Глава 43
Холодно. Почему так холодно?.. С трудом разлепив веки, я поняла, что тело до сих пор не слушается, а вокруг темно, хоть глаз выколи. Полежав несколько минут, я все же снова открыла глаза и, с трудом подтянув руку, кое-как приподнялась, чтобы осознать, что лежу буквально лицом в сугробе. Вот только... Где я вообще?
Садилась я очень долго. И еще дольше пыталась понять, где оказалась. Но когда дошло, сердце сжалось, а тело парализовало уже от страха. Посреди леса. Посреди, черт побери, глухого леса, где ни зги не видно! И где никого кроме меня...
— Мама... — хрипло выдохнула я, подтягивая ноги ближе. Как мне отсюда вообще выбраться?! Еще и холодно... Мозг заторможенно осознавал происходящее вокруг, и только сейчас я поняла, что катастрофически замерзла. Растревоженное сознание вспышками выдавало идеи, и я действовала больше на рефлексах. Ползком добравшись до ближайшего дерева, я сжалась в комочек и прислонилась к нему спиной. Потом все же собралась с силами, стянула туфли и попыталась растереть пальцы...
— О боже мой, папа, спасибо, что не босоножки, — тихо, чуть не плача от ужаса, сказала я, понимая, что в открытой обуви уже давно осталась бы без пальцев. А если бы еще и вышла просто в платьице... Мотнув головой, я отбросила все лишние сейчас мысли. Если меня сюда притащили те бугаи, то где-то недалеко должна быть дорога. Это то, что нужно!.. Как собралась туда дойти, я пока понятия не имела.
Немного согрев ноги, снова натянула туфли, потом отряхнула кофту от налипшего снега и натянула ее на колени, создавая себе своеобразный кокон, чтобы, пока обдумываю, что делать, хотя бы немного согреться. Слабо надеясь на успех, я пошарила по карманам, для начала расстроенно отмечая отсутствие стилетов, а потом вдруг обнаружила что-то небольшое и кругленькое, размером с крышку от воды. Что... это такое? Достав, удивленно ощупала... Фонарик? Да ладно... Нажав на мягкую часть, я на миг прищурилась, ослепленная белым светом, а потом почти счастливо рассмеялась. У меня есть фонарик! Какой добрый мне попался похититель!
Недолго думая, я посветила вокруг себя, логично рассуждая, что если кто-то меня сюда принес, то он наверняка оставил следы... Да! О хвала всему на свете... Я облегченно выдохнула и выключила фонарь. Снега нет, так что я просто выйду по следам. Теперь мне нужно встать... Я явно приходила в себя: мысли возвращались в порядок, тело ощущалось лучше и уже стало послушнее, так что я снова растерла руки, ноги и подышала на пальцы. Холодно. Чем быстрее выйду — тем лучше. Тем более...
Едва мысли обрели связанность, я осознала, что вокруг не просто темно. Это совершенно темный лес. То есть, любой маньяк увидит мой фонарик за секунду. По спине снова пробежались мурашки, сердце дрогнуло от страха, но я заставила себя успокоиться. Нет уж, Лесса, если ты сейчас начнешь трястись от страха, то никуда не уйдешь. Стиснув зубы, я поднялась, ощущая, как едва согревшиеся коленки обжигает холодом, а первый шаг и вовсе отдался почти болью. Главное теперь об этом не думать. Как и о том, что те парни, которые меня сюда привезли, тоже вполне могут быть еще здесь. Стараясь сдержать собственный страх, я прикусила губу и ускорилась. Ну, насколько это было возможно.
— Чертовы сугробы, чертов лес, — пробормотала я, разбавляя тишину и чуть не плача от холода и боли в ногах. Хотя под деревьями снега было не так чтобы много, и иногда получалось идти не касаясь мокрой холодной каши, на открытой местности обнаружились сугробы почти мне по голень. Сердце колотилось в груди, а каждый шорох и вскрики птиц приближали меня к истерике. Пару раз не выдержав, я оборачивалась и светила себе за спину, только легче не становилось.
— Мамочка, пожалуйста, только бы быстрее дойти... — чувствуя, как по щеке катится горячая слеза, в тихом ужасе простонала я. Потом вытерла лицо, прикусила губу и снова невольно обернулась... С хрустом из-под ближайшей ветки выскочил меховой комок и умчался на дерево. Твою мать! С перепугу визгливо выругавшись, я сглотнула, прижимая ладонь к груди, где с бешеной скоростью билось сердце, и судорожно вздохнула. Мама... Боже мой, как я испугалась! Чувствуя, как в глазах от страха встали слезы, я упрямо сжала губы, подняла упавший фонарик и, искренне ненавидя, ситуацию пошла дальше. Быстрее, только бы быстрее выйти!.. Я все же тихо всхлипнула и быстро вытерла щеки рукой. От слез становилось только холоднее.
К моменту, как добралась до колеи от машины, я умудрилась пару раз упасть в месиво из снега и еловых иголок, один раз на ходу разрыдаться и сто раз сказать спасибо неизвестному доброжелателю за фонарик и отцу за закрытые туфли. А когда наступила на колею, стало проще. Меня периодически тошнило, вело в стороны, но теперь я хотя бы понимала, где начинается сугроб, и старалась идти ровно. Вот кстати, что мне вкололи? Какой-то транквилизатор? Что ж так дурно... С каждой минутой будто становилось только хуже, а сердце периодически мерзко ударялось о ребра, вызывая приступ слабости. Кому вообще могла прийти идея выбросить меня в лесу? А главное, зачем?! Я судорожно вздохнула, призывая себя к спокойствию. Алес наверняка уже меня ищет, камеры у нас на территории участка есть... Он меня прибьет. У меня были все шансы смыться раньше, а я облажалась! Косорукая тормознутая дура ты, Лесса!
Очередной внезапный звук хрустнувшей ветки заставил буквально подпрыгнуть и резко обернуться, но позади никого не оказалось. Ох, пожалуйста, только бы поскорее выйти отсюда! В глазах встали слезы, в ушах зашумело, но я продолжила идти, из последних сил отчаянно сдерживая истерику. Вот сейчас вернусь и устрою им всем. Никто не заметил и даже не услышал! И охрана на воротах! Как они вообще могли это проворонить!.. Всхлипнув, я который раз вытерла слезы, жалея саму себя. От обморожения остаются следы? А если я заболею?
— Да что же это за жизнь, — тихо прорыдала я, — Ненавижу болеть, ненавижу вообще все это...
А если я выйду, и меня убьют? Губы задрожали от страха. Эта мысль не давала покоя, и теперь я посмотрела на колею под ногами. Если они все еще здесь... Мой взгляд метнулся вперед. Они увидят мой фонарик, но и я увижу габариты!.. Только если они не выключили их...
Внезапно вспыхнувший с небольшого возвышения свет фар устроил мне внеплановый инфаркт. Испуганно вскрикнув, я отшатнулась назад, естественно, поскользнулась и грохнулась, чувствуя, как меня начинает колотить с ног до головы. Кто?! Меня убьют?! Ребята, вы же сами фонарик оставили, ну будьте милосерднее!.. Не может быть, чтобы я была права, и они ждали!..
— Кай?!
Лексан
Себастьяна Шали я узнал мгновенно. Мне не потребовалось и секунды, чтобы в голове всплыл самый позорный случай из студенческой жизни. Посвят для перваков устроили в специально снятом лофте, но когда все дошли до кондиции, какой-то идиот предложил померяться силами, и мы дружной культурной толпой поперлись в академию. Это сейчас арена закрывается в час ночи. Точнее, после нас арена закрывается в час. А раньше на нее был круглосуточный доступ, так что нас даже никто не остановил. Зато когда мы продолжили веселье прямо на снарядах полосы препятствий, в лидеры алкогольной гонки вырвался какой-то бугай, которого сходу в лицо никто не определил. Тут уже пошли возмущения, а потом и вызовы. Мы с Тэо, естественно, присоединились к таким же смельчакам, которые пошли с ним пить на скорость и по полосе. Как же, надо ведь понтов набить!.. В момент, когда я смачно впечатался мордой в барьер и изящно проехался по ступенькам головой вниз, ржали все. Когда же я поднялся и, пробежав еще немного, запутался в растянутой над полом сетке, мужик тоже начал посмеиваться. Тут взбунтовалась гордость, я все-таки встал и добежал эту полосу, но...
Утром нам всем стало не смешно, потому что, проснувшись под вопли разъяренного мастера Айве, мы обнаружили с кем пили. С чертовым, мать его, деканом. Мужику, видите ли, скучно стало в кабинете, пришел потренироваться, а тут почти все курсы спецов коллективно бухают. Охренеть веселуха. Веселее было, только когда все сто с гаком человек вручную драили наше здание. А те, кто полосу с ним проходил, еще и дополнительные отработки получили. Под его надзором. Как вспомню комментарии о моей координации... Я аж зубами скрипнул.
Он, кажется, меня тоже узнал, потому что первый вопрос, который мне задали, едва Кай отправилась примерять платье, — как у меня с алкоголем. На мое логичное «я не алкоголик», этот дед заржал и заявил, что просто решил проверить. Потом хлопнул по плечу и снова прочитал тираду о том, что Кай слишком тощая. Третьим пунктом пошла программа ее тренировок с намеком, что ему бы на проверку отправить... Тут я не выдержал.
— Хотите, отдам ее в полное распоряжение? — абсолютно серьезно спросил я и прямо посмотрел на этого деда. Могу понять вопрос о зависимостях, могу понять возмущение о здоровье ученика, тут моя прямая ответственность. Но лезть в мою программу тренировок? Это уже называется «совать нос не в свои дела». Себастьян вскинул бровь, потом усмехнулся и заявил:
— Нет уж. Сам выбрал — сам накосячил. Если у тебя склероз, то это твоя проблема, — он ехидно хмыкнул, — И кстати, эту чудесную историю о споре с Тэором я слышал.
В этот момент, если честно, у меня даже затылок занемел. Тупой спор... Я успел представить, как сейчас мне процитируют устав, а потом уже с позиции старшего члена семьи оторвут все, до чего дотянутся, включая голову, но... Обошлось.
Вообще, должен признать, неплохой дядька этот Себастьян. По крайней мере, с ним было, о чем поговорить, тем более мне. На всякий случай я захватил основные документы по тому, что мы с Деймом копали, чтобы... Ну, если честно, мне надо было понять, в реестре ли Риана. Во-вторых, когда мы с Деймом в очередной раз обсуждали происходящее, он заявил, что задача «пообщайся с дедом своей куклы» облегчается: этот самый дед — киллер в отставке. Занимал какой-то пост в академии, но уже третий год, как ушел с должности и перестал там светиться. А безопасность Кай в его интересах тоже. У него есть информация и ресурсы, так что помощь не помешает.
Но обсуждение я решил отложить на завтрашний день, а пока... Улыбнувшись уголком губ, посмотрел, как Кай забавно вертится в разные стороны, разговаривая с рыженькой девушкой в зеленом платье. Видимо, ее подружка. Странно, конечно. Как я понял по странным перемещениям вдоль стенок, Кай не знала никого из присутствующих, а от тех, с кем была знакома, отделалась парой коротких фраз. Но, может, тот кто занимался приглашениями учел не только интересы Алекса? Я же... Честно говоря, в этом платье Кай была невозможно красивой. Струящаяся ткань обрисовывала все изгибы, и мне не составляло труда представить, что под ней. Это будоражило еще больше, а взгляд Себастьяна нервировал. Кай тоже было неуютно, но она постоянно норовила на меня посмотреть, и я понял: спалимся. Поэтому теперь ходил по большой дуге от Кай. Мы наворачивали круги вдоль стен зала: она явно пыталась меня найти, а я, держа ее в поле зрения, этого сделать не давал... Радует, что хоть кто-то знакомый ей попался. Я невольно улыбнулся, а когда повернулся в следующий раз, к Кай и рыженькой девушке уже подошла Риана. Я незаметно сжал челюсти. Раздражаешь. Дейм оказался прав: с отцом она не ладила. Причину с наскоку разгадать не получилось, но факт оставался фактом. С Алексом тоже. Тут все было просто: не трогай моего ребенка и не втягивай ее во всякие авантюры. Риане не нравился уже я, и это взаимно. В гостиной, где мы вчетвером ждали Кай, было холоднее, чем на улице, а там, знаете ли, зима. Февраль месяц. Разговоры, которые она продолжала вести с моей куклой, окончательно выводили меня из себя. Кстати, не только меня. Клэр устроила Риане выволочку за то, что та подначивает Кай на гадости и снова пытается завести разговор о холодном оружии. Хотя ладно, на перечисляемом перечне гадостей я тихо ржал в сторонку, услышав там половину из того, что Кай и так делала. Нет, в целом, с позицией Клэр я согласен, но список явно надо отредактировать. Первым пунктом введем туда ограничение на попойки с парнями-напарниками... Тут пришлось себя одернуть. Ревную на пустом месте, как последний придурок.
А вот момент, когда Кай исчезла из зала, я умудрился пропустить. Ко мне подошел Алекс с каким-то парнем, мы разговорились, а когда я повернулся, то понял, что моей куклы уже нет. То есть, вот, только что она стояла рядом с Рианой и рыжей девушкой, а сейчас... Отошла в уборную? Я посмотрел на часы, снова осмотрел зал... Хм.
Через пятнадцать минут я обошел зал по кругу, потом близлежащие коридоры, еще через десять пришло осознание: что-то не так. Быстрым шагом проскользнув вдоль стены к двери, я сбежал по лестнице и осмотрел пространство. На банкетке у выхода лежала распакованная голубая коробка. Значит, Кай здесь была... Подойдя ближе, я заглянул внутрь и прикрыл крышку. Ножи. Одного не хватает. Быстро развернувшись, я пробежался до приоткрытой двери кухни, уже на подходе услышав оттуда тихие разговоры.
— Клэр, — я заглянул внутрь, — Ты Лессу видела?
Она отставила на стол кружку, вскинула брови и удивленно спросила:
— Лесса? А она еще не вернулась?
— Откуда?
— Она выходила посмотреть машину на улице...
Не дослушав, я подлетел к окну и убедился, что на парковке никого нет. Твою ж мать, куда она делась? Выудив телефон из кармана, я набрал ее номер, даже несколько раз выслушал долгие гудки. Черт! Зачем ей понадобилось идти куда-то ночью?! Я потер лоб и выдохнул. Любопытство — не порок, а Кай, может быть, просто поднялась в комнату... Но почему не берет телефон?
— Что происходит? — раздалось сзади, и я обернулся. Ага, вот ты мне и нужен.
— Пожалуйста, проверьте камеры с парковки, Лесса куда-то пропала, — решив не пояснять, попросил я и, развернувшись, направился в сторону ее комнаты, — Я проверю наверху и спущусь.
Себастьян ничего не спросил, так что я быстро добежал до нужной двери... Пусто. Сердце сжало тревогой. Куда она делась?! Ускорившись, я вернулся к комнате охраны, уже подозревая самое худшее, но...
— Мы почти домотали, — отозвался Себастьян. Выдохнув, пришлось заставить себя угомониться. У нее, как минимум, два ножа...
— Норрим, ты был не на месте? — сдержанно спросил я, подходя ближе и вставая с другой стороны от пожилого охранника, который, собственно, и был ответственен за камеры на сегодняшний вечер.
— У нас был небольшой перерыв...
— Ясно.
Себастьян бросил на меня подозрительный взгляд, но снова промолчал, пристально следя за видео. Это стало очередной причиной призвать себя к спокойствию... Хотя до него было, как до луны, и я оставлял последний шанс на то, что Кай просто решила прогуляться, а не лежит где-то с простреленной головой. Черт...
— Стой, — вдруг скомандовал Себастьян, — Вот она.
Мужчина послушно выключил ускорение, и я тоже впился взглядом в видео... Твою мать. Где-то на затылке зашевелились волосы, я неглядя достал телефон и набрал опера.
— Что стряслось? — Дейм как обычно чем-то шуршал, но мне было плевать. Выйдя из каморки охраны, я отошел к окну и вполголоса сказал:
— Проблема. Телефон Кай отследить можешь?
— Что, она не выдержала и сбежала? — Дейм хмыкнул, — А я знал, что так и будет!
— Просто заткнись и отследи, — рыкнул я и, развернувшись, встретился глазами с Себастьяном. Ну вот и пообщаемся...
— Пять секунд.
Оставил ли я оружие в машине? Она почти полторы недели простояла на временной парковке, естественно, я все вытащил! Что у меня при себе? Пистолет? А запасные патроны?.. Рядом остановился Себастьян.
— Что происходит? — ледяным тоном спросил он.
— Лессу похитили.
Логичный вопрос, логичный ответ. Запасные патроны где-то в сумке, под сиденьем точно должен быть нож... Гарнитура в бардачке, это уже хорошо.
— Это я понял, — Себастьян усмехнулся, — Меня больше интересует причина. А заказчик — тем более.
— Я собирался это обсудить, дайте мне минуту... — продолжая обдумывать, что из оружия осталось, сухо бросил я...
— Телефон где-то возле дома, — раздался из динамика голос Дейма, — Посмотреть по камерам?
Камеры? Долго. Тут я мысленно хлопнул себя по лбу и, уже взлетая по лестнице к комнате, выдал:
— Нет. У нее на ноге следилка. Помнишь, ты мне давал мелкие чипы? Один из них, номер пятнадцать.
— И она это носит?..
Повисла тишина, в которой я быстро нашарил ключи и, накинув куртку, вылетел на улицу. Все еще стоящий у выхода Себастьян перехватил меня за локоть, пока его телохранители рассаживались в машины. Черт. Его взгляд требовал ответа, но прямо сейчас у меня нет времени пояснять! Если с ней что-то... Я резко выдохнул.
— Я расскажу по дороге.
Мужчина нахмурился, отпустил мою руку, а потом кивнул. Отлично. Я помчался к собственной машине, на ходу щелкая ключами. Оружие... Отвлекая меня от поисков пистолета, Дейм внезапно выругался.
— Комп накрылся, сейчас вернусь!
Что?! В эфире снова повисла тишина, на этот раз намного более напряженная и длительная. Я тихо выругался и на секунду прикрыл глаза, призывая себя к спокойствию. Я успею. Должен успеть!
— Жду объяснений, — ледяным тоном напомнил о себе Себастьян, подходя ближе. Да чтоб вас всех. И почему это все случилось в один день?! Мысленно обматерив и реестр, и похитителей, и происходящее в принципе дерьмо, я сказал:
— В папке основные документы... — я раздраженно откинул какую-то тряпку, не понимая, что за бардак в багажнике, а потом резко развернулся, — У вас есть оружие? У меня только пистолет и один запасной магазин.
— Хочу услышать что происходит от тебя и кратко, — непреклонно сказал он, и его взгляд потяжелел, — Сейчас.
Понимая, что он тоже далек от спокойствия, а где-то в доме обретается Алекс, которому лучше вообще ничего не говорить, пока Кай не найдется, я на секунду сжал зубы. Окей.
— Ваша старшая дочь брала заказ от реестра, когда я у нее уже учился. Когда я взял в ученицы Лессу, то привлек их внимание, к нам приставили несколько десятков следящих. Немного покопавшись, мы с опером выяснили, что проблема как раз в Элиен, а если еще точнее, в деле, жертвой которого она стала...
Помрачнев, Себастьян, нахмурился и прервал меня:
— Ты влез в это дело? — жестко спросил он, а когда я, секунду поколебавшись, кивнул, зло цыкнул и процедил:
— Лично убью тебя, если Лесса пострадала. Когда приставили людей?
Из динамика отложенного телефона раздался голос вернувшегося Дейма, и я, подхватив смартфон, кинул короткое:
— Где?
— Это ... локация показывает глухой лес.
Резко выдохнув, я захлопнул багажник, запихивая пистолет за пояс и запрещая себе думать о хладных трупах, сел в машину, повернул ключ... Рядом открылась дверь, и Себастьян сел на пассажирское сиденье, передавая мне простой нож в чехле.
— Куда? — закрепляя предложенный кофр на поясе и включая громкую связь, спросил я. Успеем. Оружие есть, все будет нормально. Я не давал реестру причин убивать Кай, так что... Или уже дал? За прошедшие пару недель мы с Деймом выстроили общую картинку, но вот некоторые ключевые личности оставались в тени, то есть и те, кто приставил к нам с Кай спецов, — тоже. Дейм настаивал, что надо начать с Рианы, и я уже согласился, особенно после сегодняшнего вечера. Опер вообще нервничал больше меня: за ним следили, и он прекрасно понимал, что если на него выскочит парень с ножом, силы будут неравны. Но никаких новых документов или знакомств сегодня не было. Мы не давали им повода. Так с чего, спрашивается?!.. Воспользовались толпой?
Вырулив с парковки, я сходу набрал скорость.
— Через шоссе в сторону Окаго, ты как раз выедешь в этом направлении. На тридцать восьмом километре есть поворот на какой-то отель, от него влево просто в лес... Если заезжали на машине, следы останутся, сегодня ночью потепление.
— Хорошо, что не мороз! — вырвалось у меня, и я, не успев сдержаться, резко вывернул на очередную развязку. Спокойно. Держи себя в руках, придурок.
— Да уж... С погодой ей повезло...
Дейм замолчал, понимая, что я не отвечу, зато сидящий рядом Себастьян захотел продолжить.
— Дальше нам по прямой, поэтому жду ответ.
Вовремя! Дейм разумно промолчал, притворившись голосом навигатора, и я мысленно хмыкнул. Потом вник в вопрос...
— Сразу после оформления документов, человек семь.
— Почему не передал ее другому мастеру?
Тут я перевел взгляд на Себастьяна. Он серьезно? Видимо, мое молчание истолковали верно: он выдохнул и, перестав сверлить меня тяжелым взглядом, потер переносицу.
— Да, логично... — он тихо цыкнул и ядовито процедил:
— И не пришло в голову, что лучше прикинуться деревом?
— Извините, но прикинуться дубом, когда в твою квартиру ломятся идиоты из реестра, а все системы еле пашут из-за перегруза и не меньших идиотов, ломающих все программы, очень и очень сложно, — не выдержал Дейм, и я вздохнул. Дебил. Ну ща и ты получишь.
— Неужели это Итан Дэвис? — Себастьян хмыкнул, — Давно ли вам, юноша, напоминали о вежливости? А о том, что в вашей голове существуют мозги? Вам следовало их использовать, — его голос стал жестче, когда он явно повернулся в мою сторону, — Обоим.
Дейм промычал что-то невразумительное, и вдруг осторожно уточнил:
— Мистер Шали, а вы никогда не преподавали у операторов?..
Как бы его предупредить... Я бросил быстрый взгляд на экран магнитолы и сразу вернулся к дороге. Себастьян даже не усмехнулся.
— Преподавал. У всего спецфакультета. Но вопрос в другом: что вы натворили сейчас?
Мы не ответили, но по вполне объективной причине.
— Тридцать восьмой километр, поворот, он?
— Да. Кстати, твоя мел... — Дейм вовремя проглотил слово, — Эм, Алькаира двигается, правда, не в сторону дороги... Хотя бы не в лес и хорошо, значит живая. Только если маячок не съело какое-то животное.
— Не неси бред, — я снова резко повернул, съезжая с трассы, — Куда?
— Она где-то слева от вас, но в лесу, то есть с дороги все равно съезжать.
Мысленно выругавшись из-за отсутствия фонарей, я включил дальний свет, понял, что нифига не вижу, и притушил фары, оставляя только подфарники. Где?
— Вон колея, — ткнул куда-то в сторону Себастьян. Ага.
Аккуратно съехав на заснеженную обочину, мы проехали почти километр по перелеску, когда, подскочив на очередном пригорке, вдруг выхватили фарами фигурку в фиолетовой кофте. Это... Вдарив по тормозам, я выскочил из машины.
— Кай?!
Забыв об осторожности, я помчался к ней. Живая... Страх запоздало ударил по нервам, и я разозлился. Убью. Безмозглая малолетняя идиотка!
— Мама... — простонала она, прекращая отползать, — Я уже подумала, что сейчас меня убьют!
— Если ты сейчас же не встанешь, ты точно умрешь от холода, — прошипел я, резким движением снимая куртку, заворачивая в нее Кай и подхватывая получившийся кокон на руки. Живая и даже в сознании... Черт! Я встретился взглядом с перепуганными синими глазами... Выдохнув, я мягко прижал ее к себе, на секунду прикрыл глаза, успокаиваясь, а потом развернулся к машине.
— Жутко холодно... — пробормотала Кай, тоже выдыхая, и ткнулась лбом мне в плечо. Она в порядке. В порядке. Нервозность не отпускала, и я крепче прижал ее хрупкое тело к себе.
— Ты с ума меня сведешь... — все же тихо вздохнул я, незаметно касаясь ее волос губами.
— Ты в порядке? — застывший у машины Себастьян отвел пистолет в сторону, предусмотрительно открыл заднюю дверь, и я опустил Кай на сиденье. Она сипло выдохнула, нашла его взглядом и, слабо улыбнувшись, выдала:
— Деда...
Тот самый деда уже стянул с нее туфли и теперь застегивал молнию сапога. Взъерошив волосы, я еще раз мысленно повторил, что да, с моей девочкой все хорошо, и, возвращаясь в реальность, спросил:
— Что случилось? Ранена?
— Нет... — она странно растягивала слова, а потом вообще прислонилась к спинке, — Что-то вкололи, мозги, как вата... Как круто, что вы здесь, я думала, придется идти до дороги.
Я застыл, едва взялся за молнию своей, куртки. Потом довел застежку до конца и, надев Кай на голову еще и капюшон, заставил себя выпрямиться. Твою ж мать, что могли вколоть? Снотворное? Паралитик? Или что потяжелее? Запретив себе нервничать и выставив руку, я спросил:
— Сколько пальцев?
Кай только промычала что-то невразумительное, а потом вообще обмякла.
— Выключилась, — констатировал Себастьян, укладывая ее на сиденье и закрывая дверь. Черт. Неосознанный страх снова неприятной и непривычной волной прошелся по телу, я, снова буквально заставив себя не дергаться, сел за руль и, выдохнув...
— Дейм, позвони Генриху, попроси кого-нибудь из дежурных нас встретить.
Лесса
Первое, что я услышала, когда проснулась, — писк больничных приборов. Сил открыть глаза не было, все тело болело, а горло пересохло, но радовало, что лежала я в мягкой постели. Потом ощутила руки, крепко держащие мою ладошку и, тихонько застонав и приоткрыв веки, прищурилась от света...
— Кай?
Ох... От его голоса в ушах звенькнуло, свет все еще ослеплял, и на секунду захотелось зажмуриться, но... Все же открыв глаза, я повернулась в сторону и улыбнулась. Потом попыталась сфокусировать взгляд, но особым успехом это не увенчалось, мир по-прежнему расплывался.
— Как ты?
— У меня все болит... — хрипло отозвалась я. Алес тихо хмыкнул, на что я вздохнула, понимая, что это тоже дается с трудом. От постоянного тумана перед глазами закружилась голова... Пришлось их закрыть.
— Малыш, открой глазки, ты меня видишь?
Промычав что-то отрицательное, я отвернулась. Кажется, чем дольше в сознании, тем мне хуже, может снова поспать?.. Я еще раз попыталась глубоко вздохнуть, но в груди закололо, а выдох получился рваным.
— Кай, что болит?
На мое очередное невразумительное мычание, Алес коснулся моего лба, недовольно зашипел и вдруг вышел. Мне это не понравилось. Куда? Стоило ему уйти, сердце сбилось с ритма, а в ушах зашумело от паники. Вернись, мне страшно... Снова хлопнула дверь.
— Ты точно уверена, что все хорошо? — вполголоса процедил Алес, и я мысленно выдохнула. Вернулся...
— Да точно, точно, — раздраженный женский голос опознать не получилось, зато моего запястья коснулись теплые пальцы, а в руке пошевелилась игла капельницы. Ох, больно! Почему я не почувствовала ее раньше?..
— Пульс нормальный. Показатели тоже, вон, смотри. Ничего страшного, чтобы ты на меня рычал.
— Тогда почему она так реагирует?.. — устало отозвался Алес и сел на кровать.
— А чего еще ты ждал? Могло быть и хуже, — фыркнула девушка. Хуже? Ощущение, будто сейчас развалюсь на кусочки, куда уж хуже... Мне даже не пришлось озвучивать, она и так разглагольствовала с удовольствием:
— Следов насилия во всех проявлениях нет, твою куклу никто не бил и не использовал. Ну вкололи два, возможно, три шприца смеси кассия и транквилизатора, для одного стандартного шприца слишком много... Химики недоделанные. Как она вообще двигалась — непонятно, ненормальная у тебя барышня.
Алес не ответил, а у меня по спине пробежали мурашки. Бить? Использовать? А что такое кассий? Сделав усилие, я снова открыла глаза.
— Что такое кассий?
— О, а ты быстро очнулась, и четырех часов не прошло, — очень расплывчатая девушка, кажется, улыбнулась.
— Вы знали, что я уже проснулась, значит, специально все сказали, — я попыталась нахмуриться, когда перед глазами все окончательно поплыло. Вопрос остался открытым, и я с трудом повернулась к сидящему на постели Алесу. Скажи, что все хорошо... Он потянулся, погладил меня по щеке и улыбнулся. О. Холодная рука, приятно... Я блаженно прикрыла глаза, когда от его прохладной ладони на секунду перестала гудеть голова.
— Наркотик, малыш.
Приплыли... Я тихо хмыкнула, но тут же закашлялась. Ой-ой. Кое-как восстановив дыхание, я совсем тихо спросила:
— И что мне будет?
— Ничего, — снова беззаботно отозвалась девушка, — Но если думаешь, что он безопасный, не обольщайся, прикладывает тяжко. На будущее не рекомендую.
— Чувствую...
Судя по звуку, она усмехнулась, потом померяла мне температуру и присвистнув, спросила:
— Как в целом ощущения? Видишь нас?
Приоткрыв глаза, я посмотрела на нее, на Алеса и честно призналась:
— Вижу, но очень размыто. Голова кружится, тошнит... Все болит и жарко. Можно открыть окно?
— Жарко? Не холодно? — девушка не стала меня трогать, но еще раз померяла температуру, когда я отрицательно качнула головой, — Думаю, нужно немного времени. Поспи, станет легче.
Она вышла, а я... Несмотря на ее совет и потяжелевшие веки, открыла глаза. Мутный силуэт рядом успокаивал, я, насколько могла, сжала пальцы на его ладони и тихо позвала:
— Алес...
— М? — меня снова погладили по щеке, сжали мою руку в ответ, и я на секунду улыбнулась, прежде чем серьезно спросить:
— Что произошло?
Алес тяжело вздохнул, убрал ладонь и, коснувшись моего запястья, пожал мне пальцы. В груди царапнулось нехорошее предчувствие, в животе все сжалось от тревоги...
— Алес?
— Отвечу, когда проснешься.
— Честно?
Голос прозвучал скорее жалко, чем подозрительно, но Алес все равно фыркнул и тихо рассмеялся. Он снова коснулся моей щеки и мягко сказал:
— Ну, я же тебе обещал?
Да... Улыбнувшись, я все же закрыла глаза и, убаюканная его теплым касанием, провалилась в сон. А когда проснулась в следующий раз, туман в голове почти не ощущался, мозг не плавился от жары, и я спокойно открыла глаза. Окинув взглядом палату, аккуратно приподнялась на локтях, села и еще раз осмотрелась, чтобы улыбнуться. У окна, держа руки в карманах, стоял Алес: под мышкой у него была зажата папка с какими-то бумажками, а на лице — выражение крайнего недовольства. М-да. Едва увидев такие эмоции, я тут же прекратила улыбаться, а в голове всплыли не только последние события, но и вопросы, на которые так и не нашлось ответов. Первый и, пожалуй, самый актуальный: в честь чего меня выкинули в сугроб. Второй к нему тоже довольно близок: что вообще происходит? Третий — что со мной и долго ли я буду чувствовать себя жертвой мясорубки? Все тело болело неимоверно, о том, что голова казалась чугунной, вообще молчу...
Вздохнув, Алес вдруг перехватил папку и повернулся. На секунду мы встретились взглядами... Кто-то злится.
— Все плохо?
Голос походил на предсмертный хрип, поэтому Алес закономерно фыркнул и, подхватив с тумбочки бутылку воды, протянул ее мне. Смотрю. Ага, то есть мне это открыть надо? Демонстративно пошевелив пальцами на руке, я подняла голову и довольно улыбнулась: Алес хмыкнул и, открутив крышку, передал мне бутылку.
— У тебя, куколка, настоящая катастрофа. Атаки никакие, бегаешь так себе, оружие используешь, как декорацию... Только уклоняешься хорошо.
Он покачал головой и ехидно улыбнулся. Проигнорировав пробежавшие по позвоночнику мурашки, я закатила глаза, сделала глоток и вдруг, вспомнив кое-что, резко остановилась. Может, бегаю я так себе, но отбиться попыталась. Вот только...
— А где мои ножи?
— Садовник нашел их утром на парковке, — Алес небрежно откинул папку на кресло у стены и подсел ко мне на кровать, — Меня больше волнует, как ты себя чувствуешь? Зрение в порядке?
Встревоженный взгляд черных глаз заставил сердце дрогнуть от нежности. Я невольно улыбнулась, но быстро поняла, что, несмотря на беспокойство, Алес крайне недоволен. Мой взгляд метнулся к его рукам. Он даже не прикоснулся к моим...
— Горло болит, но в целом сойдет, — куснув губу, я посмотрела в черные глаза, еще раз убедилась, что кое-кто злится, и спросила:
— И сколько кругов теперь мне бегать?
Алес непонимающе вскинул бровь, так что пришлось пояснить:
— Ты злишься...
Наклонив голову к плечу, он нахмурился, но, немного помолчав, устало вздохнул и, взъерошив собранные на затылке волосы, сказал:
— Это не важно, ты здесь не причем.
Ну конечно. Скептично скривившись, я подумала, что на меня он злится в первую очередь и явно отыграется потом на тренировках, когда Алес кашлянул. А? Хлопнув ресницами, я на секунду зависла и тихо страдальчески взвыла.
— По крайней мере, я уверен, что ты точно знаешь, что тебя ждет, — выдал он язвительно, а я от смущения закрыла лицо ладонями. Ох, надо избавляться от этой привычки... Мои руки перехватили и, опустив, погладили тыльные стороны запястий. Потом легко поцеловали в висок и тихо сказали:
— На тебя невозможно злиться... А харды — для профилактики.
Профилактики лени или подобных провалов? Я вздохнула и... вздрогнула. Точно.
— Алес, — сверху раздалось вопросительное «м?», так что я продолжила, — Ты обещал ответить.
Мне достался долгий взгляд...
— Помню. Первое и основное: без разрешения никуда и ни с кем не уходить...
— Это не то...
Прерывая нас, распахнулась дверь, и раздалось встревоженное:
— Лесса!
Отлетев от Алеса, я покраснела, как помидор, и уже через секунду оказалась в крепких объятиях. Они видели?!..
— Отойди от нее, она все еще болеет. Хочешь лечь рядом с ангиной? — с привычной насмешкой сказал дедушка, заходя следом за отцом и закрывая дверь. Мне достался теплый внимательный взгляд...
— Как ты?
— Живая... — просипела я, осторожно касаясь плеча отца, — Пап, все хорошо, ты меня пугаешь.
Рассмеявшись, я посмотрела на папу, когда он все же соизволил меня отпустить, и тут же закашлялась. Горло... Тьфу. Интересно, что со мной помимо коктейля из наркоты и транквилизатора? Надо будет у доктора уточнить. Где эта девушка, когда так нужна?..
— Сказала ты, — возмутился отец и действительно отошел на пару шагов. Алес, как ни странно, тоже встал и теперь стоял у окна, прислонившись к подоконнику, пока папа распинался, — В платье на улицу зимой, чем ты вообще думала? В туфлях! Это всего лишь машина, ты вполне могла посмотреть ее утром, куда тебя ночью понесло, объясни на милость?! И я молчу о том, что вы скрывали, что произошло, и как ты умудрилась получить вот это! — он подцепил край одеяла и откинул его, открывая ноги, — Ты хотя бы понимаешь, что еще немного, и могли остаться жутчайшие шрамы?!
Нет, пап, ничего сейчас не понимаю, я вообще в шоке... Там, где я голой кожей касалась снега, ноги не просто были красными, они покрылись волдырями, как при ожоге! Ох... Потянув одеяло на себя, я осмотрела такие же красные коленки, потом наконец-то взглянула на руки и выдохнула. Ну, хотя бы руки более-менее чистые, только пальцы отморозила. Хотя стоп. По позвоночнику скользнул холодок, я сглотнула...
— А можно зеркало?
Мужчины молча посмотрели на меня, потом папа всплеснул руками и грозно сложил их на груди, а вот Алес, шагнув в сторону и покопавшись в сумке, выудил пудру. Опасаясь увидеть не самую лучшую картину, я открыла футляр и взглянула на собственное отражение. Катастрофа.
— Это лечится? — испуганно касаясь нескольких небольших волдырей на шее и покрасневшей щеки, в ужасе выдохнула я. Почему Алес ничего не сказал?! Я бросила на него отчаянный взгляд.
— Да, через неделю или две должно пройти, — ответил умалчивающий белобрысый садист и самым наглым образом отобрал пудру, — Не пугайся и лишний раз не трогай.
— Меня гораздо больше пугает происходящее, — уже грозно отозвался отец, и теперь мы все посмотрели на него. О черт... Страх перед шрамами мгновенно отошел на второй план, выдвигая куда более резонные причины для опасений. Я сжала пальцами одеяло и попыталась сдержать судорожный вздох.
— Да, Лесса, я тоже хочу послушать что произошло, — согласился дедушка и повернулся к папе, — Алекс, ты убедился, что с ребенком все в порядке?
Это его сейчас так выгоняют? Удивленно вскинув бровь, я покосилась на Алеса, но он не отреагировал. Ладно... Раз ты так, то у меня свои вопросы есть. Пользуясь тем, что папа так легко не сдавался и, вперив в дедушку мрачный взгляд, сложил руки на груди, я попыталась спросить:
— Пап, а «Люмени»...
На меня глянули так, что слова застряли в горле. Даже не помню, когда последний раз такой взгляд видела, но по плечам пробежали испуганные мурашки... На секунду виновато опустив глаза, я все же встрепенулась и воинственно вскинула подбородок. Если еще и это умолчат, я!..
— Не буду озвучивать, какую неустойку мы заплатили за то, что вы задерживаете всю команду, но как только ты перестанешь кашлять, температурить и все остальное, вы тут же вылетаете обратно.
— С такими ногами?
На Алеса глянули ничуть не добрее, чем на меня, я бы даже сказала злее.
— Я тебе не врезал исключительно из глубокой любви, но не думай, что буду и дальше это терпеть, — процедил папа, и температура в палате упала на несколько градусов, — И я все еще жду объяснений!
— Обязательно, — дедушка невозмутимо подошел ближе и выдал чудесное:
— Алекс, если твоя душа спокойна, будь добр, оставь нас.
В повисшей тишине, папа глянул на деду, как на врага народа, но реакции не последовало. Мы с Алесом вообще мебелью прикинулись...
— Себастьян, я тебя уважаю, но... — ледяным тоном начал папа, но деда и бровью не повел, перебив его безапелляционным:
— Мы не можем при тебе это обсудить. Пожалуйста.
Дедушка сделал жест в сторону двери, а я снова покосилась на Алеса. Страх сжал внутренности, потому что теперь бежать некуда, и папа своими претензиями нам отсрочку не сделает. То есть сейчас мне устроят допрос, а я!.. Ты не успел мне ничего объяснить! Встретившись взглядом с черными глазами, я поняла, что мы думаем в одном направлении, но, увы, менять что-либо уже было поздно.
Резко выдохнув, отец в два размашистых шага дошел до меня, поцеловал куда-то в макушку и вышел. Даже дверью не хлопнул. В палате повисла тишина, которую нарушило требовательное «жду» от дедушки. Я куснула губу, призывая себя не нервничать. Деда постоянно так делал, еще когда я в школе училась: заметит, что напортачила, и будет с непробиваемым видом ходить за мной весь день с единственным вопросом из разряда требования объяснений моего отвратительного поведения. Бесило иногда до умопомрачения... Хотя, если подумать, обычно рассказ ничем таким страшным не заканчивался: немного поругавшись, дедушка максимум лишал сладкого на один вечер. Да и то, стоило сделать милую мордочку, как он сразу менял гнев на милость. Это не побеги из академии, вот за это, за это... Вот только что-то мне подсказывает, в этот раз милая мордашка не сработает. Но еще страшнее, что...
Я молча скосила глаза на Алеса. Ты же за меня отвечаешь, значит, тебе тоже достанется... Почему-то я не была уверена что с Алесом деда ограничится парой дней ударных тренировок и отсутствием торта на ужин. Рассказывать? Алес еле заметно кивнул, я снова прикусила губу, посмотрела на дедушку... Наши гляделки явно заметили, так что, вздохнув, пришлось кратко пересказать произошедшее. А стоило закончить, как они нахмурились.
— Сомневаюсь, что фонарик оставили эти ребятки, но действовали и правда гуманно, — задумчиво произнес дедушка, и Алес кивнул. Не сдержавшись, я возмущенно вылупилась на них, но они и правда были уверены, что «гуманно»!
— Угу, выбросили меня посреди леса в сугробе в платьице и туфельках, — буркнула обиженная я и сложила руки на груди. Еще и вкололи какую-то пакость, от которой!.. Горло болело, голова гудела, настроение упало под плинтус от жалости к себе, поэтому, немного подумав, я подтянула одеяло повыше и закуталась в него, под заинтересованным взглядом Алеса. Я совсем обиженно посмотрела в черные глаза... Собственно, он же и выдал прозаичное:
— Они могли тебя раздеть и закопать в тот же самый сугроб.
— А могли вколоть не смесь кассия и легкий транквилизатор, а лошадиную дозу того же кассия и тяжелый паралитик. Захлебнулась бы в собственной крови, — в тон ему сказал деда, на что я вздрогнула и насупилась еще сильнее. Это я сидела в страшном темном лесу, это я думала, что еще немного, и я там помру от холода или от ужаса, а они? Да как они вообще могут так себя вести... От невольно представленной картинки я снова вздрогнула, а в груди сдавило от паники. Прикусив губу, я уткнулась носом в одеяло, пытаясь сжаться в комочек и чувствуя, как щеки бросило в жар от внезапно подступивших слез. Я же и правда могла... Ладно, все уже хорошо, спокойно, Лесса...
— Значит, это предупреждение, — не заметив моего состояния, заключил дедушка, а потом снова посмотрел на меня, — Ты никогда не замечала сталкеров рядом?
Непонимающе нахмурившись, я проглотила страх, чуть отвела одеяло от лица и попыталась включиться обратно в разговор. Осознать формулировку вопроса все равно было сложно, но мне пояснили:
— Скорее всего, это был кто-то из тех, кто за вами следил. Узнал, сообщил и сразу исполнил.
— Такое сложно сразу исполнить, — устало и явно не впервые повторил Алес, но дедушка даже не обратил внимания, продолжая смотреть на меня. За нами кто-то следил? Бросив вопросительный взгляд на Алеса, снова нахмурилась, когда вдруг в мозгу всплыло кое-что подходящее, и я резко вскинула голову.
— Точно, Алес, я собиралась сказать, если замечу его еще раз, но с сессией забегалась и забыла, — я даже села и подалась вперед, — Был мужчина, я столкнулась с ним на лестнице в отеле, когда мы первый раз для «Люмени» снимались. Я видела его потом еще два раза, когда мы покупали торт по дороге из больницы и на нашей парковке, когда с Риа гуляла... Еще подумала, что это странно, три раза подряд один и тот же мужчина... — я посмотрела на свои пальцы, сжавшие одеяло, и пробомотала:
— С последним, правда, у меня есть сомнения, не успела лифт остановить и проверить, но первые два это точно. Но он больше не мелькал, и я забыла...
— Сомнения? — повторил за мной дедушка, но ему ответил Алес:
— На подземную парковку комплекса «Диар» сложно попасть, там либо одноразовый пропуск, либо постоянный. Но для наших система вряд ли является препятствием, — дедушка кивнул, а Алес повернулся ко мне, — Ты собиралась сказать?
Под его сосредоточенным взглядом мне стало неуютно, и я тихо промямлила:
— Мне показалось странным, что я в который раз с ним сталкиваюсь, подумала, что это не может быть совпадением, да и ты меня журналистами пугал, а проблемы моей безопасности...
Алес кивнул, прищурился, но ничего не сказал. Дедушка тоже молчал, а вот моя голова уже не просто гудела, она вполне ощутимо болела, так что я сползла обратно на подушку, замоталась в одеяло и прикрыла глаза. Мысли скользнули к произошедшему и обрисованным худшим вариантам, и по телу снова пробежала неприятная дрожь, оставшаяся где-то в животе. Я тихо вздохнула и упрямо сжала губы. Глупости какие, я уже в больнице, Алес тут, да и дедушка пока тоже. В такой компании мне вообще можно ничего бояться, это как в танке сидеть... Мысленно фыркнув, я прикрыла глаза и вздохнула снова.
— Устала? — донеслось от деды, раздался звук шагов, и меня погладили по волосам, — Ты умница. Наше солнце оказалось очень смелым, а?
Промычав что-то в согласие, я сама потерлась лбом о теплую ладонь и, открыв глаза, грустно посмотрела на дедушку. Холодно...
— Ты что-то еще хотел спросить? — тихо сказала я, почему-то не желая, чтобы деда так просто уходил. Или нет, я хочу домой, в одеяло и к нему на ручки. И мороженое...
— Нет, — он покачал головой и странно посмотрел на меня, — Ты что-то спросишь?
— Ругаться будешь?
— Только если ты продолжишь использовать ножи в качестве украшений, — он усмехнулся и перевел взгляд на Алеса, — Покажи ей видео с камер, пусть сама скажет, где ошиблась.
А?.. Они спелись! Мысленно взвыв от наглости окружающих меня мужчин, я недовольно фыркнула, под ехидное «обязательно» от Алеса завернулась в одеяло и вообще отвернулась. Даже говорить им ничего не буду!..
— Спи, солнце, — дедушка еще раз погладил меня по голове и отошел. Бросил напоследок Алесу что-то в стиле: «Позже обсудим», и явно вышел. По крайней мере раздался звук закрывшейся двери, а Алес подошел ко мне и снова опустился на кровать. Молча.
— Ты подозрительно молчишь, — найдя в себе смелость, хрипло сказала я из-под одеяла. Потом все же вылезла, посмотрела на Алеса и осторожно тыкнула его пальцем в руку. Он повернулся ко мне и улыбнулся. Потом вдруг покачал головой, растер лицо и, взъерошив волосы, снова взглянул на меня.
— Слишком много надо обдумать, а я это обычно делаю молча, — он язвительно хмыкнул, — В отличие от некоторых.
Я тоже улыбнулась, а потом... Получила ответ на свой вопрос, после которого улыбаться уже не хотелось.