Глава 15
— Вы-ше, вы-ше мать тво-ю, — с ленцой скандирует Алес, наблюдая, как я пытаюсь выстрелить в статичную мишень на бегу. Вот свинья! Знает, что действует мне на нервы, да еще первый раз пробую на практике, а все равно делает это! З-зараза... Недовольно выдохнув, я продолжила бежать. Так, вроде прицелилась...
— Плюс десять кругов по препятствиям! — радостно заявили мне, стоило пуле попасть в стену в стороне от мишени. Черт!..
— И кто так ножи держит? Ты книжку вообще читала или как? — он фыркнул и съязвил:
— Куколка, это нож, а не что-то другое, можно сжимать покрепче.
Это он распинается на тему рукопашки с холодным оружием. Выжимает из себя последние крохи сарказма... Нет, ну, а как я должна это сделать?! Хотелось кинуть все и наорать на него. Останавливало только то, что, как только я взбрыкиваю, этот изверг превращается в самое себя, то есть, в закоренелого садиста!
— Какая-то ты вялая, — с нотками недовольства протянуло его старикашество, когда я, тяжело дыша, стояла перед ним в конце тренировки, — Ну ладно, сейчас... Так и быть, двадцать минут на переодевание, а потом жду тебя в кабинете.
Он еще разок ехидно ухмыльнулся и, развернувшись, вышел, прожигаемый моим мрачным взглядом. С-свинья... Выбора не оставалось, поэтому, максимально быстро приняв душ и переодевшись, я, на ходу собирая мокрые волосы в хвост, зашла в кабинет к Алесу.
— Почти вовремя, — прокомментировал он, не отрываясь от каких-то бумажек на столе, — Берешь ноут, садишься в кресло и делаешь тест.
Вытерев ладони о домашние брюки, я взяла стоящий на углу стола компьютер и, устроившись поудобнее, посмотрела на горящий экран. Сколько... Я ошарашенно вылупилась на подпись сверху. Сто с лишним вопросов?!.. Проглотив все, что хотелось выпалить при виде такой картины, я метнула злобный взгляд на Алеса и снова уткнулась в экран. Но интересовал меня далеко не тест. Это же личный комп Алеса? Хм... Уголок моих губ дернулся в попытке растянуться в коварную улыбку, но я сдержалась и, коснувшись пальцами сенсорной панели, повела мышку к кнопке сворачивания окна. Хе-хе... Я дважды постучала по сенсору и... Все. Окно мигнуло, на верхней рамке высветилась надпись «режим ограниченной функциональности», а посреди экрана появилось окно, требующее пароль. Вот же... А счастье было так возможно, втихаря ему все удалить и пусть потом восстанавливает. Тут мозг подкинул логичную мысль, что за такое мне выдали бы хард или что похуже, и я поморщилась. Недовольно запыхтев, нажала на крестик и вчиталась в текст... Черт. Серьезно? Я точно должна помнить такие мелочи: «На какой странице представлено описание винтовки типа WS-m1...»?! Да я эту книжку вообще по диагонали читала! Зачем знать, кто и когда эту пушку создал, если мне это никогда не пригодится? Сдержав горестный стон, я возвела очи к небу и принялась щелкать галочки в нужных, на мой взгляд, местах. Надеюсь, никто не убьет меня, если я тут облажаюсь...
Дни потянулись размеренно и однообразно. Я бы даже сказала, неожиданно привычно. Мышцы приятно ныли от нагрузок, а сил на мысли о чем-либо не оставалось, и я засыпала, как только касалась головой подушки. Но это не мешало бухтеть на Алеса и мелко ему мстить. Я поняла, в чем соль! Этому старикашке не то, чтобы не нравится моя готовка, ему не нравится, как она выглядит! Поэтому, втихаря закупившись через интернет пищевыми красителями, я, как только осталась одна дома, приготовила сине-фиолетовый суп, зеленую картошку, красно-бурый омлет и со спокойной совестью положила все в холодильник. Самое интересное началось утром на следующий день, когда непривычно усталый Алес вернулся домой. Хотя, тут я привираю, он уже давно не казался таким великим и ужасным нечеловеком. Я, как примерная ученица, встретила его за столом, с вилкой в руках. Ну, вообще, просто завтракала, но, на всякий случай, выставила сковороду с омлетом на плиту. А как только раздался звук открывающейся двери, сохраняя все то же спокойствие, прошла к плите, наложила омлет и принялась с непробиваемым видом его поглощать, наблюдая за Алесом. Сейчас он как обычно незаметно заглянет мне в тарелку, вздрогнет, проверит сковородку... Я еле сдержала предвкушающую улыбку.
— Доброе утро, — поздоровалась я, когда Алес прошел мимо к своей комнате, просто кивнув. Ага. Ну и ладно. Отставив ненадолго тарелку с кровавым омлетом, я вернулась к своим печенькам и соку. Страшно есть это красное месиво... Но что только не вытерпишь во имя великой мести?..
Прошло пять минут, потом десять и даже двадцать, а Алеса «на горизонте» по-прежнему не наблюдалось.
— Да что такое? — недовольно пробормотала я, разочарованно выбрасывая содержимое своей тарелки в мусорку. И где можно так долго пропадать? Все веселье мне обломал... Недовольно пыхтя, я ушла в комнату к книгам. Правда, первый час еще напряженно прислушивалась, ожидая хоть какой-то реакции, но потом забила. Видимо, занят...
— ТВОЮ ... МАТЬ! Алькаира, ...! Я убью тебя! — одновременно с раздавшимся грохотом взревели с кухни. Я аж подпрыгнула и свалилась с кровати, больно ударившись локтем.
— Ай... — пискнула я, с шипением потирая руку... И тут в коридоре раздался топот! Мама! Вздрогнув, я подскочила и, окинув быстрым взглядом комнату, искренне пожалела, что здесь кровать с ящиками. Куда?! Дверь распахнулась, и я замерла посреди комнаты с ошалелым видом. А на пороге уже стоял дьявол во плоти...
— Ты, мелкая... — прорычал он, прожигая меня своими черными глазами, а я... Сделала то, что любой адекватный человек сделал бы на моем месте.
— А ну стой, зараза!
Я с тихим вскриком метнулась к изголовью кровати, потом попыталась ее перепрыгнуть, но зацепилась ногой за бортик и, охнув, свалилась на пол. Вперед! Собрав ноги в кучку, я влетела в ванну, заперла дверь, в которую тут же ударили, и, не дожидаясь дальнейших действий Алеса, выбежала в его комнате, намереваясь удрать. Вот только не учла, что через коридор тоже можно пройти, так что мы столкнулись фактически в дверях.
— Пой панихиду, малявка! — рыкнул Алес, надвигаясь на меня. Футболка сбилась, волосы в беспорядке, брови сведены к переносице, а глаза буквально прошивают насквозь! Сердце испуганно вздрогнуло, но как только я снова попыталась ретироваться в ванну, он метнулся вперед, перехватывая меня поперек туловища.
— Ай, ой! Пусти! — затрепыхалась я. Кто бы еще меня слушал! Меня хорошенько встряхнули, сбивая дыхание, пронесли по коридору к кухне, где усадили на стул и грохнули кастрюлей по столу.
— Что. Это. Такое? — процедил Алес, упираясь ладонями в стол и нависая надо мной. Очень страшно, честно, безумно... Я скользнула взглядом ниже, посмотрела на кастрюлю, потом заметила след от супа на белой футболке Алеса... А футболка-то явно не домашняя, вон, со шнуровками, с завязками... А суп на ней такой фиолетовый... Алес наклонился ниже, перехватывая мой взгляд и, тихо матернувшись, рывком подвинул кастрюлю ближе.
— Ты че, язык с перепугу откусила? — прошипел он, — Так я сейчас быстро тебя разговорю!
— Суп... — стараясь не улыбаться, пробубнила я. Черные глаза опасно сощурились. Ой бли-ин... Я низко опустила голову, но предательский смешок все равно вырвался. Алес скрежетнул ногтями по столешнице.
— Смешно? Ты попала, мелочь, — вкрадчиво сказал он и неприятно улыбнулся, — Это — в мусор. Еще одна такая шутка — прибью к чертям.
Он уже собрался уйти, когда вдруг обернулся и с ну о-очень странной ухмылкой заявил:
— Ах да... Билет в ад ты себе уже заработала. Готовься.
Я вопросительно на него посмотрела, но ответа так и не дождалась. Со вздохом взяв кастрюльку, пошла в ванную. Ладно уж, суп, будем прощаться...
Конечно, к вечеру я поняла, что значил этот билет, но окончательно убедилась в своих догадках через неделю. Оставшийся месяц до вступительных мы провели по схеме: он бесится, я бешусь, осуществляю месть, он снова бесится, потом мы бесимся оба, а получаю я. Замкнутый круг. Зато в день вступительных я уже не то, что не волновалась, мне было глубоко фиолетово, какая там полоса, какие там бои... Что там с жюри — вообще безразлично. Единственное, что беспокоило, как бы поизощреннее отомстить этому садисту. Прямо накануне он в очередной раз заставил меня ходить по квартире с завязанными глазами и в наушниках! Обосновал это упражнениями на доверие, но, по-моему, ему просто хотелось поиздеваться. Выдал мне защиту на все части тела и отправил! Я, наверное, весь пол вытерла, пока пыталась дойти до выхода. И не только падениями: в каком-то из коридоров была натянута веревка, так что пришлось поползать. Таких комментариев моя попа еще не слышала!.. Черт, злюсь даже при мысли об этом, чтоб тебе пусто было, изверг!
— Доброе утро, — дежурно сказала я, заходя в раздевалку. Мне никто не ответил, но я даже не обратила внимания. Чует моя попа, что так теперь будет всегда. И раньше девчонки бойкот устраивали, если ты их всех обходила в чем-то, а теперь и подавно будут, от мастеров же еще влетает за проигрыш. Так что, быстро переодевшись, я вышла в галерею под трибуной. Ну и шумно же тут...
— М-да...
— Привет, — раздалось сбоку, и, обернувшись, я увидела Виа. Интересно, что последний месяц мы с ней не тренировались, хотя Алес все собирался устроить нам совместный спарринг. У него развивается склероз?
— Привет, — я улыбнулась уголком губ и натянула водолазку, — Как лето?
— Отвратительно, — Виа скривилась и, тряхнув блестящими золотыми волосами перед зеркалом, начала безжалостно стягивать их в косу, — Думала, не доживу — помру от усталости. Или шею сверну случайно, — она вдруг резко возмущенно обернулась ко мне, — Вот ты скажи, у тебя тоже есть эти «доверялки»?
Я демонстративно скривилась, закрепила ремень с оружием и, дождавшись, пока Виа схватит свой, вышла из раздевалки. Мы уселись на скамейку, и я обвела рассеянным взглядом трибуны.
— Если ты про хождения с завязанными глазами, то да, — я тяжело вздохнула и откинулась на стену сзади. Виа недовольно цыкнула.
— Издевательство, — прошипела она, — Они явно стремятся нас убить, а не научить! Такого количества синяков у меня не было с самой первой тренировки! Я скоро вся буду фиолетовая!
Мне оставалось только согласиться и понимающе кивнуть. Ладно фиолетовая, у меня уже глаз дергается от двусмысленных комментариев Алеса, а когда он, доведенный моей тупостью, подходит вплотную, буквально трясет. Садисты... Я снова мазнула взглядом по трибунам и, вдруг встрепенувшись, повернулась к Виа.
— Ой, совсем забыла, — я улыбнулась в ответ на ее удивленный взгляд, — Я привезла тебе одну штучку из Фларена, надеюсь, понравится.
Виа хлопнула глазами и, тоже нерешительно улыбнувшись, хихикнула. Потом села ровнее и, неловко перекинув косу за спину, отозвалась:
— Спасибо. Если честно, я тоже купила тебе одну штучку из Джахарта, мастер брал меня с собой за компанию... Но я была не уверена, что тебе понравится, так что оставила ее дома.
Виа снова рассмеялась, а я, удивленно улыбнувшись, замахала руками.
— Ты что, мне очень приятно! Я буду ждать...
— Главное не забыть, — Виа снова хихикнула и я, вздохнув, согласно кивнула. С такой активной жизнью главная проблема и правда «не забыть». Или нет — «выжить»...
— Учащимся группы С-С-1 пройти на первую площадку, — равнодушно провозгласил динамик, и мы встали. У меня же группа теперь так называется? Ну да, вон, Виа тоже встала... Я успела сделать пару шагов в нужном направлении, когда поняла, что чего-то не хватает. Обернулась, осмотрела галерею, потом трибуну и поняла, что, да, не хватает! Алес не пришел дать свое последнее наставление, хотя, оно еще ни разу не пригодилось. Да и на трибуне его нет. Не будет следить за испытаниями? Нахмурившись, я поправила перчатки и все же дошла до беговой дорожки. Мне же лучше. Нет?.. Почему-то я облегченно выдохнула.
Лексан
— Да я тебе отвечаю, это твоя паранойя, — уже крайне раздраженно рыкнул Тэо, в сотый раз пытаясь подключиться к системе видеонаблюдения академии. Ну и что, что паранойя? Там Кай в раздевалке оставила все вещи, включая карту пропускного пункта комплекса, ключи от моей квартиры и мобильник, который мало того, что кладезь информации, так еще и к моей системе подключен. Я что, серьезно должен это игнорировать? Не собираюсь сидеть потом и ждать незваных гостей в своем же доме! Цыкнув, я бросил:
— А я тебе отвечаю, что моя паранойя нас никогда не подводит — это раз, и быстрее давай — это два.
— Иди в задницу, я тебе не Дейм!
Мне оставалось только тяжело вздохнуть и уставиться в свой телефон. Я пытался сделать то же, что и Тэо, но ни одна из академических систем у меня не открывалась. Будто специально раз за разом выдавала ошибку, а теперь хоть иди и об стену головой долбись или бери и в штатном режиме заходи через компьютер академии. Собственно, формально я и долбился теперь. Только стена цифровая, а вместо головы — коды.
— Все, закончил, — буркнул Тэо и передал мне ноут. Супер. Теперь все, что остается, — это подключиться к нему и можно будет смотреть...
— Твою мать, экзамены начались! — дернувшись, вдруг зашипел Тэо, и я, быстро глянув на часы, тоже выругался. Вашу ж!.. Максимально быстро забив последние цифры, я схлопнул ноут и выскочил из машины, в которой мы засели. Тэо, уже добежал до лестницы и неглядя щелкнул ключом, когда я догнал его. Вихрем промчавшись по коридорам, мы остановились у двери на трибуну и, пытаясь отдышаться, вошли. Я обвел глазами арену, ища алую макушку своей куклы. Вот надо было так задержаться! И ведь даже утром не проверил, что она помнит, а что нет... Увидев знакомую фигурку, я облегченно выдохнул. Группа Кай все еще стояла на старте, что не могло не радовать. Хотя, перекинуться с ней хоть парой слов я все равно уже не успею. А, ладно. Вперед, малявка, ты все можешь. Хоть один хард за последнюю неделю должен был отложиться в твоих мозгах...
Я откинулся на спинку сиденья, наблюдая, как Кай принимает низкий старт и срывается с места. Тут можно не волноваться: бегать она любит и умеет. Мазохистка... Да я тоже хорош. Запланировал отрыть то письмо? Ага, ну конечно. Моя совесть снова решила меня помучать, и в итоге я уже недели две с лишним прихожу к двери ее комнаты, стою на пороге, берусь за ручку и... ухожу. Ну не могу так бессовестно копаться в ее вещах! Может, раньше и мог бы, но теперь как-то вообще не айс. Тем более, сейчас не горит же... М-да, докатился, сам себя оправдываю. Но ведь я прав? Пока мы только выясняем, от кого шел приказ, а не кто замешан в смерти Элиен... Совесть, пощади. Я не мазохист, я закоренелый садист, мне не должно быть стыдно, даже если я решу в открытую перевернуть ее комнату вверх дном!..
Гудок отвлек меня от сумбурного потока мыслей, и я посмотрел на арену. Кай первая? Вот и прекрасно. Я встретился взглядом с синими глазами, но не отреагировал. Ну, а чего она от меня ждет? Судя по тому, что Кай демонстративно отвернулась — ничего. Я хмыкнул и, пользуясь перерывом, проверил камеру. Пусто. Отлично.
Очередной гудок, и мой взгляд приковывается к аловолосой затянутой в черное фигурке. Вот что меня отдельно радует, так это то, что стрельбы в движении пока от них здесь не требуется! Это вообще шикарно, успехов в этой области у нее ноль. Ни разу, просто, НИ РАЗУ она не попала в цель, даже близко! Все, что Кай «убивает» пока, — это стены. А казалось, что к стрельбе у нее талант.
Первые несколько препятствий она прошла гладко, на автомате. Это хорошо. Но, надеюсь, члены жюри этого не заметят, а то будет неловко. Следующий комплекс был новым, усложненным, и я занервничал. Провалится? Не-ет... не должна. Я достаточно ее натаскал, да и она знает, что будет если... По столбам над бассейном с песком Кай прыгала ну очень аккуратно. Вот же... Я сейчас инфаркт словлю, если свалишься, малявка! Убью к хренам, если все испортишь своим падением... Или нет, накажу во всех позах. Загоню под сетку на доверялках и выдеру ремнем!.. Кай опасно приземлилась на очередной столб: очень уж близко к краю была стопа, но нет, удержалась. Фух. Откинувшись назад, я ощутил себя крайне заботливой мамашкой... Но это и правда стремно, когда от провала тебя отделяет неосторожный шаг какой-то девчонки. За последние два комплекса я уже не переживал, так что, проследив за тем, как ровно она начинает их проходить, снова посмотрел на экран телефона. Пусто... Я уже собрался заблокировать смартфон, когда увидел, что дверь открылась, и в раздевалку зашел какой-то пацан. Я ж не перепутал камеры? Не должен был... Так. А какой номер шкафчика у Кай? Вспоминай. Блин. Да твою мать... Я напряг память, но все что всплыло в моем мозгу — картинка из видео драки. К какому шкафчику она тогда подошла? Крайнему от вешалки? Угу, к нему. А куда идет пацан?..
— Сейчас вернусь, — вполголоса сказал я Тэо и, поднявшись, направился к выходу. Дейм, честь ему и хвала, выяснил, зачем к нам приставили такой эскорт. Мои неординарные действия, а точнее то, что я выбрал именно Кай и так торопился заключить договор, действительно вызвали недоумение у высших инстанций. У кого именно, мой оператор не пояснил, но то, что они пытаются просмотреть все последние документы и махинации с ними, да и вообще понять, что я творю, он назвал очевидным. В общем, навел шороху и сам же теперь страдаю... А попытки Дейма копать только все усложнили и утвердили их подозрения. Теперь я вообще понятия не имел, что делать.
Постаравшись как можно быстрее добраться до раздевалки, я открыл дверь и буквально столкнулся с этим самым пацаном. Подавив удивление, вскинул бровь и, окинув его взглядом, похвалил себя за быструю реакцию. Парень обалдело вылупился на меня, и попытался шагнуть назад... Время для демонстрации актерского мастерства.
— Не понял... — угрожающе сощурившись, протянул я, — Ты что, девчонка? Какого рожна тут забыл?
— Я п-перепутал... — залепетали в ответ и даже попытались меня обойти. Ну-ну. Вперед и с песней. Я с силой остановил его за плечо, отчего он пошатнулся и сделал еще пару шагов назад.
— Не так быстро, — бросил я и смерил его ледяным взглядом, — Что взял?
— Да я перепутал, пустите...
— Ага, ну конечно, — я хищно ухмыльнулся, когда у парня забегали глаза в поисках выхода, — А из кармана что торчит?
Да ничего там не торчит, просто я в курсе, что там лежат ключи Кай. Но он-то об этом не знал, так что, побледнев, начал снова свою шарманку про «я перепутал». Тяжело вздохнув, я выудил связку ключей у него из кармана и, отойдя с прохода, придал ему ускорения в сторону выхода.
— Вали, пока я добрый, — добавив в голос холодка и продолжая хищно улыбаться, протянул я и проследил, как парень с перекошенным лицом уматывает по коридору. Оскара мне! Довольно хмыкнув, я зашел в раздевалку. Надо сделать вид, что по делу... Ключ от шкафчика моей куклы у меня был, так что, открыв его, я достал бутылку с водой, закрыл дверцу и вышел. А что, принести воду — весомая причина? Конечно! Написав Дейму смс, чтобы проверил парня, я вернулся на тренерскую трибуну и махнул рукой, показывая, что хочу поговорить с Кай. Оператор арены объявил об этом в динамик, и вскоре она с непроницаемым лицом подошла ко мне.
— Следи за координацией, ты на столбах чуть не свалилась, — сказал я, передавая ей бутылку. Она на секунду удивленно подняла брови, но ответом мне стала недовольная рожица. Тоже мне.
— Колись, — даже не ожидая ответа, ухмыльнулся я, на что Кай дернулась и поперхнулась. Хм? Пальцем в небо, но в точку? Я поднял бровь и уже требовательно посмотрел на нее, заставля помрачнеть.
— На беговой ногу подвернула, — пробубнила Кай, снова поднося бутылку к губам, — Кроссовки слабо завязала, и в итоге одна нога гуляла. Теперь болит.
Приплыли. Оперевшись локтями о борт трибуны, я задумчиво осмотрел ее ноги, бросив:
— Сильно?
— Такое, — пожав плечом, Кай снова глотнула воды и посмотрела на экраны. Что там? А, сетка... Первый бой с Хесли. Я покопался в своем склеротичном мозгу, но ничего примечательного не нарыл. По-моему, я даже с его мастером не знаком... Но, судя по тому, что куколка спокойна, ничего страшного можно не ждать. Вон, даже перчатки свои не трогает, а это индикатор тот еще! Уже сходу могу определить, насколько сильно она нервничает по тому, как поправляет застежки. После первых промежуточных эти липучки вообще на соплях держались, вот это понимаю, истерика. Усмехнувшись своим мыслям, я перевел взгляд обратно на Кай: она по-прежнему медитировала над изучением сетки, мелкими глотками потягивая воду.
— Помнишь, что если вести удар снизу, то голову надо пригнуть? — зачем-то ляпнул я, поймав себя на том, что уставился на влажные губы. Подняв взгляд, я изобразил кривую снисходительную усмешку... Кай еле заметно недовольно скривилась, и чуть ли не закатывая глаза отозвалась:
— А если сбоку, то корпус увести в сторону, помню я все.
Я тихо фыркнул. Лентяйка... А времени до начала?..
— Так, все, иди, — протягивая руку за бутылкой, серьезнее сказал я и, забрав ее, махнул Кай на площадку, — Иди, победи, закатай всех, что можно еще сказать... Выиграешь — купим тортик.
— Два, — развеселилась она и широко улыбнулась.
— Иди уж, маленькая наглая девочка, — хмыкнул я и, проследив за тем, как она возвращается на свою площадку, сам вернулся на место. Нахалка... Но хорошо, что все помнит. Я тихо усмехнулся и, качнув головой, сел рядом с Тэо, закидывая бутылку под скамейку.
— Не знаю, чего ты пытался добиться, но пристальное внимание шефа уже заслужил, — прокомментировал Тэо, даже не посмотрев на меня. Пф-ф... Шеф — наш человек, пусть смотрит, ему разрешаю. Усевшись, я нашел глазами алую шевелюру своей куклы. Эх, далековато... Но сойдет. Вообще, удобный у нее цвет волос, в толпе не потеряешь, это уж точно.
Гудок, и она встает в стойку, внимательно следя за противником. Удивительно, как это недоразумение умудряется совершенно не замечать моих движений на тренировках и сосредотачиваться на экзаменах. Не знал бы, что в домашних условиях она просто бог невнимательности и лаж, не поверил бы!.. Вот о чем я говорил! Первый выпад они сделали одновременно. Никогда так не рисковала, а сейчас вдруг решила? Я недовольно поджал губы. Еще пара выпадов и, сделав подсечку, Кай уронила противника на пол. Пару секунд подумала, а потом сев сверху, заломила ему руки. Матернувшись, я чуть лбом о борт трибун не долбанулся. Идиотка. Делаешь, так делай сразу! Кто ж думает-то по сто лет... Гудок ознаменовал окончание первого раунда, и оператор объявил победу Кай. Она слезла с парня, отошла, поправила перчатки... Ну, это не нервы, явно. Можно успокоиться. Хмыкнув, я откинулся на спинку сиденья и сложил руки на груди. Посмотрим, что уж. Не думаю, что Кай сегодня продует, даже не смотря на дебильные паузы между приемами. Все остальное я вбил в нее до автоматизма за последнюю неделю и был этим очень доволен. Меня больше бесили извращенские презенты в холодильнике и внезапные подставы по квартире, вроде тех, когда я спросонок навернулся на каких-то гантелях или ошпарился в душе, потому что эта пигалица добралась до центрального вентиля холодной воды. Мне в какой-то момент надоело это терпеть, отбиваясь беговыми кругами, и, психанув, я начал нервировать ее в ответ. Раз на третий от крайне интимного поправления боевой стойки и возможности открыто заявить, как такими убогими прогибами она вытерла мне все штаны своей задницей, я даже получил долю морального удовлетворения. Кай потом аж трясло, и я, не скрываясь, победно заржал. А почему только она издевается? Пользуется тем, что я такой мягкий? Раскатала губу, я ей эти губы... Мне в голову одновременно пришли две полярных идеи, и я, вздохнув, потер лоб ладонью. Я мастер, я жестокий и строгий мастер, который положил б... Который срать хотел на ее нежные нервы и может комментировать тупые ошибки как хочет. В любых формулировках. Потому что дальше ничего не будет, ничего не будет... Я снова посмотрел на площадку, где Кай как раз уложила очередного противника. Главное, чтобы был результат. Хотя, ее поврежденная нога меня напрягает...
Лесса
Рукопашные бои прошли мимо. Мимо меня, ибо я вообще как-то абстрактно на них реагировала. Или мне просто так на противников повезло, что даже напрягаться особо не пришлось. Первые три с холодным оружием тоже не вызывали трудностей. Хотя, еще перед третьим я все чаще посматривала на экран. Если сейчас попадется прям очень сильный, вряд ли выдержу. Эти... свиньи, увидев еще на рукопашке, что с ногой неладно, со всей дури, да еще и все подряд по ней лупили! Хоть бери и отпрыгивай от них постоянно!.. В итоге теперь на нее даже наступить больно было. Сдержав гримасу боли, я тяжело вздохнула и вышла на площадку. Еще и взгляд Алеса все время где-то между лопатками ощущался. Это так чертовски нервировало! Что я не могу позволить себе ни на секунду расслабиться и просто выдохнуть от боли!.. Сжав крепче пальцы, я посмотрела на табло. Кто там мой противник?..
— Вот же... — недовольно буркнула я, проследив, как напротив встает довольный собой, но привычно невозмутимый Равен. Ну все, моей ножке конец, этот меня точно раскатать попытается. Гудок, и я, даже не успев встать в стойку, отпрыгиваю в сторону, и еще раз, в третий ударяю в ответ. Мимо. Я пролетаю под его рукой и, разворачиваясь, выравниваюсь, находя равновесие и игнорируя ноющую боль. Спокойно. Делаю глубокий выдох, призывая себя собраться... Но, естественно, много времени на это мне на дают, и уже через пару секунд я снова активно уворачиваюсь.
— Что, сегодня играем в кошки-мышки? — вдруг непривычно довольно ухмыльнулся Равен, рассекая воздух прямо перед моим лицом. Ну с-сволочь... Переборов уже острую боль в ноге, я сделала выпад и отвлекла его внимание правой рукой, в то время как левую выбросила в другую сторону... Гудок.
Я выдохнула сквозь зубы, максимально ровно отходя назад. Равен вернулся к своей отмороженной версии, но явно цедил нелицеприятности себе под нос, утирая струйку крови из пореза на груди. Так тебе и надо, птичка. Боль из ноющей перешла в режущую, и теперь сохранять спокойное лицо стало намного сложнее, так что один раз я все-таки не сдержалась. Гудок. Равен хищно прищурился и, больше не тратя силы на слова, бросился вперед, первым делом ударяя меня в ногу.
— ...! — вырвалось у меня, пока я пыталась увернуться от стремительно приближающегося ножа. Ай блин! Сжав зубы, чтобы не вскрикнуть, я упала на песок и тут же оказалась прижата к полу прыгнувшим сверху парнем. Хрена с два ты меня ударишь!.. Адреналин горячей волной пробежал по коже, я увернулась от первого ножа, но как-то совершенно забыла, что у него тоже есть второй!
— Мать твою... — сипло выдала я, когда лезвие вошло в песок в миллиметрах от моего плеча. Но это ладно, парень специально всем весом прижал мою больную ногу к песку, отчего меня пронзило острой болью, а на глазах выступили слезы. Я чуть не взвыла! Зараза! Прибью нахрен, как говорит Алес! Вызверившись, я отчаянно с силой воткнула свое оружие куда-то в живот Равена, ощущая, как гладко лезвие входит в плоть... Гудок.
— Площадка 8, прекратить бой.
Со странным звуком парень упал на меня. Что я...
— Мелкая ... — прошипел он, пытаясь скатиться на землю, а я, борясь с болью и подступающей от осознания произошедшего тошнотой, краем глаза увидела, как к нам уже помчался на крыльях мести Алес. Почему оно так плавно вошло? Да мое лезвие там по рукоять!.. Я ощутила как что-то теплое стекло по запястью, и меня всю тряхнуло. Алес уже оказался рядом и, выдохнув от боли, я мгновенно забыла о своем ноже, когда с ужасом увидела его бешеный взгляд. Черт, сейчас мне влетит!..
— Сдурела? — снимая с меня этого лося уже буквально крикнул он, а я... Что я, я тут пытаюсь свой завтрак в себе удержать. Стоило Равену оказаться на земле, а мне сесть, как, проморгавшись и судорожно вздохнув, я увидела куда же все-таки ткнула эту железку. И сколько крови оттуда вытекло. И что я вся этой кровью залита. И какой цвет лица теперь у него...
— В порядке? — заглядывая мне в лицо спросил Алес, пока медики перекладывали парня на носилки. Куснув губу, я проводила его взглядом и нервно кивнула. Черт. Алес тихо матернулся и закинул мою руку себе на плечо... Боясь опустить взгляд на песок, я вполголоса и не в тему спросила:
— Я же его не убила?..
— Кого? — оторвавшись от попыток меня поднять, машинально выдал Алес. Потом до него дошло и, обернувшись на уносящих Равена медиков, он раздраженно процедил:
— Естественно, нет, ты у меня пока не настолько крута, чтобы убивать не глядя. Соберись и держись крепче, черт тебя дери!
От этого неприкрытого намека я мысленно встряхнулась и, все же поднявшись с земли, демонстративно фыркнула. Потом сглотнула и, изобразив возмущение, попыталась съязвить:
— Ни грамма веры в меня!
— Я верю, что у тебя проблемы, куколка, — хватая пошатывающуюся меня, с сарказмом сказал он и заставил меня встать ровнее. Я поморщилась от боли и, прихрамывая, позволила увести себя с арены... Потом повернулась и, чувствуя, как в животе все нервно сжалось, вполголоса спросила:
— В смысле?..
Он же не собирается снова меня наказывать?!..
— Нога, — лаконично пояснили мне, разрушая уже возникшую в голове страшную картинку, и, как только мы оказались в коридоре, быстро подхватили на руки. Ошарашенно хлопнув глазами, мне оставалось только вцепиться ему в плечи. Вот что за привычка меня лапать? Или нет, почему он?!..
— Сама могу!
Алес посмотрел на меня, как на идиотку, и даже не подумал опустить обратно. Наоборот, ускорился. Я отчаянно покраснела, невольно сжимая крепче пальцы на темной рубашке, когда поняла, что его рука почти на моей... Черт!
— У меня вещи в раздевалке, — предприняла я последнюю попытку оказаться на земле. Я смущалась, как никогда. Сотня на то, что сейчас мое лицо цвета моих волос!
— Сейчас в машину тебя посажу и заберу их, — невозмутимо ответили мне. Да чтоб тебя!
— А ключ?
— А воду я где взял? — он кинул на меня лукавый взгляд и, распахнув ногой дверь, вышел на улицу. Замерев от удивления, я вылупилась на него, понимая, что...
— У тебя дубликат?! — мгновенно забыв о смущении, возмущенно возопила я, отодвигаясь немного, чтобы заглянуть в наглые черные глазищи.
— Ага, то есть договор ты действительно невнимательно читала, — Алес снисходительно покосился на меня, кивнул и, уже с откровенной издевкой ухмыльнувшись, картинно сказал:
— Как удивителен мир, да, куколка?
Я так и осталась с открытым от удивления ртом и в состоянии крайнего шока, пока до мозга окончательно не дошло...
— Что?! — буквально задохнулась возмущением я. Алес, кажется, даже забавлялся от моей реакции, потому что тихо хмыкнул и, окинув меня очередным снисходительным взглядом, сжал губы сдерживая смех. Что это значит? Он еще и молчит?! Разозлившись, я стукнула его ладонью по плечу и...
— Что? — невозмутимо сказал Алес и, открыв машину, поставил меня на землю, — Не дерись или отшлепаю. Садись и жди, сейчас вернусь.
Возмущенным взглядом проследив за тем, как он быстрым шагом идет обратно в здание, я... открыла дверцу и села в салон. Нога и правда болела, а стоять было сложно и... Нет, ну надо же! Что за беспредел?! Полный контроль и никакого личного пространства?! Так, что ли?.. Блин, точно же. Ну что за свинство, нечестно! Недовольно запыхтев, я расстроенно потеребила застежки перчаток, а потом и вовсе их сняла. Подумала и стащила резинку с волос, позволяя влажным от пота прядкам рассыпаться по плечам... Я делала все, что угодно, чтобы не смотреть на темные пятна на одежде, но все же... Взгляд скользнул по брюкам. Хорошо, что они черные, иначе... Мозг буквально подсветил темные пятна, намекая, что на самом деле они отвратительно красные. В нос ударил металлический запах... Качнув головой, я на секунду прикрыла глаза, но снова невольно осмотрела залитую кровью одежду. Алес наверняка тоже измазался... А вот так ему и надо. Нет, чтобы дать мне хотя бы переодеться!.. Да ладно, просто сам факт того, что к моим вещам есть доступ у кого-то кроме меня, удручает. Свинья он все-таки... И почему нельзя было оттащить меня в наш медпункт? Вот надо было все усложнить!.. Хотя, может и хорошо, что я не увижу еще раз Равена, ведь как раз его сейчас туда и унесли. Не факт, что во второй раз я бы удержала свои рвотные позывы при виде такого количества крови...
Так, все, не думай об этом. Усилием воли отогнав подкинутую памятью картинку, я в очередной раз вздохнула и, отложив перчатки и резинку в дверцу, потянулась к низу штанины. Посмотрим, что там с ногой, это куда лучше, чем думать о... Так. Все! Я вернулась к собственной травме. Боль не утихала, а наоборот, кажется, даже усиливалась, собираясь горящим и режущим комом в лодыжке, да еще и отстреливая в колено. Что за фигня вообще там творится?..
— Жуть... — узрев обширную гематому, ошарашенно выдохнула я. Нога не то, что опухла: огромная шишка выглядела поистине устрашающе. Я потрогала ее пальцем, но тут же отдернула руку, зашипев от боли. Ужас!.. Сзади раздался звук сначала открывшегося, потом закрывшегося багажника, и я выпрямилась, чтобы проследить, как Алес обходит машину и садится на водительское сиденье.
— Что там? — увидев мои огромные глаза, спросил он и, наклонившись, тоже посмотрел на мою ногу, — Ого, вот это да. Боюсь тут я бессилен... — с ошарашенным видом пробормотал он, увидев мою ногу и, выпрямившись, встретился со мной немного растерянным взглядом. Секунда и, нахмурившись, Алес отвернулся к рулю оставляя меня наедине с усиливающейся болью. И что делать теперь? Не зная, как быть, я опустила штанину обратно и, прикусив губу, пристегнулась. Алес продолжал молчать, я нервно сглотнула и...
— И как быть? — тихо спросила я. Голос дрогнул, но Алес все равно меня услышал. Бросил короткий взгляд, но, еще сильнее нахмурившись, не ответил. Просто повернул ключ в замке зажигания и вырулил с парковки. Мне оставалось только вздохнуть и уставиться в окно, раз уж ответом меня не удостоили... От боли и внезапного страха губы задрожали, а глаза загорелись, но я запретила себе плакать. Не буду и все!.. Алес точно придумает что-то, ему тоже невыгодно, если я останусь с такой ногой. И он всегда помогает, если все плохо...
— Ни-хре-на... — с огромными глазами выдал осматривающий меня врач. Мы приехали к клинике Арле, где Алес тут же, без всяких вопросов и регистраций, отправился куда-то вглубь здания. Да что там, он и в кабинет без очереди бы вломился, если бы руки мной заняты не были. А так, пришлось ставить меня на пол и только потом, под недовольным взглядом какого-то бугая и медсестры, открывать дверь. Драматичности ситуации придавали тихие всхлипы затянутой в черное девчонки с разодранной рукой. Врача Алес, что неудивительно, тоже знал: звали его Генрих, а охарактеризовал он его как «старик». В общем, друзья они, похоже. И вот теперь этот старикашка версия два, сидит и обалдело смотрит на мою оголенную ногу. Эти два извращенца заставили меня снимать брюки! Красуюсь тут в труселях, а они еще и время тянут, свиньи! Хоть кофту чистую переодела спокойно, за ширмой... Я снова залилась краской и еле сдержалась, чтобы не закрыть лицо ладонями от стыда.
— И это на вступительных?
Он меня спросил? Я посмотрела на Генриха, но тут Алес промычал «угу», и я успокоилась. Не со мной, и прекрасно. Хотя, нет, ощущаю себя мебелью...
— Нехило так год начался, — отрываясь от моей ноги и выуживая какие-то бумажки со стола, со смесью восторга и удивления пробормотал Генрих, — Пошли, что ли, рентген делать... А то мне даже страшно это трогать.
Вот так пойдем?! Разозлившись на его интонацию и вообще реакцию, а еще на изверга, который даже не подумал отвернуться, чтобы меня не смущать, я скептично скривилась и протянула:
— Вы же врач, неужели это самое странное, что вы видели?
На меня посмотрели оба: и уже идущий к двери Генрих, и собирающийся взять меня на руки Алес. А что? Независимо дернув плечом, я гордо вскинула подбородок и зыркнула на них. Генрих хмыкнул.
— Ну, знаешь, по сравнению с открытыми переломами, отрезанными руками-ногами и так далее, эта непонятная муть из гематом, синяков, возможно, растяжений или трещин у тебя на ноге выглядит довольно стремно.
Вот так, коротко и ясно меня окрестили мутью. Точнее, мою ногу. Мне напоследок снисходительно улыбнулись и вышли. Старикашка самодовольный... Горячая ладонь легла мне на бедро и, дернувшись, я злобно зыркнула на Алеса. Он бросил взгляд вниз и, закатив глаза, отстранился. Дошло наконец! Свинья белобрысая, извращенец чертов!.. С трудом натянув сменные, чистые брюки, я, все еще отчаянно краснея, позволила Алесу подхватить меня на руки, но все равно недовольно скривилась. Генрих мельком осмотрел руку рыдающей девчонки, отправил их вместе с медсестрой в процедурную и махнул нам следовать за ним.
— Нет, вот чем ты недовольна? — уже в коридоре вполголоса спросил Алес, — Тебя на руках носит такой обалденный мужчина, как я, а ты куксишься?
— Пф-ф... — я демонстративно скривилась, — «Обалденный мужчина», во-первых, тебя это не касается, а, во-вторых, я могу ходить сама. И предпочитаю делать это в одежде.
Мой многозначительный взгляд никого не смутил: Алес презрительно фыркнул и, сжав меня покрепче, криво ухмыльнулся.
— Что я там не видел? Ты шлялась по пляжу в прозрачных купальниках, а теперь стесняешься белья? Куколка, они даже не кружевные, тут и смотреть не на что. Хоть бы с бантиком надела, я не знаю... — Алес сокрушенно покачал головой, — И что ты там «во-первых» сказала? Не касается? — он совсем весело хмыкнул и игриво мне подмигнул, — Секреты от меня?
— Ну какие, ты что, — я проглотила смущение вперемешку со злостью и сладко улыбнулась, рискуя захлебнуться патокой, — С твоими привилегиями в отношении меня их нет и в помине!
— Обижаешься?
— Нет.
— Ку-уколка, признавайся, — он обезоруживающе улыбнулся, а я опять недовольно скривилась. Вот же... Меня легонько встряхнули, прижимая ближе, и мурлыкнули, щекоча дыханием ухо:
— Да ладно, я заметил. Милый бантик, не дуйся...
Безумно хотелось его послать и ударить вдогонку за такие неожиданные интонации, но... Я замерла на вдохе, осознав, что за такое может и прилететь. Поэтому ограничилась яростным взглядом и, сжав губы, отвернулась. Мозг вдруг подкинул мысль, что, раз на то пошло, Алес меня и без белья скорее всего видел, и... И от этого стало еще хуже. Задохнувшись от смущения, я отвернулась еще немного и с досадой зажмурилась. Черт!..
— Ку-уколка, я серьезно, что? — тут же среагировал этот садист, — Что ты пищишь?
— Мне, кстати, ничего не будет за эту птичку?
Да-да, я нагло перевела тему, и мне совершенно не совестно! Потому что я поздно поняла, что действительно еле слышно взвыла с досады, а еще, что если мы не соскочим с обсуждения моих трусов или чего там его «не касается», я сойду с ума от стыда!.. Повернувшись обратно, я сделала невозмутимый вид... Который Алес мгновенно заметил, но только прищурился, ничего не сказав.
— Птичку?
— Равена, — сухо пояснила я. Алес пару секунд думал, а потом усмехнулся.
— По идее, я должен прочитать тебе лекцию о том, что допустимо, что — нет, сказать, какая ты сякая и разэтакая безбашенная садистка, но я, пожалуй, промолчу, — он криво ухмыльнулся и почти довольно прищурился, — Вообще, классный удар. Не валялась бы ты еще по площадке и не уворачивалась постоянно, было бы еще круче... Но нет в мире совершенства!
Он скорчил страдающую рожицу, а я фыркнула и, внезапно расслабившись, улыбнулась, испытывая невольную благодарность за то, что он не стал развивать тему удара... При мысли об этом в голове снова всплыла картинка нависшего надо мной парня, чье лицо в один миг побелело, потом собственного ножа, измазанного в крови, и я вздрогнула. Потом попыталась отмахнуться от этой мысли, криво ухмыльнулась и, посмотрев на Алеса, сказала:
— Вот вроде и комплимент, но и гадость сказал. Фу на тебя.
— Пф-ф...
Он тоже улыбнулся. Хорошо, что дисциплинарных выговоров не будет. Не хотелось бы опять идти к тому страшному шкафообразному дядьке... Мы поднялись на этаж выше и, пройдя путанной сетью коридоров, пришли к рентген кабинету. Генрих заглянул внутрь и открыл дверь, пропуская нас.
— Так, сажай ее сюда, — скомандовал он, и Алес опустил меня на холодный... стол? Не знаю даже, как это назвать.
— Держи ногу ровно, и не двигайся, — инструктировали меня, одевая в защитный фартук, — Окей?
Я кивнула, поправила неудобный воротник и замерла, наблюдая за махинациями Генриха. Он что-то настраивал в аппарате, потом еще раз поправил мою ногу и ушел в комнатку за стеклом. Так, не шевелиться. Аппарат еле слышно загудел, зажглись лампочки, и все прекратилось. Хм, все? Или нет?
Дверь открылась, являя Генриха, который повернул мою ногу, укладывая ее набок. Неудобно... Я поморщилась, но замерла. Врач снова вышел, а я заметила за стеклом Алеса с непроницаемым лицом рассматривающего что-то на экране. Блин, будет обидно, если там перелом. Аппарат включился-выключился, но забирать меня со стола никто не спешил. Так что я сама сняла тяжелый фартук, спустила ноги на пол и... осталась сидеть. Пожалуй, все-таки подожду, пока моя личная лошадка меня заберет. Ну, а что? Хочет — вперед! А ходить и правда больно... Пауза затягивалась, и я бросила взгляд на стекло. Что такое страшное они там обсуждают? Дверь открылась, и Алес, подойдя ближе, поднял меня со стола.
— Ну что? Жить буду? — шутливо спросила я, глядя на его нахмуренные брови. Что, и даже шуток не будет? Все так плохо?.. Он вышел в коридор и только тогда серьезно на меня посмотрел.
— Скажи мне честно, у тебя ведь еще перед поединками болело сильно? А не «такое»?
Я помялась. Ну да, болело. Еще на препятствиях, но разве это страшно? Ну подвернула и подвернула, сколько раз со мной такое бывало? И вообще, надо же было выиграть, а то мало ли, что бы он со мной потом сделал... Ответа от меня все так же ждали, поэтому пришлось выкладывать все как есть.
— А вот сразу!.. — на повышенных тонах начал Алес, но почти тут же сжал зубы и, скользнув по моему лицу взглядом, шумно выдохнул, — Ладно, не важно.
Я опустила глаза, рассматривая собственные коленки. Может, нотацию мне и не прочитали, но чувство вины вместе с совестью вылезли наружу, так что я виновато поджала губы. А потом к этой дружной компании еще и обида приткнулась, и стало совсем весело, потому что я, естественно, хлюпнула носом. Шикарно. Нет, ну, а что он меня ругает? Мне больно, но, несмотря на это, я прошла все до конца, даже в первую тройку вошла, скорее всего, а в итоге? Меня отчитывают! Я и так в ужасе, что поранила кого-то, а он!.. А он сначала поиздевался со своими шутками, а теперь... Я снова шмыгнула носом и наклонила голову еще ниже. И Алес не был бы Алесом, если бы не услышал этого, так что реакция последовала незамедлительно. Его рука на моем бедре дрогнула и, на секунду сбившись с шага, Алес притормозил.
— Кай? Кай, ты что, плачешь? — пытаясь заглянуть мне в лицо, что делать было не очень удобно, спросил он, — Болит?
Я отрицательно помотала головой. Отставить слезы!.. Если бы мой организм еще меня слушался. Обида пошла на новый виток, по щеке скользнула слезинка и я прикусила губу, чтобы не всхлипнуть. Не дождавшись ответа, Алес ускорился, через пару минут мы зашли обратно в кабинет, и вот тут скрываться стало сложнее, потому что, как только Алес, опустив меня на кушетку, начал заглядывать мне в лицо, подключился Генрих!
— Что случилось? — спросил он и тоже подошел ближе, — Болит? Где болит?
— Я не знаю, она не говорит! — нервно отозвался Алес и, всплеснув руками, опять встревоженно вгляделся в мое лицо, пытаясь перехватить взгляд.
— Эй, как ее там...
— Кай.
— Кай, где болит? — усаживаясь на корточки рядом с Алесом, спросил Генрих. Да не болит у меня ничего, нам с организмом обидно, что нас ругают, вместо того чтобы пожалеть!.. Хотя, о чем я? Алес и жалеть? Пф-ф... Но раньше-то жалел, чего сейчас ругаться... Я же все равно выиграла, я... Я снова шмыгнула носом.
— Эй, Кай, ну ты чего? — спросил объект моих обид. А я что...
— Ничего.
Мужчины синхронно вздохнули. Тяжко так, со страданием...
— Вот и что мне с ней делать? — выпрямляясь, неизвестно у кого то ли с отчаянием, то ли с раздражением спросил Алес. Я молча шмыгнула носом.
— Понять и простить... — пробормотал Генрих, поднимаясь следом и отходя куда-то, — И вообще, я не в курсе, меня не спрашивай.
— Да я и не тебя, я мироздание... — Алес глубоко вздохнул и вдруг, снова присев на корточки, тихо мягко сказал:
— Эй, куколка, не плачь. Или, хоть, скажи, что случилось, а то я ж поседею...
— Да ты уже...
Повисла тишина. Тишина, в которой я отчетливо услышала, как поперхнулся смехом Генрих, и скрежетнул зубами Алес.
— Вот так и узнаешь, что старость близко... — вполголоса ехидно протянул Генрих. Я подняла взгляд, пристально смотря в потемневшие черные глаза напротив и тонко улыбнулась.
— А он уже знает, он это констатировал еще год назад...
Кто сказал, что я угомонилась? Ничерта подобного. Он меня обидел, пусть сам и отдувается. В угрожающем молчании Генрих дал мне стакан воды и носовой платок, которым я гордо вытерла глаза и щеки.
— Успокоилась? — спросил меня врач, усаживаясь за стол. Я кивнула ему и даже улыбнулась. Правда, обиду никто не отменял, так что на застывшего недовольной статуей Алеса я больше не смотрела. Буду игнорировать эту бяку. Генрих мельком посмотрел на нас и, беззвучно усмехнувшись, вытащил пару темных листов из конверта.
— В целом, у тебя вывих лодыжки. И все бы ничего, если бы ты не продолжила бегать и так далее. Из-за этого добавилось растяжение, — Генрих посмотрел на свет снимки и тихо цыкнул, — Трещины или перелома нет, и тебе с этим очень повезло, иначе ты бы все себе сместила за время оставшегося экзамена. Отделалась ушибами поверх вывиха. Чуть выше, чуть ниже, но есть... Я так понимаю, на поединках отлупили, но не суть, — он убрал снимок с экрана и, положив его на стол, что-то вписал в бумаги, — Серьезные занятия для тебя под запретом на месяц, как минимум. Сейчас вправлю вывих и пойдете.
Он поднялся и направился к раковине. Я невольно испуганно переглянулась с Алесом. В смысле? Генрих уже помыл руки и, аккуратно вытерев их салфеткой, бросил:
— Штаны можешь не снимать, только закатай повыше.
А? Подождите, кого вправить? Куда? Не хочу, не-не-не!.. Поняв, что я не двигаюсь, Алес сам присел на корточки, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.
— А может не надо?.. — жалобно попросила я, пока Алес закатывал мою штанину. Кроссовка и носочка меня уже давно лишили, и это пугало еще больше!
— Хочешь тяжелых последствий? — строго спросил Генрих, доставая какие-то баночки, бинты, посудины... Ой-ой!.. Алес тоже пристально посмотрел на меня и, стушевавшись, я выдавила тихое «нет», с опаской провожая взглядом шприц с тонкой иглой под колпачком.
— Не бойся, больно не будет, — попытался приободрить меня Алес. Мне прям легче стать должно? Ничего подобного, от таких слов, к тому же от этого садиста, стало еще страшнее!.. Когда Генрих подошел ближе я судорожно вздохнула...
— А-алес, а у тебя успокоительное далеко? — вполголоса спросила я, смотря, как врач набирает жидкость из бутылька в шприц. Алес только отрицательно покачал головой и, приподняв уголок губ, пожал мне ладошку. У-у...