между нами. И не надо мне говорить что я все придумала. Этот разговор бессмысленен также как и все предыдущие.

— Я был зол, ты предложила расстаться, я не понимал, как ты могла вообще такое сказать.- объясняет парень уже спокойным тоном.

— Поэтому согласился и замолчал на всё лето. - так же спокойно звучит в ответ.

— Я думал ты остынешь и передумаешь. Я дал тебе время!

Чертовы оправдания! Почему они всегда звучат так по-ублюдски?

— Два месяца?!- недоумевает блондинка.

— Да.

— Ты поехал на Чеджу. - чуть тише и на выдохе произносит она.

— Я не...- Чонгук прикрывает веки.

— Ты все-таки выбрал не меня. Причина той ссоры была в том, что мы заранее договорились поехать в Кванджу вдвоём, а в последний момент ты вдруг заявил, что твоя волейбольная команда и группа сомнительных черлидерш едут на Чеджу и без тебя там ну никак не выпьют все мохито.

— Я предлагал тебе поехать со мной. - хмурится Чон.

— Мы договаривались поехать вдвоём, Чонгук. Провести время вместе. В Кванджу. Это было важно для меня. Для нас. Ну извини, что я закатила истерику, потому что та поездка была для тебя важнее меня. - театрально закатила глаза. — В очередной раз. Вспомни, сколько раз так было?

Чонгуку не нужны были черлидерши, он просто хотел повеселится с командой на острове, а позже приехать и упасть в обьятья к любимой. Ну или поехать вместе с ней, что было бы даже лучше. Изначально план был такой. Но вот только он не учел того факта, что отношения — это всегда про двоих. Ты не можешь просто взять и решить что-то серьезное за двоих в одиночку.

— Я не мог не поехать. - первое, что он отвечает, даже не пытаясь сделать виноватое лицо.

Это правда.

Вся команда собиралась отметить успешный волейбольный сезон и окончание предпоследнего учебного года. Чонгук — один из лучших игроков.
Как такое пропустить?

Он предлагал ехать вместе.

Чонгук искренне не понимает в чем дело.

— Конечно нет, с чего бы? - наигранно усмехнулась Манобан. — Знаешь, дело ведь в твоем отношении к нам, в отношении ко мне. Я говорила тебе, это всегда работа двоих. Не только моя, Чонгук. — они наконец говорят о случившемся летом. Да ещё и практически без психов. Успех. Просто тогда оба были на эмоциях. Не контролировали себя. Чонгук вообще не был готов слушать её, но зато сейчас готов.

И пусть уже поздно.
Все равно.

— Мне жаль, что за все это время ты так этого и не понял. Ни сам, ни с моей помощью. - ее голос отчаянно затихает.  — Будет лучше, если мы забудем друг друга и будем дальше порознь.

У Чонгука сердце ухает в пятки.
Ему на мгновение кажется, что он не чувствует собственных ног.

— Не могу. - ему не нужно даже думать над словами. Они словно отчаянные выдохи сами выбиваются из него.

— А я забуду. - неторопливо говорит девушка и притупляет взгляд.

— Сможешь? - усмехается он. — Ты любишь меня. - констатация факта. Чонгуку не нужно даже задавать вопроса. Ответ он давно знает.

— Иногда, одной любви бывает недостаточно. - не отрицает чувства, но...

Но.

Всегда есть какое-то скребущее под ложечкой «но».

— Я готов на всё. - отчаянно.

— Нет, не готов и никогда не был. Ты всегда воспринимал меня как должное. На каждое моё да у тебя десять нет и наоборот. Что тогда, что сейчас. Ты думаешь сначала о себе а потом обо мне и эта не те отношения, в которых это выглядело бы здорово, Чонгук. Ты живешь одним днём. Ты не видел и уверена не видишь нашего будущего и на любой вопрос касающийся нас у тебя всегда один ответ: «не знаю, посмотрим». Мне нужно больше, чем это. Ты говоришь, что готов на всё, но за время с момента нашего расставания и до этого — не сделал ничего, что хоть каким-то образом повлияло бы на наши отношения. Хотя нет, стоп, сделал, ты усугубил все донельзя.

Чонгук задумался.
Правда ли его любовь выглядела так?

Лиса добилась своего, она все-таки до него достучалась. Но какой ценой? Неужели для того, чтобы он хотя бы задумался о своем поведении им нужно было расстаться и тысячу раз «выпрыгнуть из штанов» в порыве злости друг на друга?

Он не может вставить и слова.
Она впервые после расставания говорит ему так много.

Вопросов в голове становится только больше.

Почему летом она не позвонила?
Почему он не приехал?

Виной глупая гордость?
Может это они тоже делят на двоих?

— Ты обвиняешь меня в том, что я пытаюсь тебя заменить, но тебе не приходило в голову, что может, на самом деле, я просто пытаюсь идти дальше, потому что мы друг другу не подходим? - вздыхает она. «Пытаюсь» здесь ключевое, но в этом никто не признается. Лиса давно устала тащить все на себе и действительно почувствовала острую необходимость сменить пластинку. Обманывает ли она себя? Определенно, но сворачивать с нового пути ей попусту незачем. — Чонгук, давай по-честному. - долгая пауза. Он не смеет её перебивать. — Это всё. - вымученно лепечет она.  Её саму колотит. Она словно под чем-то. Боль не притупляется, глаза слезятся. Все вокруг больше похоже на сон, чем на реальность.

— Лис, не говори так, пожалуйста. - он чувствует влагу в собственных глазах и острую необходимость дотронуться до нее. Словно ещё немного и эту возможность у него отнимут навсегда. - он почти невесомо касается рукой ее талии, отчего у Лисы по позвоночнику расползаются тысячи мурашек, но она упирается ладонью ему в грудь выставляя, ослабленные близостью, границы. Чонгук сам не знает, что именно хотел сделать секунду назад, но сейчас получается только целовать её в волосы. Оба прикрывают глаза. В помещении слишком тихо. — Умоляю.- шепчет.

Так нельзя.

Это делает момент слишком интимным.
Неуместно интимным.

Чонгук спускается губами к виску, её голова медленно наклоняется на пару миллиметров в бок, ведомая магическими силами, которым невозможно противостоять. Он мажет губами по щеке, продолжая позволять себе непозволительные прикосновения, уповаясь мыслью о том, что ему позволяют. Лиса забывается, прикрывая глаза, тотально противореча всему что делала и говорила до. Чонгук цепляет пальцами свободной руки её подбородок, искусно направляя на себя и все же добирается до её манящих сладких губ. Он невесомо касается их на пробу. Его по прежнему не отталкивают.

Никто из них сейчас об этом и не думает.

Лиса окончательно теряя голову и всякий здравый смысл приоткрывает губы и сама тянется к тому, от кого минутой назад была готова отказаться.

Они сминают губы друг друга с такой нежностью, словно ничего плохого между ними априори никогда не существовало. Они полностью отдаются друг другу, сами не вполне осознавая, что творят. Кажется, будто это что-то абсолютно новое между ними. Прощальный поцелуй? Вполне возможно.

Манобан первая приходит в себя и отстраняется отталкивая Чонгука.

Он удивлен лишь тем, что она не сделала этого раньше и что на его щеке сейчас не расползается розовое пятно от пощечины.

Теряешь хватку, Манобан.
Раньше, врезала бы сразу.

— Чонгук, все конечно. - голос дрожит. В глаза не смотрит.

Игры пора заканчивать. Это понимают оба.

— Это окончательное решение?- вяло спрашивает Чонгук, устало прикрывая веки и всем видом показывая, что от её ответа зависит буквально всё. Если прямо сейчас она скажет ему уйти, он впервые сделает это так осознанно и окончательно.

Лиса не думает слишком долго. Она вообще не думает, ударяя больнее мгновенностью своего ответа. 

— Да. - она берет себя в руки и поднимает взгляд, все равно избегая небесные глаза напротив.

Лиса разбивает не только его сердце. Она разбивает и свое.

— Чего тогда плачешь? - этот вопрос зависает в воздухе и эхом пульсирует в голове.

У обоих.

А действительно, чего?
Ты же так этого хотела.

— Палец болит. - смотрит в одну точку. На Чонгука не получается. Секунда — и слезы стекают вниз, направляясь к насмерть зажатым губам.

Кто же знал, что будет так больно?

— Можно тебя обнять? - звучит нелепый вопрос, он словно впервые думает сначала о ней. Вопрос такой робкий, словно не Чонгук парой секунд ранее отчаянно целовал Манобан, словно ничего значимей в его жизни уже не будет. Словно так любить он больше не сможет никогда.

Обнять нельзя уйти.

— Пока, Чонгук. - сипло звучит в ответ.

Чонгук чувствует влагу в районе глазниц и слишком сильное давление в области сердца.

Он на ватных ногах разворачивается и двигается к выходу. За мгновение до он кидает: «прощай, Манобан».

И Лиса клянется, это самое худшее, что она слышала в своей жизни. Кажется, кроме смерти отца ничего больше, не ощущалось так остро, как «прощай, Манобан», сказанное самым главным мудаком в её жизни.

Она содрогается в рыданиях, давая себе волю, прислоняется к стене и спускается по ней, не пытаясь больше сдерживаться.
Больше незачем.

Болит.
И дело не в пальце.

Кажется, только что был тот самый момент в жизни, когда пришлось выбрать себя.

Дверь резко распахивается вновь и тут же слышатся испуганные вздохи Мины, увидевшей подругу такой, кажется, впервые.

Хенджин заволновался, что Лисы долго нет и тактично попросил Мину проверить, все ли в порядке с его девушкой.

Она в таком порядке, что легче купить новую Лису, чем починить старую.

***

— Итак... на часах: девять десять. - Чимин смотрит на свои наручные часы и пальцами правой руки постукивает по стеклянной столешнице. — Мы одни в, никому нахуй неизвестном, клубе, на окраине города. - нахмуривает брови и смотрит на друга почти жалобно. — У меня вопросы. - он в непонимании разводит руки в стороны и ждет хоть каких-то объяснений от полумертвого трупака, которого видит перед собой. Почему полумертвого? И как это «трупака»?

Потому что Чонгук выглядит так, словно у него сначала выкачали всю кровь из организма, а затем хорошенько приложили чем-то тяжелым, чтобы соображалось туго.

— Мне надо напиться. - просто летит в ответ.

Что?

— Что? - шокировано спрашивает Чимин. — Чонгук, тебе ж пить нельзя. - говорит с интонацией: «тупая твоя башка, какого-хрена-я-должен-напоминать, что тебе бывает плохо даже от запаха алкоголя?».

— Можно мне. - раздражается Чонгук. — Просто немного.

— Чувак тебе можно только понюхать и то не сильно, тебе напомнить как тебя размазало с одной банки пива в прошлый раз? - Чимин вспомнил тот день. Было весело, пока не пришлось тащить друга домой, пьяного в усмерть так, словно если бы он выпил бутылку чего-то крепкого и терпкого в соло. — Кажется было это хуй пойми когда, ведь после этого ты вообще больше не пил, но все же...

— Мы расстались. - обреченно прилетает блондину и он совершенно не придает значение услышанному.

Ебать.

— Тоже мне новость.

— Нет, мы реально расстались.- окончательно. — Ну если быть уж совсем точным... - Чонгук поднимает глаза к потолку, словно пытаясь осознать то, что придется сказать в слух. — Она меня бросила.

— Ууу чувак... - Чимин хлопает его по плечу, пытаясь поддержать. — Мне жаль, я такого не ожидал. - он действительно кажется сконфуженным. — Казалось, все шло неплохо, разве нет? - Чонгук кидает на него многозначительный взгляд, молл «издеваешься?». — Ну или нет. - тут же меняется в лице Пак. — Все настолько плохо?- осторожно спрашивает. Нет, ну мало ли? Сколько раз уже такое было за ближайшие пару месяцев? Они с июня пытаются расстаться.

— Она хочет все забыть и идти дальше. И вроде уже идёт. С Хёнджином. - поникшим голосом бормочет Чонгук. — И сказала что-то типо: «все кончено, Чонгук».

— Пиздец.

Лаконично, а главное по делу.

А что тут ещё сказать? Он давно знает Лису и Чонгука, и это одна из немногих пар, которые словно обязаны быть вместе. Не то чтобы «созданы друг для друга» и вся эта херня, нет, но просто они так гармонично смотрелись вместе, они такие красивые, такие интересные вдвоём. Чимин просто не может представить, что он больше никогда не увидит их как пару.

— Нам два по пятьдесят. - кидает Чонгук бармену и по выражению лица друга только больше убеждается в правильности решения прийти сюда и нахуяриться в хлам. Чонгуку для последнего много не надо.

Такие вот интересные отношения с алкоголем. И так сразу и не скажешь, повезло ли ему с этим или наоборот.

— Черт, боюсь домой я буду тебя снова тащить на себе. - Чимин уже заранее все знает, но в целом, ради друга готов на всё. Особенно, если такое на личном...

— Разрешаю тебе оставить меня здесь, мне уже почти плевать что со мной будет. - удручающий вид Чонгука не уходит с каждой пройденной минутой.

— Эй эй, давай без этого. Ну бросили, и что теперь, убиваться?

Да.

— Меня бросил не кто-то там. Меня бросила Манобан.- через паузу: — не любил бы так сильно, не убивался бы. - главное понимать что с тобой происходит. — Черт. — трет переносицу и сильно жмурится. — Сам виноват. Знаю, все знаю.

— Чонгук... - начинает друг, немного заламывая брови. — если вам суждено быть вместе — вы будете, если нет, то несмотря на вашу ахуеть-какую-сильную любовь, — ни черта не выйдет. - Чонгук начинает чувствовать как по телу разливается алкоголь. Пока что ощущения приятные. Слова друга не обнадеживают ни капли, но зато действительно имеют смысл.  — Сегодня пострадай, а завтра соберись и живи дальше.

Здорово придумал.
Памятку пожалуйста, по тому, как именно это сделать.

— Нам ещё. - кидает Чонгук официанту. Тот, с сочувствием поглядывает на ребят весь вечер и достаточно долго протирает стакан полотенцем. Проникся ситуацией. Поэтому после просьбы о добавке мигом наполняет стаканы.

Чонгук выпивает все залпом и от противности морщится. От громких голосов в перемешку с, физически ощутимыми битами музыки, хочется просто спрятать голову в песок, как страусу.

Чонгук кидает «я в уборную» другу и с божьей помощью слазит со стула, двигаясь по направлению к туалетам. Он выходит в длинный коридор, в котором значительно тише и безлюдно и мысленно считает до десяти, концентрируясь на цифрах.

Чимин был прав. Ему действительно нельзя пить. Развезло с ничего.

Почему соблазн всегда велик, даже если знаешь что потом будет хреново?

Чонгук идёт прямо и не замечает справа от себя девушку в коротком серебряном платье с фиолетовыми волосами. Затуманенному разуму даже не кажется, что-то фиолетовое сбоку необычным. Но к сожалению чонгука девушка замечает его.

— Сладкий, ты один здесь? - протягивает девушка. Непонятно каких приключений на задницу она себе сегодня ищет, но ей явно пока везет, раз какой-нибудь пьяный мужлан ещё не подошел и не захотел присунуть ей в туалете.

Она смело дергает его за запястье и тут же прижимается ближе. Пьяная в усмерть. Чонгук собственно тоже, только есть подозрение, что дозы у них были разными.

Чонгуку хватило сто грамм для потери связи с реальностью и теоретически приближающейся рвоте, а эта похоже употребила бутылку чего-то крепкого в соло и умудряется даже понятно строить предложения.

Респект.
Чонгук таким похвастаться не может.

Пока сидел неподвижно с Чимином — показалось, что с алкаголем он наконец-то подружился.

Показалось — ключевое слово.

Стоило только встать и пройтись, как мир заиграл «новыми красками».

Он чувствует головокружение. Чуть щурится, а девушка словно видит зеленый свет.

— Хочешь? - она зачем-то шарит рукой по его волосам. Что спрашивает - не понять. Чонгуку неприятно, он вяло пытается оттолкнуть её руку. — Будет весело. - она бесцеремонно кладет другую ему на пах и принимается что-то там натирать.

Ей богу, смешная, да он имени своего сейчас не выговорит!

Чонгуку через карусель в башке кажется, что он ненароком заполз в притон, а не в обычный клуб.

Слава богу достиг совершеннолетия. Вопросов если что будет меньше. Наверное.

Он пытается взять себя в руки и почти вежливо отказаться, но не успевает этого сделать.

— Вот ты где, «сладкий», нам пора. Я его первая забронировала. - произносит чей-то трезвый голос и в следующую секунду Чонгука буквально отклеивают от приставучей девушки и тянут за руку вглубь коридора.

Кажется где-то там были туалеты.
Чонгуку это вот ну очень сейчас необходимо.

«Помошница» словно знала, куда именно ему нужно, поэтому расталкивая всю очередь со словами «поверьте, ему нужнее» —  влетает в мужской туалет с Чонгуком под руку.

Его рвет сразу при виде «белого друга».

Девушка закрывается на замок.

— Меры не знаешь, «сладкий»? - усмехается она с его клички.

Чонгука полощет ещё прежде, чем он успевает что-то промямлить в ответ.

Девушка тяжело вздыхает и достает телефон, поворачивая его горизонтально, а затем беспрерывно что-то тыкает двумя большими пальцами.

Вообще, играет в игрушку, но Чонгук этого не видит.
Занят.

— Эй вы что там делаете так долго? - кричат люди с коридора, которые уже минут десять ломятся внутрь, пока одна страдает херней, а другой — блюёт.

— Как что?! - восклицает Хёна. — Трахаемся!

Чонгука снова рвет.

Когда желудок был выблеван, а лицо промыто холодной водой, они вышли из туалета под бесящую ругань толпы.

На улице Чонгук вдыхает свежий, прохладный воздух, благодаря всех существующих богов.

— Я Хёна. - брюнетка с голубыми глазами протягивает ему руку. — А пока моя подруга трахается с кем-то где-то здесь, я успеваю тебя подвезти. - Чонгук все ещё слабо соображает. — Будешь должен.

Приятно познакомится?

Я хочу, чтобы все понимали, что так получилось. К их расставанию вело много факторов о которых говорила Лиса. Та поездка стала пиком. Здесь нет плохих и хороших. Да оба натворили дел, могли поступить по-другому, но не сделали этого. Сделали так как могли, так как чувствовали. Теперь за это платят.

Спасибо за ваше внимание и любовь к этой работе 🖤