XXXV. Пляски смерти.
Когда тает снег и пробуждаются корни, Лес открывает глаза.
Так говорили старые женщины в селе на краю чащи: "Не земля цветет — это Лес дышит, и каждый вдох его стоит чьей-то крови". С приходом весны племя устраивало обряд — не ради богов или солнца, а ради Леса, чтобы он принял плодородие, не забрал скот, не утащил детей, не вскрикнул ночью под корнями.
И он требовал Избранную.
На лесной поляне собрались юноши со старухой, которая знала все тайны природы и научала сынов своих порицаниям. Юноши топотом обозначали биение Весны, биение Сердца Леса. Старуха же обивала поклоны земле.
На поляну стали постепенно выходить и другие представители племени: девушки в красных одеяниях, заклинавшие ритмом жестов и движений ритуального действа умилостивить Лес. Юноши и девушки собирались в хороводы, танцевали, играли на музыкальных инструментах, исполняя одну какофоническую мелодию с мотивами славянского фольклора. Затем начинались игры и прочие забавы...
И тут стали выходить старшие, а за ними и самые приближенные к Старейшему-Мудрейшему. Приближенные вывели старика с длинной копной жемчужных, седых волос и бороды до пят. Кожа на ручонках старичка вся скукожилась, как курага. Ладони подрагивали.
Старейший-Мудрейший смотрел ввысь, где кроны деревьев давали путь солнечному свету и голубому небу. Глаза Старейшего были широко раскрыты, а зрачки сужены. Приближенные помогли старику опуститься на колени, и тот медленно склонился к земле, а после — поцеловал. Затем те же подняли Старейшего, и тот стал тянуться к небу, пока остальные соплеменники выплясывали землю.
Вспыхнул костер. Племя исполняло безумный танец в честь своего слияния с Лесом.
На середину вышли девушки, водившие хоровод. Они пели и смеялись, но не сбивались с ритма. Всё четко. Но тут одна из них оступилась — упала. Никто не заметил, и она быстро вернулась в круг. Снова упала. Стало ясно: она — Избранная Леса.
— Кого Лес назовет, тому не уйти... Он выбирает не самую красивую, а самую живую... — заскрипела старуха.
Однако эта девушка была ещё не только самой живой, но самой молодой и красивой. Ей было на вид около шестнадцати. Белоснежные волосы до плеч, зеленые глаза, жемчужная кожа, точеные черты лица и пухлые губы самого нежного оттенка. Как жаль, что судьба такой юной девушки была уже предрешена. Хотя, ей могли многие и позавидовать — она Избранная, самая достойная среди всех девиц.
Девушки затолкнули Избранную в круг и стали танцевать вокруг неё, восхваляя.
Когда солнце стало постепенно уходить за горизонт, начался обряд: старуха вручила Избранной венец из еловых игл и маску агнца, как символ её невинности, а старейшины в медвежьих шкурах произнесли древние слова. Девушку повели к костру — она не хотела. Избранная знала, что сейчас ей придется плясать на углях, в огне.
Она вырвалась и побежала прочь, но выход из поляны ей тут же преградили, а следом схватили за руки с двух сторон. Девушка плакала, вырывалась, кричала и пыталась сбежать, но её медленно вели к костру. Тогда Избранная упала на колени и стала биться в ноги тем, кто её вел, умоляя сохранить ей жизнь и пощадить.
Стоявшая неподалеку старуха скривила рот от негодования, что какая-то глупая девица пытается сорвать ритуал и обрести на племя гнев Леса. В глазах женщины блеснул странный огонек...
Она подбросила уголек, и подол платья Избранной загорелся. Танец начался.
Танец боли, страха и огня. Девушка вся загорелась. Её тщетные попытки спастись, потушить огонь, стали безумной пляской смерти. Пламя охватило и маску агнца вместе с нежным личиком несчастной...
Лес был доволен. Цветы прорвались из-под золы. Но...
Прежде чем сгореть заживо, девушка в исступлении прокляла всех — землю, деревья, людей, круг и ритуал. Они — кто смеялся, кто молчал, кто отвел глаза, кто ликовал — были обращены в коряги, мхи, пни, деревья с измученными лицами и шепот в листве.
Деревня исчезла.
Девушка осталась в теле, ставшем духом, хранителем Леса. Он принял её, но не растворил, а оставил её своим голосом, остаточным жаром и вестницей. Она — живое напоминание о жестоком ритуале, об измене и о том, что бывает, когда человек пытается играть с духами.
И вот из века в век она бродит по лесу, пытаясь обрести покой и найти того, кто взойдет на её трон. И с тех пор Лес больше не выбирает. Он ждёт. И только тот, кто сам склонит голову, сможет удержать его дыхание.
Она позовет мягко, но Лес откроется — и ты уже не выйдешь прежним. Если выйдешь вообще.