Сосновый Бор

Рома проснулся от странного ощущения, будто кто-то стоял совсем рядом и смотрел на него.

Туман стелился по земле: холодный, вязкий, пронизывающий до костей. Стояла не ночь, а скорее поздний вечер: всё вокруг отливало темно-синим оттенком. Лес был тих, но тишина эта была не пустой — в ней чувствовалось чужое присутствие.

Рома заметил костёр, горящий совсем рядом. Парень выбрался из кустов, в которых проспал всю ночь.

Или не ночь?..

Где солнце? Сколько Рома спал?

Ромка сел возле костра и снова ощутил на себе чей-то взгляд...

В нескольких шагах, между чёрными стволами, стояла фигура. Высокая, в длинном тёмном плаще, в маске ворона — клюв острый, блестящий, глаза скрыты за тёмными линзами. Только сейчас Рома обратил внимание, что у таинственного молодого человека длинные, гладкие чёрные волосы до поясницы — теперь их не скрывает капюшон плаща.

— Ты... — выдохнул Рома, голос дрогнул. — Ты тот Ворон...

Тот чуть склонил голову набок, словно рассматривая пойманного в ловушку зверька.

— Ворон — это то, что ты видишь, — сказал он тихо, но слова прозвучали в голове так ясно, что Рома даже вздрогнул, — но важнее то, что я знаю.

— Зачем ты следишь за мной? — спросил Рома и сам удивился, что нашёл в себе голос.

— Следить — слишком громко сказано, — отозвался Ворон. — Я наблюдаю. Я всегда наблюдал и наблюдаю.

Он сделал шаг вперёд, и Роме показалось, что туман вокруг него дрогнул, как будто не желая его пропускать.

— Не знаю, догадался ты или нет... Здесь, в Сосновом Бору, никто не живёт по своей воле, — продолжил Ворон и стряхнул с плеча упавшую еловую иголку. — Те, кто в масках, — мертвы. Ты видел их. Они ходят, смеются, даже шутят... но внутри там только Лес. Они — инструменты. Жертвы, как и ты.

— Что значит "как и я"?..

Ворон ничего не ответил, а только внимательнее заглянул Ромке в глаза — так, что у него мороз прошёл по спине.

— Поразительная несмышленость... — фыркнул Ворон. — А ты думал, что завел себе новых друзей — лесных зверушек?

— Ну, нет... но... — забормотал Рома смущенно и потряс головой. — А как же Ассоль?

Ворон замер, и в паузе между его вдохом и ответом Рома услышал далёкий плеск воды.

— Помнишь ту, что висела над водой?

— Какой-то уродливый живой труп!..

— Вот она — твоя Ассоль... — горько проговорил Ворон. — Она не та, за кого себя выдает. Она – сердце Леса. Оно бьётся только ради одной цели — найти того, кто её освободит.

Рома нахмурился и покрутил пальцем у виска:

— Что ты несешь?! Та рогатая дрянь не имеет ничего общего с Ассоль!

— А ты мне не веришь? — голос Ворона прозвучал, как сталь. — Тогда спроси кого-нибудь другого... он тебе больше расскажет. Лис, например.

Рома растерянно глядел на таинственного нового знакомого, но старался сохранять спокойствие и хотя бы долю уверенности.

Он откашлялся и нервно заерзал на земле:

— Слушай, заканчивай, давай... Где мой дом? А то затащил меня непонятно куда! Типа весь такой "спаситель"... — юноша взмахнул руками. — Давай-ка, отведи меня обратно!

— А тебе больше некуда идти, — совершенно спокойно произнес Ворон, — и незачем.

Рома изумленно глядел в бездонные глазницы, как бы задавая вопрос: "Что значит некуда?! Почему незачем?!".

"Привел меня в самую глушь, так ещё и не собирается возвращать! Вообще, что ли, обнаглел?!".

От кончиков пальцев до локтей стал растекаться жар. Где-то застучал дятел, только звучал он очень глухо. Повеял холодный ветер, пламя костра задрожало.

— Всё, что было, осталось за пределами этого Леса, — в голосе Ворона не было ни капли жалости, он бесстрастно смотрел на бедного юношу, — теперь у тебя либо дорога к Истине, либо... вглубь мха.

У Ромы начала болеть голова. Он посмотрел на свои руки — они двоились, словно отражаясь в кривом зеркале. Мир терял чёткость: расползался, становился мутным и пугающе нереальным. Парню почудилось, что лес прислушивается. И тогда Филатов в который раз ощутил: помимо него и Ворона здесь есть кто-то ещё — невидимый, терпеливый, затаившийся в тумане между стволами.

— Ах, да, мох... — невесело хмыкнул Ворон. — Ты, главное, делай вид, будто ничего не произошло и ты меня не видел, а то... будем с тобой расти на пнях по соседству.

Он чуть подался вперёд, и Рома почувствовал, что от этой фигуры веет не холодом, а каким-то тяжёлым, давящим разумом, который будто прощупывает его мысли.

— Никому из Зверей не доверяй, — сказал Ворон медленно, отчеканивая каждое слово, —особенно тем, кто стоит у воды... Ты хоть раз видел отражение Ассоль? А у неё челюсть длиннее обычной, зубы кривые, неровные, и глаза без зрачков.

Филатов сглотнул, пытаясь поймать взгляд Ворона сквозь тёмные линзы.

— Это тебе не фарфоровая кожа да нежно-розовые губки, спрятанные под милой овечьей маской, — можно было догадаться, что пернатый усмехнулся.

Роме хотелось верить, что его обманывают, разыгрывают или хотя бы проверяют на прочность... Но неужели Ворон говорил правду?

— Тогда кому мне верить?

— Доверие — это валюта бедных. Верь себе, — просто ответил Ворон, — а ещё мне. Но только тогда, когда я захочу, чтобы ты поверил.

Он уже начинал растворяться в тумане, когда Рома сорвался:

— Подожди! А... И как мне найти эту... Истину?

— Начни с Лиса. — Ворон слегка склонил голову. — Он знает больше, чем признаётся. А ещё никому не верит.

— Лис?..

— У него странная привычка — играть теми, кто пытается его понять. — Ворон сделал шаг назад, будто уже собрался исчезнуть. — Но, если у тебя хватит терпения, он скажет тебе больше, чем кто-либо другой.

— И где мне его искать?

— Лиса не ищут, — в голосе Ворона мелькнула насмешка, — он сам приходит к тем, кого хочет запутать. Ты и это не понял?

И в этот момент страшная мысль выстрелила в голову... Всё началось именно с Лиса. Озеро, клещи, Лисья Морда...

Прежде чем Рома успел что-то сказать, фигура Ворона растворилась между деревьями.

⋯

Роме не хотелось во всё это верить. Он воспринимал Ворона, как очередного Зверя, который пытается его запутать. А чтобы эта теория подтвердилась, для начала нужно было найти дорогу домой!

Ромка кое-как догадался пойти по тем же тропинкам, по которым он бежал от всякой нечисти — выдалось даже легче, чем могло оказаться. Вот и знакомый пейзаж с вершины холма — поле, залитое синими сумерками. Рома решил идти по окраине холмика рядом с соснами.

Филатов уже минул ту самую пыльную каменистую дорогу, которая расстелилась под ним, зашел в сам лес и пошел привычным маршрутом к дому.

Так всё-таки сколько Рома спал? Неужели сутки? Как же там родители с ума не сошли?

Сколько Ромка бы ни шел, расстояние словно не сокращалось, а наоборот — казалось бесконечным и более запутанным. Тропинки будто сами вели туда, куда хотят, а ветви деревьев не позволяли парню идти дальше — их становилось больше, они свисали и царапали его кожу, как бы не давая пройти. Рома усердно старался преодолеть эти внезапно возникшие препятствия, но лесные тропки казались всё более чужими и незнакомыми. Парень не терял надеж, но в итоге сдался и сел на землю.

"Неужели правда... всё?", — обреченно думал он. — "Неужели Ворон не врал, что мне больше незачем и некуда идти?.."

Филатов посмотрел по сторонам.

"Да не может такого быть! Да... да как же так?", — он сжал пальцы. — "Что же это делается?.. Они все издеваются надо мной, что ли?! Я хочу домой! Я не тварь лесная, чтобы сдохнуть здесь в глуши!", — Рома закипал от нарастающей безысходности. Его пальцы сжимали траву так сильно, что он уже выдирал её из-под земли.

— Вот же суки! — вырвалось у Ромы. — Да... да вы совсем уже! Пустите меня домой, мр-р-ази!

Дальше у него пошел водопад нецензурной брани, и во всех выражениях не было никакого стеснения — одна сплошная искренность. Короче говоря, Филатов был потерян и почти завыл от отчаяния, пока... Пока не услышал тихий смех — легкий, словно ветер, и раздражающе знакомый.

— У меня аж уши вянут... — голос прозвучал прямо за спиной. — Даже моя Лисичка-сестричка так не ругается...

Рома обернулся. Перед ним стоял Лис, облокотившись о ствол дерева. Маска была чуть наклонена, будто хитрец разглядывал добычу.

— Ты... я смотрю, завёл себе крылатого наставника?

— Чего?! — раздраженно рявкнул Рома.

— Ну, мудрая Сова, с которой ты летал, тебе не понравилась, значит. Решил сменить пернатую компанию? — Лис скривил губы в улыбке, которой нельзя было верить. — Или Ворон тебе что-то накаркал про меня?

Рома с трудом выдохнул, как дракон, чтобы выпалить весь гнев и успокоиться, а после проговорил:

— Он сказал, что... ты знаешь больше других.

— А может, он сказал это, потому что сам ничего не знает? — Лис лениво оттолкнулся от дерева и сделал пару шагов вперёд. — Но тебе же интересно, да? Ты же хочешь, чтобы кто-то взял тебя за лапку и вывел из этого леса?.. — хитрец хмыкнул, добавив. — А то от такой брани все деревья сгниют.

Ромка сильнее сжал кулаки.

— Я хочу знать правду.

— О-о, правда... — Лис рассмеялся тихо и хрипло. — Правда — это игрушка. Скажешь слишком много — тебя разорвут. Скажешь слишком мало — тебя сожрут. Так что я буду говорить ровно столько, сколько захочу.

— Уж хоть сколько-нибудь! — скривился Рома.

Лис обошёл юношу кругом, как хищник.

— А где ты был вчера ночью, а?

Ромка замер, вспомнив, что лучше не рассказывать никому то, что он видел. В груди неприятно ёкнуло. Лис пристально глядел ему в глаза, буквально поедая взглядом, и от этого под кожей расползался холод. Казалось, ещё секунда — и он услышит чужие мысли.

Однако Рома боролся с желанием отвести взгляд: сильнее нахмурился, выпрямился, выпятил грудь вперёд, будто это могло его защитить.

— Да расслабься! Ха-ха! — нежно захохотал Лис, и в этом смехе было что-то фальшивое. — Всё-таки послушал Лисичку-сестричку... Молодец, Ромашка.

Филатов сжал зубы.

"Сам всё прекрасно знает! Так ещё и издевается!"

— Хватит зубы мне заговаривать! Говори уже наконец.

— Так быстро?.. — Лис изумленно вздернул брови. — Неужели тебе не интересно, как я понял, что ты с Вороном общался? И откуда знаю его?

— Ну.

Хитрец снова выдержал паузу. Где-то ухнула сова.

— Да так... старые приятели, — он усмехнулся, — больше ничего тебе не скажу!

У Ромы поднимались нервы. Лис не унимался и продолжал будто оттягивать время, так и не приступая к сути вопроса. Рыжий снова говорил загадками, рассказывал какие-то лесные страшилки, байки об утопленницах и прочие сказки. Ромка бы уже давно взорвался от долгого ожидания, но помнил слова Ворона, что нужно потерпеть.

Лис запрыгнул на толстую ветвь дерева и свесил ноги. Что-то в его движениях поменялось — они стали более простыми, без фирменного "выпендрежа". На секунду Роме показалось, что рядом с ним обыкновенный молодой человек, а не... мертвый Зверь.

Из уст Лиса вдруг зазвучало что-то с намеком на искренность, но под дымкой недосказанностей.

— Если ты был внимательным слушателем, то запомнил, что я говорил ранее... Сгорел с огоньком, но оставил после себя дым — вот так и живу, между жаром и загадкой... Понимаешь, о чём я? — хитрец спрыгнул и присел рядом, словно оба были давними товарищами.

— Ни черта не понимаю! К чему это?! — дернулся Рома.

— А мой последний фокус? Исчезнуть так, чтобы никто не заметил, что я ушел?

Рома смотрел на Лиса, скривив рот и приподняв одну бровь. Сколько можно оттягивать время?!

— Эх... Du bist ein Ignorant! — печально и с чисто немецким произношением сказал Лис. — Не помнишь слова классиков!

Ромка недовольно цокнул языком, а рыжий усмехнулся. Его ужасно забавляло раздражение Филатова.

— Я тебе сейчас язычок оторву! — клацнул зубами хитрец. — Так вот... Ну, я это всё тебе к тому, что мы — Звери — не те, за кого себя выдаем. Мы все такие же, как ты, только с другим концом истории...

Рома напрягся и стал внимательно слушать, чтобы не потерять нить рассказа.

— Помнишь "Гниль или золото"? Так вот, тогда ты должен был обо всем догадаться, голова! — Лис грубо взъерошил Ромкины волосы, а тот ударил рыжего по руке.

Он хихикнул и продолжил.

— Чтобы ты понимал, Лес — не просто деревья и мох. Всё это... каждый из них был человеком. Только гнев одной особы закопал их... — Лис задумчиво глядел вглубь лесной чащи. Его интонация менялась с игривой на всё более серьезную. — И твоя Ассоль...

Он замолчал, наслаждаясь паузой. Казалось, в этот момент замер весь лес. Каждая веточка будто склонилась к Ромке и Лису, подслушивая их разговор. Ветер зашевелил траву.

— Она и есть та самая особа, — в глазах хитреца промелькнул странный огонек. —Называй её хранительницей. Но это не значит, что она добрая фея.

На миг грудь пронзил спазм и Рома забыл, как дышать. Он внимательно слушал Лиса, не прерывая его повествование.

— Я ведь, знаешь ли... — рыжий пустил слезу, правда непонятно — настоящую или театральную. — Был таким же, как и ты... Эх, Ромашка!

Внезапно Лис уткнулся в плечо Ромы и всхлипнул. Тот опешил. А хитрый рассказчик продолжил.

— Не должен ты проходить через эти же мучения...

Рома удивленно хлопал глазами. Он был окончательно сбит с толку. Что вообще с Лисом происходит?! Хотелось что-то спросить, но в горле застрял ком, а языка будто бы и не было.

— Гореть, знаешь, как больно... А я сам захотел! Запах гари наполнял мои легкие, мне становилось невыносимо душно, лицо стягивала эта уродливая маска! — Лис постучал по ней пальцем и тяжело вздохнул.

Ему с трудом давались эти слова. В них, вероятно, таились воспоминания о ...

— Вопли, смех и крики... не человеческие! Сначала жуть как страшно было! А потом я вовсе устал... просто устал, — Лис перевел дыхание. — Я никогда так горячо не молился. Молился, чтобы всё это поскорее закончилось... Я как ватная игрушка уже был! Тело не слушалось...

Роме стало неуютно. Где-то ухнула сова, и этот устрашающий звук разнесся эхом по всей лесной опушке, да так, что не только шерстка на спине встала дыбом, но и трава на земле.

— Знаешь, честно говоря, хотелось сдохнуть. Но они всё тянули, тянули, тяну-у-у-ли меня во все стороны... заставляли водить хороводы... прыгать через костер, обжигая ноги... Сущие бесы! Визжали, носились, горели заживо... и им это нравилось!

Взгляд Лиса был не таким, как раньше. Всё то, что рыжий описывал — и огненное пламя, и "сущих бесов", — словно отражалось в его затуманенных глазах, плясало в них рваными отблесками. Казалось, он смотрел не на Рому, а сквозь него — туда, в прошлое, где всё это ещё горело и визжало. Роме стало жутковато.

— Я почти был готов отдаться... отдать свою душу, но... решил всё-таки сдохнуть.

Повеяло морозом. Воздух вокруг будто сгустился, стал тяжёлым, липким. Ромка был готов поклясться, что за ними сейчас наблюдали — не двое, не десяток, а тысячи алых глаз, притаившихся в ветвях, в мху, в самой темноте между стволами.

— И что теперь? Топчусь здесь. И никакой покой мне не светит... Душонка нужна, понимаешь? — Лис хищно посмотрел на перепуганного Рому, и в этом взгляде было слишком много голода. — Освободиться всем хочется...

Рома напрягся. На что этот Лис намекает?

— А ты думаешь... какого было мне, а?.. Разве я в чем-то был виноват?! — голос рыжего сорвался.

Лис схватил Ромку за горло олимпийки и притянул к себе. Нос маски уткнулся в лицо парня, обезумевшие янтарные глаза горели диким огнем. Рома сглотнул. Сердце пропустило удар.

И тут обрушилась такая тишина, что стало не по себе даже самим соснам.

— Но жалко тебя! — просто бросил Лис.

Его взгляд потух — рыжий отпустил Рому и стал смотреть в землю. Юноша с облегчением выдохнул.

Они сидели ещё какое-то время молча. Тишина поглощала изнутри и заставляла холодеть в желудке.

Зрачки хитреца сузились. Он выпрямился и засмеялся, как ни в чем не бывало, хлопнув Рому по плечу, — тот дернулся от неожиданности.

— Да расслабься! Я ж шучу! — глаза блеснули. — Или нет...

— Придурок! — выпалил перепуганный Рома. — Что ты тогда сидишь и болтаешь здесь?!

"Идиот... как же он достал! Что он меня пугает?!"

— Потому что интересно, как долго ты выдержишь... — Лис склонил голову и улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. —Ты же понимаешь, что и я, и твой Ворон... мы просто играем.

Рома почувствовал, как его обдало холодом.

— А если я уже устал играть?..

— Тогда ты уже проиграл, — мягко сказал Лис, пожав плечами, и исчез так же внезапно, как появился.

Рома раздраженно выдохнул.

"Так ничего и не понятно... Правду говорил или опять путал меня?"

Парень встал, полный раздражения, пнул огромную шишку и зашагал куда-то без какой-либо цели. Рома был очень неудовлетворен встречей с Лисом: ему не нравилось чувствовать себя, как глупый кролик, с которым всё никак не могут наиграться. Слишком унизительно!

Ноги вывели Рому из леса и привели к знакомому озеру. Юноша сидел на берегу, погруженный в свои мысли. Он обдумывал всё, что успело с ним произойти с того жуткого ритуала у реки. Странное и горькое чувство так и не давало ему покоя: вроде он всё так же близок к разгадке, узнал много нового, но особо понятнее от этого не стало... Ясно только одно: Лис всё такой же плут, но ему почему-то хотелось верить; Ворон всё еще Ромке не понятен, а вот Ассоль... это, пожалуй, главное потрясение.

Парень словно начал наконец приходить в сознание. Ассоль!

"Как же так? Неужели это правда?.. Да не может же такого быть! Она ведь "сама невинность"! Она такая добрая, поддерживающая, понимающая... Как она могла быть той уродиной у реки?"

Рома стал нервно кусать щёки и ковырять заусенцы.

"Я ещё могу поверить, что она какая-то там "хранительница Леса", но... обратить людей в мхи, пни и деревья?.. Она ж не такая... злая".

Рома стал перебирать воспоминания... Говорящие деревья! Пазл потихоньку собирался.

В голове, словно бешеные крысы, рылись разные мысли. То о тех деревьях с человеческими лицами, то слова Лиса или Ворона, то рогатая тварь над рекой... В висках просто кипело от таких новостей! И неужели это всё могло быть правдой?

Ромкиного плеча нежно коснулась рука и парень вздрогнул.

— Что с тобой? — послышался ласковый голос.

Рома поднял взгляд и увидел миловидную, невинную маску агнца — Ассоль.

— Ассоль! — на выдохе выпалил Филатов. — Да я задумался просто, а ты меня напугала... Как мы давно не виделись! — он почему-то чувствовал, что ему стоит сохранять непринужденный вид.

Ассоль мягко улыбалась, со всей лаской, идущей из самого сердца.

"Ну и могла она разве быть той рогатой дрянью?"

Девушка присела рядом и тоже свесила ноги, дотронувшись до озерной глади пальцами ног. Вода казалась слишком темной для такого тихого вечера.

Рома почему-то впервые посмотрел в воду. И ужаснулся. Дыхание сперло. Желудок пронзила игла страха.

В озере не было Ромкиного отражения, а рядом с ним сидела та самая уродливая Рогатая Тварь. Сердце заколотилось так, словно это заяц сидел в груди и барабанил задними лапами по ребрам. Глаза округлились — в них стоял ужас.

— Что случилось, Ромочка? — обеспокоенно спросила Ассоль, но всё с такой же заботой.

Парень сглотнул и забормотал:

— Да это... как будто луна проглотила солнце!.. Такая тьма везде...

"Что я несу?!"

Глаза Ассоль засияли, как будто в своей жизни она ничего лучше и приятнее не слышала. Девушка никогда не выглядела такой счастливой. Она прижалась к Роме и положила голову ему на плечо.

— Как же мы с тобой всё-таки похожи, Ромочка!

Ты невежда! (нем.)