Глава 9
Глава 9
Ночь над Босфором была ясной, звёзды мерцали в тёмном небе, отражаясь в воде, как россыпь бриллиантов. Терраса особняка Корханов была освещена мягким светом фонарей, и аромат свежезаваренного чая смешивался с солёным ветром с моря. Сейран сидела на плетёном стуле, её руки обхватывали тёплую чашку, а взгляд был устремлён к горизонту. Рядом с ней сидела Суна, её лицо было бледным, но глаза блестели от сдерживаемых слёз. Ферит и Кая сидели напротив, их молчание было полным поддержки, а взгляды говорили о том, как сильно они ценили своих жён.
Суна первой нарушила тишину, её голос был тихим, но дрожал от эмоций.
— Сейран, — начала она, её пальцы нервно теребили край рукава. — Я всё думаю о том, что ты сказала в гостиной... о том, что ты не дочь папы и мамы по крови. Но знаешь... для меня это ничего не меняет. Ты моя сестра. Всегда была и всегда будешь.
Сейран повернула голову, её зелёные глаза встретились с глазами Суны, и она почувствовала, как ком подкатывает к горлу. Она хотела что-то сказать, но слова застряли, и она просто слушала, пока Суна продолжала.
— Помнишь, как мы в детстве прятались под столом, когда папа кричал? — сказала Суна, её голос стал мягче, а губы дрогнули в слабой улыбке. — Ты всегда брала мою руку и шептала, что всё будет хорошо. А ещё как мы делили тот кусок хлеба, который ты стащила из кухни? Ты всегда отдавала мне большую часть, хотя сама была голоднее. Ты защищала меня, Сейран, даже когда сама едва держалась. Ты моя младшая сестрёнка, и никакая кровь этого не изменит.
Слёзы потекли по щекам Суны, и она быстро вытерла их рукавом, но они не останавливались. Сейран сжала чашку сильнее, её собственные глаза заблестели, и она поставила чай на стол, её голос дрогнул, когда она заговорила.
— Суна... — начала она, её слова были тихими, почти шёпотом. — Я всегда думала, что ты моя семья, даже когда всё было плохо. Но теперь... теперь я не знаю, кто я. Всё, что я знала, оказалось ложью. А ты... ты всегда была рядом, даже когда я этого не заслуживала.
Суна покачала головой, её слёзы текли свободно, и она протянула руку, сжимая ладонь Сейран.
— Ты заслуживала всего, — сказала она, её голос ломался от эмоций. — Ты была светом в том доме, Сейран. Я... я иногда завидовала тебе, твоей силе, твоей красоте, но я никогда не хотела потерять тебя. Ты моя сестра, и я люблю тебя.
Сейран не выдержала — её слёзы прорвались, и она бросилась к Суне, обнимая её так крепко, что их плечи задрожали от рыданий. Они прижались друг к другу, их волосы смешались — светлые Сейран и тёмные Суны, — и в этот момент все барьеры рухнули. Это были не просто слёзы боли, но и облегчения, любви, которая связывала их сильнее крови.
Ферит и Кая смотрели на них молча, их взгляды были полны тепла и восхищения. Ферит слегка улыбнулся, его рука лежала на спинке стула Сейран, а Кая сжал кулак, его глаза блестели от гордости за жену и её сестру. Они не говорили ни слова, но их молчание было красноречивее любых фраз — они знали, на каких сильных девушках женились.
Когда слёзы утихли, Сейран и Суна отстранились, вытирая лица рукавами и слабо улыбаясь друг другу. Сейран взяла свою чашку, сделав глоток чая, чтобы успокоиться, и Ферит решил нарушить тишину, его голос был мягким, но с ноткой ностальгии.
— Знаете, — начал он, глядя на огонь в фонаре, — я тут подумал о своём детстве. О Фуате. Мы с ним были неразлучны. Помню, как он однажды стащил у деда сигару, и мы пытались её выкурить в саду. Нам было лет по десять, и мы кашляли так, что чуть не задохнулись, но он смеялся, как будто это была лучшая шутка в мире.
Он замолчал, его взгляд стал задумчивым, и он посмотрел на Каю, его глаза смягчились.
— Мой один брат на небе, — сказал он тихо, — но у меня появился ещё один.
Кая встретил его взгляд, его губы дрогнули в слабой улыбке, и он кивнул, принимая эти слова. Между ними не было нужды в долгих объяснениях — их дружба, их семья росла с каждым днём.
Суна рассмеялась, её голос был ещё хриплым от слёз, но полным тепла.
— Не могу поверить, что стану тётей, — сказала она, глядя на Сейран. — Помню, как ты говорила, что никогда не выйдешь замуж, а за последние годы уже дважды стала женой Ферита Корхана.
Ферит ухмыльнулся, наклоняясь ближе к Сейран.
— А теперь ещё и ребёнка от меня ждёт, — добавил он, его тон был шутливым, но глаза блестели от любви. — Хотя тоже кричала, что не родит от меня.
Все рассмеялись, их смех зазвенел в ночном воздухе, и Сейран смущённо отвела взгляд в сторону Босфора, её щёки порозовели. Ферит заметил это и мягко погладил её по спине, его пальцы прошлись по её позвоночнику, и он наклонился, оставив лёгкий поцелуй на её виске.
— Не смущайся, красавица моя, — прошептал он, его голос был полон нежности. — Я очень тебя люблю.
Она посмотрела на него, её смущение сменилось теплом, и она сжала его руку, её пальцы переплелись с его. Этот момент был полон радости и заботы, и они сидели так ещё некоторое время, наслаждаясь тишиной и друг другом, пока чай не остыл.
В это же время в комнате Халиса атмосфера была тяжёлой, как грозовые тучи. Свет лампы отбрасывал длинные тени на стены, а воздух был пропитан напряжением. Халис сидел в своём кресле, его трость стояла рядом, а взгляд был суровым, но усталым. Напротив него сидела Хаттуч, её руки были сжаты в кулаки, а лицо было бледным от слёз и тревоги. Ифакат стояла у окна, её осанка была прямой, но глаза блестели от сдерживаемого гнева.
Халис стукнул тростью о пол, его голос был низким и требовательным.
— Хатидже, скажи мне, что знаешь, — сказал он, его тон не терпел возражений. — Я прикажу Латифу узнать всё, но мне нужно, чтобы ты была честна. Сейчас.
Хаттуч вздохнула, её плечи поникли, и она посмотрела на него, её голос был слабым, но искренним.
— Я уже всё сказала, Халис, — начала она, её слова падали медленно, как камни в глубокий колодец. — Девушка, мать Сейран, была моей знакомой. Мы познакомились когда она училась у мастера , давно, ещё в Антепе. Она была доброй, тихой... Она забеременела поздно, уже после того, как потеряла связь с семьёй. Она сильно заболела, и когда узнала, что умирает, отправила мне письмо. Просила приехать. Но я опоздала. Всё, на что я успела, — это на её смерть.
Она замолчала, её глаза заблестели от слёз, и она сглотнула, продолжая.
— Сейран лежала в руках старой повитухи, завёрнутая в зелёное одеяло, и плакала так громко, что я не могла не услышать. Моё сердце... оно не познавало любви к своему ребёнку, Халис. Я не выдержала и забрала её. Я не могла оставить её там.
Ифакат шагнула вперёд, её голос был резким, но в нём чувствовалась тень сомнения.
— В Антепе слухи расползаются быстрее ветра, — сказала она, её взгляд впился в Хаттуч. — Как получилось, что все думают, будто Сейран — дочь Казыма и Есме? Это не могло остаться незамеченным.
Хаттуч кивнула, её пальцы сжали ткань платья, и она заговорила, её голос стал чуть твёрже.
— До этих событий мы жили в доме моего отца, — объяснила она. — У нас были слуги, мы редко выходили в город. Есме после рождения Суны почти не покидала поместье — Суна была болезненным ребёнком, и это сыграло нам на руку. Когда я принесла Сейран, все решили, что у Казыма и Есме родилась ещё одна дочь. Чтобы не подвергать девочек риску слухов и болезней, мы переехали в мой дом. И жили там, пока Сейран не вышла замуж за Ферита.
Халис нахмурился, его взгляд стал острым, и он наклонился вперёд, его голос стал громче.
— Ладно, раз ты знаешь, кто была мать Сейран, то знаешь и отца, — сказал он, его тон был полон напряжения. — Хатидже, скажи нам. Ты знаешь, что Сейран не успокоится — хоть она и не крови Шанлы, но упорства и упрямства ей не занимать. Лучше мы сами подготовим всё.
Хаттуч покачала головой, её глаза наполнились отчаянием.
— Халис, если бы я знала родного отца Сейран, думаешь, я бы отдала её Казыму? — спросила она, её голос дрогнул. — Я бы не оставила её в том доме, зная, что ожидает девочку.
Халис прищурился, его лицо стало жёстче.
— Ты совершенно ничего не знаешь? — спросил он, его голос был полон недоверия. — Даже не узнавала?
Ифакат скрестила руки, её тон стал саркастичным.
— Госпожа Хаттуч , я никогда в это не поверю, — сказала она, её взгляд был острым, как лезвие. — Вы не могли не попытаться узнать.
Хаттуч тяжело вздохнула, её взгляд скользнул к окну, за которым виднелся ночной Стамбул, огни которого мерцали в темноте. Она молчала несколько секунд, собираясь с мыслями, и наконец заговорила, её голос был тихим, но полным боли.
— Я знаю только то, что он был из Антепа, — сказала она. — Он переехал в Стамбул, был на хорошем счету у одного господина. Больше ничего. Она не говорила о нём, а я... я не спрашивала. Мне было важно спасти её дочь, а не копаться в прошлом.
Халис замер, его брови поднялись, и он наклонился ещё ближе, его голос стал резким.
— Какого господина, Хатидже? — спросил он, его тон был полон подозрения.
Хаттуч посмотрела на него, её глаза расширились, и она сглотнула, её голос стал почти шёпотом.
— У тебя, — сказала она, и её слова повисли в воздухе, как удар грома.
Халис откинулся в кресле, его лицо побледнело, а рука сжала трость так сильно, что суставы побелели. Ифакат ахнула, её рука прижалась к груди, и она посмотрела на Хаттуч с недоверием.
— Что вы сказали? — переспросила она, её голос дрожал. — Вы хотите сказать, что отец Сейран работал на Агу?
Хаттуч кивнула, её взгляд упал на пол, и она сжала губы, сдерживая слёзы.
— Я не знаю, кто он, — сказала она тихо. — Но она упомянула, что он был связан с Корханами. Я не стала искать его, Халис. Я боялась... боялась, что это разрушит всё.
Халис стукнул тростью о пол, его голос прогремел в комнате.
— Ты молчала об этом?! — крикнул он, его лицо покраснело от гнева. — Если он был моим человеком, я должен знать, кто он! Сейран — часть этой семьи, и я не позволю, чтобы её прошлое оставалось тайной!
Хаттуч подняла голову, её слёзы текли свободно, и она посмотрела на него с мольбой.
— Прости, Халис, — прошептала она. — Я хотела защитить её... и себя.
Ифакат шагнула к ней, её голос стал мягче, но в нём чувствовалась решимость.
— Мы найдём его, — сказала она. — Ради Сейран. Она заслуживает правду, Хаттуч, и ты не можешь больше её скрывать.
Халис кивнул, его взгляд стал твёрдым.
— Латиф начнёт поиски завтра, — сказал он. — И мы узнаем, кто он. А ты, Хатидже, больше не молчи.Не хватало еще людей из прошлого ,которые могут навредить нам .
Разговор закончился в тяжёлой тишине, и они разошлись, оставив комнату полной вопросов и теней прошлого.
А Сейран и Ферит поднялись в свою спальню, ночь окутала особняк мягким покрывалом. Сейран переоделась в лёгкую белую ночную рубашку, её ткань мягко облегала её фигуру. Она стояла у зеркала, расчёсывая свои светлые волосы, её движения были медленными, почти задумчивыми. Ферит подошёл сзади, его шаги были бесшумными, и обнял её, его руки сцепились на её животе, где рос их ребёнок. Он прижался к ней, его подбородок лёг на её плечо, и он зарылся носом в её волосы, вдыхая их знакомый запах — смесь моря и цветов.
— Иногда мне кажется, что это сон, Сейран, — прошептал он, его голос был низким, полным эмоций.
Она слегка улыбнулась, её взгляд встретился с его в зеркале.
— Почему? — спросила девушка, её голос был мягким, с ноткой любопытства.
— Не могу поверить, что держу тебя в своих объятиях, — сказал Ферит, его руки сжали её чуть сильнее, — что мы ждём нашего первенца, и что ты...
Он замолчал, его слова повисли в воздухе, и Сейран прижалась к нему ближе, её спина коснулась его груди.
— Что я? — спросила она, её тон стал теплее.
— Что ты любишь меня и позволяешь любить тебя, — прошептал парень, его взгляд в зеркале был полон нежности. — Это самое большое благословение.
— Ферит, — сказала она, её голос дрогнул, и она развернулась в его руках, её расчёска упала на пол с тихим стуком. Её руки обхватили его лицо, и она впилась в его губы, её поцелуй был полон страсти и любви.
Он ответил ей, его руки скользнули по её талии, прижимая её ближе, пока между ними не осталось ни дюйма пространства. Страсть охватила его, и Ферит подхватил её на руки, её ноги обвили его бёдра, а рубашка задралась, обнажая кожу. Парень шагнул к кровати, их дыхание смешалось, и они упали на мягкие простыни, его тело нависло над ней.
Ферит оторвался от её губ, его лоб прижался к её, и он посмотрел в её глаза, его голос был хриплым от желания.
— Сейран, тебе это не навредит? — спросил он, его рука мягко коснулась её живота.
Она улыбнулась, её пальцы запутались в его волосах, и она притянула его ближе.
— Это только поможет, — прошептала она, и её губы снова нашли его.
Их поцелуй стал глубже, полным напряжения и любви, которая связывала их сильнее всего на свете. Ферит скинул свою футболку, его кожа была тёплой, и он прижался к ней, чувствуя её тепло через тонкую ткань рубашки. Его руки скользнули под неё, лаская её спину, и он медленно стянул рубашку через её голову, бросив на пол. Кожа Сейран блестела в мягком свете лампы, и он замер, глядя на неё с благоговением.
— Ты прекрасна, — прошептал он, его губы коснулись её шеи, оставляя дорожку поцелуев вниз к ключице.
Сейран выгнулась ему навстречу, её дыхание стало неровным, и она сжала его плечи, её ногти слегка впились в его кожу. Их движения были медленными, полными нежности, но страсть нарастала, как волна, готовая захлестнуть их. Он целовал её — её губы, её грудь, её живот, где рос их ребёнок, и она отвечала ему, её руки гладили его спину, её губы шептали его имя.
Когда их тела слились, это было больше, чем физическая близость — это была любовь, доверие, обещание быть друг с другом, несмотря ни на что. Их дыхание смешалось, их сердца бились в унисон, и они двигались вместе, потерявшись в этом моменте. Сейран прижалась к нему, её пальцы запутались в его волосах, и она тихо застонала, её голос был полон эмоций. Ферит сжал её сильнее, его губы нашли её, и он шептал слова любви, пока волна не накрыла их обоих.
Они лежали потом, переплетённые в объятиях, их дыхание медленно выравнивалось. Ферит гладил её волосы, его пальцы скользили по её коже, и он притянул её ближе, укрывая одеялом.
— Я люблю тебя, — прошептал он, его голос был хриплым, но полным нежности.
— И я тебя, — ответила она, её голова устроилась на его груди, и она закрыла глаза, чувствуя его сердцебиение.
Они уснули так, окружённые теплом друг друга, и ночь стала их убежищем от бурь, что ждали их впереди.