Глава 29
Пользуясь одиночеством, я доделала этот несчастный тест и перешла к следующему. Даже успела закончить и наконец открыла языковой, сетуя, что первым идет фларенский, а не какой-нибудь креанский который пугал меня больше, когда наконец вернулся Алес. Снова сев напротив, он закинул ногу на ногу, взял папку и...
— Серьезно, зефир? — себе под нос пробормотала я, увидев, что он кинул на столешницу. Изверг невозмутимо потянулся, взял пару зефирок и, приподняв бровь, хмыкнул.
— Я жду удобного случая. Учитывая, как ты реагируешь, ждать недолго.
Этот язвительный тон и прямой невозмутимый взгляд заставил покраснеть, но я глубоко вздохнула, призывая себя к спокойствию. Осталось всего десять пунктов, а потом можно сбежать под предлогом перерыва... Итак. Я вчиталась в очередной вопрос. И еще раз. И еще. Текст все равно пролетел мимо сознания, не оставив и следа. Я посмотрела на Алеса из-под ресниц. Он так долго искал зефир? В магазин ходил?.. Все та же молочного цвета толстовка намекала, что изверг из дома не выходил. Разве что... Сигаретами пахнет? И вишней... Заел конфетами? У нас были вишневые конфеты?! В последний момент остановившись, чтобы не ляпнуть это вслух, я с досадой тряхнула головой и, нахмурившись, уставилась в текст. Откуда он взял вишневые конфеты? И если взял, то почему не поделился? Ага, спроси, скажет ведь, что из вишневого у него только... Я ощутила, что краснею и обреченно прикрыв глаза, снова упрямо открыла их, буквально вгрызаясь взглядом в текст. Да не колышет меня, почему от него вишней воняет, этот прокуренный изверг мне ло лампочки! И я ему до лампочки! Он сам сказал!.. Запах дыма и вишни все равно заставлял взгляд соскальзывать на Алеса. Который продолжал смотреть на меня. Мне нечитаемо улыбнулись. Я снова начала краснеть... Да что ж ты будешь делать. Я демонстративно уткнулась в текст, без труда находя нужный порядок слов. Черт. За каким хреном мне в сотый раз решать этот фларенский, мне надо другие темы подтягивать! Какого черта этот изверг продолжает на меня пялиться?!.. Разозлившись, я недовольно цыкнула и, резким движением отложив карандаш и листок, уставилась на Алеса. Он в ответ отстраненно пронаблюдал за моим демаршем, закинул в рот зефирку и вскинул бровь, приглашая пояснить. А я что?
— Надоело.
Ноль реакции. Все так же сидит и ждет. Тяжко вздохнув, я сжала зубы и, закрыв ноутбук, отложила его на стол, чтобы прямо посмотреть на Алеса. От скрытой в черных глазах насмешки, щеки предательски потеплели, но я взяла себя в руки и, вскинув подбродок, дернула плечом.
— Не могу сконцентрироваться, пока ты на меня пялишься. И вообще, у меня с креанским и къерийским проблема, а не с фларенским, — несмотря на попытки звучать спокойно, в голосе все равно сквозило раздражение, а к концу я вообще скатилась к открытой язвительности. И только сказав, поняла, как это звучит. Опять грублю, да что со мной такое... Но ведь не может же он обидеться еще раз? Не девчонка же... Алес отложил свои бумаги на стол и, сложив руки на груди, склонил голову к плечу, открыто рассматривая меня.
— Что? — буркнула я, опять смущаясь под его взглядом. Вот и что это за реакции? Организм! Мозг, ну, а ты-то куда?! Что за «он так плотоядно на меня смотрит»? Какая тут, нафиг, плотоядность...
— Ничего, — Алес закинул в рот еще одну зефирку, хмыкнул и, потянувшись, отобрал у меня ноут, — Давай креанским. Мне в общем-то все равно, просто если провалишься на фларенском, твои будут проблемы. И это я еще по оружию не проверил.
— Вот еще, — я презрительно фыркнула, — Не настолько я тупая. И с оружием у меня все в порядке.
На меня бросили заинтересованный взгляд, и я усмехнулась. Да ладно, неужели неубедительно звучу? Уязвленная гордость расправила крылья и, закатив глаза, я ехидно продолжила:
— Если ты не забыл, я еще до поступления в академию не самой худшей была. Третье место — не первое, но тоже хорошо.
— О-о да, — с непередаваемым сарказмом перебил меня Алес и, отложив ноутбук, со странной ироничной интонацией произнес, — Помню я твое «не самой худшей». Руки кое-как, внимание на нуле, движения рваные и несбалансированные. До сих пор удивляюсь, почему ты была третьей. С такими навыками я бы тебя на отчисление отправил.
Что-о? Возмущение захлестнуло с головой, я, резко выдохнув, откинулась назад, прищурилась...
— Я бы тебя вообще в психушку сдала, но я же в лицо тебе это не высказываю? — процедила я, чувствуя острое желание вцепиться в это красивое и чертовски бесящее меня лицо. Особенно когда Алес бросил на меня снисходительный взгляд и, расслабленно улыбнувшись, тоже откинулся назад с ленивым:
— А что это сразу в психушку? Я вполне адекватен.
— Мечтай.
Алес даже не шелохнулся, несмотря на всю мою язвительность. Только покачал головой и снова взялся за ноут. Ага. Назвал меня слабачкой, изобразил самого умного, и все? В кусты? Подталкиваемая азартом, я подалась ближе и тонко улыбнулась.
— И в чем же твоя адекватность выражается? — я прищурилась и вкрадчиво мурлыкнула:
— Убеди.
Ну неужели! Я этого добилась: Алес прекратил так раздражающе улыбаться и с интересом поднял на меня глаза. Я мило хлопнула ресничками. Ну же, изверг... Уже успев податься еще ближе, я вовремя остановилась. Он точно неправильно поймет... Алес задумчиво смотрел на меня пару секунд и наконец снисходительно сказал:
— Я, как минимум, не боюсь крови.
А вот это зря, теперь я обиделась. Потому что крови я боюсь не просто так, а... Разозлившись, я резко выпрямилась и стиснула зубы, прожигая взглядом эту белобрысую свинью.
— Ну да, психопатам нечего крови бояться, вас и убийства не трогают, — отчеканила я и демонстративно лучезарно улыбнулась, — Ни убийства, ни пытки...
— Ага, — он лениво, даже как-то равнодушно перевел взгляд обратно на ноут, пару раз там что-то щелкнул и повернул экраном ко мне. Потом посмотрел мне в глаза...
— Серьезно?
Я демонстративно скривилась, а количество скепсиса в моем голосе было просто космическим. Потому что... Даже если это твоя профессия, такой подход попахивает психопатией. Это ведь чья-то жизнь. Я не права?.. Тьфу, о чем я? Этот псих разложил меня на кровати и привязал собственным ремнем! Ему глубоко наплевать на гуманизм!.. Спокойный взгляд Алеса намекал именно на это. Как и скучающее:
— Абсолютно.
Все же с долей удивления всматриваясь в черные глаза, я вдруг отчетливо увидела... Безразличие. То самое, которым меня буквально обожгло так недавно, только сейчас рядом с ним граничила искренность, и вот именно она меня поразила. Тогда какого черта он такой адекватный бывает, если такой злющий в смысле, что даже пытки его не смущают, в смысле!.. Нахмурившись и окончательно запутавшись, я ляпнула:
— Как так?
Алес пожал плечами, потом улыбнулся и снисходительно пояснил:
— Малыш, это моя работа. Пора заметить.
Молчу. Ибо нифига ты не объяснил! Ты, блин, киллер, причем тут пытки вообще?!
— Ох, ну извини, что ты такая непонятливая, — криво улыбнувшись, ехидно заявил Алес. Блин, опять вслух? Чертов состав. Впрочем...
— Так поясни, препод всех миров и народов. Если тебе нравится БДСМ, можешь промолчать, тогда я замечу и все пойму, — ехидненько парировала я, прищуриваясь. Алес закатил глаза, явно показывая, что думает о своей работе «преподом» и моих косых шутках, но качнул головой и вздохнул.
— Я же не знаю своих жертв, — удивительно, но мне ответили совершенно нормально, без шуточек или чего-то подобного, — Да и... Мой мастер очень хорошо вбил в голову одно банальное правило: если ты на работе — абстрагируйся. Не хочешь принимать чью-то боль — не принимай ее. Все как в жизни, ничего особенного, поверь, людям на улице будет плевать, если ты грохнешься мордой в лужу, и это нормально. Так что, — Алес снова безразлично пожал плечами, окончательно теряя интерес к теме и неприязненно морщась, — Я отстраняюсь. Меня не волнует, как или с какими словами умрет жертва. Ровно так же мне плевать на мольбы о пощаде, хотя на моей памяти такое было только один раз. Потому что работа есть работа, мне не нужны эти сопли. Если над каждым трупом стоять и реветь, можно свихнуться, а если копаться в каждом заказе на предмет морали — сесть за решетку или отъехать на тот свет. С пытками та же хрень. Надо — делай, не надо — тебе же легче, меньше возни и стирки, — мне достался неожиданно жесткий взгляд, — А хочешь услышать, как мне жалко полосовать человека ножом, — ты не по адресу. Я не психопат, но гуманизмом не страдаю, и если какое-то дерьмо заказало смачно искалечить другое дерьмо, с удовольствием отведу душу, стресс сниму. И вопрос был идиотский, особенно от тебя.
Я ошарашенно замерла, почему-то боясь сглотнуть и чувствуя стыд за действительно тупой вопрос. Только... Все что он сказал отлично вписывалось в образ того Алеса, с которым я была знакома в начале первого года. Угу. Того психа, который пытался размазать меня и морально, и физически. Вот только сейчас... Я думала о нем по-другому. Я воспринимала его иначе. Все то, что он рассказывал мне о себе, поменяло мое мнение о нем, и то, что он сказал сейчас, совершенно не вписывалось в эту картинку. Потому что такой жестокий человек не способен быть таким...
— Ты не можешь быть настолько хладнокровным, — неуверенно сказала я, подозрительно косясь на Алеса. Очевидно закрыв тему, он спокойно дотянулся за новой зефиркой и теперь скользил по мне взглядом, чуть склонив голову. От этого рассуждать о нем... Не очень получалось. Казалось, что он прекрасно видит, о чем я думаю, и хоть я знала, что такого быть не может, но все равно стушевалась. Потому что прямо сейчас я вспоминала, каким заботливым он умеет быть. И не могла понять, в какой момент попытки меня размазать превратились в это... Алес неправильно истолковал мой румянец, усмехнулся и развел руками.
— Запросто, малыш. На работе — да.
Я фыркнула, но была перебита:
— Просто ты не работа, ты больше. И к тебе я так относиться не собираюсь... Это было бы, как минимум, нелогично. Особенно когда твои красные ушки вот-вот пожарят мне зефир.
Вот вроде надо съязвить, но... Абсолютно серьезное выражение на его лице совершенно к шуткам не располагало. Я удивленно моргнула, чувствуя как в груди, наоборот, что-то екнуло, а черные глаза, казалось, заглянули в самую душу... Подождите, а что он вообще сказал?..
— Тьфу, у меня от этого зефира уже зубы сводит, — будто не обращая внимания на мой взгляд, проворчал вдруг Алес, откинул подальше пакет и поморщился, — Пойдем за кофе?.. Может, еще по тортику? Или ты своим креанским займешься? Пора бы, ты дольше треплешься, чем работаешь, я начинаю подозревать, что ты просто хочешь со мной поболтать.
— Блин, Алес! — я досадливо хлопнула ладонью по подлокотнику, понимая, что мысль ускользнула, оставляя после себя лишь красные щеки, — Вечно ты опошляешь все своими предложениями!
Он вскинул бровь и недоуменно на меня посмотрел. А вот нечего! Я тут, понимаете ли, в задумчивости, а он о тортиках. Еще и шутки свои откалывает! Это как печенька после рассказа про убийство, что за пошлости! Никакой душевности!.. Хотя, господи, какая душевность, это же Алес. Изверг и садист...
— Если тебя что-то смущает, я съем его сам, — он закатил глаза и, поднявшись, направился к выходу, полностью подтверждая гордое звание белобрысой свиньи, — И вообще, это не я опошляю, а ты в полемику пускаешься. Зануда.
О да. Во всем виновата я, как же иначе. И это меня он назвал занудой?!
— А ты у нас святой? — недовольно процедило мое разобиженное величество... поднимаясь следом. Ибо тортик — вещь неприкосновенная. Ради тортика можно забыть все обиды и размолвки... Особенно, если он шоколадный. И дело не в том, что я обрадовалась его предложению выпить кофе. Мне и тут хорошо сиделось...
— Я? Хм...
Алес остановился у выхода, заставляя меня впечататься носом в его спину, резко развернулся и, вдруг шкодливо улыбнувшись, наклонился ко мне. Я нервно сглотнула. Что он...
— Куколка, из нас двоих на святошу никто не тянет, я не прав? — он улыбнулся шире и, придвигаясь еще ближе, мурлыкнул:
— Я знаю, что в у тебя спрятаны рожки. Особенно когда ты так краснеешь...
Если я сейчас качнусь вперед, то смогу его поцеловать.
От этой мысли перехватило дыхание, а едва Алес на секунду опустил взгляд, явно осматривая мое пунцовое лицо, я еле удержалась от желания коснуться этих чертовски длинных ресниц... В себя меня привел его новый взгляд, в котором явно светилась насмешливая мысль: «Я все про тебя знаю». Ничего ты не знаешь! Независимо передернув плечами, я сдержала судорожный вздох, отодвинула этого «демонюку» с прохода и, выйдя в коридор, гордо направилась к кухне. Хочет играть в свои игры — без меня. Иначе я за себя не ручаюсь...
— Я прав, и ты это знаешь! — донеслось веселое мне вслед. Угу, как же... Недовольно поморщившись, я была вынуждена признать, что не святая и не только потому, что думаю об этом изверге. Это сейчас я относительно умею себя сдерживать... Мои внезапные сегодняшние порывы не берем, это аномалия, какая-то. А вот лет пять назад меня можно было смело назвать истеричкой. Или нет, неуравновешенным подростком. Невозможно жить, если тебя никуда не пускают, везде сопровождают, каждый шаг пытаются контролировать, и при этом каждый раз ты обнаруживаешь себя в одиночестве. До определенного момента меня это совершенно не трогало, но когда подруги начали звать куда-то, а я сидела и понимала, что хрен меня куда отпустят, это начинало царапать. Ой, да что там царапать. Когда без меня прошла первая глобальная девчачья тусовка, я сначала обиженно плакала в подушку, заперевшись в комнате и полностью игнорируя няню, осторожно пытающуюся выяснить, что случилось. А потом... Когда она проболталась, что это деда запретил мне «шататься по общаге», а сам виновник моего горя не явился, я разозлилась. И началось великое восстание с побегами, с ползаньем по заборам академии...
— Так что? — спросил Алес у меня за спиной, вырывая из мыслей. Что-что... Аккуратно выудив тортик, я закрыла холодильник и холодно посмотрела в глаза Алесу. Вот и что он опять от меня хочет? Он и не подумал отвести взгляд, наоборот, с вызовом ухмыльнулся, заставляя меня подвиснуть. Опять. Одернув себя, я вскинула бровь, приглашая его продолжить. Потом подумала, нагло оттеснила изверга с дороги, дошла до стола и поставила торт, не собираясь продолжать разговор.
— На счет рожек, я ведь прав? — раздалось куда ближе, и по спине щекотно пробежались мурашки. Я повернулась к нему... Почему меня смущает его близость, а его нет? Еще и улыбается так многозначительно, словно разгадал загадку века. Невозмутимо усевшись на свое место и сняв крышку с коробки, я сказала:
— Вилку дашь?
Алес прищурился, но к ящику подошел и даже вручил мне требуемое. Зато потом сел напротив и, опершись на столешницу, подался вперед, низко сказав:
— Куколка, колись, я знаю, что ты крестиком вышивать не умеешь.
— Причем тут это? — недоуменно выпалила я, так и не воткнув вилку в торт. Маска невозмутимости слетела с моего лица, я удивленно вскинула брови, потом посмотрела на этого дознавателя и нахмурилась. Что он... Алес улыбнулся шире.
— При том, что маленькие милые девочки сидят дома, шьют куклам платья, а вот ты подобным явно не страдаешь.
— С чего вдруг я должна заниматься подобной фигней? — риторически вопросила я себе под нос, но меня услышали и даже прокомментировали:
— С того, что это типично для таких, как ты.
Молчу. Ибо где-то я это уже слышала, и сейчас неосознанно сжала вилку от вспыхнувшего внутри бешенства. Особенно обидно было услышать это от Алеса, потому что... Типично? Я что, рисунок под копирку? Для тебя я не отличаюсь от всей толпы бегающих за тобой идиоток?! Уже успев пронзить эту свинью тяжелым взглядом, я мрачно улыбнулась и, склонив голову, прищурилась.
— Алес, а ты не думал, что меня не знаешь? — я снисходительно хмыкнула, — Я тоже могла бы сказать, что коллекционирование отрезанных голов, например, типично для таких как ты. Твоя патетическя речь меня в этом явно должна была убедить. Но я промолчала...
— А ты же не знаешь, может, я и правда их коллекционирую, — он рассмеялся, сбивая меня с воинственного настроя, и вдруг, успокоившись, миролюбиво сказал:
— Не бесись, я просто хотел узнать тебя получше.
Странные методы. Очень странные... Я бросила на него осторожный взгляд из-под ресниц. Узнать меня получше? А зачем? Он разве не нарыл кучу инфы? Или просто любопытно? Или... Я неосознанно прикусила губу и наклонила голову, пряча лицо за волосами, потому что следующее «или» опять было из разряда фантазий моего больного воображения. Пусть и очень заманчивое... Чуть мотнув головой, я снова посмотрела на Алеса. Он примеривался к кремовому завитку с его стороны, и вроде бы как на меня не смотрел, но... Стоило ему внезапно поднять глаза и встретиться со мной взглядами, как я аж вздрогнула. Потом моргнула и, вновь мотнув головой, показательно безразлично ответила:
— Да, вышивать не умею. Да, не святоша. И что с того? Ты же и сам все это знаешь.
— Хм... — Алес сделал вид, что его всецело интересует торт, — Одно дело — сухие факты, другое — твое отношение...
— А ты? — я перебила его, потому что чем дальше, тем сложнее было воспринимать его вкрадчивый тон, но с губ предательски слетело обиженное:
— Все время ты спрашиваешь меня, расскажи сам что-нибудь...
Я осеклась. Блин. Сейчас начнет еще допытываться, с чего вдруг я решила про него спрашивать... Алес подцепил завиток и отправив его в рот укоризненно направил на меня вилку.
— Вообще-то я чаще чем ты рассказываю, ты у нас молчунья. Почему так, кстати?
Что «почему»? Удивленно хлопнув ресницами, я нахмурилась и перевела взгляд на тортик. Потом задумчиво отломила кусочек... Он про молчунью? В смысле, почему я молчу?
— Ну да.
Вслух. Опять. Вздохнув, я прикрыла глаза, потом отправила в рот кусочек... Алес продолжал делать вид, что прицеливается к следующему кремовому завитку. Бросив на него осторожный взгляд из-под ресниц, я покраснела, нехотя ковырнула краешек торта и прикусила губу. Будто он сам не понимает, почему. Если я начинаю говорить, то рано или поздно ляпаю что-то не то. Раньше еще не так страшно, ну выругалась бы при нем, ну получила бы лишнюю взбучку на тренировке, но сейчас... Последнее время мне казалось, что он прекрасно видит все по моим краснеющим щекам и, поймав очередной взгляд, непременно обо всем догадается. Это расстраивало. Это злило... Это вызывало непреодолимое желание все рассказать и просто наконец-то выдохнуть. Я подняла на Алеса глаза, в порыве вдохнула, чтобы ответить и... Тут он тоже посмотрел на меня, и я запнулась на полумысли. Выжидающий сосредоточенный взгляд черных глаз напомнил, что никаких чувств у меня быть не может...
— Привычка, — опуская глаза, пробормотала я и, расстроенно пожав плечами, прицелилась к следующему кусочку, — Сам же знаешь... — я устало посмотрела на Алеса, но он продолжал внимательно меня слушать, так что я лишь криво невесело усмехнулась, — Я как-то уже наговорилась. У меня все проблемы всегда начинались с того, что язык без костей, голова немножко живет своей жизнью, и в итоге я все время ляпаю не то и не там. Люди понимают меня неправильно, или я сама выдаю им то, что знать было не нужно. Например, как они меня бесят. И начинается драка...
Я замолчала, Алес, ожидая продолжения, вскинул брови и, тоже положив локти на стол, подался ближе. Только спрашивать не спешил, а вот я... Внутри меня боролось желание признаться и одновременно — страх услышать его насмешку. Злость на саму себя захлестнула с головой, я всплеснула руками и... Посмотрев на Алеса, выдала совершенно другое:
— Я даже пожаловаться ни на что не могла! Сказала дедушке про одноклассницу, про подножку или какую-то еще фигню на площадке. Ну достала она меня, неделю ссадины на коленках и локтях, вот я и взорвалась на очередной вопрос, — я резко выдохнула и поморщилась, — Так на следующее утро ту девчонку сначала вызвали к директору, а потом меня две недели дружно чморили, потому что я же ябеда, которая стукачит, и вообще подставляет коллектив, — тут я криво усмехнулась, — Самое забавное: они, может, и быстрее про это забыли, если бы я не подумала вслух про их бойкот за ужином, и вся их компания не выслушала повторные нравоучения. Даже тот привод в полицию из-за этой проблемы, я ведь тупо мимо шла, но нет, надо было вмешаться!.. — я закатила глаза, в сотый раз переживая жуткий стыд за тот случай, и, поймав очередной внимательный взгляд Алеса, скривилась, — И при тебе то же самое. Сколько раз ты ловил меня на мыслях вслух? А теперь считай, за сколько я получила на площадке.
Картинно махнув ладонью, я расстроенно подхватила вилку и с силой вонзила ее в торт. Алес задумчиво молчал пару минут, даже забыв про последний завиток. Потом выдал тихое «хм» и со странной интонацией спросил:
— Почему ты вообще вмешалась?
— М? — я заторможено хлопнула ресницами и посмотрела на Алеса. А он так же спокойно повторил:
— Я слышал про драку, но так и не пойму: зачем ты вмешалась? Разве не логичней было пройти мимо, ты же девочка.
Ну началось... Выразительно фыркнув, я ехидно прищурилась.
— Считай, что у меня обостренное чувство справедливости, — я качнула головой и пояснила:
— Они дрались чуть ли не под камерой, девчонки на каблуках, а владелец кафе, возле которого они все это дело устроили, очень мерзкий мужик, он бы с удовольствием их сдал. Он нас с ребятами с лавочки постоянно гонял, типа, молодежь окна побила и опять примеряется. Все на нас валил, а тут эти... — Алес понимающе фыркнул, я тоже отвлеклась от ворчания на того торгаша, и сложив руки на груди, воинственно нахохлилась, — А насчет девочек я готова поспорить. Что это вообще за сексизм, с чего вдруг пол является аргументом? Ты меня вообще убивать учишь, и тебя ничего не смущает!
— Меня в тебе много что смущает, — отмахнулись от меня, — А девчонка двенадцати лет, гуляющая по трущобам и постоянно попадающая в драки, — бред, какого свет не видывал, — Алес вдруг взъерошил волосы и, лихорадочно блеснув глазами, наклонился ближе:
— Вот сейчас максимально серьезно, Кай. Без справедливости и так далее... Объясни мне, что ты там делала? Как ты вообще умудрилась оказаться в этом районе, если у тебя была постоянная охрана, няньки и контроль? Хоть убей, но я не понимаю, как это произошло!
Эм... Задумчиво склонив голову к плечу, я надула губы. Как, спрашиваешь? Честно ответить? А что, так и так, он все знает, ну интересно человеку... Да и нет тут ничего криминального, я школу полтора года назад закончила, студентка уже, кто за старые прогулы ругает? Подняв на Алеса глаза, я пару секунд погипнотизировала его, решаясь... Да ну, что такого.
— Прогуливала, — он недовольно сжал губы и уже собрался что-то сказать, но я перебила. Страдальчески возвела очи к небу и, скептично глянув на него, продолжила:
— Вот только давай без моралей, это было сто лет назад. А с твоим тотальным надзором вообще ни одна охранная служба не сравнится, от них улизнуть проще простого, а вот от тебя хрен смоешься... — взгляд Алеса явно намекал, что он хотел услышать не это, и я окончательно скривившись, процедила:
— Гуляла я там! Просто гуляла! Достала меня Клэр своими булками, дома можно было об стенку убиться и веселее не станет, деда еще со своими отловами... Все заборы в парке у спецового корпуса поменял, я через них потом еле перелезала... — я недовольно цыкнула, вспомнив, как обнаружила, что привычный и даже любимый забор в дальнем углу парка при академии, поменяли на высоченную железную ограду с коваными штырями сверху, — Еще и ремонт там был почти полгода, по пыли бегать приходилось, от рабочих прятаться, чтобы обратно не отвели... Да почему я вообще тебе это рассказываю?!
Разозлившись, я швырнула вилку в торт и с негодованием посмотрев на Алеса, шумно выдохнула. Он тихо усмехнулся и, как-то адекватно улыбнувшись, отозвался:
— Кай, это состав, не злись. Мне все равно интересно было... — он скользнул по зависшей от удивления мне взглядом, — Значит, сбежать из академии легче легкого? То есть, ты регулярно там «просто гуляла»... Интересное кино.
Теперь черные глаза смотрели еще внимательней, словно во мне было что-то совершенно ему непонятное. Щеки потеплели от смущения, но вот мозг по-прежнему работал, так что, поняв, что же меня напрягло в его фразе, я прищурилась и вкрадчиво спросила:
— Ты же выяснил про меня все?
— Ну... — он отвел глаза, отвернулся, будто хотел заварить кофе... — О, кстати, Кай, ты кофе будешь? Или на ночь... Горячий шоколад?
«Ну»? Так, стоп! Это он так пытается сказать, что... Еще и тему переводит?!
— Опять соврал?! — отчаянно вскрикнула я, и Алес, повернувшись, сложил руки на груди с таким же возмущенным:
— Что значит «опять»?! Я вообще всегда стараюсь быть с тобой честен.
— Ой, да брось, сколько раз было, — зло процедила я, — Важнее, что ты просто нихрена не узнал и пытаешься это исправить! Да твои методы топорнее, чем у первоклашек!
— Я бы попросил, — он предупредительно вскинул бровь, но я живо отмахнулась, рявкнув:
— Засунь свое эго в задницу, ты нихрена не знал и просто разводил меня! Я только одного не пойму, зачем тебе это? Какой смысл? На кой черт...
— Может, хочу тебя понять? — психанув, сказал Алес и, взъерошив волосы с какой-то отчаянной улыбкой посмотрел на меня, — Опустим, что я уже сказал про «узнать», просто понять тебя я могу? Или тебя это тоже бесит? Тогда я вообще не знаю, как с тобой быть!
Понять? Ошарашенно замерев, я ощутила... Как глубоко в сердце что-то щекотно потеплело. Зато фантазию проглядеть не получилось бы: подпитываемая кучей сопливых книжек, она работала как часы, и сейчас я живо представила, почему он так сказал... Ай, да что ты будешь делать! Снова мучительно покраснев, я тряхнула головой и иронично улыбнулась.
— С чего бы?
— Да-а... Твоей подозрительности позавидует любой параноик... — Алес сокрушенно покачал головой, очень странно посмотрел на меня, и его плечи еле заметно опустились, — Весь вечер тебе повторять? Что интересно мне, понимаешь? Просто интересно. Второй год с тобой живу и все пытаюсь тебя понять. Только ты какая-то очень сложная личность, вроде бы показываешь одно, а внутри — другое, — он усмехнулся и по-мальчишески взъерошил волосы, вновь из серьезного мужчины превращаясь в обычного парня, — Скоро могу получать звание сапера, потому что если ты у меня взорвалась только спустя год с лишним, то значит я успешно обошел все ловушки.
— Не смешно, — все же улыбнувшись, я наконец-то отправила в рот кусочек торта. Алес только покачал головой и присоединился ко мне. Узнать меня получше... Ему правда интересно? Я вновь украдкой посмотрела на него, пытаясь поверить, и вместо этого невольно краснея. Я бы тоже не отказалась его узнать...
— Так ты мне не ответишь? — внезапно вновь встречаясь со мной взглядом, спросил Алес. М-м... Роящиеся вокруг мыслишки резко лопнули, оставляя меня в суровой реальности, где лично я уже несколько потеряла нить размышлений.
— Что?
— Не расскажешь зачем сбегала? Погулять можно и в нашем парке, — Алес склонил голову к плечу и улыбнулся уголком губ. Издевается что ли? Причем во всех смыслах, мало что сидит тут весь такой красивый и вообще, так еще и вопросы непонятные задает... Бесит. Закатив глаза, я в последней попытке ускользнуть от ответа язвительно протянула:
— А ты признаешься в своей некомпетентности?
— Пф... Ладно, если тебе станет легче.
Я аж подавилась, наигранно удивленно взглянула на Алеса, чтобы увидеть, как уже он демонстративно закатывает глаза. Мол «прекращай, малявка». Хотя если честно, то это даже подкупало. На какие жертвы он идет, чтобы все узнать... Кошмар. Новый подозрительный взгляд наткнулся на еще более возмущенный, и я, аж опешив, кашлянула. Ему реально интересно? Он признал свою некомпетентность! В смысле, он согласился! Обалдеть.
— Хм, ну... — с трудом отведя квадратные глаза от Алеса, я задумчиво разломила бисквит, — Просто там было тихо? Эм... Я, когда первые разы из школы смывалась, в разные места ходила, вот и забрела как-то. Комплекс Драйен ведь фактически за городом стоит, там ближе всего окраины, так что неудивительно. В школе постоянно что-то требовали, дома наоборот, то ни секунды покоя, идиотский тотальный контроль, то игнор и куча пустых комнат. Плюс потом эти девчонки с травлей, драться мне с ними надоело, они чуть что в волосы вцеплялись, а я это терпеть не могу. Еще и царапались вечно. А тут... — я невольно фыркнула и, ухмыльнувшись, глянула на Алеса, — Чтоб ты знал, некоторые кондитерские в Ди-9 утрут нос кофейням из центрального парка. Причем цена копеечная, а пирожные просто произведения искусства! Да и на улицах тише, есть там что-то очаровательное... — стоило вспомнить узкие улочки, как мозг тут же припомнил кучу грязи и неприятностей, которые можно было найти в переулках при желании срезать путь, и я поморщилась, — Хотя и неприятного много. Трущобы же.
— Как та сцена с убийством? — понимающе спросил Алес и, тихо угукнув, я отправила торт в рот. Потом посмотрела на Алеса и, в попытке соскочить с темы, попросила:
— Твоя очередь.
Он хмыкнул и, отправив в рот очередной кремовый завиток, укоризненно на меня посмотрел. Ну, а что? Я тоже много чего знать хочу. И проговориться не хочу... Поэтому, сделав максимально невозмутимый вид, я покачала вилкой, показывая, что ближайшие пять минут готова только слушать.
— Тебе не кажется, что это несправедливо?
Алес с обезоруживающей улыбкой отложил вилку и, сложив руки на груди, прищурился. Нет, не кажется. Вот, я само спокойствие, разве не видно? Облизнув крем с вилки, я с самым невинным видом взглянула в черные глаза и уточнила:
— Что именно?
В ответ Алес лишь покачал головой и, ухмыльнувшись, спросил сам:
— И что же ты хочешь услышать?
— Ну-у... — к такому меня жизнь не готовила, и пришлось экстренно напрячь извилины, — Может...
Я снова затормозила, пытаясь придумать. Одна часть меня требовала личных подробностей типа любимых цветов, фильмов, книг, другая вопила, что это тупо, да и зачем оно мне сдалось. Третья вообще хотела больше профессиональных историй. Собственно, она единственная звучала разумно. А что, ученику ведь гораздо больше интересны подробности профессии, нежели типаж девушек, симпатичных преподу...
— Вот, — окончательно сформировав мыслю, выдала я и даже кивнула для верности, — Что тебе нравится и не нравится в твоей работе?
— В какой именно? — продолжая улыбаться, спросил Алес, заставляя меня подвиснуть. Так, мысли, вернитесь, вы мне еще нужны...
— Явно не в публичной, — фыркнула я, вновь собирая мозги в кучку, едва Алес улыбнулся шире и вскинул бровь. Почему он такой убийственно очаровательный? Нельзя быть таким, это бесчеловечно...
— Ты серьезно хочешь поговорить о работе? — он издевательски ухмыльнулся как-то разочарованно вздохнул, — Каждый раз надеюсь, и вот опять. Ты сама подумай, что я должен ответить на вопрос «нравится»? Убийства?
— А что, вполне в твоем характере. После моих идиотских вопросов и твоих отповедей, — нахохлившись, ядовито выдала я в ответ и, тоже сложив руки на груди, приготовилась парировать, когда меня перебил... Громкий смех Алеса.
— Да-а... А я всегда знал, что мастерски создаю образ чудища кровожадного, — весело сказал он и подмигнул мне. Что за...
— Ты больной... — подхватывая вилку, пробормотала я и полностью ушла в процесс расчленения тортика. От слов Алеса что-то в сердце екнуло, а внутренний голос ехидненько заверил: «я же говорил». Может, я все же не ошиблась, и Алес правда не такой кровожадный?.. Тем более, разве кровожадные люди могут так обаятельно и заразительно смеяться?
— Куколка, вопрос моего садизма закрыт, я второй раз это объяснять не буду, — Алес крайне широко и обаятельно улыбнулся, заставляя меня вспыхнуть, — Но, если серьезно... — он все же задумчиво скользнул взглядом по кухне, — Было бы логично сказать, что самое лучшее — количество денег на счете, но я промолчу. Это вторично. Круче всего график. Есть определенный срок, в который ты должен выполнить заказ, и тут уж как тебе удобно планируй. Плюс — легальное оружие, — его улыбка стала хищной, а перехваченный взгляд опалил до самого сердца, — Мне это всегда нравилось. Настоящий пистолет ощущается совершенно по-другому, буквально, как сжать в руках чью-то жизнь. Думай, что хочешь, но мне нравится это чувство контроля, — Алес шутливо поднял руку, складывая пальцы пистолетиком, и, направив куда-то мне в грудь, приподнял, будто сделав выстрел, — Одно движение, и ты сделал безоговорочный выбор. И никто не сможет этого изменить.
— Тебе нравится контролировать других? — озадаченно смотря вслед его опущенной руке, пробормотала я, и Алес хмыкнул. Криво усмехнулся, качнул головой и, посмотрев на меня, бросил:
— Мне плевать на других, куколка. Мне нравится держать оружие в руках, ограничься этим, если хочешь.
Очередная снисходительная улыбочка в его исполнении заставила меня покраснеть, и надувшись, я безжалостно раскромсала очередной кусочек бисквита. Если я хочу. Я много что хочу! Особенно спросить, что за чертовы двусмысленные фразы про выбор ты тут бросил и почему... Я снова невольно посмотрела на его опущенную руку. Ему нравится оружие... А что еще тебе нравится?
— Мы все еще про работу? — нехотя проворчал он и вздохнул, заставляя испуганно вздрогнуть. Ох! Святое печенье, он понял меня неверно!.. Но... И все? Хлопнуа ресницами и проследив, как Алес целится на последний кремовый завиток, я машинально спросила:
— А минусы?
— А что с ними?
— Ты их не назвал.
Логично, не правда ли? Алес, старательно делающий вид, что его всецело волнует торт, вдруг поднял на меня глаза... И скривился.
— Малыш, вот что ты настроение портишь... — с тяжким вздохом проворчал он и все-таки подцепил завитушку, — Что о них говорить, если они очевидны? Главный — полулегальность. Приходится вечно все проверять по сто раз, паранойя цветет бурным цветом. Потом, мотаешься туда-сюда-обратно, даже со свободным графиком не очень это дело приятно. И да, это все крайне сложно сочетается с нормальной работой... — он опять поморщился и, отправив крем в рот, вдруг замычал:
— И наконец, забыл упомянуть, что хуже всего в нашем деле — найти официальную работу с такой зарплатой, которая хотя бы примерно походила на наш доход от ВАНУ. Это вообще кошмар. Хотя тут тоже вру, как по мне, в такую холодрыгу сидеть и часами ждать нужного человека — вот где кошмар. Пока этот крендель выйдет, ты уже так околеешь, что на курок нажать пальцы не согнутся.
— М-да... А зачем сопоставлять доходы? — я тоже нахмурилась, пытаясь сложить пазл у себя в голове. Все остальное более-менее уложилось, а вот это... Вывод даже получился, но крайне сомнительный.
— А как ты объяснишь, что там садовник, к примеру, получающий тысячи три вейров в месяц, постоянно со сторонних источников получает почти по полмиллиона в разное время, но с достаточной регулярностью? — Алес приподнял бровь, предлагая додумать самой, — А если он получит особо крупный заказ, и ему на счет упадет несколько миллионов, будет совсем весело, ибо сразу появятся вопросы: откуда денежки.
— Я об этом не подумала, — пробормотала я, продолжая хмуриться, — А у тебя совпадает?
— Естественно, — он самоуверенно кивнул, — Проблема только в том, что ради работы, совпадающей по доходам, чаще всего приходится впахивать. Вот и получается огромный минус, перечеркивающий все плюсы.
М-да... Какая-то совсем невеселая картинка получается. Медленно переваривая полученную информацию, я задумчиво жевала торт, раскладывая мысли по полочкам. Собственно, поэтому, видимо, пропустила вопрос от Алеса, ибо когда я спросила, почему он вообще продолжает этим заниматься, на меня недовольно взглянули и, покачав головой, сказали:
— Потому что меня все устраивает. И вообще, я первый спросил.
— Э... — я хлопнула ресницами и невольно покраснела, — Я не услышала.
— Да я понял, — махнули на меня рукой, и я немного виновато пробормотала:
— А что ты спрашивал?
— Все то же: что по рожкам? — он насмешливо ухмыльнулся, и я, не сдержавшись, улыбнулась в ответ. Знает ведь, что не отвечу, но спросил... Это даже мило. Прикусив губу, глянула на него из-под ресниц и, выпрямившись, с наглой улыбкой заявила:
— Ты уже спрашивал, и сам знаешь, что они есть.
— Но ты не ответила, — настойчиво продолжил он, с лукавым прищуром придвигаясь ближе, — Почему этот синеглазый ангел на самом деле не ангел, и чем эта малышка занималась в Ди-9?..
— А ты конкретно ничего и не спросил, а как перелезть через забор академии и без меня знаешь, — тоже подаваясь вперед, с таинственной улыбкой выдохнула я... И мгновенно себя обругала, едва поняла, что кокетничаю с ним! Совсем долбанулась! Зато выражение лица у него забавное... Я покраснела, вспомнив как он только что меня назвал...
— Значит, конкретного... — Алес хищно прищурился, вдруг выпрямился и вполне нормально, без лишних интонаций спросил:
— Самый безумный поступок в твоей жизни.
— Встреча с тобой! — без запинки мурлыкнула я, удовлетворенно наблюдая, как он, хмыкнув, удерживает спокойное выражение на лице. Щеки потеплели, но меня это начинало забавлять.
— Не берем меня в расчет, я уже понял, что являюсь главным событием в твоей жизни, — насмешливо заявили мне в ответ, — Жаль, ты этим не пользуешься...
— Не зазвездись, — фыркнула я, задумчиво сцепила руки в замок и, прищурившись, положила на них подбородок.
— Хорошо, самый безумный школьный поступок этой милой малышки, — Алес совсем хитро ухмыльнулся и, и потянувшись, щелкнул меня по носу, — Что пропустили дисциплинарщики?
Упев ошалело зависнуть от его жеста, я снова озадаченно моргнула. Вопрос оказался действительно сложным. Вообще это состояние, когда тебя в лоб о чем-то спрашивают, и в твоей голове мгновенно образуется вакуум. Вот его я и ощущала на себе. Но если подумать... Может, они и правда были, вопрос только: хочу ли я о них рассказывать... Снова бросив осторожный взгляд из-под ресниц на Алеса, мысленно шкодливо улыбнулась. Если он так забавно реагировал на мои рассказы, было бы интересно посмотреть сейчас...
— Один раз я сперла итоговые тесты для всей параллели вместе с ответами из учительской.
Ноль реакции. Алес только вскинул бровь, приглашая продолжить. Я тоже приподняла брови. Не впечатлило?..
— Я сделала это посреди бела дня под открытой камерой, пока дежурный мастер вышел за кофе.
— И все? — Алес совсем расстроено отстранился от стола и подозрительно на меня взглянул.
— И оставила вместо контрольных стопку пустых листов и бутылек валерьянки, — я тоже удивленно на него посмотрела и, хмыкнув, сложила руки на груди, — Ты чего-то конкретного ждешь? Только скажи, я придумаю.
Алес закатил глаза и усмехнувшись, отзеркалил мою позу, со снисходительным:
— От ребенка с таким количеством замечаний и дисциплинарных нарушений я ждал большего.
— Я не ребенок, — раздраженно бросила я и наигранно воинственно выпалила:
— Мой максимум — та самая валерьянка. В другой раз я подписала ее в подарок для преподши-истерички. Во благо ее крепких нервов, — Алес все еще разочарованно рассматривал меня, и я закатила глаза, — А чего ты ждал? Убийства, наркотики и тусы до утра?
— За убийства без запроса отчисляют, — как-то отстраненно обронил он, скользя по мне взглядом. Ну спасибо, я не в курсе, наверное! И вообще, что он меня рассматривает? Что я за чудище, по его мнению? Снова обидевшись, гордо вскинула подбородок и с вызовом посмотрела в черные глаза...
— Я думал, будут драки, глобальные хакерские атаки, хулиганства. Да, в общем-то, даже зацепинг подозревал или прыжки с мостов, в Ди-9 таким промышляют. Мало ли что, мало ли где... От дочки Алекса, у которой аж привод в полицию, я был готов услышать что угодно, — он опять с подозрением посмотрел на меня...
— Ах, ну прости, что разочаровала, — я всплеснула руками и даже рассмеялась. Потому что бред чистой воды! Все мои приводы в основном за прогулы и несанкционированные побеги с территории академии, а во время них мой максимум — это драки и несколько стаканов алкоголя. Никакие прыжки или экстрим мне никогда нужны не были, хотелось только, чтобы все мои няньки понервничали. А так... Ни волос крашеных, ни парней, даже не курю. Ханжа просто, по мнению Алеса!
— Эй, а у меня там точно рожки еще не вылезли? — отсмеявшись, с сарказмом спросила я, на что получила странный взгляд и ответную снисходительную улыбку, — Какие злодейства могут быть от ученика средней школы? Нет, ну серьезно, за кого ты меня принимаешь?
— За сложного подростка с обаятельной улыбкой, — с широкой ухмылкой мне отсалютовали вилкой с кусочком торта, — И вообще, молчала бы в сторонку, обманщица.
— Ага, курила. Косячки. Сам себе придумал, а теперь расстроился? У-у, бедный изверг... — насмешливо пропела я и вновь рассмеялась, стараясь скрыть собственное смущение. С обаятельной улыбкой... Это так мило... Уф, стоп. Лесса, стоп.
— Что? — недовольно забухтел Алес, — Сама меня непонятно за кого держишь и при этом жалуешься? Изверг? Ты наглая малявка.
— Почему это непонятно, — успокаиваясь, протянула я, продолжая потешаться над извергом, — Я вполне ясно выразилась — за психопата.
— Псих и обманщица... Серьезно? — он скептично фыркнул и широко улыбнулся, — Малыш, такими темпами мы договоримся до того, что обнаружим себя в одном известном фильме... — Алес вдруг сделал паузу, усмехнулся и, наклонившись, мурлыкнул:
— Знаешь, чем они занимались на заднем сидении авто?..
— Не знаю, зато сразу понятно, чем ты меня так бесишь, — я ухмыльнулась и, подхватив вилку, отломила кусочек со своей стороны. Потом осознала сказанное, подняла глаза на Алеса и встретилась с ним взглядом... Конечно, я ожидала увидеть что угодно, вплоть до злости и бешенства, но все равно завороженно замерла, глядя в задумчивые черные глаза, которые не собирались отпускать. Сердце мгновенно трепыхнулось, подскакивая куда-то в горло, щеки потеплели...
— Смирись, я многих бешу, и ты не исключение, у тебя просто чувства юмора нет, — все же отводя взгляд, сказал он и тоже взялся за вилку, — Ты мне скажи, учиться будем или как? Завтра письменные экзамены.
— Послезавтра тоже, а потом на доверие и практика, помню все, — я скривилась. Тему переводит? С чего вдруг? Впрочем, это и хорошо, зря я про «бесит» вообще сказала, и так уже однажды ляпнула это не вовремя, а тут... Но и заниматься так не хочется... Разве что практикой.
— Я всегда знал, что ленивей тебя только ленивцы, — с очередной снисходительной улыбкой сказал Алес, — Да и то, они кучу дел делают, только медленней.
— Опять вслух сказала? — обреченно спросила я, предчувствуя ответ, и удивленно вскинула брови, едва услышала:
— Нет, по твоему лицу и так все ясно. Учти, проиграешь...
— И будешь бегать до скончания дней своих, — басовито закончила я за него и недовольно прищурилась, — Может, попробуешь без угроз?
— Таким лентяйкам как ты без стимулов никак, — он хмыкнул и умыкнул последний кусочек торта... Оставив мне тот самый понравившийся бисквит, — И кстати, я хотел сказать, что если ты проиграешь, то я надену на тебя наручники и буду издеваться, пока не попросишь пощады.
Э... Я встретилась с его многообещающим взглядом, почему-то посмотрела на вилку, с которой он слизал крем, на длинные пальцы, ее держащие... Первая возникшая в голове картинка была неприличной и вгоняла в ступор. Вторая оказалась еще неприличней, на третьей я покраснела и возмущенно возопила:
— А ты не обалдел?!
Алес с невозмутимым видом проследил за падением моего стула, укоризненно на меня взглянул, потом так же спокойно закрыл коробку и, встав, сообщил:
— Каждый думает в меру своей испорченности. И вообще, тебе бы подучить материал, а не возмущаться, тем более, что ты сама подала мне идею.
— Да ты... Да ты! — я ошарашенно глотала ртом воздух, пока изверг ходил по кухне. И лишь когда он снова встал передо мной и выжидающе уставился на меня, я смогла отмереть и выдать:
— Это гнусно, мерзко и подло! И я все равно буду мстить!
— Ну-ну, — насмешливо протянул Алес, — Опять сваришь цветной суп? Куколка, это дважды не работает, будь оригинальней... Дать тебе ключ от моей спальни? Я буду рад найти что-нибудь интересное не только в холодильнике.
Мне весело подмигнули. Да как он... Вот опять ни во что мою месть не ставит! Еще и выворачивает все так, будто я!.. Честное благородное, придумаю самую изощренную гадость за такое обращение! Закипая от злости, я сверлила изверга взглядом, втайне надеясь, что сейчас он испепелится. Правда, стоило это представить, как стало очень грустно... И злость испарилась. Да что ж ты будешь делать, даже не побесишься нормально!..
— Ну?
— Что?! — рявкнула я, резко оборачиваясь к нему. Алес вздохнул, посмотрел на меня, как на больную, и спросил:
— Я сколько раз спросить-то должен? Тренироваться ты идешь? Или можем вернуться к теории.
— Пойду, — буркнула я, а затем решительно направилась к себе, не забыв демонстративно проигнорировать крикнувшего мне что-то вслед Алеса. Ибо нефиг.
Быстро переодевшись, я пробежалась до зала и, отдышавшись перед дверью, вошла. Оу...
— Готова? — оставляя в покое грушу, с тихим выдохом спросил Алес, — Давай по беговой для разминки и на препятствия.
Заторможено кивнув, я заставила себя отвести взгляд от его накачанных плеч и пресса сейчас блестящих от пота. Нет, ну это издевательство какое-то... С чего вдруг он, спрашивается, решил потренироваться именно сейчас? На задворках сознания мелькнула мысль, что у него не было времени сделать это раньше, но я не обратила на нее внимания, продолжая украдкой рассматривать Алеса. Он уже надел свою футболку, да разве это поможет? Ткань мгновенно облепила его разгоряченные мышцы, делая картинку еще порочней! А я вообще ненормальная, почему я продолжаю... Внезапно, очередной раз глянув на Алеса, я скользнула взглядом по его лицу и... Именно в этот момент ему вздумалось поднять глаза! Секунду мы смотрели друг на друга, пока...
— Не ушиблась? — со странной интонацией спросили у меня, едва я позорно рухнула на пол, споткнувшись о собственные ноги. Черт! Лесса, ну вот какого хрена, спрашивается?!
— Нет... — сдавленно прошипела я, поднимаясь, и снова начиная бежать по дорожке. Все! Больше никаких взглядов... А Алес будто специально провоцирует: подошел ближе, руки на груди сложил, мышцами поиграл... Глубоко вздохнув, я на мгновение прикрыла глаза... И сосредоточилась на дыхании. Глядя прямо перед собой, я мысленно проговаривала: вдох, вдох, выдох, выдох. И пусть от соблазна посмотреть на мое новое личное наваждение избавиться не получилось, я смогла сосредоточиться на беге. Только в горле пересохло.
— Все, стоп, иди на препятствия.
Угу. Все еще продолжая концентрироваться на занятии, я замедлилась, неторопливо дошла до первого препятствия, посмотрела на Алеса... Черные глаза все еще пристально за мной следили! Вздрогнув, я отвернулась и покраснела. Дыши, Лесса, просто дыши!..
— Кстати, ты сказала, что была третьей до поступления. Насколько помню... Третьей ты была только на выпускных экзаменах из школы, нет?
Осторожно спрыгнув с барьера, я мельком глянула на Алеса. Попытки сосредоточиться помогли, самообладание вернулось, а все лишние мыслишки ненадолго оставили меня в покое. Так что и на вопрос от Алеса я отреагировала спокойно. Хотя понять, что он хочет от меня в этот раз все равно было проблематично.
— В смысле?
— В смысле ты хвалилась сегодня, что не самая тупая, но, насколько я помню твой табель успеваемости, третье место ты взяла только на выпускных испытаниях, и то с натяжкой, — Алес хмыкнул, — До этого даже в десятку еле вползала.
— Ну... — я поморщилась и выдохнула в сторонку, восстанавливая дыхание. Сложно, однако, лезть по перекладинам и при этом разговаривать. Легкие мгновенно взбунтовались против такого злостного нарушения, и теперь я скорее сипела, чем говорила. Еще и тема неприятная...
— Я правда умная, там, где старалась, там и оценка была соответствующая...
— То есть ты филонила и признаешься в этом? — в голосе Алеса прозвучала задумчивость, смешанная с иронией, и я невольно усмехнулась, покрепче перехватывая следующую перекладину.
— А кто отрицает? Думаешь, терпела бы тебя, если бы не признавала собственную лень?
— Как будто у тебя был выбор...
Ну, дорогой, выбор есть всегда...
— О-о, мы уже так близки? Не знал... — ехидно отозвался Алес, а я в очередной раз шумно вздохнула, спрыгнула с барьера и остановившись уперла руки в бока:
— Я тебя предупреждала, так что не язви!
Алес только ухмыльнулся во все тридцать два и помахал мне рукой, мол, продолжай. Ну, а я что... Вздохнула, недовольно покачала головой и побежала дальше. Были бы мы так близки... Сжав губы, чтобы вернуть себя в рабочее русло, я перепрыгнула через барьер и бросила:
— И вообще, оценки — не главное, куда важнее то, что я запомнила.
— Ну да... — он насмешливо фыркнул, и вдруг совсем тихо добавил:
— Хотя это странно, я думал, ты будешь прилежнее в учебе...
Вновь бросив быстрый взгляд на Алеса, я увидела, как он задумчиво щурится. Та-ак, есть что-то, чего я не знаю? Что странного в том, чтобы просто запоминать программу? Да и связь между учебой, посещаемостью и успеваемостью как раз очень логична... Много прогулов — низкие оценки, чего еще ждать?
— Почему?
И тишина-а... Вот и почему он вечно тихушничает? Хотя ладно, пусть думает, ему идет... А-а! Нет, не идет, это нечестно! Отвесив себе ментальную оплеуху и на ходу на секунду зажмурившись, чтобы привести свой мысленный хаос в порядок, я перепрыгнула один из последних барьеров и снова остановилась, чтобы пристально посмотреть на этого тихушника.
— Алес?
Он поднял голову и, вложив руки в карманы, чуть склонил голову к плечу. И все равно промолчал! Внутренне призвав себя к спокойствию, я вскинула бровь. Правда, это тоже действия не возымело, Алес только улыбнулся уголками губ и спросил:
— Кай?
— Ты понял! — я обличительно ткнула в него пальцем и прищурилась, — Ты опять умалчиваешь факты и сам это знаешь!
— Малыш, — мне досталась новая снисходительная улыбка, — Ты никогда не думала, что есть вещи, которые лучше не знать?
— Безусловно. Только в твоем случае к этим вещам почему-то относится все и сразу.
Я замолчала и только тогда до меня дошло, как обиженно прозвучал мой голос. Впрочем... Еще не поздно это исправить. На мои губы скользнула насмешливая улыбка, и я продолжила:
— В лице твоего ученика и человека, с которым у тебя должно быть полное доверие, я считаю, что это нечестно и неразумно с твоей стороны.
— Я не утаиваю ничего, что тебе действительно надо знать, честное слово, — Алес шутовски приложил руку к сердцу и как-то очень... по-доброму мне улыбнулся. Ох... В груди потеплело, и я еле удержала на лице прежнее выражение. Что значит по-доброму? Он всегда так улыбается, даже когда на тренировках меня по полу размазывает...
— Ну конечно... — я на секунду отвела взгляд, чтобы не пропасть в его глазах, но, не выдержав, посмотрела снова. Алес склонил голову к плечу.
— Тебя это обижает? — он усмехнулся своим мыслям и направился ко мне, заставляя забыть, как дышать.
— Нет, но это ни разу не способствует нормальным доверительным отношениям, — чуть смутившись, промямлила я, заставляя себя остаться на месте. Ну Лесса, ну что за реакции, давай, соберись... И веди себя адекватно!..
— Хм... — Алес остановился рядом со мной и скользнул по мне взглядом, — Могу предложить тебе компромисс, раз на то пошло. Я сегодня добрый, так что... — тут он наклонился ко мне и, глядя прямо в глаза, заявил:
— Отныне готов отвечать на любые твои вопросы, но... За ответы и их последствия не ручаюсь, ку-уколка.
Замерев, словно жертва перед хищником, я завороженно смотрела в черные глаза, боясь даже сделать вдох... К щекам ощутимо прилил жар, а сердце пропустило удар... Опять он ведет себя так странно. А я реагирую еще страннее! Так он точно догадается, что у меня мозги набекрень... Особенно когда он так делает... Еле заметно вздохнув, я сжала пальцы, и, вскинув подбородок, довольно улыбнулась.
— Ага... То есть, что бы я не спросила, ты ответишь? А как я проверю, что ты сказал мне все?
— Не веришь мне? — Алес удивленно вскинул брови, а я... Улыбнулась шире и тихо, затаенной грустью, ответила:
— Не верю.
Может, это и звучит для него обидно или как-то еще, но раз он сегодня такой странный... Тем более что в крайнем случае всегда можно оправдаться составом. На лице Алеса не дрогнул ни один мускул, он лишь на долю секунды прищурился, а после... Наклонился еще ниже! Теперь наши лица были не то что на одном уровне, они были так близко... Что я тут же придумала тысячу и одно развитие событий, начиная от: сейчас меня поцелуют, до: сейчас меня размажут по стенке. Хотя вру, большая часть мыслей была как раз в романтической плоскости и... Мой взгляд сам метнулся к его губам. Скажи, что ты тоже хочешь поцеловать меня...
— И как же мне заслужить твое доверие, Алессандра? — вырывая меня из смущающих мыслей, вкрадчиво сказал Алес. Я... Словно забыла, как дышать. За одно мгновение весь мой мир сейчас сузился до черных глаз, что заглядывали в самую душу и заставляли неотрывно вглядываться в их персональную вселенную... Я даже не смогла осознать весь смысл его слов, настолько странно они звучали, но... Мое имя. Из его уст оно звучит... Удивительно естественно и красиво. Я отвыкла от того, как он может меня называть. А доверие?.. Ты мог бы просто быть во всем со мной честен, но... Если я это скажу, то буду выглядеть глупо. Еще глупее будет признать, что я хочу тебе верить, но... Я знаю, что это невозможно.
— Ты ведешь себя странно. И неизвестно, что будешь просить взамен, — упираясь ладонью Алесу в грудь и отодвигая его от себя, фыркнула я. Сердце колотилось, как бешеное, но... Зато он ни о чем не догадается.
— А ты пытаешься сменить тему, — ехидно заявили мне в ответ, — Так что, принимаешь мое предложение, или так и будем ходить вокруг да около? Раз уж не хочешь прямо сказать, как найти путь к тебе, то хотя бы так...
— А вот возьму и приму! Что будешь тогда делать? — я криво ухмыльнулась и насмешливо прищурилась, следя, как лицо Алеса слегка вытянулось от удивления. Правда, он быстро взял себя в руки и тоже улыбнулся:
— А что остается? Буду говорить правду и только правду. А, еще валерьянкой закуплюсь, чтобы твои нервы не сдали от моих ответов.
Я демонстративно закатила глаза и все же невольно хихикнула, чувствуя, как щеки теплеют.
— Ты преувеличиваешь.
— А ты опять филонишь, — фыркнул он, возвращаясь в центр зала, — За остановки тебе еще два круга по препятствиям.
— Мстительный ты, — отозвалась я с улыбкой и все же вернулась на полосу. Мне почему-то стало легче. Хотелось спросить, правда ли он будет честен... Я посмотрела на Алеса, наткнулась на его странный, будто мечтательный взгляд и, покраснев, отвернулась. Я хочу тебе верить...