Глава 16
— Никогда, ты слышишь? Никогда больше к нему не пойду! — шмыгая носом, ныла я, пока Алес усаживал меня в машину. То ли анестезия была хреновая, то ли врач, но было не просто больно, а БОЛЬНО! От жуткого хрустящего звука в моей ноге я чуть не померла! А уж когда мне заявили, что надо еще и кровь откуда-то откачать... В общем теперь мне не страшно ничего. От пережитого все другие мысли исчезли из головы, оставляя меня наедине с собственными нервами.
— Ну успокойся, все уже закончилось, — с улыбкой ответил Алес, отъезжая от больницы, — И пристегнись.
— Я успокойся?! Да вы... садисты! — возопила возмущенная несправедливостью жизни я. И он мне после такого успокоиться предлагает?! Пусть скажет спасибо, что я в обморок не грохнулась, я!..
— Ка-ай, — притянув меня ближе и взъерошив мне шевелюру, с тихим смехом протянул этот свин, — Поверь, теперь в следующий раз этого «садиста» ты увидишь только на плановом осмотре. Лучше скажи, за тортиком куда поедем?
Он со все той же улыбочкой заглянул мне в лицо. У-у.... Еще и издевается! Разозлившись от досады и обиды, я завозилась, пытаясь отпихнуть его руки и сдавленно выдала:
— Никуда! С садистами за тортами не хожу! — я выползла из его захвата и, сложив руки на груди, демонстративно уставилась в окно. Несмотря на ситуацию, щеки пылали, но... Спишем это на злость. Да. В салоне повисла тишина, только я не собиралась менять своего решения. Пусть в нем просыпается совесть!.. Внезапно Алес крутанул руль, и мы, съехав на обочину, резко затормозили.
— Кай, — заискивающе протянул он, но я только засопела. Обида никуда не делась, да еще и нога продолжала ныть... Внезапно его руки снова добрались до меня, и я оказалась в кольце, крепко прижатая к нему. Садюга белобрысая... Попытку дернуться прервали слишком легко, Алес положил ладонь мне на затылок и... Совсем и окончательно расстроившись, я скуксилась и шмыгнула носом. Больно...
— Все, все, — успокаивающе сказал мне на ухо Алес, поглаживая меня по голове. Снова хлюпнув носом, я, сдавшись, уткнулась ему в грудь, все-таки позволив слезинке скользнуть по щеке. Ну и пусть. У меня стресс, я имею право! А он сам меня обнял, пусть теперь мучается с мокрой рубашкой!.. Почему-то от тепла его рук сдержать себя стало сложно, и я всхлипнула, когда по щекам проскользила еще пара слезинок.
— Ох, несчастье ты мое... — тихо вздохнул Алес, — В следующий раз, если болит, уходи сразу, ну их, эти результаты. Одно дело, когда ты филонишь на арене и демонстративно проигрываешь, другое — когда у тебя травма...
Ну вот, опять нотации. Нет чтобы просто пожалеть!.. Я уже собралась возмутиться, когда он неожиданно заговорчески продолжил:
— А этим малолеткам мы с тобой покажем, какие мы садисты. Чтоб неповадно было, да?
Правильно мыслишь. Я кивнула и уже в тысячный раз хлюпнула носом. Кажется, мне нужен платочек. И, все-таки, тортик не помешает...
— Вот-вот, будут знать, как обижать нашу маленькую Кай.
— Я не маленькая, — буркнула, предпринимая очередную попытку отстраниться.
— Конечно, не маленькая. Просто я старый, для меня все маленькие, — посмеиваясь, заявил он, даже не собираясь меня отпускать, — И вообще, нашу малышку сначала побили, потом напугали, потом отчитали... Изверги.
— Ты тоже.
— Самый главный, — вздохнул Алес, — Можешь меня за это укусить.
Хихикнув и напоследок хлюпнув носом, я кивнула. Меня молча гладили по голове, ожидая пока мой слезливый приступ закончится, а я успокоюсь. Собственно, это и произошло. Правда после того, как окончательно взяла бунтующий мозг под контроль, я... покраснела. Прямо от макушки и до пяток точно. Просто пришло понимание того, что меня обнимает не абы кто, а вполне симпатичный представитель мужского рода. С которым у нас уже были моменты определенного толка... стоп. Если я сойду с ума, меня загребут в психушку. А подобные размышления явно к нормальным не относятся! Я пошевелилась в попытке освободиться, и меня беспрепятственно отпустили. И даже красные щеки не прокомментировали.
— Торт?
Я только кивнула, и Алес, снова заведя машину, вырулил обратно на дорогу. Ух... Мое сознание, видимо поняв, что сегодня хозяйка совершенно бессильна против него, продолжало бунтовать, подкидывая те или иные моменты и размышления на тему обид и прощений в отношении одного белобрысого индивида. Пришлось экстренно брать себя в руки. И первое, что до меня дошло:
— А я не смогу тортик выбрать.
Я сказала это с такой тоской, что сама удивилась. О реакции Алеса умолчим. Он просто, ну о-очень, задумчиво смотрел на дорогу. Минут десять. Ну ладно, тут я преувеличиваю, но все равно долго, а потом вдруг хмыкнул и выдал:
— Выход есть, и он у нас под рукой, — ухмыльнувшись, Алес взял с торпеды свой телефон и демонстративно помахал им в воздухе со снисходительным:
— Расслабься, куколка.
Я озадаченно моргнула... и невольно улыбнулась шире. Точно, и как сама не подумала?
Когда мы подъехали к магазину, мое настроение уже не бултыхалось где-то в бездне, а вполне спокойно плавало на отметке «нормально». Алес оставил меня в машине, торжественно вручив мне ключи со словами: «Храни этот великий дар или боги покарают тебя... Или я, если ты свалишь», и теперь я, в ожидании сообщений, отрешенно смотрела в окно. А ведь если подумать, месяц отдыха — это хорошо... Заниматься физическими нагрузками я смогу, просто другими, да и проходить программу тоже. Но вот все эти харды, которые так любит Алес, уж точно отменяются... Звякнул телефон, и я бросила взгляд на экран. А?.. Медленно подняв голову, я посмотрела на то, что привлекло мое внимание: на переднем сидении стоящей неподалеку машины, сидел смутно знакомый мужчина. Где я его видела?..
— О! — вырывалось у меня, и я ошарашенно моргнула. Это же тот самый мужик, с которым я в отеле столкнулась! Я нахмурилась, вот уж точно говорят — мир тесен. Телефон снова звякнул, и пришлось, удивленно покачав головой, все же обратить внимание на экран. Так-с... Первая фотография демонстрировала розовое безумие кремовых розочек. Вторая — красное желе со все теми же розовыми розочками. А что-нибудь кроме розового имеется? Недовольно запыхтев, я собралась написать это Алесу в более приличной форме, но третья фотография пришла раньше. О-о... Вот это я хочу!
Следующее утро хороших новостей не принесло. Я, наивная и беззаботная, искренне полагала, что, раз уж тренировки пока невозможны по техническим причинам, ранние подъемы отменяются вместе с ними. Но нет. Рано утром, в час рассвета надо мною прозвучал... Вопль, достойный самого раненого тюленя, так его и эдак!
— Малявка-а, — замогильно провыл Алес, выдергивая меня из-под вороха подушек и одеяла, — Книжки и конспекты ждут тебя! Они умирают от нетерпения!
— Не-ет... — сонно заныла я, стоило холодному воздуху обжечь оголенные пятки. Холодно-о! Верните одеялко обратно! Тепла и одеяла народу!.. Мозг с трудом просыпался, но это не помешало услышать тихий смешок и жесткое:
— Пятнадцать минут или устрою тебе заплыв в ванной.
Пока я пыталась сообразить, что происходит, назойливый изверг испарился из обозримого пространства, а дверь хлопнула. Что б его так по утрам будили... На кухню я приползла уже в нормальном виде, но с не самым лучшим настроением. Обезболивающего, которое дал мне Генрих, хватало всего на двенадцать часов, и сейчас нога снова начала ныть. Мышцу будто тянуло от колена, а при каждом шаге в лодыжке противно пульсировал жар, от которого по телу пробегала волна мерзкой слабости.
— Алес, а обезболивающие есть? — глуховато спросила я, с трудом устраиваясь на привычно высоком стуле, и умоляюще посмотрела на подчеркнутые мягкой зеленой футболкой с длинным рукавом плечи. Блин, если он сейчас скажет «нет», помру от горя.
— Есть, но тебе я их не дам, — поворачиваясь и придвигая ко мне стакан с соком, заявил Алес, — Генрих запретил пить больше одной таблетки в сутки.
— Что?! Алес!..
Голос сорвался на непонятный страдальческий стон, я заломила руки!..
— У тебя освобождение от практической части занятий, но на теорию ходить будешь, так что, если ты надеялась весь месяц спать до двенадцати, я тебя разочарую, — будто никакой драмы перед ним не происходит, спокойно сказал Алес и отпил кофе. Потом проверил что-то в телефоне и сделал еще один глоток. Отчаявшись вызвать в нем жалость, я недовольно прищурилась и надулась. Тему переводим, да?
— Эх, сочувствую я тебе, куколка, — поболтав кофе в чашке, странным тоном продолжил он свое черное дело, — Такие интересные предметы пропустишь...
Ну точно, переводит! У-у... Свинка. И ведь вполне успешно это делает. Мгновенно заинтересовавшись, я села ровнее и спросила:
— То есть?
— Начало стрельбы из снайперок — самое то. Можно следить за всеми подряд, оправдываясь настройкой окуляра. Или нервировать одногруппников лазером. Это вообще кайф, сразу начинаются крики и ответные прицелы.
Он криво ухмыльнулся и одним глотком допил кофе. Ага... А я расстроилась. Не то чтобы горела желанием практиковаться, но и что-то интересное пропускать не хотелось. М-да... Кому еще могло так не повезти?.. Печально вздыхая, я прикончила свой завтрак, с трудом собралась и даже вышла на площадку к лифту, где меня терпеливо дожидался Алес. А может, меня все-таки дома оставят? Я снова попыталась вызвать у некоторых приступ жалости: состроила печальную моську, опустила голову, вздохнула...
— Даже не пытайся, — не отвлекаясь от телефона, буднично сказал Алес и первым зашел в приехавший лифт.
— Но А-але-ес! — заныла я, но мои стенания оборвал один строгий взгляд черных глаз. Да поняла я... Но это не мешает мне продолжить! Так что вздыхать не прекратила. Да что там, все свое актерское мастерство подключила, исключительно молча и показательно страдая!.. Не выдержал он, уже когда мы выезжали из города, завопив:
— Да прекращай!
— Что именно? — буркнула я, мысленно злорадствуя. Нервишки лечить пора тебе, Алес. Он наградил меня зверским взглядом, мол, «я прекрасно понял, что ты издеваешься», и отвернулся. Пф-ф... Тоже мне. Алес нервно дернул плечом и, нахмурившись, шумно выдохнул.
— И вообще, я уже сделал доброе дело — распечатал твое расписание, так что можешь сразу идти в аудиторию.
— Ковылять, — буркнуло мое обиженное величество. Тоже мне, доброе дело... Намного добрее было бы, если б ты оставил меня дома, изверг!
— А никто не просил тебя бегать через боль, — парировал он, — И заметь, запретов на жалобы по здоровью никто не делал. Сама виновата.
Возмущенно вздохнув, я посмотрела на эту свинку. Что?!
— А кто мне рычал про победы и так далее?!
— А про медицинские освобождения я ничего не говорил!
Аргументов не нашлось. Оставалось только молча глотать ртом воздух. Нет, ну какой наглый! Про медицинские освобождения он не говорил! То есть заставлять меня бегать всю ночь, когда все тело ломит по физиологическим причинам, он может, а так «не говорил»? Свинья! Решив больше вообще с ним не общаться, я отвернулась к окну, но мой демарш нагло проигнорировали, бросив:
— Расписание в бардачке.
Может и стоило бы продолжить обижаться, но... Но расписание мне нужно. С каменным лицом я открыла крышку и, покопавшись немного, достала сложенный вдвое лист. И что тут у нас?
Первое занятие... Ну да, логично, с мисс Ларени, то есть арнейская литература. Ох, хорошо, что в этом году у нас уже нет всех этих общеобразовательных предметов, а если и есть, то они заменены чем-нибудь. И без этого пар хватает! Чего только стоят семь языков, из которых два новых. Я помру. Нет, не так, я забуду родной арнейский и паду жертвой всех этих сложных языков! Куда мне вообще столько?.. Нет, окей, я знаю зачем, но все равно!.. Досадливо скривившись и подавив страдальческий стон, я уделила внимание вечерней части. Ну конечно... Айве, Айве и снова Айве. А, нет, еще куча индивидуальных часов. Поняв, что ничего нового в этом семестре нас не ждет, а предстоит только усовершенствованное старое, и окончательно разочаровавшись, я запихнула лист в сумку и посмотрела в окно. За деревьями уже виднелись крыши академии, а значит — еще чуть-чуть, и здравствуй, персональный ад. Интересно, чем продолжится этот учебный год?
Да ничем хорошим. Эта неделя, похоже, вообще неудачная! Первое, что я сделала, придя домой, — упала на кровать. Сил не было от слова совсем, да еще и нога разболелась окончательно. Весь день я ходила как сомнамбула, пытаясь абстрагироваться от непрекращающейся боли в лодыжке, но мир воспринимался так себе. Половину предметов пропустила мимо ушей... Тихонечко взвыв, я сжалась в комочек, прижав пальцами перемотанную лодыжку. Больно...
— Кай, ужин! — донеслось с кухни, но я не отреагировала, продолжая жалеть саму себя. Никуда не пойду, все! Помру тут, и так тебе и надо, изверг...
— А еще тебе посылка!
Иди лесом... Посылка? Наверное, от тети... Вставать откровенно не хотелось, но любопытство пересилило. Шумно вздохнув, я заставила себя подняться и направиться сначала в гардеробную, а потом и в душ. И вообще, сутки прошли, пусть Алес отдает обезболивающие!.. Собственно, это я и сказала, заявившись на кухню.
— Сутки кончились, гони таблетки, — чуть хрипловато выдохнула я, тяжело падая на стул. Алес аж поперхнулся. Потом посмотрел на меня и, усмехнувшись, отставил чашку.
— Выглядишь, как бандитка, требующая деньги, — посмеиваясь, сообщил Алес, но к шкафу с аптечкой пошел и даже достал нужную коробочку, — Учти, если даю тебе ее сейчас, завтра утром не получишь.
Я нахмурилась. Опять сидеть в аудитории и мучиться? Да ну к черту... С горестным вздохом я отмахнулась от Алеса и мрачно пошла обратно в комнату. Кстати...
— А посылка где?
— На диване, — возвращая на место аптечку, отозвался Алес.
Поменяв траекторию движения, я дохромала до дивана и действительно обнаружила там красиво упакованную коробку. Риа, как всегда, в своем репертуаре. Довольно улыбнувшись, я подхватила посылку и все же пошла к комнате распаковывать свой подарок.
— Эй, а ужин?
Ужин-ужин... Не хочу я этот ужин, и так тошно. Отмахнувшись, я продолжила свой путь и вскоре плюхнулась на кровать, готовясь вскрыть коробочку.
— Уи-хи! Риа, ты прелесть, — умиленно пискнула я, увидев сразу под письмом огромную шоколадку. Пусть марка и вид были такими же, как и обычно, но размер... Кажется, о моей фантастической удаче ей уже известно. Интересно, откуда?.. А, что уж, зная дедушку и его способности к поиску информации, от тети можно ждать чего угодно. Беззаботно отмахнувшись и решив совместить приятное с полезным, я открыла упаковку и откусила кусочек от шоколадки. Ум-м... Вкусная, сладкая, тающая... Я даже не начала читать, но от знакомого вкуса в моем мозгу уже появилась светлая мысль. Вот он — мой благодарный слушатель! Все равно она знает, что происходит, так почему бы не поплакаться именно ей? Почему мне ни разу это в голову не пришло? Папа уж точно ничего делать не будет, про меня благополучно забыли, сбросив на этого белобрысого садиста, а вот тетя... Если не поможет советом, так хоть посочувствует, ей я могу и без оглядки на договор все рассказать! Кивнув, я снова откусила шоколадку и, жмурясь от удовольствия, развернула лист. Ну, так и думала. Поздравления со вступительными, вопросы о ноге и так далее. Вот, заодно и отвечу ей. Решив не откладывать дело в долгий ящик, я посмотрела на часы. Так-с, времени у нас... Почти девять. Ну, насколько знаю, тетя еще не спит, но... Возьмет ли трубку? Все же, люди искусства, как она и папа, вечно чем-то заняты. Задумчиво покусывая губы, я погипнотизировала пустоту, потом тряхнула головой и слезла с подоконника, собираясь найти телефон. На оставшийся в коробке комплект даже не посмотрела, все равно он классный. Было бы удивительно, если бы он оказался некрасивым. Подойдя к кровати, я покопалась в ворохе подушек. И-и... есть! Так-так, теперь поищем номер тети в контактах... Наконец из трубки донеслись гудки, и я, устроившись поудобнее, принялась ждать. Спустя полминуты, по моим ощущениям, уже думала, что наткнусь на автоответчик, но...
— А кто это мне звонит? Привет, солнце! — раздалось ее радостное из трубки. Я аж вздрогнула! Ладно голос, его не забыть, но вот таких жизнерадостных интонаций я сто лет не слышала. Алес вечно рычит...
— А-а... Привет! — я улыбнулась сама себе, осознав, как приятно разговаривать с нормальным человеком, который еще и тебе симпатизирует. То есть не пытается убить или облить ядом через слово.
— Как ты? Как твоя нога, красавица моя? — проворковала Риа, и с новой улыбкой выдохнув, я аж зажмурилась, прежде чем простонать:
— Уж-жасно! Ты просто не представляешь себе, насколько...
— А? Что? Ой, зайка, подожди секунду, — она явно отвернулась от трубки, потому что следующие слова были неразборчивыми и тихими, а вернулась она с извиняющимся:
— Лесса, ты только не грусти, но я очень занята. Безумно хочу с тобой поболтать, но никак! Прости меня, родная...
А... В груди неприятно кольнуло разочарованием, когда на границе сознания мелькнула противная мысль, что я ведь так и думала, что она будет занята. Шаркнув ногой по ковру, я опустила глаза и уже готова была окончательно расстроиться из-за разрушенных планов долго и с наслаждением жаловаться, когда, после очередной фразы «от телефона», тетя вдруг выдала:
— Давай лучше встретимся, м-м... В субботу? — она явно улыбнулась, — Где-нибудь в районе двух-трех часов. Пойдет?
— О... Встретиться? — от неожиданности я хлопнула ресницами, но сразу же, а вдруг передумает, согласилась:
— Я за!
— Шикарно... — довольно пропела она, — Тогда я за тобой заеду. Пока, солнце, береги свою лапку!
Звонкий чмок в трубку, и она отключилась... Вот так всегда. Я все же невольно прикусила губу, ощущая легкую обиду, но сразу же грусть сменилась радостью и я улыбнулась. Мы встретимся с Риа! Всего-то через два дня! Последний раз видела ее, наверное, года полтора или два назад. И то, ей постоянно звонили из разных мест: где-то потеряли эскизы, где-то модель не доехала, где-то электричество вырубили — в общем, ужас. Ногти на правой руке ей смогли докрасить, только когда свободный мастер подошла подержать ее телефон у уха!.. В очередной раз довольно улыбнувшись и хихикнув над всплывшей в голове картинкой, я откинулась на подушки и поерзала, устраиваясь поудобнее. И тут же нога дала о себе знать, снова заныв. Черт...
Лексан
— ...еще я нашел списки сотрудников секретариата и головного реестра, но не уверен, что нам это поможет.
Я только молча покивал и отпил кофе. Дейм, висящий на линии, уже битый час вещал о том, что он нарыл, но пока ничего интересного я не услышал. Зато успел приготовить ужин, получить отказ его съесть от Кай, расстроиться и снова осознать, что я дебил. Но возвращаясь к словам Дейма... Ни малейшей зацепки для решения нынешней ситуации. Да что там, мы даже не определили четко, что нам нужно сделать, чтобы ее решить! Какие-то придурки шляются вокруг, а мы даже не знаем, можно ли их прибить, или нам за это прилетит... Я бы так и сделал, это самое простое решение проблемы: тихо мирно прикончить их по одному, а потом прочитать чужие отчеты о пропаже без вести. Но если это реестр... Я вот сомневаюсь, что такое прокатит. Даже не так, уверен, что идея фиговая. А Дейм уже в открытую говорил, что это они... Вздохнув, я прикрыл глаза и устало потер лоб. Как сложно жить с малявкой на шее... Сам бы уже свалил куда подальше. Но и ее ведь не бросишь...
— Если собрать все вместе, получается полная бредятина, — буркнул Дейм и тоже тяжело вздохнул, — Нужно убирать лишнее, если хотим хоть в чем-то разобраться. Вообще, чую, что начинать нужно раньше. То есть, все началось раньше, еще до Фрост. Потому что, когда на все это смотрю, складывается впечатление, будто начинаем с середины.
Я убрал руку со лба и посмотрел на экран компьютера, где опер высвечивал найденные файлы. Ну-у... Если так подумать и сложить даты, то да, похоже, что с середины. А если вспомнить, что мне сказала Элиен, то есть Фрост, то на тот момент непонятная возня уже началась. После того «гнилого задания» она получила еще одно такое же, и в этот раз уже открыто убеждала кого-то по телефону, что они лезут не туда, и за такие махинации им всем светит скорая смерть. А потом вернулась в зал и, разозлившись, отпинала полосу так, что разворотила половину барьеров и балок, с комментариями на тему ее ненависти к реестру, их мутных затей, какой-то там непонятной упертой идиотки...
— Давай начнем от Фрост назад, — вырывая себя из мыслей, сказал я, — Она убрала парня, который...?
— Что-то сделал не так. Кого-то в живых оставил, если не ошибаюсь, — медленно протянул опер, попутно чем-то шурша.
— Вопрос: почему? — я крутанул в руках ручку, слушая усиливающийся шорох в эфире. Если этот заказ ей спустили, то в нем должна была быть причина. Она сказала про ребенка. А если есть другая?.. В какой-то момент шорохи стали просто оглушительными, и я не выдержал:
— Ты там что, жрешь, что ли?!
— Да нет, — отозвался опер, не прекращая шуршать, — То есть, да, но шуршу не этим. Мне тут недавно в руки бумажка классная попалась, пытаюсь откопать ее.
— А пересказать не судьба? — скептично отозвался я. Нет, понятно, что может быть беспорядок на столе, но если «недавно» попала бумажка, то как он умудрился ее посеять?.. Хотя... Я посмотрел на собственную гору бумажек, папок и прочего. Тут можно и самому потеряться...
— Будет отвратно, если я ошибусь. Согласись, неверные данные — жуть жуткая.
М-да. Снова крутанув ручку, я вздохнул. Почему этот парень так поступил? Жалость в расчет не берем, если речь об убийстве всех в определенном месте — это значит всех без исключения. Без скидок на возраст. И, если он оставил ребенка в живых, значит, была причина. Или никакого ребенка не было вовсе, но Элиен бы тогда так и сказала?..
— Может, этот ребенок не играл роли в чем-то? — выдал я себе под нос, и опер на секунду прекратил шуршать, бросив:
— Что?
— Смотри, — отбрасывая ручку и подаваясь вперед, выдал я, — Тебе дают задание: убить там, ну, допустим, семью политика. А у него ребенок, младенец, который в гонке за власть роли не играет. Если оставить ребенка в живых, то на текущую ситуацию он не повлияет, отец все равно из гонки политиканов уходит. Логично?
— Ну логично-логично, но там разве политики были?
— Где? — я озадаченно замер, пялясь в пространство. Причем тут...
— В той ситуации.
— Э-эм... — аж нахмурившись, я чуть отодвинулся от стола и, покопавшись в памяти, признал:
— Не помню. Не знаю, точнее.
— Ну, как бы, если политики, то да, логично. Но вряд ли, шума-то ноль.
Вот же... Прав, зараза. Недовольно скривившись, я привычно взъерошил волосы. Тогда я ничего не понимаю!..
— О, нашел, — победно объявил Дамиан, прекращая шуршать, — Ща, только проверю, то или нет...
Я собирался ответить, но мой телефон сделал это раньше. Звякнуло напоминание, и пришлось посмотреть на экран, чтобы понять, что там от меня надо. Сотня на то, что... Я отчаянно взвыл, падая лбом о столешницу. В динамике фыркнули.
— На луну воешь?
— На камеры... — глухо простонал я, не думая отрываться от стола, — Не хочу, ну не могу я их проверять! Задолбался уже с этим режимом проверки!
Чуть ли не двадцать часов, и спасибо Дейму, что так, каждые полчаса-сорок минут, и все окна, и внимательно все осматривать... А самое смешное, что мне толком никто объяснить не может, на кой черт это надо! Почему какая-то тупая Сиан забила на камеры и шляется непонятно где, пока я сижу весь день в академии, и как последний дебил втыкаю в экраны рядом с дремлющими стариками, у которых от мышц осталось одно название, или постоянно дергаюсь от уведомлений?!..
— Смирись, это неизбежно, — безапелляционно заявил Дамиан, продолжая чем-то периодически шуршать. Да вашу мать!.. Естественно, как бы не хотелось ничего не делать, пришлось подниматься, включать второе окно с программой и щелкать камеры. Я сдавленно выматерился себе под нос, чтобы отвести душу, и напомнил, что сейчас это действительно необходимо, чтобы какой-то особо смелый реестровик не решил ничего сделать. Помрачнев, я матернулся снова. Чисто, чисто...
— К слову, как твоя мелкая относится к камерам? — посмеиваясь над моими шипящими ругательствами, поинтересовался Дейм, — Насколько себя помню, я постоянно бесился с этого.
— Никак, она про них не знает, — мрачно отозвался я и снова щелкнул мышкой. Повисла пауза...
— Реально? Во ту...
— Эй!
— Что? Только тупой мог не заметить камеру в собственной комнате!
— Она не тупая, просто невнимательная... — недовольно пробормотал я, пролистывая очередную камеру. Нечего мою малявку обижать. Она... О, комната Кай. Вот, между прочим, пришла очередная коробка по типу той, в которой были пистолеты. А сейчас она, похоже, собирается... позвонить отправителю? Судя по тому, что в руках у нее письмо из коробки и телефон, вполне вероятно. Жаль, звук камера не передает... Задумчиво прищурившись, я протянул:
— Эй, Дейм, на волну телефона настроиться можешь?
— Сейчас?
— Ага, срочно, — Кай как раз приложила телефон к уху, и я нервно стукнул пальцами. В динамике перестали шуршать и, цыкнув, процедили:
— Ты издеваешься... На телефон твоей мелкой?
— Именно, — я кивнул и вдруг кое-что вспомнил, — Кстати, я тебе сказал? Ей прислали пропавшие пистолеты.
В эфире повисла тишина, а через секунду из динамика полился отборный мат.
— А сразу не?! Мы ж так на убийцу можем выйти!
— А смысл? — игнорируя его слишком яркую реакцию, машинально отозвался я, — Что нам это даст?
— Мы сможем понять: кто есть кто... Хотя, сначала надо, конечно, разобраться в причинах и следствиях.
— Угу, — я продолжал следить за Кай, не особо вникая в беседу с оператором. Когда она, хромая, направилась к кровати, меня в очередной раз охватило странное чувство досады и вины. Запугал свою малышку, и вот итог... Вместо того, чтобы признаться, что у нее болит нога, или поберечь себя на площадке, она работала на износ и сама себе навредила. А формально, виноват я... Тяжко вздохнув, мне пришлось помотать головой, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок. Чушь. Она вечно додумывает все за меня!.. Когда снова воззрился на экран, Кай все еще сидела на кровати, приложив телефон к уху.
— Ну как?
— Готово, сейчас включу...
Из динамика послышались шорохи, а потом вышел четкий сигнал. Гудки. Долгие такие. Кто там настолько занятой, интересно? Мы продолжали молчать, ожидая пока кто-нибудь возьмет трубку. И наконец...
— А кто это мне звонит? Привет, солнце!
Услышав из трубки наигранно-радостный голос, я нахмурился: где-то я его уже слышал...
— А-а... Привет!
— Как ты? Как твоя нога, красавица моя?
— Уж-жасно! Ты просто не представляешь себе, насколько...
— А? Что? Ой, зайка, подожди секунду. Что? Какой софит? Почему у меня-то спрашиваете? К техникам идите! Лесса, ты только не грусти, но я очень, занята. Безумно хочу с тобой поболтать, но никак! Прости меня, родная... Давай лучше встретимся, м-м... Идите отсюда со своим софитом! В субботу? Где-нибудь в районе двух-трех часов. Пойдет?
Что? Встретиться?! Я против!
— О... Встретиться?.. Я за!
Какое за?! Я против! Против!
— Шикарно... Тогда я за тобой заеду. Пока, солнце, береги свою лапку!
Звонкий чмок в трубку, и женщина отключилась, оставляя Кай в растерянности, судя по камере, а меня в состоянии крайнего недовольства близкого к ярости. Какая суббота, какие встречи?! Особенно, если я против!
— Забавно... Правильно понимаю, в субботу будем заниматься мониторингом уличных камер вместо полиции? — насмешливо спросил Дамиан.
— Иди в зад! — прошипел я, еле сдерживаясь, чтобы не добежать до одной мелкой нахалки и не встряхнуть ее за шкирку с напоминанием, у кого она должна спрашивать такие вещи! Куда она так резво согласилась?! Да черт с непонятными парнями вокруг, будто нога у нее уже не болит!..
— Ох-хо, какие мы недовольные, — продолжил насмехаться опер. Ну, зараза! Я невольно угрожающе зашипел, чем вызвал у него приступ сдавленного смеха.
— Мониторингом займешься ты, а я буду просто следом кататься, — решив игнорировать его насмешки, ехидно сказал я и стукнул ладонью по столу, — И вообще, вернемся к нашим баранам.
— Баранам в прямом смысле слова... — фыркнул опер, — В общем, бумажка, точнее, вырезка из какой-то газеты гласит, что в различных ситуациях погибли владельцы и директора нескольких крупных компаний, являющихся очень мощной поддержкой для экономики страны. И тут же мнение эксперта, хотя, я думаю, просто чувак захотел деньжат на крупной статье срубить, но не суть. Он заявил, мол это все катастрофически пошатнет экономическую ситуацию, что выгодно другой стране. Угадаешь какой?
— Если скажешь чья статья, то может быть, — постепенно находя точку равновесия, протянул я.
— М-м... Креан. Статья вышла лет 10, точнее, уже почти 11 назад.
Креан. Тут и думать не надо, выгодно, конечно, Арнейту, но... Я снова взял в руки несчастную ручку и покрутил в пальцах, мысленно подсчитывая даты...
— А Фрост умерла почти 12 лет назад. То есть, статья вышла позже?
— Да, примерно через год, — в динамике снова зашуршали, — И к слову, на момент ее смерти было три убийства, а в статье их четыре.
Я задумчиво остановил ручку, секунду подумал...
— Это все прекрасно, но какая связь?
— Во-первых, заказ на третье убийство взял тот мужик, про которого ты говорил, — с охотой пояснили мне, — И именно в нем выжил ребенок. Правда, его потом тоже прибили, но это замяли, и в топ пять этой статьи он не вошел. А, во-вторых, выгодно, и я бы даже сказал очень, это Арнейту. Забавно то, что одно из оставшихся убийств я пробил и заказывали его не из Арнейта или Креана, а из Соръерры, и итог должен был быть другой. Там все обставили производственной...
А-а, все. Я устал. Когда дело доходило до бумажек, опера невозможно было оторвать от бесконечных следственных связей. И это отлично, в работе он был незаменим, но прямо сейчас я ощутил, как у меня вспухает мозг от лишней информации. При разборе заказов я так глубоко не лезу, кто ж знал, что какие-то мужики с оружием, ошивающиеся вокруг, заставят изобразить детектива?.. Выдохнув, я потер виски и, прерывая опера, который все с большим энтузиазмом вещал о странностях с сопутствующими жертвами, простонал:
— Связь есть, сдаюсь, но мой мозг не работает. Все. На сегодня хватит.
— Слабак, — усмехнулся Дамиан, — Но, кстати, то, что предполагаемый убийца Фрост нашелся, это хорошо. Можно прижать и выспросить, что да как. Такой вариант явно проще, чем копание в никуда. Надо понять с кем имеем дело и как можно воздействовать...
— Да-да... — опять выдохнул я, ероша волосы и снова откидывая ручку. Вот вечно разговоры с Деймом выливаются в долгую и нудную резину. Замерзшую. Такую, что с мертвой точки почти не сдвигается. Надо то, надо это. Все надо. Будто не понимает, что прямо сейчас я к убийце Фрост не попрусь, если он убил Элиен, то обладает нехилыми навыками... Правда, за десять лет они могли заржаветь, я моложе, маневренней, и да, мои показатели намного выше средних, но лишние риски сейчас не к чему.
— Все, тогда я пошел. Может, были похожие случаи... — снова зашуршав чем-то, Дейм отключился, даже не дожидаясь ответного согласия. Я же откинулся на спинку кресла, пытаясь уложить в голове новые данные, но получилось не очень. Еще и телефон через пару минут опять зазвонил, пришлось лезть в карман за ним. Дейм, так быстро... Ого. Алекс? Хмыкнув, я откинулся на спинку кресла и со скепсисом посмотрел на экран. Неужели про нас вспомнили? Последний раз я общался с ним после весеннего показа. Про свою дочь что-то узнавать он не стремился, даже то, что мне хотелось бы рассказать. Например, про ее профнепригодность по всем фронтам... И что она постоянно спрашивала, не звонил ли он. Это вообще убило первый раз, потому что я был уверен, что раз не звонит мне, то, значит, уже узнал все у нее, а оказалось, что ее жизнью никто интересоваться и не планировал. Сухие рабочие письма у меня на почте не в счет, это пишет агент ответственный за нас с Кай как за моделей компании. Пришлось что-то выдумать, а теперь... Внезапный звонок почти в час ночи откровенно выбесил. Быстро смахнув иконку, я натянул бодрую улыбку и почти без ехидства, сказал:
— Здравствуй, Алекс...
— Да-да, привет, — как всегда торопливо начал он, пока на фоне что-то жужжало, — Я получил больничный, но никаких отмен не будет. Снять Лессу с показа уже не получится, она лицо компании и засветилась где можно. Я сейчас меняю линейки местами, новая будет зимой, там чтобы были как штык. Пока можете успокоиться, пусть она спокойно лечится...
— А...
— Так, нет, стоп, все потом, у меня тут завал, — едва услышав, что я открыл рот, нервно бросил Алекс, — Из-за вас неугомонных, между прочим! Скажи спасибо, что лекцию не читаю. Как она вообще могла получить такое на экзамене? Вы что, вместо тестов по горам шастали?!.. — его позвал кто-то со стороны, он сбился и, шумно вздохнув, вспомнил, с чего начал:
— Тьфу, о чем я? Ах да, я тебе на почту прислал пару файлов, распечатай и Лессе передай, пусть посмотрит и скажет, что думает по этому поводу. Если не дозвонится, скажи, чтобы написала мне, я звонил ей недавно, но телефон был недоступен.
— Хорошо, еще наставления?
Иронию в моем голосе мог не услышать только глухой. Нет, как бы я не уважал Алекса, но, когда мне вот так диктуют, что делать, а что нет... Бесит. И еще больше, что он не попробовал позвонить ей еще раз. Я не секретарь, а Кай!..
— Ха-ха, поязви мне тут, — цыкнули в трубке, — Я надеюсь, вы не забыли про выставку Валеона? Учти, буду ругаться, если забыли, почему от вас ни слуху не духу? Лесса нашла в чем пойдет? А ты? Увижу тебя в джинсах и рубашке — прибью, я до сих пор помню, как ты на последний вечер в таком виде пришел, а потом сеть разрывалась. Выставка семнадцатого октября, поставь себе сразу напоминалку... Все? — он на секунду замолчал, а потом продолжил, — Все. Ребенка беречь и лечить, от меня ей привет. Пока.
Звук завершения вызова раздался даже раньше, чем я ответил. Недовольно поджав губы, я посмотрел на экран. Интересно, а с Кай этот занятой человек хоть раз собирается вообще поговорить? Она расстроится, если нет... Понятное дело, что первым, кому я позвонил после больницы — был Алекс. Странно было бы не уведомить родителя о травме ребенка, при том, что я обещал ему это сообщать. И хотя на меня наорали, уличив во всех смертных грехах, в чем-то я его понимал. Он-то думает, я тут за ней слежу, чтобы лишних травм не было... Но передавать приветы дочери вместо того, чтобы нормально с ней поговорить? Это уже ненормально. Особенно потому, что я здесь не для этого. И даже не для того, чтобы сдувать с нее пылинки, а ровно наоборот... Звякнуло уведомление. Ага, это письмо упало на почту... И что это? Досье? Я по инерции вчитался в текст, чтобы через секунду злобно зашипеть сквозь зубы.
«Солнце, тебе скоро восемнадцать, поэтому я считаю — пора подумать о будущем. Я попросил Менди собрать информацию о нескольких парнях. Они хорошие ребята, я знаю их самих и их родителей и очень надеюсь, что кто-нибудь тебе приглянется...»
Да кто тут может приглянуться?! Этот ханурик? Или это прыщавое недоразумение? Да, сразу видно, что его к косметологу таскали за уши, вон какие шрамы, я их невооруженным взглядом вижу. А он их еще и тремя брендами сразу затмить, видимо, пытается: рубашка, жилетка, пиджак, он бы еще шубу сверху нацепил, павлин хренов!.. Подавив желание швырнуть телефон об стену, я заставил себя остановиться и сделал пару глубоких вздохов. А что, собственно, ты буянишь, Лекс? На что ты тут наделялся? Кай тебе не девушка, не невеста и так далее... На этой мысли другая часть мозга возопила «мое!» и пришлось экстренно приводить себя в чувство. Не мое. Успокойся, придурок, ты, черт возьми, ей никто!.. Значит, замуж ее сплавить хочешь. Нормальное желание для любящего отца, нет?.. На плечи тяжелым покрывалом опустилась подавленность. Ну да... Кто я, кто она, и что нас может ждать... Может, правда, ей будет лучше выбрать кого-то из них? Без лишней крови, оружия и садизма... Появившиеся в голове картинки вызвали очередную вспышку ярости. И, даже несмотря на отрезвляющие мысли из холодного островка логичности в моей голове, я продолжал злиться.
— Твою ж! Как меня все бесит... — зашипел я, стягивая резинку с волос и ероша шевелюру. Потом вообще вскочил из-за стола, подхватил из ящика пачку сигарет, зажигалку и вымелся на балкон. Только после пары затяжек я все же сумел найти точку равновесия... Все, что нужно — не показать ей эти документы. По крайней мере пока. А лучше — ближайшие два года. Даже меньше. Пока у меня еще есть призрачный шанс... Стоп. Все. Решил ведь уже. Ты просто мастер. Ты уже ее до ручки своим садизмом довел, у тебя нет никаких шансов, хоть сколько ты смягчайся или!.. К тому же, следующим пунктом мне надо вернуться к более серьезным проблемам. Чтобы они не коснулись уже ее. Не стоять и трястись от злости, как малолетка, а вернуться к делам. Вер-нуть-ся!
Сделав над собой усилие, я крепко затянулся и снова начал перебирать разговор с Деймом. Что мы имеем? Наши главы что-то мутят, и уже давно. Элиен об этом узнала — ее убрали. И... черт. Они думают, что я тоже знаю. А следом за мной Кай. М-да. Ладно, начнем с этого убийцы, а там посмотрим... Но чтобы начать с него, надо устроить допрос, жесткий такой. То есть надо знать, на что давить. А для этого... Придется выяснить его личность. Вот он, момент, когда необходимость залезть в ящик Кай начинает гореть! Как бы неприятно это ни было. Сбросив сигарету в свободный полет, я вернулся в кабинет и, усевшись за стол, помассировал виски.
— Так... так...
Резко вскинувшись, я включил камеру в комнате Кай и увидел, что она сидит за столом и делает домашку. М-да. Чтобы спокойно посмотреть на письмо, приложенное к пистолетам, придется ждать, пока она заснет, причем крепко. Значит, ждем. Тут я даже немного обрадовался тому, что не придется делать это прямо сейчас. Все же, неприятно думать об этом... Но да ладно, раз есть время, займемся делами. И для начала, меня ждет очередной отчет об успехах Кай. Вообще, я должен был сдать его еще перед вступительными, но... Скажем так, я просто лентяй, который забыл про все. Да еще и Кай, если честно, нифига не успешная, но об этом мы, как обычно, умолчим. Итак, приступим...
Я оставил окно камеры из комнаты Кай открытым, так что момент, когда она встала из-за стола и выключила лампу, не пропустил. С досадой потер лоб, посмотрел, как малышка вышла из гардеробной в какой-то фривольной пижаме и, намазав лодыжку, забинтовала ее... Наверное, стоило предложить ей помощь? Да нет, взрослая девочка, сама разберется... Малодушно решив подождать для верности еще часа два, я отвернулся, едва Кай выключила прикроватную лампу, и приступил к выбору заданий на следующий месяц. На текущий момент у меня уже лежала стопка заказов, но выполнить их еще успею, а вот урвать интересные из новых — это надо постараться... Мне повезло, и в итоге я разжился шестью заказами в Арнейте, его пригороде и нескольких близких к нему городах. Удобно, близко, стоит дорого. Отлично. Правда, на это занятие я потратил всего полтора часа... И оставшиеся полчаса просто крутил в пальцах ручку, размышляя о настоящем. Не сказать, чтобы радостном, но настоящем. Почему не радостном? А что хорошего в толпе «пастухов» вокруг дома, готовых снять меня или Кай в любой момент? Или в новой идее Алекса? Хотя, тут я, конечно, зря возмущаюсь. Идея, может, и хорошая, просто у меня реакции неадекватные... Опять. Опять к этому вернулся. Надо отвлечься, но как? Серьезно, ощущать себя влюбленным идиотом было прикольно только первые две недели! А потом я понял, как сильно влип. И дело не только в странных реакциях и превращении в курицу-наседку, работать нормально не могу! Черт бы все это побрал... Пора завести девушку. Явно. Сиан занята с учеником, да и я с ней уже порвал, и она устроит концерт с демонстративными обижаниями, это себе дороже, так что не вариант. Да и бесит она меня... Я с тихим стоном откинулся затылком назад и потянулся. Безысходность... А главное, какой тупой повод. Будто эта блондинка не прибежит, если я скажу, что после нее никто не смог меня покорить. Будем честны, Джоан, или как ее там, это вообще нифига не удалось. В отличие от Кай, которая тем гребаным купальником чуть нервного срыва меня не довела... Пришлось открыть глаза, чтобы не вспоминать это. Не время.
Звякнул будильник. Я его специально поставил, правда, не рассчитывал, что закончу раньше, но да ладно. Поднявшись из-за стола, я вышел в коридор и, пройдя к двери в комнату Кай, остановился. Как бы не было неприятно... Стараясь делать все бесшумно, я зашел внутрь. Так. Осторожно ступая, подошел к кровати, пару секунд посмотрел на куколку из одеяла на ней... Кай тихо и ровно дышала, медленно, как обычно бывает в глубоком сне. Хорошо. Еще секунду я прислушивался, а потом все же опустился на корточки и с тихим шорохом выдвинул подкроватный ящик. Тьфу. Ничего непонятно. В комнате очень слабо горел ночник-гирлянда, так что условный свет был, но как разобраться в таком количестве коробок?! Недовольно беззвучно выдохнув, я открыл ближайшую к себе... Это что вообще? Я присмотрелся внимательнее, нахмурившись, подцепил пальцами... и, тут же кинув обратно, закрыл.
— Мать вашу, кто хранит такое на видном месте?! — не удержавшись, еле слышным шепотом возмутился я, узрев кружевное безумие непонятного в темноте цвета. Мой мозг теперь замучает меня фантазиями, как подростка в пубертате! Цыкнув с досады, я отложил эту коробку и потянулся к следующей. Что? Высушенные розы? Кто хранит подобную муть? Выглядит жутковато, она в секте, что ли?.. Крышка закрылась, и я потянулся к следующей коробке. Опять! Правда, уже не чисто кружево, но черт подери! Может, надо смотреть с другой стороны? Подавив горестный стон, я все же переместился в сторону и, уже спустя пару коробок, обнаружил нужную мне. Как узнал, что это она? Да просто она была единственная таких размеров. А сразу ее не увидел, потому что сверху уже оказались наложены новые. Ужас какой-то... Я покачал головой. Кейс лежал отдельно, но, даже зная, что там, я все равно заглянул в него...
На грани слышимости звякнули застежки и тишину комнаты разрезал мой крайне тихий, но тяжелый вздох. Те самые. Понятно, что я оставлял себе шанс на ошибку, но нет, в этот раз мои выводы оказались чертовски верны. Проведя пальцами по гравировке на дуле одного из пистолетов, я нахмурился и, сжав зубы, решительно закрыл кейс. Открыв коробку, быстро осмотрел содержимое... Традиционного, видимо, комплекта здесь не оказалось, но мне же лучше. Хоть какое-то спасение для истощенных нервов. Да и видел я его. Зато письмо обнаружилось сразу: оно единственное осталось в коробке, не считая большой шоколадки. Посмотрим... Быстро прочитываемые строки вызывали у меня смешанные чувства. Сначала я недоверчиво и даже снисходительно читал про «...я найду, чем его прижать, если начнет наглеть и окончательно слетит с катушек.» Кто это тут еще наглеет! Чтобы такое заявить, надо быть не слабее меня, а я сейчас первый в рейтингах... Следующий момент, на котором я слегка подвис, — кавалер. Что это за сводня, и какого рожна она это пишет? Вернее, в мире вообще остался хоть кто-то, кто пишет такую чушь? Зачем она у нее это спрашивает, какое ей блин, дело?.. А вот строки про оружие разочаровали. Ни малейшего намека на отношения Элиен и этого дарителя. Только имя в конце письма: Риа. Кто такая Риа? Это явно сокращение, либо позывной. Два варианта. Хотя нет, вру. Еще раз перечитав последний абзац, я понял, что, во-первых, эта Риа знает о родстве Кай и Элиен, и... «родная»? В таком контексте намекает на родство между... Хм. Задумчиво взъерошив волосы, я достал телефон и сделал снимок письма. Потом, если что, еще посмотрим. А теперь надо уложить все, как было...
Шорох с кровати привлек мое внимание, и я, замерев, напряженно посмотрел на Кай. Она выползла из своего кокона и, шумно вздохнув, потянулась. Потом, так и оставив руки над головой, слегка оттянула одеяло с лица ногой и затихла. Выждав еще секунду и прислушавшись к ее дыханию, я хмыкнул. Кажется, наша куколка перегрелась. До сих пор не понимаю, как она так спит в одеяле... Покачав головой, я вернулся к укладыванию коробок и вскоре, осмотрев труды рук своих и закрыв ящик, выпрямился. Все. Можно идти спать... Но, естественно, сразу я никуда не пошел. Снова подняв голову, как последний придурок стоял и смотрел, как мерно и почти незаметно вздымается грудь Кай, на растрепавшуюся косу, раскинувшуюся по подушкам, на тени от длинных ресниц на щеках в слабом свете ночника... На секунду прикрыв глаза, я тихо тяжело вздохнул и осторожно опустился на край кровати. В голове снова закрутилась тысяча и одна мысль о ней... Не сдержавшись, я легко провел пальцами по ее щеке, скорее подумав, чем прошептав:
— Я точно схожу с ума...
...иначе не могу объяснить, почему все еще тут. Стараясь не потревожить Кай, я убрал прядь волос, упавшую ей на лицо, и, поддавшись порыву, снова невесомо коснулся щеки. Никогда не сказал бы, что сумасшедший, но иногда, когда смотрю на нее вот такую, расслабленную, без каких-либо ее любимых улыбочек или гордо вскинутого подбородка... Когда она выглядит так беззащитно... Сам не понимаю, что начинаю творить, и что происходит в моей голове. Что же ты делаешь со мной, малыш?.. Я усмехнулся и, пользуясь тем, что Кай так и не проснулась, тягуче провел пальцами по нежной шее до ключиц. Всего одна возможность увидеть ее в своей постели, как намек на то, что могло бы быть, все ночи после, когда она, будто забыв о страхе, доверчиво засыпала рядом... Эта девушка... сладкое яблоко, которое никогда не достать. Очень, очень сладкое... Я хмыкнул, опустив голову, убрал руку и горько улыбнулся. С каждым разом я все ближе к почетному званию «тряпка». Особенно когда вспоминаю те несколько поцелуев, которые таковыми и назвать толком нельзя... Невольно покосившись на ее губы, я замер, задумчиво гипнотизируя пару свежих ранок. Она все время их кусает. Такими темпами мне тоже хочется ее укусить... Невольно скользнув взглядом ниже, я почему-то вспомнил вкус ее кожи той ночью. Черт. Мысль об этом навязчиво крутилась в голове, пока я продолжал смотреть на нежную кожу, четкую линию ключиц, прикрытую сбившейся футболкой... Пару секунд еще думал о правильности своих поступков, но потом... А кто видит? Никого же тут нет... Поддавшись внезапному порыву, я наклонился к ее шее, легко, еле ощутимо касаясь губами теплой кожи. Потом поднялся выше, оставляя поцелуй на порозвевшей щеке, коснулся уголка губ...
— Как бы я хотел... — ...чтобы ты была моя. Мысли, чувства, все смешалось в моей голове, кажется эта все же еле слышно сорвалась с губ, когда я снова припал к ее шее, ощущая пульс. Руки сами потянулись к талии Кай, выше. Не успев осознать, что делаю, я стянул одеяло ниже и скользнул губами к ключице. На них осел сладкий запах ее кожи, и я еле сдержался, чтобы не поцеловать по-настоящему, не оставить след... На миг я почему-то представил, что какой-нибудь молокосос будет также касаться моей куклы и, уткнувшись лбом ей в грудь, мысленно зарычал. Заранее его ненавижу!.. Я закрыл глаза, собирая крохи самообладания... Черт, из-за этой идиотской мысли хотелось взять Кай и собрать губами ее стоны. А тут, самообладание!..
Оттолкнувшись руками от постели, я сжал зубы, выпрямился и решительно поправил одеяло... Взгляд сам вернулся к ее лицу. Ничего же не случится, если один раз так сделаю, да?.. Именно с этой мыслью я наклонился к таким нежным губам. Поцелуй вышел до отвратительности целомудренным, но внутри все равно вспыхнул пожар. Хочу ее. Черт подери, я идиот. Я сумасшедший. Но ничего же?.. Она даже не узнает... Я легонько прикусил ее губу, по наитию лизнул, заглаживая вину... И тут она ответила! То есть, реально ответила, позволяя поцелую превратиться из целомудренного безобразия, во что-то более чувственное, обещающее, манящее... Я поймал себя, когда мои руки уже стянули с нее одеяло и даже забрались под футболку, касаясь нежной кожи и оглаживая талию. Что я творю? А она почему?!.. Но ее дыхание не изменилось! Кай точно спит!.. Что же тебе там снится, малыш?.. Она слабо, будто неумело поцеловала меня сама, напоминая тот легкий ответный порыв той ночью, и, чуть не сойдя с ума, я отозвался... Сердце, кажется, тоже свихнувшись, оглушило пульсом, но едва пальцы коснулись горячей кожи у основания ее груди, я застыл. Стоп. Нужно остановиться. Сейчас или... С трудом оторвавшись от нее, я, тяжело дыша, одернул ей футболку, натянул одеяло до самой ее шеи и, стремительно встав, вышел. Мне срочно нужен ледяной душ. Срочно! Докатился, домогаюсь спящую девушку, да я свихнулся! Мне скоро не душ понадобится, а психиатр!.. И яд... Я с тихим отчаянным стоном закрыл глаза, врубил воду и, бросив телефон на раковину, встал под душ прямо так. Пальцы словно обожгло прикосновением к мягкой коже, а перед глазами вставала та чертова ночь и расползающиеся на ее груди обрывки одежды... Ее напряженные соски, дрожащий под моей ладонью живот, гибкая линия талии... На губах осел вкус ее кожи... Черт!.. Я стукнулся лбом о кафель и, долбанув по нему кулаком со злости, выкрутил холодный вентиль до упора.