Глава 78
Лесса
— ...й, Кай, — вполголоса позвали где-то над ухом и потрясли меня за плечо. Мозг никак не включался, я уткнулась носом в подушку и попыталась вырубиться, но кто-то очень настойчивый опять потормошил меня и низко повторил точечно на ухо:
— Кай, вставай. Алес очнулся, слышишь? Кай...
Что? Алес?.. Мне потребовалась секунда на осознание, я резко распахнула глаза и, подскочив, попыталась сфокусироваться на слегка взъерошенном Дейме. Алес?!
— Где?!..
— У себя, где ж еще, — усмехнулся опер, подхватывая меня, когда я спросонок потеряла равновесие и попыталась свалиться с высокой кровати. Тьфу. Схватившись за бортик, я свесила ноги, нашаривая кроссовки, которые непонятно куда делись, плюнув, спрыгнула прямо так, босиком, кое-как растерла лицо руками, чтобы проснуться и, жадно посмотрев на Дейма, выпалила:
— Он в порядке? К нему можно?! А Генрих?..
— В порядке, Генрих пока не придет, так что пара часов точно есть, — мне с понимающей улыбкой протянули какой-то голубоватый сверток, — Надевай и иди.
Больничную одежду?.. Наконец придя в себя, я присмотрелась... Ага. Тут оказались только бахилы и маска, и, напрягшись, я уточнила:
— А мне не нужно закрыть одежду? Ты говорил...
— Руки помой и толстовку сними, — махнул на меня рукой Дейм, отходя к креслу. А... Шустро кивнув, я рваными движениями стянула толстовку, игнорируя полузадравшуюся следом за ней футболку, ремень и слезшую с волос резинку. Кое-как поправив одежду, я подлетела к раковине и, наскоро умывшись и вымыв руки, собрала волосы в небрежный хвост, чтобы чуть ли не бегом помчаться к двери.
— Маска, — строго напомнили откуда-то от кресел и, резко тормознув, я обернулась, ошалелым взглядом окидывая пространство. Маска, маска... Дейм фыркнул, всучил мне ее в руки и, вскинув бровь, смерил меня странным взглядом.
— Ты все это время с оружием ходила?..
А? Непонимающе хлопнув ресницами, я нахмурилась, сама себя осмотрела и, нервно махнув рукой, все же выбежала в коридор.
— Кай, обувь! И передатчик болтается!.. — недовольно крикнули мне в след, но я пропустила все мимо ушей. За спиной что-то брякнуло, Дейм глухо выругался, а я, уже быстрым движением натянув маску и тяжело дыша, застыла у двери с длинным стеклом... На секунду стало страшно. Сердце подпрыгнуло в горло, оглушая пульсом и мешая дышать, руки похолодели, а в голове мелькнула мысль вернуться и нацепить всю амуницию, как у Генриха. Нет, хочу поскорее... Я дрожащей рукой коснулась ручки. Беззвучно выдохнув, сглотнула и, максимально аккуратно приоткрыв дверь, застыла у входа. С губ сорвался судорожный вздох, пока я пыталась найти в себе силы сделать шаг... Руки все равно мелко тряслись, и я крепко зажмурилась, убеждая себя: он в порядке. Он очнулся, значит в порядке!.. Собрав себя в кулак и сдерживая непрошеные слезы облегчения, я порывисто шагнула вперед, беззвучно закрыла за собой дверь...
Алес спал. В палате ничего не поменялось: ночная темнота была разбавлена бледным светом дежурной зеленоватой лампы, приборы все так же мирно периодически пищали, разве что, на тумбочке появилась бутылка с водой. Разочарованно выдохнув, я прикусила губу и, подойдя ближе, тихонько подтащила стул с правой стороны. Опоздала... Внутри все сжалось на этот раз от обиды, но в то же время я на секунду облегченно прикрыла глаза. Он наверняка вымотался за эти дни, неудивительно, что, только очнувшись, снова заснул. Я невольно подняла взгляд на его еще более бледное в полумраке палаты лицо, и уголки губ дрогнули в улыбке. Отдыхай... Перед глазами вдруг расплылось и, часто заморгав, чтобы не расплакаться, я подняла голову в попытке сдержаться. Одинокая слезинка все же скользнула по щеке, но я быстро стерла ее пальцами, сжала губы, опуская голову... Я осторожно прикоснулась к его ладони. С губ сорвался судорожный вздох, а в груди все сжалось от жалости, когда... Мне вдруг показалось, что Алес сжал мои пальцы в ответ. Не может... С затаенным трепетом замерев, я изумленно подняла глаза, чтобы встретиться с его немного сонным взглядом и услышать тихое невероятное:
— Малыш, не плачь...
Ошарашенно распахнув ресницы и не веря в происходящее, боясь, что сейчас все окажется сном, я еле слышно прошептала:
— Алес?..
Такие любимые, четко очерченные, пусть и бледные сейчас губы под кислородной маской изогнулись улыбке, и Алес, будто посмеиваясь надо мной, отозвался:
— Кай?
Он... Я все еще не могла до конца осознать, что смотрю ему в глаза. Он... Он правда..? Алес, кажется, понял, что я ему не снюсь и теперь тоже с трудом в это верил, потому что внезапно замер и через секунду неверяще прошептал:
— Кай... — он вдруг улыбнулся шире и, сжав мою руку крепче, тихо счастливо сказал:
— Привет, малыш.
Сердце гулко стукнулось в груди, сбивая дыхание, руки мелко затряслись от хлынувших через край эмоций, и я задохнулась от счастья вперемешку с облегчением. Из глаз брызнули слезы, очнувшись и судорожно вздохнув, я, лихорадочно осматривая его, подалась вперед, еле сдерживая себя, чтобы не кинуться в его объятия, и сдавленно шепча:
— Алес... Ты...
— Ты как? — беспорядочно скользя по мне взглядом, в таком же замешательстве хрипло спросил Алес и сжал мои пальцы. Я так хочу его обнять!.. Вместо этого я тоже крепко сжала его ладонь и, чувствуя, как слезы капают на край маски, выдохнула:
— Ты очнулся!.. Ты в порядке...
Какое счастье! С губ сорвался судорожный вздох, я прикусила губу в попытке сдержать рыдание, но ничего не выходило. Мысли в голове смешались, в ушах зашумело... Алес вдруг потянул меня вперед, ослабшие ноги подвели, и я неаккуратно оперлась второй ладонью о постель, жалея, что не успела сесть. Боже мой... Зажмурившись, я опустила голову и тихо всхлипнула, чувствуя, как слезы срываются с лица.
— Эй... Малыш, ты что? Кай... — с улыбкой все так же хрипловато спросил Алес, кое-как отобрал у меня ладонь и, стянув с себя маску, поднял руку, чтобы, сняв и мою, провести пальцами по щеке... Вздрогнув и отшатнувшись, едва осознала его прикосновение, я испуганно выпалила «Маска!»... и, встретившись с нежным взглядом черных глаз, тут же пожалела об этом, потому что на щеке остался горячий след от его пальцев которого... мне было мало. Я хочу чтобы ты ко мне прикасался. Я хочу прикоснуться к тебе сама. Я так соскучилась по тебе... Я тихо выдохнула, ловя отражение своих мыслей в его глазах. Я так испугалась за тебя... Мир вокруг на секунду расплылся, пришлось пару раз моргнуть, но я наконец увидела слабую улыбку на бледных губах, и от обиды слезы потекли еще сильнее. Я так хочу тебя обнять, но не могу! Не могу... Прикусив губу, я провела рукой по лицу, пытаясь стереть их и не разрыдаться, но выдержка дала сбой, когда Алес поймал мою ладонь, до которой мог дотянуться и закатил глаза с ехидным:
— Ничего мне не будет, вон, они все ночью тут тусовались и нормально, — он мягко улыбнулся и снова легко потянул на себя, — Иди ко мне.
Не могу... В голове прочно засела неосторожная фраза Дейма об опасениях Генриха, не давая мне качнуться ближе. Молча глотая слезы, я посмотрела на Алеса, такого бледного, на его повязки, раны под которыми очевидно приносили ему боль, на его пальцы, которыми он касался моей руки... Меня снова мягко, но настойчиво потянули на себя и, зажмурившись, чтобы не взвыть от несправедливости, я с тихим всхлипом отрицательно замотала головой.
— Кай...
— Не... — я не могу! А если я тебя заражу и тебе станет хуже? Я не смогу себе простить, если из-за меня!.. Горло сжало спазмом и я не смогла это сказать. А стоило посмотреть в черные усталые глаза, как... Воспользовавшись тем, что я колебалась, Алес опять потянул на себя. Ослабшее от слез тело само подалось вперед, я по инерции оперлась коленом о постель, оказываясь с ним лицом к лицу и...
— Я люблю тебя, — не выдержав, почти беззвучно прошептала я, едва посмотрела ему в глаза. Мир вокруг остановился. Я снова чувствовала его прикосновение к моей руке, я снова смотрела ему в глаза. В эти мягкие, как летняя ночь, черные глаза... Мягко отобрав свою руку, я сама перехватила его ладонь, с трепетом прижимая к губам и снова сквозь слезы выдыхая:
— Я так безумно тебя люблю...
Мы на секунду встретились взглядом, в котором я увидела такой же бешеный вихрь чувств, а в следующую Алес наконец одним сильным движением притянул меня к себе, чтобы... Наши губы соприкоснулись, и меня обожгло страхом. Нет, я же!.. Еле удерживаясь второй рукой, чтобы не рухнуть, я отшатнулась, когда Алес снова притянул меня ближе, чтобы поцеловать. Так нежно, глубоко и жадно, как может только он. Так, что сердце сбивается с ритма, а во всем теле тлеет желание, глуша разум и попытки сопротивляться. Так, что я схожу с ума от осознания, что могла его потерять...
Он отстранился, поймал мой испуганный этой мыслью взгляд и, неправильно его поняв, ухмыльнулся, хрипловато бросив:
— Хуже уже не будет, зато я наконец тебя поцеловал...
Сумасшедший... Резко выдохнув и не понимая, злюсь я, счастлива, или же у меня окончательно крышу сносит от чувства, которое мало назвать даже любовью, я, плюнув на весь мир, сама обняла его лицо ладонями, чтобы поцеловать такие желанные губы еще раз. И еще, снова со стоном шепча ему в губы:
— Люблю тебя, я так безумно тебя люблю...
Слезы, никак не прекращаясь, текли из глаз, и Алес положил руку мне на щеку, стирая их, отстраняя, чтобы в следующий момент обнять меня с тихим:
— Я люблю тебя. Все уже закончилось, все хорошо...
От его тихого, чуть хриплого голоса, от его теплых прикосновений моя выдержка окончательно треснула, и, тихо рыдая, я обняла его за шею, прижимаясь ближе. Как можно быть таким?!..
— Солнышко мое, куколка, не плачь, — мягко повторял он, поглаживая меня по спине, — Я здесь, прости меня. Прости...
Уже собравшись крикнуть, что ненавижу его за эту идиотскую браваду, с которой он помчался к Рихтеру, и с которой сейчас убеждает, как все хорошо, я вздрогнула и, тонко взвыв, уткнулась носом ему в шею. Дура. Идиотка! Как ты можешь?! А если бы он не вернулся?! А ты даже!..
— Прости меня... — проревела я куда-то ему в плечо, — Прости... Я опять наговорила тебе гадостей, я всегда говорю тебе гадости, я... — захлебнувшись рыданием, я на секунду замолчала, чтобы сипло продолжить:
— Я постоянно говорила, что ненавижу тебя... Прости... Прости, я... Я...
Я такая дура... Зажмурившись, я прикусила губу, чтобы перестать всхлипывать, но сердце все равно разрывалось от противоречивых чувств, а нервы сбоили. Алес положил ладонь мне на затылок, прижимая крепче, и тихо, но уверенно сказал:
— Малыш, я знаю, — меня поцеловали куда-то в макушку, — Куколка моя, я люблю тебя, я знаю, что ты не со зла, не плачь. Кай, не плачь, пожалуйста, все хорошо...
Меня несколько раз поцеловали в макушку, в висок, прижимая к себе изо всех сил, и я так же крепко обняла его в ответ, пытаясь поверить. Он здесь. Он в порядке, мы в порядке, все будет хорошо... Память, как назло, подкинула слишком свежие воспоминания и, судорожно вздохнув, я вздрогнула. Не успев осознать, я обняла Алеса за шею и, всхлипнув, сдавленно выпалила:
— Никогда! Никогда, слышишь, не смей больше так рисковать! — не выдержав, я подняла голову, чтобы строго посмотреть на Алеса, и почувствовала, как меня чуть ли не перекашивает от злости на всех, кто виноват в том, что он тут, — А если соберешься — возьми меня с собой. Я пристрелю любого, кто попытается!..
Алес вдруг бесшабашно улыбнулся и, прикоснувшись к моим губам, прервал мою злобную тираду. Сердце замерло, эмоции тоже будто застыли, оставляя лишь ощущение его теплого касания на соленых от слез губах... Мгновенно успокоившись, я тихо выдохнула, едва Алес отстранился, и, обессиленно посмотрев в черные глаза, беззвучно всхлипнула. Алес понимающе улыбнулся, снова легко поцеловал меня и с новой улыбкой откинулся вместе со мной обратно на подушку.
— Малыш, ты такая убийственно-сексуальная, когда говоришь такие вещи... — он улыбнулся совсем довольно и, сдавшись, я выдохнула, утыкаясь лбом в более здоровое плечо Алеса... Тут до меня внезапно дошло, что я чуть ли не лежу на нем и, вздрогнув, я попыталась привстать с нервным:
— Рука! Ничего, что я...
— Все хорошо, — Алес мягко мне улыбнулся, успокаивающе провел ладонью по моей спине, ненавязчиво заставляя лечь обратно, а едва я поддалась, оставил невесомый поцелуй на моих волосах. Выдохнув и прикрыв глаза от острого приступа сожаления, я ткнулась лбом ему в плечо и пробормотала:
— Хорошо, что все в порядке, но левая...
— Придется поработать, но сам виноват, — все с теми же успокаивающими интонациями отозвался Алес, тихо кашлянул и снова погладил меня по спине, — Оставил бы в покое, было бы лучше...
То есть, ты и правда бегал с поврежденной рукой. И наверняка сел за руль... Мне стало так жалко его, так больно от того, что меня не было рядом, и я не могла ему помочь, что слезы снова встали в глазах, а с губ сорвалось дрожащее:
— Тебе было очень больно?..
Алес прижал меня чуть крепче и, поцеловав в макушку, мягко ответил:
— Были дела поважнее...
— Важнее твоей жизни?! — сорвалась я и, кое-как выпутавшись из его рук, приподнялась, чтобы посмотреть на него, — Ты бегал по этим чертовым сугробам?!..
— И думал о тебе, поэтому поцелуй меня еще раз?
Я запнулась, увидев его теплый взгляд. Расслабленный, нежный, полный любви и умиротворения. Ругаться мгновенно расхотелось, меня придавило чувством вины за то, что я опять начала на него орать... Взгляд сам скользнул по виднеющейся повязке, по красным следам, выглядывающим из-под ворота белой больничной рубашки, и я с тихим стоном на секунду прикрыла глаза. Ему было так больно, а он думал обо мне... Отвлекая меня, Алес нашел мои напряженно сжавшиеся на его рубашке пальцы, проникновенно заглянул мне в глаза и низко добавил:
— Я заслужил...
Ты... Сдавшись, я тихо выдохнула и, наклонившись к его губам, дрожащим от эмоций голосом прошептала:
— Хоть десять раз. Хоть сотню... — я поцеловала его снова, чувствуя, как он проводит рукой по моей талии и, отстранившись, посмотрела в такие любимые черные глаза, ловя в них отражение своих чувств. Алес широко улыбнулся.
— А я думал, ты засмущаешься, покраснеешь и будешь отнекиваться... Любовь моя.
Сердце восторженно замерло в груди, тело сладко вздрогнуло, а я, тоже широко улыбнувшись и чувствуя, как глаза начинают слезиться от счастья, медленно наклонилась, чтобы поцеловать его с тихим:
— Ни за что... Любовь моя. Моя бесстрашная любовь...
— Ты у меня бесстрашная, — выдохнул он мне в губы, заставляя тихо вздохнуть от переполняющих чувств. Счастливо улыбнувшись, я прошептала:
— Тогда ты адреналинщик.
— Я сумасшедший.
Мы на секунду встретились взглядом, тихо засмеялись... Новый поцелуй был немного соленым из-за моих слез, но Алес стер влажную дорожку на моей щеке большим пальцем, а едва отстранился, притянул меня ближе, устраивая на своей груди. Я ласково провела ладонью по виднеющимся из-под рубашки красным следам, прикрыла глаза, чувствуя, как ресницы оставляют мокрые следы на щеках, и слушая, как уверенно бьется сердце Алеса... Потом снова посмотрела на выглядывающий уголок повязки и, проглотив жалость, от которой сжалось сердце, сквозь слезы хихикнула. Мозг неожиданно подкинул шальную мыслишку, и я, беззвучно усмехнувшись, игриво протянула:
— Значит, теперь у меня есть шанс победить тебя в спарринге?
Алес выдал немного ленивое «м?», погладил меня по спине и, тихо хмыкнув, снисходительно отозвался:
— Никаких спаррингов, пока я не отдохну. Считаю, что заслужил законный отпуск... И воду. Малыш, дотянешься до тумбочки?
Да уж... Фыркнув, я осторожно привстала, чтобы не прижать Алесу вторую повязку, взяла бутылку и, кое-как в полумраке разобравшись с клапаном на трубочке, дала ее ему. На меня бросили короткий благодарный взгляд, вздохнули... Алес вдруг закашлялся, и, встревоженно присмотревшись к кислородной маске, которая съехала в сторону после наших обнимашек, я спросила:
— Может, тебе стоит надеть ее обратно?
Алес вскинул бровь, потом попытался нащупать маску, но ему явно мешала повязка и пришлось помочь. Потом вернуть бутылку на тумбочку... Алес сделал пару глубоких вдохов и, на секунду прикрыв глаза, признал:
— Ты права, так лучше, — он вдруг демонстративно поморщился и проворчал:
— После такого хочется, чтобы отпуск был бессрочным...
Какой же он... Умиленно и очень счастливо улыбнувшись, я нежно поправила упавшую Алесу на глаза прядь, провела кончиками пальцев по его щеке и лукаво улыбнулась.
— Тряпки на подиуме лучше продавать, да?
Алес аж вздрогнул. Его, кажется, даже перекосило на мгновение, после чего он снисходительно посмотрел на меня и мурлыкнул:
— Чушь, — Алес нагло пощекотал мне лопатку, — Я с оружием выгляжу в сто раз лучше, чем в этих тряпках, так что оно того стоит... Ты, кстати, тоже, — от его пристального взгляда мне стало жарко, я покраснела, но в следующий момент Алес тихо проникновенно попросил:
— Только сними пистолет, я за него волнуюсь.
А? Сдавленно засмеявшись, я послушно отстегнула пистолет и, приподнявшись, чтобы положить его на тумбочку, посмотрела Алесу в глаза. Я уже забыла, что у меня на поясе. Осмотрев себя, я тихо фыркнула и, обессиленно вздохнув, поправила сначала задравшуюся поверх пояса футболку, а потом и сам пояс, поворачивая его ножами на спину. Я с легкой улыбкой подняла глаза на Алеса.
— И... — я немного помялась, прежде чем, машинально провести пальцами по его перебинтованной руке, обходя приклеенную пластырем иглу капельницы, и улыбнуться снова, — Чем займемся в отпуске? Мне Дейм уже заказы подкладывает.
Может, пару часов назад я ничего против не имела, но прямо сейчас... Хочу провести с Алесом как можно больше времени. Без оглядки на охрану, Дейма, деду и прочих... Я снова поймала себя на мысли, что безумно рада, что он в порядке, и ничего больше не хочу. Просто быть с ним рядом. Просто чувствовать его тепло. Знать, что он в порядке. Я с очередной задумчивой улыбкой посмотрела на Алеса, скользнула взглядом по его губам... Целовать тогда, когда нам этого захочется. Будто читая мои мысли, Алес дотянулся, чтобы стянуть маску... Пользуясь возможностью, я наклонилась, невесомо касаясь его губ и с затаенным восторгом улыбаясь, едва он ответил: настойчиво, но до мурашек нежно.
— Ну... — Алес отстранился и хитро прищурился, — Ты, я, море... Мороженое и большая кровать...
Его рука скользнула по моей спине, вызывая внутри меня теплую дрожь, и я невольно покраснела. Потом тихонько фыркнула и ехидно пропела:
— Угу, а работать за меня будет Дейм.
Алес закатил глаза и съязвил:
— Не работай, я с этими переработками уже все заработал... На крайняк всегда можно подрабатывать тренером по серфу, тогда и из Фолкара уезжать не надо...
Тихо посмеявшись, я посмотрела на его задумчивое лицо и, все же с сомнением вскинув бровь, уточнила:
— Ты умеешь кататься на серфе?..
И не научил меня?! Вместо большой кровати лучше бы... Фантазия тут же нарисовала мне картинку, где Алес обнимает меня в купальнике, пытаясь удержать на узкой доске, и я покраснела. Ну... Вообще-то, я не против. Прикусив губу, я посмотрела на Алеса из-под ресниц... Он глянул на меня в ответ, подмигнул и очень честно мурлыкнул:
— Никогда не пробовал, но я быстро учусь...
Тихо засмеявшись, я легко чмокнула его в губы, с теплотой в сердце отмечая ответную улыбку, и осторожно легла ему на плечо. Алес переложил руку, чтобы она оказалась сверху, и я опять хихикнула, подумав, что стала оригинальной подставкой. На вопросительный взгляд ничего не ответила, вместо этого опять наткнувшись взглядом на красные следы у ключицы... Спросить или... Нет, лучше не знать. Он в порядке, и это самое главное. Алес вдруг снова закашлялся и сипловато попросил:
— Малыш, поправь мне маску.
Подняв голову, я осторожно вернула ее на место... Кажется, или он побледнел? Внутри колыхнулась тревога и, присмотревшись к Алесу, я тихо спросила:
— Ты уверен, что все в порядке? Тебе... Тебе больно?
Алес посмотрел мне в глаза и, легко погладив по голове, тепло отозвался:
— Чтобы быть в порядке, мне не хватало тебя. Теперь все на своих местах, — он слабо улыбнулся, — Просто от лекарств спать хочется... Прости, Дейм тебя разбудил? Голова не болит?
Я улыбнулась ему в ответ. Если бы Дейм меня не разбудил... Я не знаю, что бы сделала с ним утром. Очевидно, что они что-то мне подсыпали, я так подозрительно вырубилась, да и сейчас, когда эмоции улеглись, на меня накатывала сонливость. Это злило, но... Забота Алеса грела душу, и, невесомо потеревшись о его плечо виском, я тихо сказала:
— Все на своих местах... Хорошо, что он меня разбудил, — я на секунду запнулась, прежде чем с губ сорвалось:
— Без тебя мне снятся кошмары.
По спине скользнул холодок, едва мозг подкинул образ белых роз, и я неуловимо вздрогнула. Нет. Не-ет... Теперь это точно невозможно... Я все же ткнулась носом Алесу в плечо, чтобы прижаться ближе и задушить дрожь на корню. Заметив это, Алес обнял меня крепче и нежно поцеловал в макушку, пытаясь успокоить... Я невольно улыбнулась, чувствуя, как тревога последних дней отступает, оставляя после себя усталость, а на ее место приходит приятное тихое счастье.
— А мне про тебя такой сон красивый приснился, — вдруг вполголоса сказал Алес, и я в полудреме выдала:
— М?
— Твои синие глазки, хитрый взгляд... — загадочным голосом мурлыкнул он и, еле слышно засмеявшись, тоже немного сонно добавил:
— Под твой голос приятно засыпать.
— Когда я успела тебе присниться? — еле борясь со сном, удивилась я, на что Алес таинственно промолчал. Чуть повернувшись, чтобы требовательно на него посмотреть, я... Замерла, увидев, что он спит. Все такой же бледный, с глубокими тенями под глазами, но теплый и надежный. Я сжала пальцы на голубой больничной рубашке и, положив голову ему на плечо, с улыбкой прикрыла слезящиеся глаза. Биение его сердца, тихое размеренное дыхание умиротворяли, вселяя уверенность и чувство безопасности, которого так не хватало. Чувствуя, что тоже медленно проваливаюсь в сон, я прижалась к Алесу и еле слышно прошептала:
— Я люблю тебя...
В ответ я услышала ровное биение его сердца и наконец смогла спокойно уснуть...
На границе сознания раздался странный звук, какой-то вой, и я дернулась, непонимающе озираясь и пытаясь подняться. Спросонок мозг не работал, но я услышала, как Алес подо мной хрипло закашлялся, испуганно подскочила, решив, что у него опять слетела маска, и в этот момент до меня дошло, что в палате абсолютная темнота, только через стекло двери мерцает аварийный красный свет. Я снова услышала хриплый кашель, меня тряхнуло от страха, и я вскрикнула:
— Алес?!..
Из коридора снова раздался вой сирены и холодный голос пожарной тревоги, от которого в животе все нервно сжалось. Алес, еще раз сипло кашлянув, хрипло сказал:
— Кай, слезь, мне нечем дышать...
Что?! Мгновенно слетев с кровати, я приземлилась голыми пятками на холодный пол и в панике попыталась нашарить почему-то выключенный прибор с показателями, к которому, вроде, была подключена маска. Или нет? Почему ничего не работает?! Что проис... Я внезапно остановилась, с ужасом слыша, как Алес опять хрипло закашлялся и, резко выпрямившись, схватилась за пояс, чтобы нашарить провод наушника. Спрошу Дейма... Где? Черт возьми! Где он?! Сама я не смогу понять где включить эту штуку!.. В панике пройдясь пальцами по поясу, я нащупала только стилеты и попыталась метнуться к двери с нервным:
— Мне нужен Дейм! Я сейчас вернусь! Дыши, слышишь?! Не двигайся, просто дыши!
— Кай, стой... — хрипло попытался остановить меня Алес, но я уже выбежала в темный коридор, периодически освещаемый красными сигнальными огнями. Внезапно даже они вдруг погасли, смолкла сирена, и я резко затормозила, оглушенная внезапной тишиной. Да что за... Что происходит? Темнота ослепляла, но я по звуку опередила, что в дверь со стороны общего холла кто-то ломится, и озадаченно повернулась в ту сторону. Датчик панели не горел. Почему дверь закрыта? Там же наша охрана!.. Из палаты вдруг снова послышался хриплый кашель и, опомнившись, я на ощупь метнулась к соседней двери, чтобы с порога взвыть:
— Дейм! — я влетела в палату, еле сдерживая панику и с трудом угадывая что-то в темноте, — Электричество! У Алеса отрубился аппарат с показателями и маска...
Дейм вскинулся, и я разглядела его перекошенное, освещенное экраном ноута лицо и валяющийся рядом на столе планшет с мертвыми окнами камер. Опер чуть отогнул микрофон и зашипел:
— Ты!.. Гарнитуру уронила, я даже докричаться не смог! — он оборвал себя и, коротко выдохнув и собравшись, бросил:
— Стой здесь. Кто-то вырубил электричество и резервы, я жду, пока камеры переключатся на батарейки...
То есть, сейчас мы даже не сможем понять, если что-то пойдет не так?! Чувствуя, как от страха, усугубляемого давящей на нервы темнотой, начинают трястись руки, я сжала пальцы и сказала:
— Но двери заблокировались, даже если кто-то попытается...
— В том и дело, — процедил Дейм, — Блокнулась дверь из холла, ее хакнули, и она зависла на ошибке, охрана там и закрыта, а пожарный выход на обычном замке, но оттуда не отзываются. Парни курить ушли, что ли, я не понимаю...
Сердце замерло, когда до меня дошло, что сейчас мы беззащитны, но я быстро себя оборвала. Нет. Даже если они ушли, на других точках тоже есть люди, и пусть электричества нет, крыша и парковка точно все еще под контролем, а с пожарной лестницей мы как-нибудь разберемся. Дейм успеет найти решение. Все будет в порядке!.. Он продолжал бормотать себе под нос, параллельно коротко отвечая в микрофон и лихорадочно стуча по клавишам, и я замахала руками, пытаясь привлечь его внимание, чтобы вклиниться с нервным:
— Хорошо! Но что делать с Алесом?!..
Дейм поднял на меня нечитаемый из-за темноты взгляд, бросил короткое «нет» в микрофон и, взъерошив волосы, что-то нажал на телефоне. Прошло несколько секунд, и он сказал:
— Генрих, проблема, кислород вырубился... — Дейм замер, внимательно слушая ответ, потом глянул на меня, доставая из кармана свернутый провод и, нахмурившись, кивнул, — Понял. Кай, наушник и в палату жи...
Он замолчал, а я, уже успев принять от него наушник вздрогнула, когда внезапно за стеклом снова сверкнули красные огни, и раздался приглушенный дверью вымораживающий вой сирены. Что за... Ошарашенно повернувшись к выходу, я машинально схватилась за ножи, и подпрыгнула, едва Дейм вцепился мне в руку.
— Стоять! — он отпустил меня и подхватил планшет, переключая доступные экраны камер, — Да понял я, понял! У нас сигналка опять включилась!.. Что?
Он озадаченно замер, мы встретились взглядом, и вдруг все снова отрубилось. Темнота ослепила, от удивления я шагнула назад...
— Кай, не двигайся, — предупредительно тихо бросил Дейм и явно не мне:
— Не могу, — он смахнул окно на экране и, резко опустившись на корточки, снизил яркость ноута, — Сарт, вы где?.. Выключилось...
Что происходит?! Паника захлестнула с головой, а стоило вспомнить, что Алес остался один и без кислорода, как я резко опустилась на корточки и вцепилась в руку Дейма, отчаянно шепча:
— Дейм, Алес!..
— Тихо, — зашипели на меня и... Мы оба заткнулись и резко повернулись к двери. Короткий стук прозвучал слишком громко и неожиданно.
— К нам постучали? — тихо уточнил Дейм, чуть отодвигая микрофон, и я, сглотнув, кивнула. Это точно был стук в дверь, но кто мог к нам?.. До меня вдруг дошло, что в соседней палате были Виа с Тэо, и они вполне могли попытаться зайти к Дейму, чтобы узнать, что происходит. Особенно если учесть трудности с дверьми и выключенный свет... Выдохнув, я повернулась к оперу и, уже спокойнее, сказала:
— Может Тэор? У него есть гарнитура?
— Есть, но он ее снимал... — машинально отозвался опер, а я уже выпрямилась и сделала осторожный шаг к двери, — Стой! Больная?..
— Что? — я повернулась к нему с очевидным:
— Дверь могла заесть, я ею хлопнула со всей дури.
— И они молча там стоят?!
Тоже верно, но... Я беззвучно сделала пару шагов и в слабом свете от экрана различила край голубой больничной рубашки на женском плече. Женском. Тьфу. Сделав страшные глаза, я обернулась и прошипела:
— Это Виа, а мы тут, походу, заперты... — страх неизвестного отступил, я вспомнила о причине прихода и нервно взвыла:
— И Алес! Черт, что с ним делать?!
— Генрих сказал, там есть резервный баллон, можно подключить... — машинально отозвался Дейм, нахмурился и потянулся к планшету, быстро листая камеры. Баллон! Облегченно выдохнув, я подошла к двери, чтобы попробовать ее открыть или попросить Виа подключить Алеса за меня, когда сзади снова зашипели:
— Сдурела?! Стой, сказал! Кай!..
Я уже взялась за ручку и, непонимающе обернувшись, махнула рукой. Выяснили же, что это Виа, вон, вблизи ее силуэт просматривается! И если дверь правда заела!..
Резко дернув ручку, я на секунду удивленно застыла, осознавая, что она слишком легко поддалась для заклинившей, и... Сирена снова взвыла, красные огни на секунду ослепили, заставляя отшатнуться, а в следующий миг внутри все заледенело, едва я поняла, что смотрю в покрасневшие стеклянные глаза Виа с зияющей в виске окровавленной дырой. Запекшаяся дорожка крови чернела на неестественно белой щеке, а губы застыли, будто она собиралась вдохнуть. Время растянулось в ужасающую вечность, в которой я пыталась осознать происходящее не в силах шевельнуться, но тут рядом с ухом почти одновременно с воем сирены прозвучал приглушенный выстрел. Я вздрогнула, очнувшись, Виа рухнула на пол, а к моему лбу прижалось холодное дуло глушителя. Сзади что-то грохнуло, упало, а я, боясь даже моргнуть, широко распахнутыми глазами смотрела перед собой... Боковое зрение наконец выхватило темную фигуру, что все это время держала тело Виа. Слабо освещенное мигающим зловещим красным светом лицо мужчины не выражало никаких эмоций, а специальные ночные очки мешали рассмотреть его, но я точно была уверена: это Рихтер. Ступор вдруг отступил, сердце рухнуло в желудок от страха, который обжигающей волной прошел по телу. Я наконец по-настоящему осознала, что только что видела перед собой Виа, а сзади остался Дейм, и в следующее мгновение перед глазами встала кровавая пелена ярости, а каждую клетку скрутило от лютого желания убивать. Пальцы сами дернулись в порыве впиться в горячую плоть!.. Я застыла, когда рядом с ухом раздался новый выстрел. Экран сзади погас, что-то хлопнуло, и пахнуло паленым пластиком. В повисшей мертвой тишине, разрываемой холодным голосом из динамика, меня оглушило собственным пульсом, я забыла, как дышать, а в голове билась единственная мысль: или он, или я. Я. Я убью его. Я!.. Красные огни в последний раз моргнули, и, едва все опять резко оборвалось, я услышала ледяное:
— На выход.
Меня снова ослепило темнотой, но я послушно сделала шаг, слыша, как мужчина отпихнул тело ногой. Виа... Как он может так!.. Как ты можешь так обращаться с ней?! Все внутри сжалось от ужаса и злости, но глушитель все еще касался моего лба. От прижатого к коже дула расползался пугающий холод, от него спирало дыхание, и мне пришлось проглотить ярость. Одно движение, и я труп. Как его убить? Как его?!.. От страха на секунду ослабли колени, и, делая новый шаг, я старалась лишний раз не шевелиться...
— Повернись и вперед.
Нет. Нет! Чувствуя, как меня начинает колотить от страха, я поняла, что должна шагнуть к палате Алеса, но послушно повернулась. Почему он меня не убил? Он использует меня, как Виа? Перед глазами встал свежий образ темной дорожки на ее лице, и я вздрогнула всем телом. Неужели он правда тебя убил? Он... Я не могу в это поверить. Я не хочу в это верить!.. В крови вскипела отчаянная злость. Все внутри кричало от ужаса и протеста, меня выворачивало от желания повернуться и выбить мозги этому выродку, вырвать ему глаза, вскрыть его и разобрать на составляющие!.. Меня трясло от осознания, что он зачем-то оставил меня в живых и сейчас убьет Алеса так же легко, как и Дейма, как и Виа, но в голове не было ни единого варианта, как его остановить!
— Ты — Рихтер, — не успев додумать, полуутвердительно ляпнула я и, не дожидаясь согласия, продолжила, надеясь, что он, как и Риа, предпочтет насладиться моментом и даст Алесу фору хотя бы спрятаться:
— Неужели вы, как и Риа, конкретно меня ненавидите, — я на секунду запнулась, когда вспомнила, что Алес не может нормально дышать, а значит, и двигаться ему будет... Мама, что же мне!.. — И поэтому собираетесь использовать, как...
— Не заткнешься — выбью зубы, — ледяным тоном отрезал Рихтер и подтолкнул меня пистолетом в затылок. Я сделала еще несколько шагов, понимая, что вот уже почти стекло палаты, и судорожно соображая, как быть. Как?! Что мне сделать?! Я не могу достать ножи, он просто пристрелит меня! Дейм никого не предупредит! Охрана все еще ломилась в дверь с другой стороны, кто-то явно даже умудрился выстрелить в замок, но ничего не поменялось. Индикатор панели в конце коридора до сих пор не горел, коридор тонул в темноте, они могут стучать сколько угодно!.. Никто мне не поможет. От паники в глазах встали слезы, и я с ужасом сделала еще один маленький шаг. Все. Сейчас он выбьет мозги и мне, а следом...
Выстрел.
Он раздался где-то сзади, и я резко выдохнула, осознавая, что дуло пистолета ненадолго исчезло. Пользуясь неожиданным шансом, я молниеносно обернулась, вырывая ножи. Я прикончу тебя! Глаза так и не привыкли толком к темноте, но различили мужской силуэт, память подкинула его освещенную версию и, отчаянно рванувшись вперед, я со всей силы резанула ему на уровне глаз. Лезвие запнулось о пластик, по полу что-то брякнуло, и Рихтер шагнул назад, но я снова полоснула ножом по его лицу, и еще раз, надеясь ослепить. Лезвие прошлось по плоти, я уже замахнулась для нового удара, когда раздался еще один выстрел, и меня пронзило горячей, обжигающей болью! Черт! Меня тряхнуло, когда адреналин ударил в голову. Я все равно!.. Я все равно убью тебя! До крови прикусив губу и игнорируя обжигающую боль в ноге, я метнулась вперед, вслепую пытаясь лишить Рихтера подвижности. Или глаза. Хоть чего-то!.. Но вместо этого меня схватили за горло и тряхнули так, что искры посыпались из глаз. Нет!.. Меня вдруг подтащили ближе и процедили:
— Тихо.
Кто-то вдалеке уже взвел курок, и, надеясь на новый выстрел, я рванулась, но Рихтер лишь усилил давление, снова тряхнул меня и сам взвел курок. Раздался приглушенный выстрел, меня на секунду отпустили, и я, судорожно вдохнув, резко развернулась, выбрасывая руку со стилетом вверх. Там должно быть его горло! Или лицо! Что-нибудь! Лезвие нашло плоть, но Рихтер, не издав ни звука, выстрелил... Больно!!! Замерев на вдохе, я неосознанно согнулась от жгучей боли в плече, в сто раз худшей, чем было до этого, и тут же получила точечный удар под дых. Воздух со свистом вырвался из легких, сознание помутилось от ощущения, будто мое плечо разворотило в клочья, но в следующий момент Рихтер поймал меня за запястье и, методично до хруста выворачивая его, вынул стилет из крепко сжатых пальцев. Нет! Нет...
— Открывай.
Меня за шкирку поставили на пол перед слабо различимой в темноте дверью, как Виа только что, и сквозь слезы я увидела длинное стекло с еле заметной дежурной лампой за ним. Нет... Холодное дуло прижалось к затылку, и, отчаянно сжав оставшийся стилет, я, чуть не плача, коснулась ручки ослабшими от пульсирующей боли пальцами, чтобы потянуть ее в сторону. Дверь открылась, и я задержала дыхание от зашумевшего в ушах ужаса. Мир вокруг исчезал, пол под ногами поплыл, я готова была сдохнуть прямо сейчас, лишь бы... Пожалуйста, пожалуйста!.. Кто-то же стрелял, пожалуйста!
Внезапно издалека прозвучал новый приглушенный выстрел, Рихтер ругнулся одновременно с неизвестным стрелком и, выронив пистолет прижатый к моей голове, прошипел какое-то слово. Плевать! Это мой!.. Внезапный вой сирены после напряженной тишины оглушил, красный свет заставил на секунду зажмуриться, но я, чувствуя, что это последний шанс, в исступлении развернулась и бросилась на Рихтера, целясь ему в уцелевший глаз и рабочую руку с пистолетом. Свет моргнул, выхватывая коридор и мужской силуэт, Рихтер, зажимая простреленное запястье, рычаще выругался, и я вскрикнула, когда по инерции пролетела дальше. В темноте я потеряла ориентацию в пространстве и промахнулась, а теперь не успела отпрыгнуть от его удара, получив по простреленной ноге. Черт!.. Кто-то снова выстрелил, в этот раз у меня за спиной, намного ближе, чем раньше, но пуля с противным звуком вошла в пластиковую панель, а Рихтер уже пнул меня в ногу, заставляя взвыть от боли. Потеряв равновесие, я завалилась в сторону, жестко приложившись плечом о стену. Нет! Нет!!! Меня затрясло от отчаяния, и под чью-то ругань я слепо бросилась вперед, надеясь, что... Новый выстрел раздался еще ближе, красный свет рргнул, я изо всех сил сжала нож и рубанула Рихтера под коленом, пользуясь тем, что он отвлекся на стрелка.
— Сдохни, — оборачиваясь, грубо процедил он, и в следующий момент плечо взорвалось болью, когда он до хруста сжал его. Одним быстрым движением Рихтер заломил мне руки, укладывая лицом в пол и прижимая открытое дуло к затылку. Выстрелит! Стиснув зубы и чуть не теряя сознание от боли я, боясь, что голову вот-вот прошьет пуля, взвыла и в исступлении попыталась загнать нож ему в колено, толкая задетую локтем рукоять назад. Ну же!.. Не ожидавший подвоха Рихтер завалился, и я рванулась вперед ослепленная злостью и болью.
— Ты сам сдохнешь первым! — рыкнула я, трясущимися от адреналина руками хватая Рихтера за простреленную руку и буквально впиваясь пальцами в открытую рану, еле различимую в моргающем красном свете. Ножей у меня больше не было, и от отчаяния я полоснула ногтями по его распоротому глазу, пытаясь то ли выцарапать, то ли выдавить его.
— Кай, отойди! — хрипло крикнули сбоку, но даже не успев опознать голос, я только сильнее впилась в Рихтера, игнорируя очередной выстрел с другого конца коридора и осознавая его, только когда мужчина подо мной дернулся. Ни за что! Он должен сдохнуть! Он должен, иначе!.. Красные огни выхватывали его холодное напряженное лицо со шрамом поперек другого глаза, мои окровавленные пальцы, и я почти дотянулась до его века, когда меня снова схватили за горло и, перевернувшись, с силой ударили об пол затылком. Перед глазами вспыхнуло от боли, но я лишь сжала зубы. Мразь! Ты сдохнешь! Я крепче впилась в его запястье, нащупав пальцами пулю, но Рихтер треснул меня об пол еще раз и, сам перехватив мою руку, с жутким хрустом вывернул мне пальцы. Я взвыла сквозь зубы от боли и отчаяния. Я все равно не сдамся, хоть оторви их к черту!.. Рядом раздался еще один выстрел, кто-то позвал меня, Рихтер дернулся и, глухо ругнувшись, приложил меня лицом об пол, убийственно быстро упираясь коленом между лопаток. Сходя с ума от боли, я взвыла и попыталась пнуть его, потом еще раз, но меня прижали крепче и, наклонившись, бросили:
— Не дергайся, иначе сломаю позвоночник, и твой Алес услышит, как ты визжишь.
Алес!.. Что-то звякнуло, Рихтер выстрелил и, вспомнив об открытой двери в палату, я все же вывернулась, пытаясь выхватить взглядом хоть угол кровати. Сердце останавливалось от страха и воющей сирены, от адреналина меня трясло, красные огни слепили, но... Я увидела мелькнувший в палате силуэт в больничной одежде и, перепугавшись еще больше, рванулась, стараясь схватить застрявший в колене мужчины стилет. Это же Алес! Если Рихтер его увидит!.. Пальцы нащупали только открытую рану, и я со всей дури впилась в нее ногтями, отвлекая его на себя. Рихтер дернулся, давая кому-то фору, и издалека прозвучал выстрел, потом еще один сбоку, совсем близко, и я сильнее рванула край плоти, внезапно поняв, что последним выстрелил Алес. Перед глазами встала кровавая пелена, и я в ярости снова рванула край раны. Убейте его наконец!!!..
Рихтер неожиданно пригнулся, схватил меня за волосы и, подтянув выше, чтобы прикрыться, напрягся. Я слышала, как взвели курок, но теперь выстрелить было невозможно! Сигналка выхватила силуэт у крайней палаты в конце коридора, я рванулась, надеясь на еще один выстрел, надеясь, что Алес сможет еще раз выстрелить!.. Но в этот момент шею обожгло болью. Что за... Нет! Запоздало осознав вошедшую в тело иглу, я отчаянно вскрикнула, едва мышцу намертво свело от быстро введенного препарата, дернулась, инстинктивно хватая запястье Рихтера сломанными пальцами, и глухо выдохнула, когда меня швырнули обратно на пол, с хрустом выбивая воздух из груди. Не теряя ни секунды, Рихтер выстрелил вперед, раздался звук битого стекла, а меня уже за шкирку подняли вверх. Я судорожно вздохнула от боли. Нет, от БОЛИ! Шея горела огнем, казалось, еще немного, и кожа слезет от жара!..
Рихтер снова куда-то выстрелил и, положив холодные пальцы мне на шею, проверил пульс. Выстрелил?! Схватив меня за волосы, он потащил меня дальше, боль оглушила, но я точно слышала выстрел!.. Мутнеющий взгляд выхватил провал двери в палату и дыхание перехватило. Алес! Там же был Алес! Прямо у двери! Этот... Куда он выстрелил?! Он же не мог?!.. Помутившееся сознание не могло определить, в какую сторону ушла пуля Рихтера и, отчаянно рыкнув, я из последних сил рванулась, пытаясь сделать хоть что-то!.. Поздно. Сердце зашлось в бешеном ритме мешая дышать, обрывая саму мысль о дыхании или движении адской болью, и Рихтер, глухо выругавшись, бросил меня на пол как ненужную вещь, собираясь уйти. Воздух снова выбило из груди, когда я с силой приложилась о стену и сползла на пол, мутным от боли и слез взглядом провожая пару шнурованных ботинок, еле различимых в тревожно моргающих красных огнях. Он просто ушел. Даже видя это, я ничего не могла сделать! Меня мелко затрясло, все тело свело судорогой, боль отдавалась огнем в простреленных плече и ноге, но хуже всего — в шее. Воздух стремительно заканчивался и последней мыслью было... Алес. Он... Дрожащими руками уперевшись в пол, я кое-как повернулась, пытаясь понять, в какую сторону ушел Рихтер, и где Алес, но мир расплылся, мигающий красный свет превращался в разноцветные круги безумно мерцающие перед глазами. Мне же не показалось, Алес ведь стрелял. Он не мог его!.. Раздался новый выстрел, ругань, что-то грохнуло по двери, но меня оглушило болью, и я не смогла сориентироваться. Все тело скрутило судорогой, легкие горели, и, чуть не рыдая от отчаяния, я из последних сил пыталась увидеть в расплывшемся, мерцающим красным мире открыта ли дверь в его палаты. Умоляю! Пусть он!.. Горло сжалось, и я рухнула на пол не в силах издать даже тихий хрип. Легкие наполнялись огнем, в ушах гудело от нехватки кислорода, а в глазах встали слезы от обиды. От злости! Он должен был сдохнуть! Он!.. Мир поплыл, меня всю затрясло, каждую мышцу в теле сковало судорогой, и я мысленно отчаянно взвыла. Я не могу дышать! Я!..
Воздуха больше не было, я упала, уткнувшись лицом в холодный пол, и беззвучно закричала, чувствуя, как судороги выворачивают мне суставы. В голове билась единственная страшная мысль, что Алес даже не услышит, как я умру, а я не знаю, жив ли он! Если Рихтер убил и его, я!.. Если он мертв!.. Безумная боль ослепила, и я с отчаянным немым криком рухнула в ледяную тьму.
Лексан
Нет! Отшвырнув пистолет, я кое-как рванул к Кай, едва она тяжело упала на пол. Парни Сарта уже догнали Рихтера, с пожарной лестницы донеслись ругань и грохот, но мне было плевать. Кай! Этот выродок!..
Когда Рихтер заставил Кай открыть дверь в палату, я видел это сквозь стекло. К этому моменту я уже схватил брошенный Кай пистолет и с трудом, но смог сделать пару шагов к двери, прежде чем услышал за ней возню, и от мысли, что это Кай с кем-то дерется, у меня по коже прошел озноб, а через секунду я отшатнулся, ослепленный красными сигналками. Игнорируя горящие легкие и кружащуюся голову, я успел сориентироваться, чтобы выиграть ей время парой точных выстрелов. В идеале хотелось убить его, но!.. Перед глазами мутнело от боли и страха, а руки плохо слушались. Она сцепилась с этим выродком так, что в темноте я не понимал, кто где, картинка смазывалась, а красные огни дезориентировали. Пришлось собрать все силы, чтобы попасть в этого ублюдка, а не в Кай, а едва получилось, я попытался ее позвать, но она не услышала! Снова бросилась вперед, и, чуть не матерясь, я шагнул ближе, надеясь, что мне удастся попасть в Рихтера еще раз, что пуль у нее в пистолете хватит!.. В момент, когда с грохотом распахнулась дверь из холла, я на секунду встретился с ним взглядом. Когда Рихтер хватанул Кай за волосы и куда-то потащил, я ощутил, как останавливается дыхание от бешенства и тут же выстрелил, целясь по рукам, потому что по движению догадался: он собрался ее добить. Кай выворачивалась, не давая просто себя унести, и он просто решил ее убить! Фирменный почерк — кассий в лошадиной дозе! Их возня с Кай мешала, но я попал ровно в плечевой сустав, этот выродок с руганью выпустил Кай из рук, а поняв, что дверь уже открыли, метнулся в темноту. Для меня больше ничего не имело значения! Кай отчаянно пыталась встать, но не могла толком шевельнуться, а потом совсем рухнула, заваливаясь и утыкаясь лицом в пол. Сигнальные огни резали глаза, надрывный вой сирены не давал сконцентрироваться, а сознание плыло от нехватки кислорода, но я трясущимися руками схватил Кай за шкирку, поднимая и переворачивая на спину. Черт. Что бы ни было, оно уже действовало: малышка вся сжалась, будто ее било током, ее все сильнее колотило, а распахнутые глаза смотрели в пустоту. Расширенные зрачки делали их черными, а сломанные пальцы неестественно сжались. Неужели реально кассий?! Черт! Я положил пальцы ей на шею, с ужасом отмечая знакомый хаотично-быстрый пульс, который я чувствовал, когда жертва умирала у меня на руках... Она уже не дышит! Не может быть! Я быстро проверил дыхание: его не было, а у синеющих губ собралась белая пена. Нет! Меня самого тряхнуло от нервов, помутневшее от страха и боли сознание отключилось, и я, на автомате поймав подбородок Кай, не дал ей прикусить язык, когда ее снова тряхнуло. Судороги становились все сильнее, и я сел сверху, кое-как ловя ноги Кай и прижимая их коленом к полу, прежде чем резким движением оторвал от своей рубашки завязку, чтобы, свернув в жгут, с трудом запихнуть Кай между зубов. Давай, малышка, дыши!.. Сердце. Я быстрым движением еще раз проверил пульс, а осознав, что он уже еле прощупывается, положил кулак ей на грудину и, прижимая сверху здоровой рукой с силой нажал, надеясь выровнять. Раз. Плечо стрельнуло дикой болью, другая рука заныла, но я сжал зубы и снова опустился всем весом на руки. Еще раз, еще! Я наклонился, пытаясь вдохнуть в нее воздух хоть как-то, и вздрогнул, ощутив холод ее губ. Нет... Нет-нет-нет! Я снова с силой нажал ей на грудину, лишь бы удержать сердце в рабочем состоянии, но ничего не изменилось. Судороги только усиливались, Кай вся сжалась, вздрогнула, выгнувшись, но так и не вдохнула, синие глаза закатились, и я в отчаянии ускорился. Куколка, пожалуйста! Дыши же, дыши! Чувствуя, как от ужаса шумит в ушах, я наклонился, выдыхая в ее холодные губы... Я внезапно ощутил сладкий запах ее духов от футболки. Ее запах. Как несколько часов назад, когда я прижимал ее к груди... Внутри все заледенело от страха, а волосы на затылке встали дыбом. Нет. Нет! Умоляю!!! Я снова с силой нажал ей на грудь, набирая темп. Пожалуйста...
Чьи-то пальцы легли ей на шею, рядом выругались, но я не мог остановиться. В голове билась единственная мысль: еще немного, ее сердце не должно остановиться! Не должно! Перед глазами вспыхивало от боли, но я до скрежета сжал зубы, заставляя себя держаться и усилил напор. Малышка, ну!
— Генрих сейчас будет! — сипло бросил Дейм, опускаясь рядом и прикладывая к лицу Кай маску с прикрепленным мешком, — Рука, Алес! — он отвернулся в сторону и крикнул:
— Ноа! Барт, сюда, быстро!
Ну же, маленькая моя, пожалуйста... Кай снова задергалась под моими руками в предсмертной агонии, и я в отчаянии проследил, как синие глазки закрылись, а Кай ужасающе медленно обмякла.
— Нет! — сипло взвыл я, отчаянно вцепляясь в нее и снова с хрустом нажимая на грудину, будто могу коснуться ее сердца и завести силой. Пожалуйста!..
— Алес стой, ты сломаешь ей ребра!
— Она не может!..
В горле встал ком, я сипло закашлялся, с трудом различая ее белое лицо в расплывшейся картинке. Давай же!.. Рядом опустился кто-то еще, сложил руки замком и, примерившись к моему темпу, собранно бросил:
— Меняемся на три: раз, два!
Он молниеносно поставил руки на место моих и тут же сделал несколько сильных размеренных ударов. Я судорожно выдохнул, чуть не отваливаясь в сторону и закашлявшись от напряжения. Меня оглушало болью, легкие разрывало от нехватки кислорода, но, даже ощутив привкус крови во рту, я не мог ее оставить, я не мог отвести взгляд. Потянулся проверить пульс, чувствуя, как по запястью течет что-то теплое, коснулся пальцами ее шеи... Нет. Нет! Почему нет?! Чуть не рыча от отчаяния, я вцепился себе в волосы, с трудом осознавая, что левая рука больше не двигается, и замер, мертвым взглядом уставившись в ее бледное лицо. Малышка, прошу тебя, умоляю, умоляю...
— Дейм! — рявкнули с другого конца коридора, опер дернулся, на секунду отпуская мешок, из-за чего маска с ее лица съехала, и я метнулся вперед, перехватывая ее сам и прижимая к лицу Кай. Дыши, малышка, умоляю!
— Сейчас! — Дейм повернулся ко мне, — Держи, Генрих уже идет, клянусь!
Он подскочил с места, хватая с пола планшет, и я, усилием воли подняв левую руку, сосредоточился на маске, давая Кай последнюю надежду на дыхание. Мешок быстро стал скользким, казалось, что я каждый вдох пытался сделать вместе с ней, но это не помогало, воздух уходил в пустоту! От страха у меня закружилась голова, в отчаянии я не знал что еще сделать, хотелось схватить ее на руки и самому метнуться к Генриху, но я понимал, что это невозможно, потому что!..
Сзади громко выматерились, что-то грохнуло, и в следующий момент кто-то перехватил Кай поперек тела, выдергивая у нас из-под рук. Нет! Я резко выдохнул, рванулся к ней, но сверху скомандовали:
— Ты, залезай, качай дальше, бегом! — Генрих одной рукой прижал Кай к себе, точным движением вкалывая ей что-то в плечо, взялся за край каталки и, едва я посмотрел на него, рыкнул:
— Алес, не двигайся, или тоже сдохнешь!
Я упал на колени и в ступоре проследил, как парень в черном одним махом запрыгнул на каталку, тут же снова прикладывая руки к груди Кай. Кай!.. Я со свистом выдохнул, пытаясь встать. Я должен ей помочь!..
— Заткнись и сядь, ты уже помог! — рявкнули на меня в ответ и мотнули головой, — Не двигайся!
Генрих резко толкнул каталку и ускорился, почти выбежав в открытую охраной дверь в холл. Красные огни внезапно сменились ночным дежурным светом, вой сирены стих, но у меня внутри будто что-то оборвалось, оставляя после себя отчаянный крик. Кай... По рукам противно текла кровь, в ушах шумело, но, не в силах отвести взгляд от двери, куда ее увезли, я вцепился себе в волосы. Мир вокруг рушился. Она не дышала. Пульса не было! Не может быть, не может! Я обещал! Я видел ее ночью! Она!.. Она сама бросилась меня защищать, я сам кинулся стрелять в Рихтера, лишь бы ее спасти, она должна была выжить! Я!.. Я же держал ее на руках меньше часа назад...
Беззвучно взвыв от бессилия и отчаяния, я в ужасе зажмурился, оглушенный шумом в голове. Не может быть... Сердце гулко стукнулось о ребра, обрываясь, отдаваясь болью, в горле встал горячий ком, и под ругань где-то за спиной я судорожно выдохнул, опуская голову. Перед внутренним взором встали ее огромные, черные в свете сигналок глаза, синие губы и пена в уголке. Сердце снова глухо дернулось в груди, все тело скрутило от боли, дыхание перехватило, но страшнее всего было осознать... Я не могу вспомнить как звучит ее смех, но на кончиках пальцев остался ее пустой пульс. Я не могу вспомнить, как она касалась моего лица ночью, но помню как ее тело билось в судорогах, пока я пытался ее удержать!.. Я не помню ее поцелуй, но помню как пытался вдохнуть жизнь в холодные синие губы. Кай... Сердце будто сжали в тиски, я хрипло выдохнул и, чувствуя, как слезятся глаза, завалился прямо в темноту. Если ты умерла, забери меня с собой...