Глава 5
Неделя прошла неплохо. К зверствам мастера я привыкла еще летом, так что это не сильно меня тревожило. Хотя, реакция окружающих в момент, когда он от души повалял меня по площадке, да еще и ногами попытался достать, пока я отплевывалась от песка, стоя на четвереньках, повеселила. Это они еще не слышали, как он орет на меня во время домашних тренировок. В академии он себя хоть немного в рамках держал, но я все равно услышала о себе много нового и уже известного. С Джери мы неплохо поладили и иногда вместе обедали, хотя, чаще всего мне составляла компанию Виа. Общий настрой сдвигался в положительную сторону, и учеба в академии перестала казаться чем-то жутким... Единственное, что напрягало, — затишье со стороны Эшлин и компании. Конечно, меня саму мучила совесть, но, зная ее характер, я ожидала решительных действий.
И, видимо, в конце второй недели учебы удача от меня отвернулась. Началось все с тренировки с мастером.
— Нет, ну ты мне объясни, каким местом ты меня слушала?! — нанося очередной болезненный удар в ключицу, возмутился он. Стиснув зубы, я продолжила делать выпады. Рукопашный бой не был бы настолько страшным, если бы у меня был другой мастер. Вон, Петр, мой одногруппник, спокойно и размеренно тренирует удары на груше. Так почему именно мне так не везет?!
Очередной неудачный выпад, и мастер с размаху кинул меня на землю. Воздух в который раз вышибло из легких, и все, что я могла: судорожно глотать ртом пыль и пытаться встать. Блин...
— Никуда не годится, — ледяным тоном бросил мастер, наблюдая за моими потугами, — Я в десятый раз повторяю: внимательнее следи за корпусом. Под таким наклоном тебя поймать легче легкого. Причем, как угодно: хоть так, хоть эдак. Даже убить можно на раз-два, — я все же поднялась и зыркнула на него, чтобы мгновенно получить язвительное:
— Или ты меня задницей слушала? Так я сейчас оттуда выбью все услышанное, чтобы ты наконец начала работать головой!
Я опустила глаза, в бешенстве прожигая взглядом пол, и снова приняла боевую стойку. Угол не тот? Ладно... Я наклонилась ниже и снова сделала выпад. Даже коснулась кулаком живота мастера, когда меня перехватили за талию и буквально перевернули в воздухе. Я больно приложилась о землю и упала на спину. Кажется, у меня что-то хрустнуло в шее... От боли на глазах даже слезы выступили, дыхание сбилось, но кого это волнует?
— Вставай давай.
Мастер со скучающим лицом проследил, как я, судорожно выравнивания дыхание, встаю, и замер в ожидании. Мне ничего не оставалось, кроме как сделать очередной выпад... В этот раз меня не роняли и не били. Демонстративно тяжело вздохнув, мастер перехватил мой хвост и, намотав волосы на кулак, опустился на колено.
— Ай! — пискнула я, падая следом, и машинально дернулась в попытке перехватить его запястье. Мамочки, как больно!
— Я тебе что сказал? — раздался тихий злой голос возле уха, и мастер начал дергать хвост на себя при каждом слове, — Наклон ниже, следи за корпусом, голову пригни, за противником следи. А ты что сделала?
— Не знаю! — я схватилась за резинку, стягивающую хвост, в надежде уменьшить боль. Он с меня сейчас скальп снимет!.. Ответ оказался неверным, меня дернули снова и процедили:
— Ты, малявка, вытянула шею так, что до луны макушкой доставала. Наклон почти не сделала. Пригнулась для виду. Еще и за мной не следила. Совсем страх потеряла, куколка?
— Отпустите! — позорно попросила я, чувствуя, как из глаз брызнули слезы.
— Отпустить? — он, напоследок резко дернув, выпустил мои волосы из захвата, — Пятьдесят беговых кругов. Иди, переодевайся.
Он развернулся и подошел к скамейке, где оставил свои вещи. Я прикусила губу, чтобы не расплакаться от обиды и злости, исподлобья проследила, как мастер ушел в одну из дверей галереи, и тоже кое-как встала. Как же теперь корни волос болят... Вытерев слезы и шмыгнув носом, я саднящими ладонями отряхнулась и поплелась в душ. Как теперь снимать резинку с волос? Любое прикосновение вызывает такую адскую боль, что хоть плачь! Осторожно развязывая резинку и стараясь не разреветься от жалости к себе, я открыла дверь в раздевалку, небрежно сняла кроссовки и, подхватив полотенце, направилась в душ. Резинка запуталась в волосах и, в очередной раз потянув ее, я чуть не взвизгнула от боли. Да почему ты не развязываешься... Удар! Я даже не поняла, кто меня ударил и пошатнулась. Мимолетно коснувшись занывшего плеча и оставив хвост в покое, обернулась и увидела... Почему я не удивлена.
— Что, больно? — злобно спросила Эшли. Беззвучно выдохнув, я промолчала, осматривая... Своих противников. В душевых нет камер. Даже в раздевалке есть, но не здесь. Если сейчас устроим драку, и я вдруг ударюсь головой — никто не узнает. А судя по настрою и собранным стойкам для рукопашки, без боя я отсюда не выйду.
— Молчишь? Ты вечно так делаешь, — недовольно прищурившись, продолжила разглагольствовать Эшлин, — Смотрите, я такая умная и крутая. Всегда держишь обещания, а на деле пользуешься этим, чтобы пройти по головам!..
Ну, вообще-то я молчу, потому что обычно мои разговоры выливаются в неприятности. Особенно в последнее время... Я вспомнила свое неудачное предложение в адрес Эшли, как потом нахамила мастеру, разозлив его еще больше и получив маячащие на горизонте пытки. Еще легко сказано. Поджав губы, я попыталась пройти мимо... Как же. Какая-то девчонка, стоящая слева, бросилась вперед, только я вовремя ушла в сторону. Удар справа заметила поздно, уже получив по скуле кулаком, но, перехватив руку ударившей меня девушки, резко дернула на себя и заломила в лучших традициях мастера. Девчонка затрепыхалась, и я, с силой толкнув ее вперед, отпустила ее запястье.
— Эшли, — понимая, что слова, скорее всего, не помогут, со вздохом начала я, — Ты знаешь, что я всегда делаю то, что обещала, но так вышло...
— Да что ты говоришь? — она прищурилась, — Что такого он тебе сказал, что ты не просто обманула, но и ударила меня по больной ноге? Ты же специально это сделала! Что он такого сказал?! Жалкая трусиха, а строишь из себя великую!
Ее визгливый голос эхом отражался от стен, и я поморщилась. Что сказал... Если не брать в расчет его странную фразу, то, в принципе, меня просто ткнули носом в слишком очевидную попытку тебе проиграть. Но говорить я все равно ничего не собиралась. Не о таком...
Эшли не выдержала, сжала зубы и, состроив страшное лицо, бросилась на меня. Ладно, черт с ним, все равно я одной из девчонок руку вывернула, а камер нет... Я ушла в сторону и придала ей ускорения, ударив в спину. Упс. Эшли неудачно встретилась головой с дверью и, упав, обмякла. Я вздрогнула. Там же нет крови? Она так сильно прилетела, я же не убила ее?.. Внутри шевельнулась змейка страха, но, присмотревшись и убедившись, что все нормально, я облегченно выдохнула... Чтобы снова уклониться от удара. Две подружки, увидев растекшуюся по полу Эшли, тоже пошли в атаку. Я сосредоточилась и, уйдя от кулака одной девчонки, ударила в живот другую. Она согнулась, глотая ртом воздух. Ну да, я сил не пожалела, только, если честно, ты, дорогая, заслужила. Нечего мне в лицо целиться... Адреналин ударил в голову, и, в очередной раз уклоняясь от удара, я с размаху впечатала кулак в челюсть оставшейся девушки. Та покачнулась и, схватившись за лицо, сползла по стенке ближайшей кабинки, противно подвывая. Я же... пару раз вздохнула и, посмотрев на это все дело, вышла. К черту душ, дома помоюсь.
Быстро покидав вещи в сумку, я вышла из раздевалки и, душа в себе нервозность и жалость одновременно, побежала на улицу. Конечно, это было ожидаемо, но... Моя совесть снова начала грызть мне мозг. Нельзя было нарушать обещание. Да еще так. Я ведь действительно нанесла серьезные удары, и один из них — по пострадавшей ноге... А вдруг после этого был рецидив? Или осложнение?.. Да нет, она же нормально ходит. Но мог быть. Или есть, просто она делает вид, что все хорошо... Я ужасна. Ради собственной шкуры поступила так низко!.. Только это ведь и правда страшно быть... Использованной! Да еще и принудительно, в качестве материала для пыток!.. Крепче сжав пальцами ручку сумки, я прикусила губу. Может, мастер все же шутил? За то время, что я его знаю, он, наоборот, оберегал меня от по-настоящему серьезных травм. Когда я неосторожно упала со «стенки», поймал, хоть и заставил потом бегать... В конце-концов, он ведь не может меня убить, у папы точно возникнут вопросы, да и... А если не шутил? Я не хочу даже думать о том, что было бы если!.. Тихо взвыв, я отчаянно зажмурилась. Если бы я вообще изначально молчала!.. Мысли о моем низком поступке пошли на второй круг, и в итоге к машине я подошла окончательно подавленная. Стоящий у машины мастер поднял голову от телефона и озадаченно замер.
— Что случилось? — он приподнял бровь, окидывая меня взглядом, но я толком не услышала. Молча открыла заднюю дверцу и закинула сумку на сиденье, осознавая его тон... Ну вот, он беспокоится. Я же говорила, что в серьезных случаях он шипит, ругается, но помогает, чтобы не причинить реально сильного вреда! Неужели правда пошутил?.. Тогда я еще хуже. Призрачная угроза завернутая в его странное поведение, и я готова предать всех и вся! Разозлившись на саму себя, я захлопнула дверцу и собралась обойти машину, когда передо мной возник мастер.
— Куколка? — он наклонился и вгляделся в мое лицо, — Что с щекой?
Мастер осторожно провел большим пальцем по скуле, и я почувствовала легкое жжение... Да какая разница, что с моей щекой? Вместо того, чтобы думать головой, я просто поддалась собственному страху и нежеланию проигрывать. Даже себе признаться в этом не смогла, слова мастера, как же... Ведь тогда я тоже подумала, что глупо поддаваться той, что очевидно хуже меня по навыкам. Что я могла бы вырубить ее за один раунд, а вместо этого... Его угроза просто совпала с моим желанием. И вот я снова себе потакаю. Опять не делаю того, что обещала. Опять...
— Слушай, если ты не ответишь, мы поедем в больницу, — строго сказал он, вновь пытаясь заглянуть мне в лицо. Я просто эгоистичная садистка, что еще сказать? И после такого смею говорить, что ни в чем не виновата... Прерывая поток моих мыслей, мастер вдруг мягко добавил:
— Скажи, что случилось? Я не буду ругаться.
Случилось... Опешив от его тона, я сглотнула и, опустив голову, хрипло сказала:
— Я... нарушила обещание.
— И что? — все так же мягко спросил мастер, но в его голосе прорезался скепсис, — От этого у тебя синяк на скуле?
— Нет... — я помялась, когда мысли о собственной эгоистичности навернули круг почета в голове. Что тогда, что сейчас, каждый раз, когда я говорю и не делаю, как сказала, все выливается в неприятности. Всегда! Поэтому ведь и решила, что всегда надо делать!.. И вот опять... Совесть, будто издеваясь, подкинула воспоминание о слезах, с которыми Эшли тогда подошла ко мне в раздевалке после экзаменов, и я совсем поникла. И ты еще запустила ее головой прямо в дверцу. Мастер продолжал ждать и, тяжело вздохнув, я пробормотала:
— Просто... Я поступила ужасно. Сначала сказала, что помогу, а потом нарушила обещание, — меня накрыло неприятным чувством вины, и я совсем тихо обронила:
— Сама себе уже противна...
Мастер шумно вздохнул и выпрямился. Секунду он смотрел на меня, как на идиотку... После чего качнул головой и тихо хмыкнул.
— Ну ты даешь, — мастер как-то облегченно усмехнулся, — Я думал, там что-то серьезное, может, убила кого-нибудь, а ты... Обещание, тоже мне.
Я сглотнула подступивший к горлу ком. Для меня это серьезно...
— Я так подозреваю, о проигрыше той крашеной брюнетке? — очень проницательно продолжил мастер, — Как ее там... Эвори? Эвели?
— Эшли, — почти прошептала я.
— Значит, все-таки оно... — он снова вздохнул и внезапно, приобняв за плечо, притянул меня к груди, положив мне руку на затылок и слегка поглаживая, — Это того не стоит, куколка. Люди, которые просят о подобном, должны получать по заслугам.
— Я сама предложила...
— Тогда это будет тебе уроком, — невозмутимо отозвался мастер и еще раз мягко потрепал меня по волосам, — Не убивайся так.
Судорожный вздох невольно вырвался из моей груди. Тебе легко говорить, я ведь нарушила не только это глупое обещание о проигрыше, но и данное самой себе! Потому что один раз я уже так сделала, и тогда было плохо... Маме. К горлу снова подступил комок, и я тихонько всхлипнула. Хуже некуда...
— Боже, ну ты чего, малыш... — рука мастера дрогнула, в его голосе послышалась растерянность, но он быстро взял себя в руки и опять погладил меня по голове, — Ты серьезно будешь накручивать себя из-за такой ерунды? Тебе станет легче, если я скажу, что нога у нее была абсолютно здоровая? Я за ней наблюдал во время вашего боя и могу сказать это наверняка.
Я помотала головой и, прикусив губу, сдержала очередной всхлип. Кажется, нервы решили устроить разрядку именно сейчас, а мои мысли стали лишь спусковым крючком. Слезы сами скользнули по щекам, обжигая кожу, и я позорно хлюпнула носом... Мастер, поняв, что успокоиться у меня не получится, снова шумно вздохнул и обнял крепче.
— Ладно, поплачь. Я сегодня добрый, сегодня можно... — ворчливо вполголоса сказал он, слегка покачиваясь из стороны в сторону, а потом вдруг немного шутливо добавил:
— Но бегать все равно будешь. Говорят, это помогает для очистки разума.
Не выдержав, я тихонько засмеялась. А то можно подумать, что он заболел. Действительно, как же без бега... Постояв так еще немного, я вздохнула. Хватит, и так расклеилась прямо перед мастером. Уперевшись ладонью ему в грудь, я настойчиво попыталась отстраниться...
— Слезы закончились? — он сам отодвинулся, не разжимая рук, и с подозрением посмотрел на меня, — Еще рыдания ожидаются? Готовить зонтик?
Улыбнувшись и вытерев глаза, я отрицательно покачала головой. Потом покраснела...
— Извините...
— Ну и славно, — сделав вид, что ничего не слышал, он тоже неожиданно улыбнулся, — Давай, запрыгивай в машину, поедем лечить твое несчастье тортом. Ты за?
Я только фыркнула. Ты любишь их больше меня, смысл спрашивать? У мастера в любом состоянии будет настроение на торт... Мы сели в машину, мастер вырулил с парковки и привычно набрал скорость. К ней я успела привыкнуть, и теперь она ничуть не отвлекала. А жаль. Сейчас, несмотря на попытки думать о том, какой тортик хочу, мысли все равно соскальзывали не туда...
Когда мне было пять, мама отдала меня в начальную школу при академии. Помню, она долго объясняла мне, что там будет много спортивных занятий, и что я должна хорошо себя вести, подружиться с другими девочками. Но еще ярче я помнила другой момент.
— Лесса, — поймав меня перед первым выходом в школу, сказала мама и строго заглянула мне в глаза, — Пообещай мне, что не будешь уходить из школы одна.
— А погулять? — я хитро улыбнулась, но мама почему-то не прищурилась, как обычно делала в ответ на мои шутки. Взгляд ее зеленых глаз лишь немного потеплел, но она все так же твердо ответила:
— Нельзя, только вместе с учительницей и другими ребятами. Обещаешь?
Она тогда очень внимательно на меня посмотрела, а я, лишь бы поскорее пойти в загадочную школу, сказала ей без каких-либо мыслей:
— Обещаю!
Мне достался еще один напряженный взгляд, но меня уже ничего не волновало, а мама, поняв, что другого я и не отвечу, успокоилась и, все же взяв меня за руку, спустилась к машине. А потом... В один день, я и мои новые подружки решили на большой перемене посмотреть котенка во дворе. Казалось бы, ничего страшного, даже с территории не вышли... Я еще тогда размышляла, что если выхожу с подругами, то это же не «одна», верно? Тем более, что старшие девочки спокойно бегали к коробке во время перерывов... Очнулась я в страшном и темном подвале, отдающем запахом сырости и плесени. Мои подружки тоже были там... А еще — несколько крайне взвинченных мужчин, кричащих друг на друга.
— Ты зачем всех троих притащил?!
— А что я должен был делать? Ты сказал, что нужен ребенок, пять лет, девочка, а их трое вышло!
— Ты ...!
Когда один сильно ударил второго по лицу, заставив мотнуться назад, меня сковало от ужаса так, что я не могла сделать и вздоха, не то что заплакать или закричать. Когда я несколько раз видела маму на заднем дворе, все ее удары казались выверенным танцем, а это... Это было в сто раз страшнее. Это было жестоко и грубо. Это было грязно... Все, на что хватало сил, следить за мужчинами и пытаться не подавать признаков жизни, чтобы они не подумали обратить на меня внимание. Только после стало еще страшнее. За покосившейся дверью раздались глухие удары, резко прекратившие ругаться мужчины, злобно что-то прошипев... Начали от нас избавляться. Мы явно были им не нужны, поэтому никто не стал церемониться. Сначала перерезали горло плачущей Марте... Ее крик отчетливо отпечатался в памяти, я помнила, как она захлебывалась собственной кровью, брызнувшей на светлую школьную форму. Потом так же убили Найрин. Она пыталась сопротивляться, поэтому в первый раз ее убийца промахнулся, порезав только плечо. Крик птицей метался по комнате, но и Найри скоро осела сломанной куклой. Когда же они повернулись ко мне, у меня перехватило дыхание, и я не могла даже закричать. Вернее, думала, что не смогу. Сначала меня подняли за шиворот, сдавив горло, и я затрепыхалась в попытке облегчить хватку, но им это не понравилось. Меня бросили обратно и схватили за запястья, удерживая. Я отчаянно забилась, пытаясь увернуться от неумолимо приближающегося ножа, сдавленно вскрикнула...
Наверное, я бы тоже осталась там. Такой же сломанной, перемазанной кровью куклой, только... Мне просто повезло. В момент, когда тот человек замахнулся ножом, мой несостоявшийся убийца сам упал замертво. От ужаса я буквально ничего не видела, мир плыл, и единственное, что оставалось — слушать и пытаться отползти подальше. Хотелось спрятаться от всех, но мужчина упал прямо на меня, придавив к холодному полу. Сдвинуть его не получалось, и я уже бессильно плакала от страха, надеясь, что хоть кто-то мне поможет... Сначала были слышны глухие удары, потом появилась мама и еще кто-то... Но это было неважно! Мама была рядом! Я хотела прижаться к ней, но она лишь с болью сказала:
— Лесса, ты же обещала...
Из меня словно выбили весь воздух. В голове стало пусто, чувство вины сковало тело, а в голове мелькнула растерянная мысль, что я ведь вышла не одна. Тогда почему мама так... Почему от ее слов мне стало так плохо? Ответов не нашлось, от страха и непонимания я разревелась, а после, когда попыталась поймать мамин взгляд, поняла, что мама специально его избегает, потому что злится. И злится на меня. За то, что я не сделала так, как пообещала ей. Тогда я подумала, неужели это так важно, но со временем... Да, это было именно так важно. Эта мысль плотно засела в голове, поэтому с тех пор я никогда не нарушала своего слова. Сначала неосознанно боялась, потом вошло в привычку... Хотя, скорее, пришло осознание того, чем все могло обернуться. Постоянные кошмары напоминали о том, что случилось, поэтому до десяти лет я спала со включенным светом — стоило мне оказаться в темноте, и снова чувствовался затхлый запах влажного камня, плесени и крови... Уже позже, незадолго до маминой смерти, я сама пришла к ней и с уверенностью и серьезностью шестилетнего ребенка пообещала ей всегда держать свое слово. Она тогда лишь улыбнулась, потрепала меня по голове... В памяти встал расплывчатый образ ее зеленых глаз, в которых плясали смешинки. Один из немногих взглядов, что я действительно запомнила...
Я вздрогнула, выныривая из тяжелых воспоминаний, и, торопливо вытерев очередную слезинку, перевела взгляд в окно. По телу бежала противная дрожь, а в животе сжимался ледяной комок. Пальцы похолодели, и я прикусила губу, когда сердце ускорилось... Кажется, придется сегодня снова спать со включенным светом. Черт бы побрал мою хорошую память...
Лексан
Вступительные Кай прошла довольно сносно. Становилось заметно, что она привыкла к нагрузкам, так что и последующие две недели были относительно успешны. Правда, когда она устает, делать что-либо с ней становится невозможно, но я придумаю, как это решить. То, что получается сейчас, выглядит намного лучше того, что было в начале лета: она по-прежнему молчит, но слез стало меньше, собранности больше, мозги заработали, и, в принципе, с этой девушкой можно работать. Лично мне можно работать, потому что она наконец-то перестала так сильно меня бесить.
И вот сейчас, после вечерней тренировки, она вдруг выходит с таким лицом, будто под гипнозом убила человека, а теперь не понимает, что делать, и терзается муками совести. Еще и порез на скуле, пара глубоких царапин на противоположном предплечье... Драка? Или убийство? Я напрягся, предчувствуя проблемы, даже попытался смягчиться, насколько мог, но... Нет! Обещание. Что за маразм? Никогда не понимал подобного. Это не святой обет, а всего лишь два слова, от которых мир не разрушится. Нарушила, но ведь по веским причинам?..
Я невольно сам вспомнил эти причины и еле слышно скрипнул зубами. Да, я разозлился. В момент, когда Кай слишком очевидно начала валять дурака, я кожей ощутил взгляд Барзаца, который искал к чему придраться. Он следил только за малявкой почти весь экзамен, а тут она будто специально изобразила цирк, за который он мог зацепиться, чтобы вышвырнуть ее из академии вместе со мной. Но еще больше бесило то, что я ведь сказал. Я ведь ее предупредил, мне казалось, за пару месяцев до нее должно было дойти, что мои приказы не обсуждаются, а выполняются. Но она меня проигнорировала! Взбешенно выругавшись, я шагнул к борту, прожигая ее взглядом, и дежурно махнул рукой оператору. А эта дрянь... Ни малейшего раскаяния, зато наглости выше крыши. Решила бросить мне вызов? Да я тебя на куски порву и так похороню!.. Пришлось напомнить себе, что она дочь Элиен, и просто так убить ее я не могу, но выражение пофигизма на ее лице стало последней каплей. Я сорвался. Больших трудов стоило удержаться, и не треснуть ее лбом о борт, чтобы эта идиотка наконец очнулась и поняла, где находится и что делает. Убийца из нее никогда в жизни не получится, так пусть хоть изобразит что-то похожее, я натаскал ее так, что она могла без труда обойти всех. Нет! Она будет огрызаться до последнего, это же так умно: вякать, когда тебя за шкирку держит человек, способный сломать шею одним движением! Психанув, я силой закрыл ей рот, потому что понял: еще немного, и начну ломать ей кости при всех, а потом пройдусь по всем болевым точкам, наблюдая, как она извивается от боли, не в силах увернуться. И только тогда до нее дошло! Отшатнувшись от меня, она умчалась на площадку и наконец-то решила показать, чему я реально успел ее научить.
А теперь оказывается, что у нее там личная драма и какое-то гребаное обещание. Она ненормальная? Между собой и какой-то тупой девчонкой, решила выбрать ее? Это отсутствие инстинкта самосохранения или отклонение в развитии? Ладно, черт с ним, хорошо, пообещала, но я понимаю и одобряю, что Кай собралась и все же перестала валять дурака. Я считаю, что это было разумно, и да, мои угрозы можно считать уважительной причиной, потому что я все это могу исполнить. К тому же эта Эвори, или как ее там, не сдохла от этого, верно? Поэтому сейчас, оценив степень запуганности малявки, я постарался ее поддержать... Только реакция оказалась прямо противоположной.
Когда Кай заплакала... Сначала я растерялся. За два месяца я так и не привык к тому, что она постоянно ревет. Если она устраивала сопли в зале ночью, я просто отходил подальше, чтобы не слышать, если при мне... Меня начинало корежить, и это бесило, поэтому я старался либо уйти, либо как-то пытался это прекратить. Чаще всего — нагрузками или подколками. Потому что я понятия не имел, что с ней в этот момент делать! Женщины при мне никогда не плакали. Когда в академии девчонки начинали разводить сырость, я мог просто уйти и не наблюдать за этим жалким зрелищем. Я никогда никого не успокаивал, даже когда Кай устроила истерику из-за кролика, я просто подсунул ей воду со снотворным и закинул ее к ней в комнату. Потому что я шел работать мастером, а не нянькой, и не нанимался утирать ей слезы!.. Вот только сейчас я не мог просто развернуться и сделать вид, что меня это не касается. Растерянно замерев, когда ее плечи вздрогнули под моей рукой, я нервно сглотнул и, нахмурившись, хотел было отстраниться... Но почему-то не смог. Снова положил ладонь на алые волосы, начал нести какой-то бред, пока все внутри неприятно сжималось от жалости. Черт. Я не мог понять, как ей помочь, и это бесило до белого каления. Пришлось глубоко вздохнуть и призвать себя к спокойствию, чтобы не ляпнуть гадость... Я невольно крепче прижал к себе ее хрупкие вздрагивающие плечи, удивленно осознавая, насколько она действительно слабее меня. От этой мысли, у меня резко появилось желание сделать все, чтобы прибить эту Элиан, я нахмурился... Странно. Хорошо, что Кай успокоилась раньше, чем я все продумал, иначе я бы не смог объяснить причины этого поступка. Даже себе.
А за тортом мы все же заехали. Правда, Кай как-то вяло участвовала в процессе, но я все еще пытался понять, что устроил на парковке и почему решил, что укачать ее было бы логично, а самое главное — почему это помогло. Вернее, я вспомнил, кто так делал, но не мог понять, как умудрился интуитивно выудить такое древнее воспоминание... И каждый раз, как задавался этим вопросом, на кончиках пальцев будто снова ощущалось ее хрупкое вздрагивающее плечо...
— Надень что-нибудь с открытым рукавом и приходи ужинать, — попросил я, закрывая дверь в квартиру. Потом обернулся, чтобы встретиться с непонимающим взглядом покрасневших синих глаз. М-да... Тяжело вздохнув, я проглотил ехидную шутку и пояснил:
— У тебя царапины на предплечье, надо обработать.
Тут она взглянула на свою руку, удивленно вскинула брови и кивнув, направилась в комнату. Я же качнул головой и, поставив пакет на пол у стола, пошел к себе. Мне тоже стоило переодеться и понять, что делать с Кай. Это состояние прострации напрягает, она же не устроит мне истерику посреди ночи? Я снова невольно глянул на свою ладонь и, нервно сжав пальцы, резкими движениями содрал с себя рубашку. Твою ж мать. Еще и истерику я не выдержу, я не уверен, что это сработает снова и!.. И я банально не хочу и не готов опять смотреть на ее слезы. Мрачно выругавшись, я натянул домашнюю футболку и сжал зубы. Вот угораздило же... Кстати говоря, а где они вообще подрались? Вроде бы в академии нет мест без камер, а Кай, при всей своей рассеянности не может не знать о них. Даже в душевых и туалетах стоят тепловизоры¹. Наше руководство — параноики. Да и кто бы не стал таким, обучая огромное количество подростков пубертатного периода, владеющих боевыми искусствами и носящих оружие? Не было бы таких рамок, и к выпуску спецов оставалась бы всего пара человек. А на третьем курсе вообще весело: помимо предотвращения драк, убийств и увечий, надо ловить парочки по раздевалкам и каморкам, потому что дисциплина. Я нахмурился. Если Кай попала на камеру, то придется выкручиваться... Хотя, ее обидчицы тоже наверняка засветились в объектив. Можно приписать как самооборону... Да, так и сделаю.
Собрав волосы в хвост, я отправился смотреть, что сегодня приготовить. На мой взгляд, самое подходящее блюдо для рыдающих — торт. Заодно готовить не придется. Тихо хмыкнув, я поднял коробку с шоколадным чизкейком и убрал ее в холодильник. Сегодня мне повезло: судя по стикеру, его приготовили только утром, и он наверняка идеально мягкий. Последние пару недель я на него никак не попадал... Я с сомнением осмотрел коробку и, качнув головой, вернулся к пакету, чтобы вытащить молоко и сыр. Может, стоило взять сразу два? Этот мы прикончим за один вечер. Я так точно...
Кай приползла на кухню, когда я уже расставлял тарелки на столе. Выглядела она, мягко говоря, не очень. Опять себя накручивает... У нее какой-то особый талант. Из любого моего слова или угрозы она умудрялась делать катастрофу мирового масштаба. При этом все мысли были написаны у нее на мордашке: она начинала хмуриться, обкусывать губы, иногда даже до крови, и пялилась в пустоту мрачным взглядом. Уверен, сейчас она снова винит себя, что не позволила той соплячке воспользоваться своей тупостью. Идиотка жалостливая... Я проследил, как она молча с отсутствующим видом садится за стол, и достал из нижнего шкафчика аптечку. Вспомним уроки первой помощи, что поделать. Сама она сейчас точно на такое не способна, так что один раз могу ей помочь... Я достал йод, пару ватных палочек и подойдя к Кай, поставил бутылек на стол.
— Где вы хоть драку-то устроили? — спросил, осторожно смазывая йодом ее предплечье. Потом налепил пластырь и полюбовался на творение рук своих. Красота. Да я первоклассный медик...
— Ругаться будешь... — пробормотала Кай, и я скептически вскинул бровь. Чем она меня вообще слушает? Иногда кажется, что не слушает вообще. В порыве неожиданной даже для меня щедрости, я сказал, что не буду ругаться. Она глухая? Все же сдержав комментарий по поводу ее слуха, я постарался изобразить улыбку и хмыкнул.
— Не буду, колись.
Она продолжала напряженно смотреть на меня, куснула губу... Рано или поздно, она съест их до мяса. Вроде красивые пухлые губы, ей себя не жалко? Отвернувшись, чтобы не спугнуть ее своей скептичной гримасой, я завис над аптечкой, размышляя, чем бы обработать ей скулу.
— В душе.
— О, наивные, — я усмехнулся и, обернувшись через плечо, смерил ее многозначительным взглядом. Потом все же взял мазь для заживления и, покачав головой, вернулся к ее плечу. Кай непонимающе нахмурилась.
— Почему?
— Ты же не думала, что там нет камер?
Судя по ошарашенным глазкам, именно на это она и надеялась. Да-а... Наивнее нее овечку поискать надо. Серьезно? Где она была в старших классах, раз не знала об этом? Обычно на всех тусовках только это и обсуждали: как закрыть камеры в квартире мастера и как избежать тех, что в академии. Многие даже специально приглашали за бесплатное бухло знакомых студентов из академии, чтобы заранее узнать, как устроить себе нормальную студенческую жизнь без тотального контроля, а эта где была? В бункере? Кай хлопнула ресницами и пробормотала:
— Но это же...
— Неэтично? — я иронично на нее посмотрел и пришлепнул ей на щеку пластырь, — Поверь, это последнее, что волнует наше руководство.
Она нахмурилась и потерла больную скулу пальцами. Да, детка, с таким наивным видением мира рано или поздно ты вляпаешься в какую-нибудь задницу. Точнее, вляпалась. В нашу профессию, которая, как по мне, тебе вообще не подходит. Но, раз надо, мы это исправим... Я еще раз осмотрел ее, проверяя на наличие ссадин и прочего, но кроме пары синяков больше ничего не увидел и удовлетворенно кивнул. Отлично. Дальше справится сама, рыдать, вроде, не собирается.
— Так, переодевайся и вперед, в зал, — я криво ухмыльнулся и наконец съязвил:
— Пятьдесят кругов тебя ждут.
Кай не отреагировала и с самым невозмутимым видом ушла в комнату. Даже не огрызается? После вступительных она явно начала меня побаиваться, но вроде в последние дни снова подрасслабилась, так что... Это странно. Может, мне стоило вызвать психолога? Позвонить Меган и попросить приехать на консультацию?.. Я скривился и, раздраженно собрав лекарства обратно в аптечку, с громким стуком поставил кружку под кофемашину. Плевать. Какого черта я вообще решил беспокоиться? Сама разберется, не маленькая...
Вместо психолога утром вызвали меня. Только зайдя в дисциплинарку, я сразу понял, о чем пойдет речь и еле удержал лицо. Перед ответственным за дисциплину суровым мужиком, которого, к тому же, не помню, как зовут, стояли Кай, эта самая Элин и еще две девчонки.
— По какому поводу собрание? — я с абсолютным спокойствием уселся в свободное кресло, проигнорировав суровый взгляд дисциплинарщика. Причина и так ясна, осталось придумать, как вывернуть все в свою сторону... Я потянулся за телефоном.
— Драка, — безэмоционально бросил бугай за столом и скучающе сложил руки на груди, — Сейчас ждем мастеров этих троих и будем разбираться, кто прав, кто виноват, и кого наказывать.
Я только хмыкнул, наблюдая, как незнакомая мне парочка бледнеет, Эвери презрительно морщится, а моя кукла остается по-прежнему невозмутимой. Ну какая прелесть! За время ожидания я успел понять, что Эшли — я наконец-то вспомнил ее имя — совершенно не считает себя виноватой. Более того, если судить по злорадным взглядам, которые она бросала на мою малявку, поступок был вполне осознанным, и сейчас она будет требовать наказания для Кай. Я хищно улыбнулся. Поиграем...
Как только пришел последний мастер, нам включили запись с камеры в раздевалке, на которой было видно, как трое девушек заходят в душевые, оставляя одну из них на стреме. На следующем видео уже Кай появляется в раздевалке, берет из шкафчика полотенце и открывает дверь в душевые. Следующие кадры, ожидаемо, оказались с тепловизора, но, в принципе, все было понятно. Она зашла, получила удар в предплечье, потом они пообщались, а дальше... Ого! Кажется, моя куколка учится у меня плохим манерам! Даже не знаю, хорошо это или плохо, но руку она заломила классно, хоть и не идеально. Видео закончилось на моменте, когда Кай вышла из душевой, а потом и из раздевалки.
— Что вы можете сказать в свое оправдание? — с лицом в стиле кирпич спросил дисциплинарщик, поворачиваясь к девушкам. Я невольно скрипнул зубами от выученного наизусть стандартного вопроса, который регулярно слышал все время учебы в академии.
— Она начала первой! — визгливо заявила Эшлин. Ее товарки согласно закивали, и только Кай осталась спокойна. Ты моя радость! Вот за что тебе можно сказать спасибо, так это за твою привычку упрямо молчать. Главное, чтобы не дошло до второй части, и ты не начала огрызаться.
— На видео видно, как кто-то из вас первым ее ударил, — разумно заметил ответственный.
— Она спровоцировала.
Я чуть не поперхнулся. Не, ну вы гляньте, какие наглые стервы. Хотя, чему я удивляюсь, это же наши...
— В любом случае, ученицы получили серьезные увечья, — вмешался мастер одной из них, — У Эшлин легкое сотрясение мозга, а у Жаклин — вывих челюсти.
Если честно, вспомнить, как его зовут, у меня не получилось. Я понимал, что где-то его уже видел, как минимум, на собрании мастеров точно, но вот кто он, и что он... Впрочем, это и не важно. Куда интереснее были его почти умилительные слова. Я хмыкнул.
— Вы с чем-то не согласны? — скептически спросил другой мастер, и я вскинул брови. Половина этих мужиков до сих пор считала меня зеленым юнцом, поэтому и обращение было соответствующее: предельная вежливость со снисхождением в подтексте. Так что я ответил с не меньшей любезностью:
— Ну что вы, конечно, нет.
Кай бросила на меня возмущенный взгляд, но быстро спрятала его. Ох, слишком плохо ты обо мне думаешь, малышка. Я, в отличие от тебя, в средствах не стесняюсь и к такому варианту готов... Бросив взгляд на экран телефона, я обратился к дисциплинарщику:
— Если для спеца сотряс и вывих челюсти — это серьезная травма, то мне жаль спеца. Провод на Эй-ти² есть?
Ответственный порылся на столе и предоставил мне необходимое. Так что вскоре, подключив телефон к компьютеру, я нашел нужное видео и начал игру. Сделал строгий вид и прямо посмотрел на развалившихся в креслах мастеров, которые уже успели переглянуться и уставились на меня с нескрываемой скукой.
— Моя ученица тоже получила серьезные увечья, — трагично-торжественно сказал я и в лучших традициях дисциплинарщиков сухо добавил:
— Однако перед тем, как их озвучить, попрошу девушек удалиться.
— Что?
Мастер одной из них не сдержался, а я вскинул бровь, молча смотря на девчонок. Да понятно, что вы хотели посмотреть, как Кай влепят выговор или отработки, можно было и не демонстрировать. Мастера отдали приказ ученицам, и им пришлось выйти за дверь. Кай вопросительно на меня посмотрела, но я тоже указал на выход. Стоило двери закрыться, как я с теми же интонациями продолжил:
— Для начала, ей была нанесена серьезная психологическая травма. Круче вывиха челюсти.
Бросив ехидный взгляд на одного из мужиков, я включил видео с одной из домашних камер, на которой Кай билась в истерике после того, как прирезала того несчастного кролика. Очень удачно, что лица с этого ракурса не видно, а кофта — с рукавом три четверти. Среди обвинителей повисла удивленная тишина, в которой я остановил видео и продолжил.
— Кроме этого, ей были нанесены глубокие царапины на скуле и на предплечье.
— Будете разводить шум из-за царапин? И что это за спец с моральной травмой? — скептично поинтересовался один из мастеров. Ты моя зая... В отличие от тебя, я знаю, кто у меня учится, и какие документы на нее есть.
— Лицо Алькаиры застраховано на тринадцать миллионов вейров³. А спец с сотрясом звучит еще смешнее моральной травмы.
Их глаза медленно округлились, кажется, они даже мой ехидный комментарий не услышали. Алекс не был бы собой, если бы не учел этот момент. Одно лицо компании, свою жену, он потерял, так что я удивлюсь больше, если он перестанет бояться лишиться ее точной копии, которая так удачно соглашалась на него работать. Я тонко улыбнулся и язвительно припечатал:
— Остальное тело, включая пострадавшее предплечье, застраховано на десять миллионов. Уверены, что нам не стоит разводить шум?
Они промолчали, а я, мысленно победно ухмыльнувшись, повернулся к ответственному:
— Требую возмещения ущерба и наказания для этих трех учениц. Как вы сами видели, они напали первыми, а последующие действия Алькаиры были самообороной. Все травмы девушек объясняются неудачным местом для драки: в душевых скользко, сами виноваты.
Пару минут висела тишина, а после... Этот шкаф со мной согласился, под очередные логичные комментарии от мастеров, мол, какая к черту психологическая травма, если девчонка — спец, но их никто не слушал. Я, наоборот, добавил, что это за спец без сотряса, получил убийственный взгляд от одного из мастеров и тихий понимающий вздох от дисциплинарщика. Весомые аргументы в пользу очевидного есть, так что... Возмещать, конечно, никто ничего не будет, в договоре и так прописано, что возможны травмы разных степеней. Да и если бы они каждый раз возмещали ей ущерб, думаю, некоторые лица с ее потока уже давно разорились бы и влезли в долги. Но и никаких последствий не светит. Только когда я собрался выходить, троица мастеров вспомнила о собственных обвинениях.
— Наказать? — я скучающе обвел их взглядом, — Конечно, накажу. За слабые удары. Стоило бить их качественнее.
Правда надеялись выкрутиться? Я тонко ухмыльнулся и со смешком вышел. Наивные и тупые. Как и их ученицы. Или тупость учеников — следствие тупости мастера? Стоит поразмыслить над этим...
Нарушительниц порядка я нашел у окна напротив кабинета, и, привычно положив руку на плечо Кай, потянул ее к выходу из административной части. Мельком мазнул взглядом по паре бледных девчонок и злющей холеной брюнетке... Так тебя. Мы по твоей заднице еще пройдемся на промежуточных.
— Все в шоколаде, куколка, — я отвернулся и позволил себе довольную улыбку. Кай удивленно на меня посмотрела, но, как и всегда, промолчала. Бросив на нее недовольный взгляд, я проворчал:
— И что, даже не спросишь, какой результат?
— Я его в любом случае узнаю... — пробормотала она вполголоса и громче добавила:
— Меня не отчислят?
Я немного завис. Так, тут даже мне сложно понять, о чем ты.
— А должны?
— Ну... — она повела плечом под моей рукой и, прикусив губу, буркнула:
— Эшли сказала, что если в драке были нанесены увечья, то...
Я фыркнул и заржал. Нет, ну как можно так безропотно всем верить? Бред. У нас отчисляют только в том случае, если ты убил кого-то или если действительно грубо нарушил устав. И то, всегда можно найти лазейку... А тут из-за пары синяков выгонять, конечно.
— Нет, мелочь, за такую ерунду тебе ничего не будет, — мы вышли к лестнице, и я потянул ее дальше, к раздевалкам. Кай непонимающе оглянулась.
— Нет смысла возвращаться на лекцию, все равно она скоро закончится. Что там у тебя по расписанию?
— Джахарийский...
— А, — я махнул рукой и пренебрежительно поморщился, — Потом подтянем. А сейчас тренировка!
Я довольно проследил, как она скривилась, и предвкушающе ухмыльнулся. Думала, в сказку попала? Нет, малявка. Будешь пахать.
Лесса
Когда в понедельник утром меня вызвали к дисциплинарщику, я только неприязненно поморщилась. Естественно, я догадалась, что меня ждет выговор за драку, и даже не удивилась, увидев там Эшлин и компанию. Правда, когда в кабинет зашел мастер, я немного напряглась. Его благостный вид не заставил меня расслабиться, он с таким же меня обычно по площадке валял... А про решение дисциплинарщика так и не сказал! Интересно, все-таки, к какому решению пришел этот консилиум⁴ ...
— Что? Консилиум? — рассмеялся мастер, стоило мне спросить его об этом за ужином, — Ты бы еще эти посиделки заседанием назвала!
Решив, что дуться бесполезно, я требовательно на него посмотрела, но он только отмахнулся.
— А, тебя все равно не коснется, я ведь уже сказал. Так, побегаешь пару ночек, да? — он ухмыльнулся. А потом и вовсе тему перевел:
— Я надеюсь, ты не забыла, что на следующей неделе показ? Стоит начать работать лучше, чтобы у меня не было поводов наставить тебе синяков.
От его ехидной улыбки меня передернуло, и я отрицательно качнула головой. Естественно, я помнила! Нам каждую репетицию об этом напоминали, а репетировали мы по вторникам и четвергам, так что, уверена, завтра мне тоже напомнят. И сообщат, какая я кривоногая, и что хожу как гусыня. Но это так, мелочи жизни по сравнению с тем, что сегодня мне опять предстоит бегать ночью. Хотя, если мастер говорит про бег, а не что-то более серьезное, значит, меня отстояли? Я невольно улыбнулась. Даже мастер иногда бывает нормальным. Но бег... Эх, не хочется-то как... Я вздохнула и, убрав свою тарелку в посудомойку, направилась в зал. Здравствуй бег, я так по тебе скучала...