Глава 17
Лесса
Стоило двери в ванную закрыться, как я резко открыла глаза и, перевернувшись на бок, ошарашенно коснулась своих пылающих губ... Естественно, я не спала! Проснулась от щелчков заклепок на кейсе, сначала не поняла, что происходит, но потом с еле слышным шорохом колесиков закрылся ящик, и все встало на свои места. Я стянула одеяло с лица и, вытянувшись, попыталась изобразить сон, чтобы потом аккуратно приоткрыть глаза и выяснить, что Алес забыл в моей комнате, но... В этот момент он сел на край кровати, и я замерла. И если сначала дыхание контролировать было относительно легко, то после... Такого шквала эмоций мы с моим мозгом давно не испытывали! Алес, он!..
Я зажмурилась и свернулась в клубочек, пытаясь утихомирить разбушевавшийся организм. Хотелось взвыть, но я боялась, что ушедший через дверь в ванну изверг может меня услышать, поэтому уткнулась лицом в одеяло. Меня изнутри сжигало... Желание? О-о, боже... Кажется, я тоже сошла с ума. Извращенка, черти меня раздери, я самая настоящая извращенка!.. Как хорошо, что я притворилась спящей, он никогда не узнает, что... Я снова беззвучно взвыла и, покатавшись по кровати, сжала пальцами одеяло. У меня сердце чуть не остановилось, когда я ощутила невесомый поцелуй сначала на шее, потом на щеке... Я поняла, что это его губы, только когда он коснулся моих и кожу обожгло горячим дыханием вместе с... Что он хотел? Почему он не договорил?!.. И почему все те же воздушные поцелуи, спустившиеся ниже, ощущались дрожью в пальцах, будто он снова?.. Я вспомнила ощущения от настоящих поцелуев и вспыхнула. Вместе с щеками загорелась и кожа, где Алес провел ладонями. Под грудью защекотало и, с очередным немым воплем перевернувшись, я зажмурилась крепче. Он почти коснулся моей груди, да нет, коснулся!.. А потом! А потом... Я была уверена, что он уйдет и замерла, лишь бы Алес не догадался, что у меня сердце сейчас из груди выскочит от шока и собственных смешанных эмоций, но он!.. Распахнув глаза, я коснулась кончиками пальцев губ. Почему он так хорошо целуется, нет, почему он делает это так нежно, осторожно... и почему ночью?! Я до последнего держалась, но тело само, в смысле, я!.. Снова отчаянно зажмурившись, я закрыла лицо ладонями. Хотела настоящий поцелуй — на! Он ведь просто коснулся губами, а ты!.. А! Убейте меня... И хуже всего, что мне было мало. Я тоже хотела его поцеловать... Отчаянно взвыв в одеяло, я резко перевернулась и зажмурилась. Черт!..
Утро... выдалось нелегким. Почему-то вечером я думала, что ночь без обезболивающих вполне выдержу, мол, все равно же сплю. Однако к утру готова была проклясть все и вся. Я просыпалась каждые пять минут от тупой ноющей боли в лодыжке, пыталась найти удобное положение для сна, постоянно шевелилась, и от этого нога болела еще сильнее. А как только я находила удобное положение и пыталась заснуть, как снова вспоминала произошедшее и, сгорая со стыда, пыталась вырубить мозг, чтобы уснуть. В итоге, теперь меня можно было ставить на заставку фильма о зомби. Зеркало транслировало все те же синющие глаза и огромные синяки под ними. Приплюсуйте сюда еще более бледную, чем обычно, кожу и всклокоченную алую шевелюру... Алеса хватил инфаркт.
— Куколка, ты вообще спала? — просто для проформы спросил он, когда я чуть ли не ползком явилась на кухню, волоча за собой сумку. Почему для проформы? Да потому, что на моем уже накрашенном лице и так все было написано! Вопрос я проигнорировала, но, как только уселась на стул, прохрипела:
— Будь другом, поделись кофе и обезболивающими.
Впрочем, еще одна причина перевода темы со «спала» была в том, что в этот момент я сама была недалеко от инфаркта, ибо пришлось приложить массу усилий, чтобы не показать своего смущения. Алес был сама невозмутимость! А вот так с виду и не скажешь, что вчера ночью уцеловывал мою шею и... меня... На щеках вспыхнул румянец, а в животе все сжалось. Я невольно облизнула пересохшие губы, тут же вспоминая мягкое прикосновение Алеса к ним, на которое так опрометчиво захотела ответить, и... Да вашу ж!..
— Ты заболела?
— Что? — чувствуя, как удушливо краснеют лицо и уши, я подняла нарочито спокойный взгляд на Алеса. Не смотри на его губы...
— Ты вся красная. Температура? — он подозрительно приподнял бровь, потом нахмурился и потянулся потрогать мой лоб, но раньше, чем успела осознать, я отпрянула и в ужасе вылупилась на его ладонь. Хватит с меня прикосновений!.. Алес тоже резко отодвинулся и смерил меня удивленным взглядом. Боже...
— С румянами, наверное, переборщила... — промямлила я, пытаясь звучать убедительно, и тут же настойчиво вернула его к истокам нашего разговора, пока он ничего не заметил:
— Ты таблетки несешь, или как? Я сейчас помру!
От удивления не осталось и следа: понимающе усмехнувшись и смерив меня сочувствующим взглядом, этот изверг, о чудо, без каких-либо едких комментариев, встал и направился к кофемашине. Я аж выдохнула, едва он повернулся спиной. Какой ужас!.. Приложив ладони к щекам, я с квадратными глазами сделала беззвучный глубокий вдох. Спокойно. Видишь, ты ему до лампочки! Может он был пьян?.. И поэтому старался тебя почти не коснуться, а запаха перегара не было, ага. Тогда какого?!..
— Таблетки на столе, в коробочке, — включая кофемашину, сказал Алес и, не глядя на меня, пожал плечом, — Я подумал, что лучше взять меньшую дозировку, и растянуть ее на день, чем ты будешь по ночам мучиться, так что там их две. Одну сейчас, одну вечером.
Мне лично было глубоко безразлично, что там и как. Поэтому, выцарапав из коробочки одну таблетку, я быстро запила ее водой в надежде, что скоро! Эта ужасная нога! Перестанет болеть!.. Правда, до конца завтрака лодыжка все еще ныла, но к тому моменту, как мы сели в машину, боль уже притихла, хоть и была по-прежнему ощутима.
— Уф-ф... — вздохнула я, устало устраиваясь на переднем сидении и пристегивая ремень, — Думала — умру.
— Вообще болеть уже не должно, — отозвался Алес, выворачивая с парковки, — Даже странно, что до сих пор беспокоит...
Промычав что-то в ответ, я прикрыла глаза, чтобы дать им хоть немного отдохнуть. Макияж, конечно, великая сила, но сон — еще лучше. И всякие мысли мне не помеха. Не помеха, я сказала!.. Я все равно на секунду покосилась на Алеса из-под ресниц. Он с непрошибаемым спокойствием смотрел на дорогу, ничем не выдавая, что ночью... Склероз? Нет, серьезно, почему он это сделал?.. Святое печенье, может мне приснилось? У меня что, настолько реальные глюки?.. Озадаченно уставившись в светлую переднюю панель, я аж вздрогнула и, закрыв глаза, устроилась поудобнее. Не-ет, нет-нет. Я не сумасшедшая. Это он сумасшедший... «Я точно схожу с ума...» — горячим шепотом раздалось у меня в голове и, покраснев, я беззвучно судорожно вздохнула. Ты уже. И я за компанию, похоже...
— ...й, Ка-ай. Малявка, просыпайся! — уже очень недовольно нудит кто-то над ухом, тормоша меня за плечо. Сознание завязло в блаженном сне, и, вяло поморщившись, я промычала что-то невразумительное. Меня снова потрясли за плечо и прошипели:
— А ну брысь из машины! Опоздаешь.
— Ну и пусть...
На секунду повисла пауза, потом сверху хмыкнули, и вдруг заговорчески спросили:
— У тебя джахарийский первый, препод не убьет? Или мне отнести тебя на ручках? — Алес наклонился к моему уху, что-то уперлось в сиденье, потому что оно просело назад, а над ухом мурлыкнули:
— Тогда я не отпущу тебя до самой тренировки, куколка. Я буду держать тебя на руках все пары, пристрою у себя на коленях и...
Уши загорелись, сердце взволнованно затрепетало от таких интонаций, в животе что-то щекотно сжалось, и я... Среди его сладких слов мозг вдруг осознал кое-что важное. Джахарийский? Кто там...
— Ох черт! — резко распахнув глаза, выдохнула я, подрываясь с места. Каким-то чудом проскочив мимо Алеса и не столкнувшись с ним лбом, я с ошалелым видом выпрыгнула из машины!.. Чтобы тут же угодить в объятия к Алесу, но меня мгновенно отпустили. Очень аккуратно. А мои покрасневшие щеки удалось скрыть: я просто отвернулась к машине, чтобы схватить сумку.
— Не упади по дороге, опаздушка, — насмешливо прокомментировали мне в спину. Махнув рукой, я на всей возможной скорости понеслась к аудитории, чтобы влететь в нее буквально за несколько минут до начала. Сердце колотилось где-то в горле, нога под крепким эластичным бинтом горела от боли...
— Ты поздно, — прокомментировала мое торопливое появление Виа, просматривая последние записи с лекции. Я ничего не ответила, но вовсе не потому, что сказать было нечего. У меня было и что сказать, и на что пожаловаться! Только появившийся в поле зрения препод к разговорам не располагал... А еще я вряд ли могу сказать, что сейчас у меня мозг от шока взорвется. Потому что мало Алес ночью непонятно что устроил, так он же сейчас!.. В голове всплыло продолжение фразы, на которой я решила, что мне снится отличный сон, и мне захотелось стукнуться лбом о стену. Потому что он! Он!..
«...и мы с удовольствием прослушаем и джахарийский, и экономику... Я буду лично пояснять только для тебя, потому что препода ты не услышишь от собственных стонов...»
Он издевается! Он это специально! Он с ума сошел, еще и руку мне на колено!.. Я окончательно покраснела и, рухнув за свою парту, спрятала свои квадратные глаза за учебником. Что за бес, тьфу, да что за бабник в него вселился?! Он даже когда познакомились ТАК со мной не шутил!..
— Вот интересно, чем занимались эти ребята раньше и как попали в академию, если они не могут и двух слов связать? Я на сто процентов уверена, что при поступлении у них были экзамены по джахарийскому и фларенскому, как минимум, — недовольно ворчала Виа, сидя за столом в столовой, — От них же сейчас ничего серьезного не требуется, на новых языках уж точно. Я могу понять их минуты тупизма на занятиях, у где у нас уровень выше, но новые! Они нас просто тормозят!
— М-м...
Очень умно. Ага. Но мой мозг был не способен придумать что-то еще. Первая половина дня позади, три языковые пары тоже там же, а общеобразовательные у нас заменены политологией и экономикой. Жуть. И почему у обычных групп всего четыре пары и допы, а у нас пять?! А ведь еще практика до ночи... Хорошо, хоть на нее пока не надо ходить. Я вяло ковырялась вилкой в тарелке. Все утро я чувствовала себя закипающим чайником, у меня от смущения и злости разве что пар из ушей не шел. Бесил Алес с его выходками и тупыми шутками, собственная реакция на него и неспособность выбросить это из головы! Бесила ноющая нога! Все бесило! Не испытывая ни малейшего желания идти на экономику, я мрачно проткнула помидор, а вот Виа...
— Почему вообще нас не разделят по уровню? Почему мы должны сидеть и ждать, пока они думают, как сказать самое банальное предложение?
Ну, кстати, да. Еще в первый год в академии я заметила, что группы, кроме специальных, в основном, из новых лиц. Сейчас новичков, к слову, еще больше: видимо, первый год был подготовительным у некоторых обычных групп. В данной ситуации меня радовало только то, что состав специальных классов поменяться не мог. Разве что некоторые устранялись по ходу... Но, возвращаясь к больной теме, занятия иностранными языками проходили смешанными группами. И там оказалось много людей, которые только начали изучать тот или иной язык. Это было действительно ужасно! Но смысл возмущаться, если у нас все равно индивидуальный план и из общего только устные семинары на разговорный уровень?.. Видимо, почувствовав мой взгляд, Виа подняла голову от салата и вдруг спросила:
— Кстати, ты уже решила, в каких соревнованиях будешь участвовать?
Я озадаченно хлопнула ресницами.
— Чего?
— Я про спортивный фестиваль, — пояснила подруга, отправляя в рот листочек салата. Фестиваль? Нахмурившись, я совсем потеряла связь с реальностью.
— Какой?
На меня глянули, как на идиотку, после чего пояснили:
— Вчера мисс Ларени говорила, что в начале октября будет спортивный фестиваль. Участие у спецгрупп обязательно, и надо было выбрать, в чем участвуешь, она запишет нас по секциям завтра.
Завтра... Вот не было печали! Окончательно скиснув, я снова ковырнула котлету и буркнула:
— А какие есть?
Виа на секунду подвисла, машинально перемешивая салат, потом задумчиво посмотрела на меня...
— Марафон, бег с препятствиями, не как у нас, а с какими-то другими, волейбол, плавание, и еще что-то, я не помню, — она, поморщившись, отмахнулась, — Вообще, сама ничего не поняла, лучше уточни у нее. Мне еще надо самой решить, куда вписаться, а то она грозилась отработками, а их известно кто проводит.
Мы дружно скривились и тяжело вздохнули. Я задумчиво отправила в рот кусочек котлеты. Что выбрать? А смогу ли вообще участвовать? Хотя... начало октября, а освобождение до конца сентября. Эх, придется выбирать, но что? Видимо, нужно подумать над этим более основательно. Решив отложить все на потом, я сосредоточилась на обеде и даже успела съесть половину порции до того, как Виа вскочила из-за стола со словами: «Пара через пять минут!» Пришлось экстренно сворачиваться и бежать в аудиторию. Вот, сейчас на экономике как раз и подумаю.
Устроившись за партой, я, как любая приличная девочка, разложила перед собой тетрадь и ручки, но почти сразу же отключилась от лекции. Серьезно, искренне не понимаю, что такого интересного в экономике может быть. Да, нужно разбираться в экономической ситуации в стране и мире, но все остальное... Мне вот зачем считать что-то там через таблицы или расписывать бюджет? Я же не бухгалтер. А теперь... Где бы мне узнать побольше про этот фестиваль? У Алеса?.. Ни за что. Я тут же отмела этот вариант и, немного покопавшись на сайте академии, нашла нужное объявление.
Хм... Все, как и сказала Виа. Бег на разные дистанции, трехногий забег, полоса препятствий, волейбол, баскетбол, футбол, теннис большой и настольный, плавание, марафон... В чем я хороша? Волейбол? Ну, такое себе. Баскетбол? Мои пальцы заплачут кровью, когда я получу открытый перелом. Теннис? М-м... Прыгать в короткой юбочке и махать ракеткой — самое то... Я усмехнулась. А что, разве я плохо буду смотреться в форме? Соберу все взгляды, особенно парней. Тут в голову пришла интересная мысль, что вот он, шанс заинтересовать Джери не только мозгом и характером, но... Но. Одно белобрысое наглое и противное «Но». То самое, которое творит, что хочет, не особо интересуясь, хочу ли этого я. Не удержавшись, я скривилась и, вздохнув, подперла голову рукой, переводя взгляд в окно. Из-за совершенно беспардонных поступков Алеса продолжать мечтать о Джери как-то... Мягко скажем, не получалось. И тут смешивалось все: начиная от ярких картинок, подкидываемых моим воображением, и заканчивая вопящей совестью! Вот же Алес, свинья, такую великую любовь испортил! А вдруг это была судьба... Почему-то следом вспоминалось то жуткое наказание и... Вообще, после того демонстративного запугивания изверг вел себя не сказать, чтобы очень... по-садистски? Даже не знаю, как выразиться. Зверствовал, конечно, но в пределах нормы, а в остальное время вообще паинька. Прямо как подменили. Что такого, интересно, произошло? Резкий сдвиг по фазе в другую сторону? Озарение? Просветление? Курсы повышения квалификации?! Боже, а вдруг ему в руки наконец-то попал справочник для педагога? Да не, вряд ли он бы его прочитал. Иначе вчера ночью он точно не стал бы...
— Алькаира, вам не интересно? — раздался строгий голос преподавателя над моим ухом, прерывая бурный поток мыслей. Блин! Резко выпрямившись и сложив ручки на парте, я потупилась и промямлила:
— Извините.
Смерив меня недовольным взглядом, он отошел от стола и вернулся к доске. Покраснев, я пару секунд сидела смирно, чтобы не злить препода еще больше. Надо и правда хоть послушать, для приличия... Но что же случилось с нашим садистом?.. Взгляд сам скользнул в окно.
— Данное явление очень удобно рассматривать на примере кризиса восьмидесятых годов в Креане. Несколько родных крупных корпораций покинули рынок по определенным причинам, что сделало последний доступным для сторонних компаний. Это почти полностью откинуло национальные мелкие компании назад под напором более развитых иностранных, что, в свою очередь, привело к провисанию в экономике Креана, и поднятию экономик других стран, в частности Арнейта. Но, вернемся к нашей теме...
В текущей теме я уже ничего не понимала и собиралась разобраться в ней дома, обложившись учебниками и вооружившись интернетом. Ну, и от помощи Алеса отказываться не собиралась, он в плане объяснений намного круче всех преподов... «...я буду пояснять тебе...», — всплыло в памяти, и я аж вздрогнула. Ух. Нет уж, обойдусь интернетом!.. Схватившись за телефон, я разблокировала экран, наткнулась на афишу фестиваля и, решив, что мне не до того, подперла щеку ладонью, мрачно уставившись в стену рядом с доской. Я вновь с совершенно чистой совестью отключилась, правда, на этот раз не забывая изображать внимание к лекции...
Кажется, я там говорила, что Алес ведет себя как паинька? Щазс. Моя невезучая неделя продолжила радовать меня сюрпризами! Нет, все началось очень просто и банально: мы как раз выехали на шоссе, когда он, будто невзначай, спросил:
— Как экономика?
— М?
Честно, я даже сначала не поняла, что он имеет в виду. То ли устала, то ли еще что, но мозг соображал крайне туго. Поэтому ответила дежурно и немного сонно:
— Нормально.
— Да? У вас сегодня вроде был феномен экономики брендов?
— Э-э... — до меня наконец дошел его особый ленивый тон, я напряглась и, сев ровнее, изобразила умный вид, — Ну, да... Интересный...
Какой феномен? А-а! Экономика брендов? Это в смысле как они деньги зарабатывают? Или что? Ну не внутренняя же схема, там же что-то про страны и вообще!..
— Да ладно? А профессор Гоан пожаловался, что ты его не слушала, — насмешливо сказал Алес, верно истолковав мое невнятное бормотание. Вот же... Еще один противный старикашка на мою несчастную голову!
— Как думаешь, что мне выбрать для спортивного фестиваля?
Да-да, я нагло пыталась перевести тему! Правда, безуспешно, потому что, едва мы остановились на светофоре, Алес подарил мне очередной насмешливый взгляд. Я сделала независимый вид... и вздрогнула, когда мне на колено вдруг легла мужская ладонь. Что за?.. Алес, внезапно придвинувшись ближе, ехидно мурлыкнул:
— Куколка, ты так впечатлилась утром, что все специально прослушала? Или надеялась, что я усажу тебя на коленки, чтобы объяснить все заново? — его ладонь неторопливо двинулась выше, при этом медленно, но верно, соскальзывая на внутреннюю сторону бедра, — Придется разочаровать, акция была одноразовой. Теперь могу только тебя на колени поставить. Как раз, я буду работать, а ты в кои-то веки молча... Отрабатывать.
Я дернулась в сторону, когда его рука оказалась на уровне юбки, и, остолбенев уставилась на Алеса. Что? В смысле...
— Я... — я очевидно покраснела, когда мозг подкинул пошлую картинку, следом — произошедшее ночью, и чуть не поперхнулась, — Эм... Я слушала...
— Тогда, думаю, у тебя найдется время на парочку конспектов? — мило оскалился Алес, подбадривающе похлопав меня по ноге и убрав ладонь, — Ах да, еще терминологический диктант, наверняка, проблемой не станет, он же маленький, так что не сложный. Особенно по невероятно интересной экономике, да еще и такой теме. Тебе она должна быть особенно интересна, все же, единственная наследница Алекса, вдруг придется самой рулить, — уже откровенно издеваясь, протянул Алес. Ты... свинья! Ну нет, я не остановлюсь. И вообще, если не поддерживать разговор, то он дальше и не пойдет! На мою радость загорелся зеленый, Алес выпрямился и, бросив на меня ехидный взгляд, нажал на газ. Выдохнув, я села ровнее...
— Да-да, дай коленкам отдохнуть, вечером тебе с них не слезть. Будешь драить пол перед доверялками. Вручную.
— Кстати, я в субботу хотела сходить погулять со знакомыми, так что оповещаю тебя заранее.
Алес опасно приподнял бровь и покосился на меня. Что? Мне плевать и на твои шутки, и на угрозы. Вообще. Если у тебя крыша к осени поехала, я в этом не участвую.
— Ах, ну раз так... — он понимающе кивнул и совсем ласково улыбнулся, — Чтобы куда-то пойти, сдать рефераты ты должна в субботу утром, и еще их надо ответить устно. Хм, а диктант... — он сделал вид, что задумался, — Может, в воскресенье вечером? Или нет, днем, вечер оставим на теорию по метанию ножей, да? Этому надо учиться, а то на промежуточных провалишься... Да?
Думаете, я что-то скажу? Ну-ну. Поняв, что этот свин просто издевается, я в течение всей его речи молча смотрела на него, ожидая... Да, пробуждения его совести. Вот только, по-моему, там ее и не было никогда!
— Кстати, надо еще упражнения на доверие продолжать! — Алес аж прицыкнул, — Думаю, придется немного сменить формат, раз уж ты у нас теперь несколько ограничена в возможностях...
Молчу, смотрю, жду. Угу. Алес глянул на меня и нагло так усмехнулся.
— А ты думала, в сказку попала? Нет, куколка, не дождешься. Обленилась вконец! Еще немного, и скатишься к уровню средней школы, — тут я возмущенно сложила руки на груди, — Надо бы подумать над стимулом к активной работе...
— Не пытайся, у тебя плохо получается, — таки не выдержала я, и почти сразу прикусила язык. Упс... Кажется, мы с мозгом начинаем забывать о прекрасных деньках в начале первого года... Алес вскинул бровь и тихо хмыкнул.
— Давай посчитаем, — с непробиваемым спокойствием начал он, — Сейчас у нас начало сентября. Тренироваться ты сможешь начать только в октябре, потому что повязку снимут, в худшем случае, через месяц. При плохом исходе, тренировки начнутся ближе к середине месяца, потому что мы не знаем, сколько времени тебе понадобится на восстановление и разработку. Промежуточные уже в декабре, итого на нормальную подготовку останется даже не два с половиной, а всего два месяца, потому в конце декабря будет только тотальная отработка всего и сразу. Так вот, скажи мне, куколка, у тебя будет время?
С каждым новым словом моя голова опускалась все ниже. Сама не понимаю, почему! Говорит вроде спокойно, но хочется убежать и забиться в уголочек... А еще он прав, ситуация хуже некуда...
— Уже на промежуточных, у вас будет задание на доверие между опером и киллером. Чем выше степень доверия, тем быстрее ты пройдешь испытание, — Алес повернулся ко мне на очередном светофоре и без намека на веселье холодно улыбнулся, — Улавливаешь?
Чем быстрее, тем лучше результат. Провалюсь в одном, общий показатель будет ниже. А что будет потом?
— Не слышу ответа, — жестко окликнул Алес, и пришлось промычать что-то в согласие. А он, словно читая мои мысли, продолжил:
— Я еще не определился, чем бы таким тебя стимулировать, но поверь, прошлый раз, на фоне этого будет просто цветочками.
Прошлый раз... Я периодически невольно думала об этом и сразу упорно отгоняла воспоминания, но вот сейчас они снова всплыли в памяти, напоминая, что там помимо неожиданно волнительных поцелуев было... Я вновь ощутила весь спектр эмоций начиная от ярости и заканчивая бессилием. Потом вспомнила все, что было летом, но вчера... От еще не до конца оформившейся мысли щеки потеплели. Блин, о чем я опять. Он садист, с таким не шутят...
— Куколка, прием! — он щелкнул пальцами у меня перед носом, отчего я моргнула и перевела взгляд на него. Алес закатил глаза и многозначительно посмотрел на меня.
— Вот, о чем я тебе и говорю: ты расслабилась как никогда! Я, конечно, понимаю, что в твоей голове может поместиться куча мыслей, но, будь добра, соберись, — он ядовито улыбнулся, — Или мне придется собирать тебя вручную.
Недовольно выдохнув, я надулась и отвернулась к окну. Алес, видимо, решил дать мне время переварить полученную информацию, так что больше меня не трогал. Правда, когда мы зашли в квартиру, и я, повесив куртку на вешалку, уже надеялась уйти в комнату к домашке, у нашего садиста оказались несколько другие планы.
— А я отпускал? — наигранно удивленно спросил он, подтягивая рукава толстовки.
— Эм, — озадаченно протянула я, останавливаясь на полпути, — Ну... У меня домашка, все дела...
— Да? — Алес улыбнулся шире и подошел ближе, — А по-моему, у тебя недоученная теория, рефераты по технике безопасности при стрельбе из снайперки и по балансировке метательного оружия. И, да, экономика брендов, которую ты сегодня прослушала и сейчас будешь слушать заново с искренним раскаянием драя пол. Еще только девять, ты все успеешь.
Этот... Нехороший человек ухмыльнулся и потыкал пальцем на шкаф под раковиной. Ну, нет! Я не собираюсь все это писать! И полы драить! И, вообще, завтра пятница, а не суббота, пусть идет со своим рефератом далеко и надолго! Мой возмущенный вздох очень красноречиво проиллюстрировал мои мысли, поэтому я почти не удивилась, услышав ехидное:
— Нет, я, конечно, могу задать тебе еще пару рефератов, но... Ты же хочешь пойти в субботу гулять, да? И, наверное, не со стертыми коленками? — он окинул меня особо кровожадным взглядом и, понизив голос, мурлыкнул:
— Потому что я могу поставить тебя на колени и так, как ты со своими красными щечками подумала сначала.
Алес с тихим смехом сделал мне приглашающий жест, в сторону шкафчика с тряпками, а сам подошел к кофемашине. Вот же!..
— С-свинья... — злобно прошипела я себе под нос, надеясь, что он не услышит.
— Ага, еще какая, — хмыкнул Алес, — Для разминки напишешь мне десять синонимов к этому слову. Постарайся быть помягче.
Ненавижу...
Вы думаете, я не успела написать эти чертовы рефераты? О-о... Вы глубоко ошибаетесь. Не знаю, сколько точно я спала за прошедшие две ночи, но я все-таки вручную помыла полы под лекцию в исполнении Алеса, а в субботу утром с затаенным злорадством предъявила белобрысому садисту и первый, и даже второй конспекты. Каждый — не меньше пяти исписанных листочков. Мелким почерком. Неразборчивым. И косым. А нехрен было издеваться, свинья белобрысая! Я еще между строк совсем микроскопически написала, в каких позах видела его меры воспитания и внезапно проснувшиеся обостренные шутки, и куда он может себе их засунуть вместе со своими двусмысленными фантазиями. Разберет, ну и хрен с ним! Пусть знает, что я о нем думаю!
— М-м... А я уж думал, ты сегодня дома обретаться будешь, — с ехидной ленцой подкололи меня, пока я еле удерживалась от того, чтобы картинно швырнуть листки на стол, — И надолго идешь?
— Нет, — буркнула я, разворачиваясь и уходя из кабинета. Его реакцию уже не увидела, потому что дверь за спиной закрылась, а мои мысли со скоростью света улетели к встрече с Риа. Ух... Жду не дождусь ее звонка! А пока она не позвонила... Можно принарядиться и даже волосы подкрутить. Прелесть!
Решив, что погода на улице слишком холодная для тепленькой меня, а встреча не настолько официальная, я остановила свой выбор на большой теплой толстовке, которая делала из меня пышную зефирку голубого цвета, и широком белом шарфе. Буду самым уютным человеком сегодня! Осталось только привести лицо в божеский вид, чтобы не пугать тетю синяками под глазами и зеленоватой кожей. Просто, даже несмотря на другую дозировку обезболивающих, я все равно ощущала тянущую боль в ноге. Круглосуточно. Поэтому спала по-прежнему урывками, периодически просыпаясь и делая отчаянные попытки найти более удобное положение. Эх, скорее бы эта лодыжка прошла! Не могу больше... И на самом деле, проблема не столько в том, что неудобно ходить, спать, или что она постоянно болит, сколько в том, что я не могу нормально заниматься практикой. Мои мышцы требуют нагрузок — раз, и я хочу во всем этом участвовать — два. Это невероятно обидно — слушать рассказы Виа о практических занятиях, не имея возможности принять участие!.. Блин, вот я мазохистка. Нет чтобы радоваться, что ничего делать не надо и нет «хардов», а я... Ужас. Недовольно запыхтев, я в последний раз махнула кистью с пудрой по лицу и отложила ее, осматривая получившийся шедевр. Сойдет. Лучше все равно не будет... Где-то на кровати зазвонил телефон. Подскочив с пуфика перед зеркалом, я, как могла, быстро подошла к кровати, отыскала смартфон и, взяв его в руки, ответила.
— Да?
— Привет, солнце! — донеслось радостное из трубки, — Ты готова? Я жду тебя внизу.
— Окей, выхожу. Кстати...
— Красная легковушка, солнышко, номер СД308-96АТ.
— Читаешь мои мысли, — невольно расплываясь в улыбке, ответила я. Ну разве это не мило?
— Все, жду тебя!
Она привычно сбросила, не дожидаясь ответа, а я попыталась поторопиться. Конечно, с моей ногой это нереально, но все же, все же... Еще раз придирчиво осмотрев себя в зеркале, я подхватила сумку и куртку. Потом засунула телефон в карман и вышла из комнаты. Быстренько обувшись, выскочила на лестничную клетку и даже вызвала лифт, но вот чего я не ожидала, так это Алеса. Он, как ни в чем не бывало, вышел из квартиры, закрыл дверь и, попутно надевая куртку, встал рядом. И как это называется? Я с подозрением на него уставилась.
— Что? — заметив мой взгляд, спросил он и, криво улыбнувшись, привычно склонил голову набок.
— Собираешься следить? — подозрительно прищурилась я. Наигранно, конечно, но любопытство — не порок!
— Конечно, а как иначе? — фыркнул Алес и потянулся, — Это моя работа, куколка.
Угу. Очень рада. Вот только в данный момент меня больше заинтересовал выглянувший из-под приподнявшейся футболки пресс. Я так и осталась бы стоять и смотреть на уже опустившуюся на место ткань, но звякнул прибывший лифт. Ох, черт! О чем я только что думала? И о чем мы вообще говорили...
— Я смотрю, ты уже смирилась с этим фактом? — хмыкнул Алес, заставляя вернуться в реальность. Собрав мысли в кучку, мой мозг все же смог выдать нужный ответ, и я тоже показательно фыркнула:
— А есть смысл бунтовать?
— Никакого, — широко и очень нагло улыбнулся мне Алес и первым зашел в лифт. Вот а смысл спрашивать тогда...
— Но ты можешь попросить меня этого не делать.
Что-о? Я вскинула бровь и, хмыкнув, с ироничной усмешкой повернулась к нему.
— Даже боюсь спросить, что ты попросишь взамен.
— Почему сразу боишься? Ничего криминального, — он тоже повернулся ко мне и положил руки в карманы, — Позвонишь мне если что-то случится.
— Ага, — издевательски протянула я и прищурилась, — Допустим, соглашусь, но... Волнуешься за меня? Да? Ути-пути, какая ты заботливая мамочка. А, нет, папочка.
— Издеваешься, малявка, — поморщился он в ответ и взъерошил мне волосы. Тщательно уложенные волосы! Мгновенно дернувшись, я попыталась поймать его руку, но он оказался быстрее, и мне оставалось только отчаянно взвыть.
— Эй!
— Ай, — передразнили меня, прекращая свое черное дело и укладывая лапищу мне на плечо. Опять! Вот же... Я скорбно возвела очи вверх, но про вопрос не забыла, поэтому нагло напомнила:
— Так что?
Звякнул звоночек, и двери лифта открылись.
— Кто знает, — он пожал плечами и сделал шаг вперед, увлекая меня за собой. Мне осталось только тяжело вздохнуть, понимая: ответа не будет. Поэтому, смирившись, я внимательно осмотрела парковку, выискивая...
— Ушла, — предприняв попытку скинуть его руку со своих плеч, сказала я. Правда, получилось это, только когда Алес проследил за моим взглядом и понял, куда именно я смотрю.
— Удачной прогулки, куколка, — усмехнулся он, отпуская меня и уходя в сторону своего монстра. И что это было? А, не важно. Я дошла до модной красной легковушки и, открыв дверь, села в салон, чтобы мгновенно попасть в такие теплые и родные объятия.
— Привет, солнышко! — радостно протянула тетя, без остановки тиская меня.
— Ой, задушишь, — улыбнулась я, обнимая ее в ответ. Риа фыркнула и проворковала:
— Как я тебя задушу, я же такая хрупкая, слабенькая...
— Пф-ф... Уже к старости готовишься?
Меня выпустили, и я, не прекращая улыбаться, посмотрела на тетю. Она совершенно не меняется! Все те же русые чуть вьющиеся волосы, помада сочного ягодного оттенка и зеленые таинственные глаза. И именно эти зеленые очи возмущенно прищурились, разглядывая мою наглую рожицу.
— Как тебе не стыдно! Поставь нас рядом, и мы почти ровесницы!
Я только рассмеялась. Это точно. Сколько ее помню, она всегда молода и свежа, а на шпильках бегает покруче меня. Даже сейчас на ней красовались ее любимые черные лодочки на безумной тонюсенькой шпильке и с красной подошвой. Убийственная вещь. Я один раз выклянчила померять и поняла, что мне не светит, а ей нравится, даже машину в них водить не боится. Завела целый арсенал на каждый случай и цвет наряда...
— Ну что, куда хочешь? — Риа деловито поправила помаду кончиком пальца, кинула зеркальце на торпеду и заговорчески улыбнулась, — Как насчет того кафе? Помнишь, где...
— Где божественные кремовые пирожные с шоколадными фигурками? — закончила я за нее, мы, мечтательно вздохнув, переглянулись и рассмеялись. Эта кофейня находилась в центре, но за последний год у меня не было времени даже просто выйти из дома, что уж говорить о том, чтобы доехать куда-то выпить кофе с пирожным... Я довольно поерзала и пристегнулась.
— Тогда решено! — Риа завела машину и аккуратно вырулила с парковки. Вот уж, кто хорошо ездит. Не то, что некоторые экстремалы... Стоило нам выбраться на дорогу, как я машинально посмотрела в зеркало заднего вида. Конечно, многого не увидела, но и синего монстра Алеса там не наблюдалось. Ну и прекрасно. Интересно, куда он поедет? Правда, что ли, поверил и не будет следить?.. Хотя, какое мне дело. Я задумчиво прикусила губу, вспоминая его просьбу. Что у меня может случиться, глупости... Ответить себе, правда ли позвоню ему, я, почему-то, не смогла.
В кофейне был аншлаг, но мы нашли столик на втором этаже, где было больше зелени и меньше лишнего шума, и, пристроившись, взялись за меню. Конечно, больше интересовала кондитерская витрина с первого этажа, но тут я полностью доверяла Риа: она мои вкусы знает лучше меня самой. Так что вскоре на небольшом круглом столе пристроились несколько тарелочек с пирожными разных видов, а едва нам принесли напитки, я с наслаждением вздохнула. Только здесь варят такой ароматный чай... И он в сто раз лучше кофе, как минимум потому, что не напоминает мне о посторонних. Риа в отличие от меня против кофе ничего не имела и заказала навороченный латте на каком-то там молоке. Я невольно с подозрением покосилась на ее чашку, но выглядело даже симпатично...
— Хм, а что за блондинчик с тобой вышел? Это же Сейрей? — глянув на меня и помешав ложечкой кофе, начала Риа. Я осторожно отпила чай и нахмурилась. Сейрей... Лексан Сейрей, то бишь Алес. Точно он.
— Ага, — все же ответила я и, поставив чашку на блюдце, цапнула с тарелки розовую пироженку, — А ты разве его первый раз видишь? Он же постоянно где-нибудь рядом со мной.
— Видела у Алекса в каталоге, но никогда его внимательно не рассматривала. Ничего такой, жаль, не в моем вкусе.
Риа беззаботно пожала плечом и, присмотревшись, выбрала себе другое розовое пирожное: на нем в отличие от моего была шоколадная розочка и, кажется, оно было клубничным, а не вишневым... До меня дошел смысл ее слов и, ахнув, я аж руками всплеснула, прошипев:
— Тетя!
— Лесса! — в тон мне возмутилась она и с громким стуком положила ложечку на стол, — Просила же!
— Да помню я, помню... — буркнула я в ответ и все в том же шоке отправила в рот порцию розового крема, — Риа, как ты можешь рассматривать этого садиста в таком ключе? Он же садист, са-дист!
— Пф-ф... — она показушно закатила глаза и с кривой улыбкой ткнула в меня все той же ложечкой, — Вот когда ты в моем возрасте будешь, тогда и поговорим. Если, конечно, замуж не выскочишь раньше.
— Какой замуж в семнадцать лет?.. — пробормотала я. И даже не совсем в возрасте дело, скорее, в моем бешеном мозгу, с которым еще разобраться надо. Фантазия тут же услужливо подсунула одну из картинок, благодаря которым я и пришла к такому мнению. Опять... Несколько скиснув, я покраснела и нехотя ковырнула мгновенно опостылевшую пироженку. Потом вдруг кое-что вспомнила и, взбодрившись, вскинула голову. Риа! Точно!
— Кстати, — немного заискивающе начала я, — А помнишь, ты просила сказать, если что? М-м, не хочешь с ним пообщаться? Вдруг хоть ты ему скажешь прекратить надо мной издеваться!.. Все же ты у нас авторитет, взрослая тетя... К тому же обещала его прижать, если начнет наглеть!
— Ты сама маленькая наглая девочка, — мне досталась добрая улыбка, а в наказание за «взрослую», Риа украла шоколадное сердечко с моего пирожного, потом немного прищурилась... — И что он уже успел натворить?.. Точнее, нет, — она вдруг выставила вперед ладонь и, многозначительно посмотрев на меня, уточнила:
— Что уже успела сделать ты, и чем он ответил?
От такой постановки вопроса я чуть ложечку не выронила. Посмотрев на Риа большими, полными слез глазами, отодвинула пирожное, тоскливо вздохнула... Риа еле сдержала улыбку.
— Что, солнце, не томи, — проворковала она и, потянувшись, коснулась пальцем кончика моего носа, — Солнышко... Давай честно, ты тот еще дьяволенок. Рассказывай.
— Я ничего не делала! Это он начал! — я обиженно надулась и возмущенно сложила руки на груди, — Ты вообще знаешь, что...
Я внезапно остановилась на полпути, едва набрав разгон для злобной тирады, потому что... Мне стало стыдно признаться, что меня поцеловали перед всей параллелью. Резко выдохнув, я тут же свернула в другую сторону:
— Он гоняет меня сутками напролет не давая нормально времени ни на сон, ни на еду! При этом ходит вокруг, отвешивает тупые шутки, загоняет мне самооценку под плинтус, еще и пульками в меня стреляется! А как разозлится — давай швырять по всей площадке! А когда я один раз чуть не проиграла, он!..
Привязал меня ремнем к кровати. Этого я сказать уже не смогла. Задохнувшись от смущения, покраснела, но тетя списала все на злость и, покачав головой, развела руками с тихим:
— Солнце, мастера все такие, бывают и жестче. Мой меня, несмотря на просьбу папы быть помягче, гонял и в хвост, и в гриву, еще и палку держал на случай жестких лаж. Все грозился «по хребтине вмазать», — она скопировала чью-то старческую интонацию и скривилась, — Проще работать, чем получать, я уверена, с этим у тебя нет проблем... Разве что этот Сейрей, — она снова поморщилась и, сложив руки на груди, фыркнула, — Молоко у него на губах не обсохло, вот и трясется за свое эго. Ты ж теперь показатель его работы, уверена, он удавится, если ты вдруг в рейтинге свалишься.
— Да! — я искренне согласно вскрикнула и, подавшись вперед, сделала большие глаза, — Ты права на все сто, он постоянно за него трясется! Ты бы слышала, какой бред он выдал, когда я оступилась на вступительных в прошлом году! Так мало выдал, он же потом взял и!..
Тетя уже приподняла бровь, когда я осеклась, осознав, что не только повысила тон, но и чуть не проболталась. В животе все неприятно сжалось, щеки бросило в жар и, отвернувшись, я сжала губы. Черт. Как я вообще могу это сказать?!..
— Так что сделал-то?
— Кролика моими руками прирезал! — раздраженно бросила я и, выдохнув, потерла переносицу с глухим:
— Боже... Прости, Риа, просто он меня бесит. Сил уже нет это терпеть, что ни тренировка, все эти тупые шутки, где у меня зад то ли просто толстый, то ли слишком заметный для снайпера, то ли находка для сутенера! Он меня достал!..
Я стралальчески взвыла и неприлично вытянулась на стуле, на секунду запрокинув голову. Риа снисходительно фыркнула и, вдруг тихо засмеявшись, пренебрежительно выдала:
— Ох, солнце... Забудь, — она перехватила мой взгляд, когда я поднялась, и отмахнулась, — Уверена, этот малец с девушками по-другому общаться не умеет. Пока все, что ты сказала, в рамках нормы, так что смысл мне с ним общаться? — Риа улыбнулась, — Могу подать пару заявлений о нарушениях устава в деканат, потом в ректорат, потом долго ждать ответ... Ему прилетит куча бумажек из дисциплинарки, а Барзац, который недавно стал деканом, устроит сладкую жизнь, но тоже через тебя, а мы этого не хотим. Так что расслабься, — она дотянулась до моей руки и, доверительно сжав ее, подмигнула, — Сейрей всего лишь глупый ребенок, который творит, что хочет, и периодически превышает полномочия. Пубертат в чистом виде, воспитанию не поддается. Могу подарить тебе перцовый баллончик и подержать твоего «садиста», пока ты будешь изгаляться. Или сборник пошлых шуток? Загоним его эго под плинтус!
Риа рассмеялась и, с удовольствием съев зайчика с зеленого пирожного, весело подмигнула. Я невольно выдохнула, тоже улыбнулась...
— На самом деле, если уж говорить откровенно, на твоем месте я бы вообще его всерьез не воспринимала. Сколько ему там? Двадцать с копейками? Пф-ф, — тем временем насмешливо продолжила тетя, — Сидит за штаниной у ректора и постоянно увиливает от наказаний, потому что знает, что Барзац его под зад выгонит, если что... С другой стороны, кто знает, что ему взбредет в голову? — она вдруг задумчиво подперла подбородок рукой, пробормотав, — Этот сопляк может взбеситься и убить кого-то, пользуясь лицензией на убийство, вломиться в кабинет к какому-нибудь начальнику, вон, к тому же ректору шляется со всеми бумажками. Мне тут знакомая недавно рассказала, что ему там в дисциплинарке насчитали стопку, а он к ректору зашел и все там оставил... И отправку документов, и задания задерживает, отказывается от конкретно на него сделанных заказов, скрывает факты в отчетах, взламывает системы и даже не скрывается. Чему вообще может научить это недоразумение? Нарушать устав? Чушь какая-то... На твоем месте я бы давно забила на него, и просто училась. Тупые шутки — показатель скудного ума, давно доказано, — Риа выпрямилась и с ехидной улыбкой тряхнув волосами, хохотнула:
— Ну или он так обалдел, когда увидел настолько красивую девушку, как наше солнце, что забыл о своей работе. Ему-то такая не светит, вот и бесится, что других найти не получается с таким хреновым характером, — она снова засмеялась, — Давай подсторожим его на парковке и вмажем в глаз, посмотрим, кто на него еще и с фингалом клюнет? Или нет, зад у тебя толстый? Пф-ф! Идиот, — она закатила глаза, — Сейчас пойду попрошу опера за ним последить и прострелю ему самому задницу. Пусть лечит и мучается геморроем потом.
Она продолжала веселиться, и если сначала я с энтузиазмом кивала, то чем опасней и ехидней становились подколки и варианты, тем более фальшивой становилась моя улыбка. Потому что... Кхм. Риа, может быть, и права, но... Я вдруг поняла, что это уже чересчур. Мне не нравится. Что она так пренебрежительно говорит об Алесе, что называет его психом и считает плохим примером, да еще и планы тут трехэтажные строит... Блин, я его сейчас защищать пытаюсь или оправдать? Угу, походу именно это и делаю. Эй, мозг, ты что, с ума там сошел? Она же права! Во всем! Этому извергу так и надо!.. Но он же почти все лето был адекватным и даже помогал мне. Благодаря его муштре я впервые сама и без проблем выскочила на первое место рейтинга! Я! Тотальная лентяйка, которую только деда мог к порядку призвать!.. Я вдруг замерла. Появившееся внутри чувство наталкивало на странные мысли... Не мог же мой сумасшедший мозг переключиться на... Алеса? На этого садиста? Лучше скажите, что это сейчас был глюк, я согласна даже на неутешительный диагноз... Озадаченно отломив кусочек пирожного, я в легкой прострации начала отделять крем от бисквита...
— Да и вообще, мастер из него посредственный. Кто запугивает ученика настолько, что он продолжает заниматься, даже получив травму? — Риа фыркнула и втихаря стянула еще одну шоколадную фигурку с пирожного, — Это идиотизм, даже последний маразматик до такого не доведет. Я на сто процентов уверена, что он и объясняет не нормально, а орет на полной громкости. Зачем полез, будто ему работы мало...
Угу, бывает. Особенно когда я туплю. Но, серьезно, если бы на меня не орали, наверное, и прогресса не было бы... Все же тот факт, что я люблю лениться, никто не отменял. Белый бисквит упал на край тарелки, и я принялась отковыривать от крема оставшийся кусочек.
— Эх, честное слово, было бы у меня больше времени, я бы сама тебя взяла! — досадливо покривив губы, завершила свою недовольную тираду Риа и, с тоской посмотрев на меня, потянулась, чтобы продержаться за мою ладонь, — Но без меня...
— Все пойдет наперекосяк, — криво улыбнулась я, произнося любимую фразочку папы. Она утвердительно закивала и сделала совсем страдающее лицо, прося сочувствия. Хотелось бы верить, что на этом ее слова в адрес Алеса кончатся, а разговор пойдет в другую сторону...
— Что, у вас горячий сезон? — я отбросила ложку, по которой размазала крем, и широко улыбнулась, — Уже сделала новую линейку? Хочу посмотреть!
— А то! — хвала ее легкому характеру, Риа тут же перестала грустить и показательно хныкать, что не может меня учить, вместо этого сверкнув зелеными глазами, — Это восторг, я сама очень довольна и пришлю тебе вариант... Но, к слову о перекосяк, — она вдруг о чем-то вспомнила и немного недоверчиво покосилась на меня, — Я слышала, модели повседневных линеек клянут тебя всеми словами сразу. Надеюсь, никаких проблем из-за этого не было?
Что? Задумчиво хлопнув глазами и отпив чай, я попыталась понять, о чем она говорит, но это не увенчалось успехом. Так что пришлось, признавая поражение, уточнять:
— Что ты имеешь в виду?
На меня очень удивленно посмотрели, потом тоже отставили чашку и осторожно спросили:
— Ты же знаешь, что новую коллекцию перенесли на зиму, поменяв местами с повседневной?
Клянусь, в этот момент я готова была стукнуться лбом об стол, и даже два раза! Почему? Ну почему я не подумала об этом раньше?! Понятно, что папа вечно оставляет мои съемки на самый последний момент, а для нас репетиции показа обещали начать только со второй недели сентября, но я даже не задумывалась, почему так спокойно сижу дома со своей ногой, вместо того чтобы виновато шмыгать носом перед папой. А эти двое... Вот свиньи! Особенно Алес! Уверена, это он опять скрыл от меня самое важное!.. Так, спокойно. Проклянем его позже. И папе тоже потом позвоним, а сейчас надо сделать вид, что так и задумано. Я же взрослая, значит ответственная... И вообще, перед Риа в грязь лицом падать не хочу!
— А, ты об этом, — максимально ровно произнесла я и, поднеся чашку ко рту, осторожно отпила уже остывший чай, — Конечно, в курсе. Просто, ты же знаешь, я иногда забываю что-нибудь важное, а потом долго соображаю, пытаясь вспомнить.
Вскинутая идеально подведенная бровь ясно дала понять: мне не верят! Но последующая мимолетная улыбка показала, что и раскрывать мою маленькую ложь никто не собирается.
— Вообще, это конечно феерично, я тебе скажу, — она усмехнулась и снова сделала маленький глоточек кофе, — За три недели до показа взять и поменять просто все... Понимаю в чем-то этих моделек. Даже мне сейчас к Алексу подойти было бы страшно, что уж говорить о них.
— Я не специально, так что да простят меня все стилисты. Да не пострадают ноги и волосы их, а каблуки не подведут, — смиряясь со сказанным буркнула я и притянула к себе голубенькую пироженку. Она с черникой? Или с чем? Шоколадная птичка сверху не давала ни малейшего намека. Риа тихо рассмеялась и покачала головой. Нет, ну, а что еще мне надо было сказать? Моя совесть меня и так заест...
Больше сегодня к темам Алеса или показа мы не возвращались, обсуждая новые течения в моде, наступающую зиму и отсутствие у меня маникюра, а у Риа — времени на то, чтобы это исправить. Ну, хоть кто-то мой мозг не убивает...
— Пока, мое солнце, — целуя меня в щеку на прощание, просюсюкала тетя, вернув меня к Алесу. Я улыбнулась, бросила короткое «пока» и выпрыгнула из машины. Уф-ф... Губы невольно расплылись в довольной улыбке, а в груди поселился маленький комочек счастья. Все же, такие реальные встречи куда как лучше писем или чего-то еще. Правда, порыв ветра заставил поежиться и поторопиться зайти в здание. В этом году осень наступила резко и очень холодно. Вымораживающе...
Нажав кнопку вызова, я достала телефон, привычно открыла социальную сеть и бездумно начала щелкать записи. В голове же тем временем активно работали шестеренки, проматывая сегодняшний разговор от начала до конца и вычленяя самое важное для меня. Как бы весело и интересно не было, но привычка анализировать ситуацию за прошедший год железно впечаталась в подкорку, и теперь именно она и включилась. Ужас, в такие моменты ощущаю себя машиной! Тихонько пробормотав нелицеприятность себе под нос, я подняла глаза к потолку, но, смирившись, уставилась в пустоту. И что в итоге?.. Судя по словам Риа все мастера такие звери, значит это не мне «не повезло», а, скорее, Алесу с такой, как я. Может он был прав насчет моей профнепригодности? Я даже крови до сих пор боюсь, как собралась работать? Но на холодном же получается... Я совсем мрачно нахмурилась. Звякнул лифт, и я сделала шаг вперед, машинально мазнув взглядом по парковке за стеклом. Потом развернулась, нажала кнопку этажа... А? Я удивленно встрепенулась и даже попыталась нажать кнопку открытия дверей, но лифт уже поехал вверх. Мне же не показалось, да? Прикусив губу, я попыталась воскресить в памяти только что увиденное. Если честно, то это бред: на дальнем ряду с краю стояла темная машина, через лобовое стекло которой виднелась очень знакомая рожа. Да того самого мужика! Он меня преследует? Серьезно, один раз — совпадение, два — уже закономерность! А может, все же, показалось?.. Снова звякнул лифт, и я, тряхнув головой, шагнула на лестничную клетку. Ну хорошо, допустим, он сталкер, но попасть на нашу парковку не так уж реально. Насколько помню, на машины жильцов, служебные и так далее устанавливается датчик, автоматически открывающий шлагбаум. Для всех остальных — пропуск. Не знаю, как его выбивают, но уверена, что с трудом. Если брать это во внимание... То я совсем ничего не понимаю!
Задумчиво обкусывая губы, я достала ключ и открыла дверь в квартиру, встретившую меня тишиной и пустотой. Хм? Алеса нет? Вздохнув, я скинула обувь и пошла к своей комнате. Ладно, посмотрим в понедельник. Если опять на него наткнусь, то скажу Алесу. А что? Мои проблемы — его заботы, нет? Вот-вот. Хмыкнув, я прошла в комнату и, раздевшись, плюхнулась за стол. Так. Домашка... Привет тебе большой и горячий, но сейчас меня больше интересует тот самый спортивный фестиваль. Раскопав среди своих бумажек нужный буклет, я развернула его и всмотрелась в представленный список. В пятницу я слезно попросила мисс Ларени дать мне время подумать до понедельника. Сослалась на свою ногу и, выслушав тонну охов-ахов, таки получила разрешение, а заодно и буклетик с перечнем спортивных станций или как их там. Ага... Ну, в общем все, как и сказала Виа. Точнее, почти. Это что? Раздел для спецклассов?! Я обалдело вылупилась на обратную сторону книжицы. Да быть не может... Сборка-разборка автоматов, стрельба по мишеням, метание оружия, отдельная полоса препятствий... Убейте меня! То есть мне надо и на обычные, и еще все спецовые надо пройти?! Да это же хуже экзаменов!.. Но увы, выбора не было. Страдальчески застонав, я стукнулась лбом о столешницу и глухо выругалась с досады. Примерный план, конечно, имелся, я собиралась попрыгать в короткой юбке на теннисном корте и щегольнуть купальником в бассейне, но мисс Ларени сказала, что мне для отработки практических занятий нужно выбрать не меньше семи секций, а лучше больше. В частности спецовых. Ага, больше. Может сразу все? Недовольно поморщившись, я снова перевела взгляд на буклет и подхватила ручку. Ок-кей, значит так... Я прикусила губу. Бег, наверное, брать не стоит?.. Стометровку пробежать можно. Да и забег возьму. Баскетбол, по понятным причинам — нет. Волейбол?.. Ну попробуем. Большой теннис однозначно — да. Плавание — выбросим, в другой раз. Ну, а из спецовых... А сколько вообще получилось? Пять? Тогда возьму все, кроме препятствий. Итого... восемь! Лимит Ларени выполнен, отработки мне обеспечены. Ну и прекрасно. Я отбросила брошюрку и, недовольно покачав головой, все же взялась за учебники.
Все, что теперь оставалось, — ждать, пока мне снова разрешат заниматься практикой. Собственно, это я и делала весь следующий месяц: зубрила программу, а вместо утренних и вечерних тренировок смотрела практическую часть новых приемов в исполнении Алеса. Хотя, некоторые он разрешал мне делать, включая стрельбу и метание оружия. Сложно было удерживать общее положение тела, все же, забинтованная нога обеспечивала некоторые трудности, однако это отходило на второй план, стоило зайти в тренировочный зал.
Не знаю, что все же случилось с моей головой, может, все байки о том, что общаясь с психами, ты сам становишься ненормальным, правдивы, но в любом случае... Мне нравилось наблюдать за Алесом, когда он показывал мне новые приемы, объясняя зачем и как именно их применять. Втайне восхищаясь им, я мысленно складывала образ настоящего убийцы, такого, каким однажды стану сама. А я точно стану, потому что с появлением действительного осознания того, кем я могу стать, у меня появилось желание двигаться дальше. Раньше, временами, я училась словно на автомате, выполняя задания и проходя испытания просто потому, что они есть в программе. Зато с появлением одного изверга все резко перевернулось с ног на голову. В моменты, когда Алес демонстрировал практические приемы, как по одному, так и в комплексе, он не был похож на того противного типа, что общался со мной большую часть времени: сквозь привычные ехидство и показушность начинала просвечивать собранная расчетливая сущность, а сам Алес будто превращался в опасного хищника с холодным взглядом. Все приемы были четко выверены и динамичны. Теперь я понимала, почему он иногда ругался на меня за автоматичность действий, ведь каждое его движение было... индивидуальным? Не было ни одного похожего приема, хотя иные мы отрабатывали часами напролет! В итоге... Уже в первых числах октября от моей открытой неприязни к нему почти не осталось следа, а ее место заняло... Какое-то другое, странное чувство, которое по-прежнему не удавалось определить, что угнетало. Поэтому я старалась не думать об этом. Облегчало задачу то, что Алес, за исключением наших занятий, меня не трогал. Точнее, остальную часть времени меня просто не замечали, так что непонятно, действительно ли «облегчало»... Да что там, в какой-то момент я даже почувствовала себя женой, которую променяли на работу! Однако почти сразу поменяла решение, когда поймала себя на том, что чуть не возмутилась, почему тренировка такая короткая. Ночная тренировка. Короткая! Говорю, я сошла с ума...
Единственным, помимо ноги, что меня действительно тревожило, оставалось молчание со стороны папы. Ни единого звонка с самого лета! Поэтому, когда календарь протранслировал первые числа октября, я решительно взялась за телефон. Долгие гудки в эфире и последующее «абонент не отвечает» заставили нахмуриться. И что это такое? Я набрала снова, но и во второй, и в третий раз ответа не дождалась. Выбросив смартфон куда-то, судя по грохоту, на стол, я откинулась на кровать и мрачно перевела взгляд в потолок. Меня игнорят? Нет, не так. Меня игнорит папа? Внутри зажглась неприятная искорка обиды. Ну вот, и как это называется... Настроение окончательно испортилось, так что, забив на задания и прочее, я завернулась в одеяло и, щелкнув пультом люстру, уставилась в пустоту. Никогда не думала, что всеобщее игнорирование будет таким обидным...
Логично, что и к утру мое настроение не улучшилось. А стоило зайти на кухню и, открыв кастрюльку, узреть завтрак... В общем, оно ухудшилось.
— Доброе утро, — раздалось от двери и, отвлекшись от ковыряния каши в тарелке, я посмотрела на Алеса. У-у... Он выглядел не сильно веселее меня. Синяки под черными глазами делали их темнее, а судя по небрежно скрученным резинкой волосам и драным джинсам с черной толстовкой... Изверг в раздрае. Я со скепсисом посмотрела на торчащие из дырок во все стороны длинные нитки, потом на такую же художественную рванину на спине толстовки... Первый раз такое вижу. Еще и цепи какие-то выглядывают, явно с ремня. И кто сказал, что утро доброе? Алес сразу пошел к кофемашине, нажал на кнопку и принялся гипнотизировать столешницу. М-да. Хорошо, что сегодня нет тренировки: в таком настроении он бы точно закатал меня в асфальт, а точнее, в пол. Снова ковырнув кашу и вяло поболтав в ней ложкой, я, скрепя сердце, подняла последнюю и даже поднесла ее ко рту, когда раздался звук разбитой посуды, а следом смачное ругательство со стороны Алеса. Все же отправив кашу в рот, я осторожно проследила за тем, как он тяжело вздохнул и, с недовольством посмотрев на осколки на полу... Махнул на них рукой, просто подсев за стол.
— Обжегся?
И нет, я не волнуюсь, так, для галочки спрашиваю... Не смотри на его руки, тебе без разницы. Взгляд все равно метнулся к длинным пальцам, но, вроде бы, следов не было. Я подняла глаза и мысленно вздрогнула. Мне достался мрачный взгляд, после чего изверг подпер подбородок рукой и отвернулся. И тишина-а... Свинья. Алес подцепил из корзинки на краю стола яблоко и, откусив, наглядно показал, что отвечать не собирается. Ну и пусть. Пожав плечами, я вскинула подбородок тоже демонстративно вернулась к каше. Ох, каша-каша... Я поморщилась.
В таком же молчании мы вышли из квартиры и сели в машину. Настроения поговорить как обычно не было ни у меня, ни у него. Поэтому, стоило нам выехать на шоссе, я перевела взгляд в окно, упиваясь собственной обидой на папу. Между прочим, если возвращаться к показу, то Алес ведь точно был в курсе. Получается... Знали все, кроме меня! А папа, значит, даже позвонить и сказать не посчитал нужным. То, что моя жизнь, в буквальном смысле, мало его волнует, я тем более поняла!.. Обида выросла в прогрессии, и я недовольно засопела. Вот же... нехорошие люди. Чтоб им там всем совесть по голове настучала!..
Из динамиков, прерывая тихую мелодию радио, раздался звонок телефона. Я было повернулась посмотреть, кто там, но Алес уже принял вызов.
— Ты на громкой.
— Хватай свою малявку и катите сюда, — с места в карьер начал динамик голосом того самого врача-садиста, — Я тут посмотрел медкарты, у нее завтра надо осматривать ногу и, может быть, продлевать освобождение, а у меня конференция, так что выделяю вам время сегодня.
Бли-ин... Я с ужасом воззрилась на Алеса, но он, продолжая устало смотреть на дорогу, согласился. Нет! Не хочу к этому садюге ехать!.. Алес сбросил звонок, и только тогда я осмелилась просипеть:
— А может, в другой раз?
Меня наградили тяжелым взглядом и даже не прокомментировали мои слова. Наоборот, он съехал на объездную дорогу, и вскоре мы уже летели в обратную сторону. Хотя, тут я вру, мы не летели, а вполне прилично ехали, в кои-то веки соблюдая правила дорожного движения. Ну ясно. Пора морально подготовиться к встрече с как-его-там, Генрихом, вроде, раз у Алеса нет совести!