Глава 77
Куда? Вскинувшись, я сначала испуганно отшатнулась, а потом подозрительно нахмурилась, жалея, что не спросила у Дейма, где стоит наша охрана, и куда в случае чего бежать. Надо было вообще гарнитуру нацепить, чтобы иметь возможность с ним связаться... Генрих заметил, что я не иду следом, непонимающе обернулся через плечо и, закатив глаза, цыкнул.
— Серьезно?
До меня наконец дошло, что я сделала и о чем подумала. А главное, в адрес кого все это было! Идиотка... Удушливо покраснев, я выпрямилась и буркнула невнятные извинения. Генрих только рукой махнул и, дождавшись, пока я соберу документы, пошел дальше. А все же... куда? Озадаченно обернувшись назад, я совсем растерялась, но раньше, чем открыла рот, Генрих остановился у неприметной двери в начале коридора. Я снова подозрительно нахмурилась, когда он открыл ее и шагнул внутрь. Так. А мне что, следом? Паранойя расцвела бурным цветом, и я застыла на месте, обкусывая и так пострадавшие губы. После всего случившегося у меня уже нервы не на месте, Алес мне сейчас не поможет, Дейм...
— Никто тебя не убьет, но если не хочешь переодеваться — к Алесу не пущу, — будто невзначай бросил Генрих откуда-то из глубины комнаты, и я вздрогнула. К Алесу? Мгновенно забыв о своих сомнениях, я метнулась в комнату, запоздало понимая, что у одной стены стоит ряд шкафчиков, а у другой — стол с ящиками... Это, видимо, какое-то служебное помещение? Да плевать! Он сказал, что пустит меня к Алесу!
Послушно вымыв руки почти по локоть и умывшись, я наспех собрала волосы и натянула предложенные Генрихом штаны прямо поверх тренировочных, в которых выбежала из дома вчера ночью. В момент, когда затягивала резинку на талии, в голове мелькнула мысль, что стоило бы переодеться, но обдумать ее не было времени. Отбросив толстовку и нацепив поверх своей футболки врачебную рубашку, я машинально взяла у Генриха маску и перчатки... Он довольно хмыкнул и придержал для меня дверь, пропуская в коридор.
— Еще немного, и станешь персонажем мультика, — насмешливо прокомментировал он мои огромные глаза и, приподняв бровь, криво усмехнулся, — Чего ты так перепугалась?
Я неопределенно дернула плечом, нервно комкая перчатки. Просто так хочу увидеть Алеса, что сейчас... С ума сойду от волнения. Генрих удостоил меня очередным многозначительным взглядом и, поняв, что ответа не дождется, показательно тоскливо вздохнул, прежде чем буднично сказать:
— Из-за вашей охраны никого толком сюда не пустить, так что поможешь.
Ага. Я сжала зубы, напряженно гипнотизируя дверь и задержала дыхание, когда Генрих открыл ее, входя в палату. Сердце подпрыгнуло куда-то в горло, и, дрожащими руками надевая маску, я шагнула следом. Здесь обзор был куда лучше, чем из-за стекла, и я... Замерев, я похолодела, едва увидела насколько Алес бледный. Под глазами темнели синяки, а кислородная маска только усугубляла картинку, как и повязка на плече. Я прикусила губу от захлестнувшего меня сожаления, от жалости и понимания, что ничем не могу... Генрих уже давно прошел дальше и теперь, проверив показатели, поправил капельницу. Потом обошел кровать, чтобы осмотреть повязку...
— Кай, — я вздрогнула, услышав его голос, и хлопнула ресницами, — Я приподниму, а ты придержи с другой стороны, поняла? Чтобы не завалился.
Торопливо кивнув, я подбежала к кровати, чувствуя, как оглушительно колотится сердце, и с затаенным страхом осторожно коснулась рукой локтя Алеса, едва Генрих повернул его на бок. Я же не причиню еще больше вреда?.. Пальцы явно дрожали, когда я положила ладонь на его руку... Вблизи Алес выглядел еще хуже. Непривычно бледные губы и глубокие тени под глазами, несколько ссадин на скуле и какие-то непонятные красные следы ниже ключицы. Да еще и на второй руке тоже обнаружилась повязка. Меня скрутило от острого приступа жалости, а перед глазами, как назло, встали слезы. Черт. Что с тобой вообще случилось?!..
— Вторая рука нормально лежит? — проверяя что-то на спине Алеса, уточнил Генрих, и пришлось взять себя в руки, чтобы кивнуть. Потом мотнуть головой и глухо уточнить:
— А как должна?
— Чтобы повязку не пережимать... И чтобы равновесие не потерял, — Генрих выпрямился и, перегнувшись через Алеса, проверил сам, — Пойдет. Я карту забыл, так что последи. Все равно ему так надо полежать какое-то время... Без меня ничего не трогай и маску не снимай.
Мне достался многозначительный ехидный смешок, и, мгновенно покраснев, я возмущенно выдохнула, прожигая взглядом спину Генриха, пока за ним не закрылась дверь. Потом посмотрела на Алеса... Длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки, и я с трудом подавила желание коснуться его. Рука сама потянулась поправить упавшие ему на лицо волосы... Генриха же нет, он не узнает. Дрожащей рукой я осторожно заправила выбившуюся прядь, напоследок невесомо проведя кончиками пальцев по виску Алеса. Перед глазами снова расплылось, я прикусила губу, чувствуя, как противно намокла маска, едва слезы покатились из глаз, и с тихим выдохом, приложила ладонь тыльной стороной к лицу. Ты будешь в порядке... Может, и выглядит плохо, но он все же жив, да и Генрих совершенно спокоен. Проглотив попавшие на губы слезы, я снова невесомо погладила Алеса по голове и осмотрела повязку на руке. Потом наклонилась, посмотреть на плечо... Видимо, в него и попали. Тут повязка была плотнее, и именно ее очевидно успел поменять Генрих, пока я боролась с собой. От вида испачканных бинтов в специальной таре мне поплохело, и я, прикусив губу почти до крови, заставила себя отстраниться. Хорошо, что левая рука... Ведь с твоей самостоятельностью и самоуверенностью ты еще и по сугробам бегал. Уверена, еще и за руль прыгнул! Вести машину одной рукой по заснеженным трассам — идиотизм, но я почему-то на все двести уверена: ты мало, что это сделал, так еще и справился!.. Внутри смешался дикий коктейль злости, гордости и откровенной жалости, и я с тихим стоном опустилась на корточки рядом с кроватью. Не удержавшись, взяла Алеса за более здоровую руку, переплетая пальцы с его... Прохладные, но не ледяные. Улыбнувшись и остро жалея, что не могу толком ощутить прикосновение из-за перчаток, я ткнулась лбом в его запястье. Придурок. Изверг белобрысый!.. Хорошо, что левое плечо, так ты хоть мог все провернуть. А если бы правое? А если бы, черт возьми, немного ниже и в легкое?!.. Почему-то я была уверена, что он и тогда помчался бы дальше по сугробам, и разозлилась. В следующий момент мозг напомнил, что все уже закончилось, он здесь... И я тихо всхлипнула. Тебе же было так больно... Будто издеваясь, память подкидывала еще и отповедь деды, недавно прочитанные документы, и волосы на затылке встали дыбом от мысли, что я и правда могла его потерять. А еще, только сейчас я поняла, насколько тупым был вопрос, жалел ли деда, когда бабушки не стало. Алес выжил, а я уже раскаялась во всех грехах. Что бы я делала, если... Я судорожно вздохнула, сглатывая слезы и прижимаясь лбом к его запястью. Ты в порядке. Этого не случилось. Этого не случится!.. Наконец эта мысль не была озвучена в воздух. Тихий писк приборов и пульс, который я ощущала виском, подтверждал ее, а сжавшиеся в груди клещи нервозности медленно отпускали. Вместо этого, облегченно улыбнувшись и посмотрев на Алеса, я вдруг поймала себя на мысли, что... Хочу попросить деду расправиться с Рихтером с особой жестокостью. Даже не так, мозг подкидывал идеи жестокой расправы, и хотя знала, что лично это сделать не смогу, я все равно криво ухмыльнулась. В этот раз в ушах зашумело от лютого, такого жуткого, как никогда раньше, желания убивать. До скрипа стиснув зубы я ненавидяще уставилась в пустоту полноценно осознавая, что значит безумно хотеть кого-то прикончить. И не просто, а заставив испытать все муки перед смертью. Гребаный Рихтер это вполне заслужил...
На границе сознания раздался звук открывшейся двери, тихий смешок и, моргнув, я судорожно вдохнула, приходя в себя. Вздрогнула, отстраняясь от Алеса...
— Не обжимаетесь, и на том спасибо, сиди, — со странной интонацией сказал Генрих и явно беззвучно засмеялся. Я наконец осознала, что отодвинувшись, потянула следом и руку Алеса... Отпустить не нашлось моральных сил, поэтому, густо покраснев, я чуть сильнее сжала его пальцы и пискнула тихое «спасибо», на что Генрих неглядя отмахнулся. Потом вообще подтянул табуретку и, сев у стены, принялся заполнять карту, делая вид, что меня тут не существует. Я самым наглым образом воспользовалась возможностью и снова прислонилась лбом к запястью Алеса. Тревога отпускала, кровавая пелена перед глазами таяла, оставляя после себя холодную злость. Да, идти к Рихтеру с ножом, да хоть с пистолетом или винтовкой наперевес, — опасно и неразумно, к тому же, никто меня к нему не пустит, а вот попросить дедушку над ним поизгаляться — не запрещено. Может, даже прокатит... Я криво усмехнулась и, приоткрыв глаза, чтобы посмотреть на бледное лицо, провела большим пальцем по ладони Алеса. Хотелось коснуться его ресниц, убрать упавшую на лоб прядь... Вот ты очнешься, и я тебе расскажу, как деда Рихтеру второй глаз выдрал. Хм. Я невольно задумчиво моргнула, осознавая мелькнувшую мысль... А она хороша.
— Так, — явно поднимаясь, сказал Генрих, и я, вернувшись в реальность, тоже привстала, чтобы увидеть его. Он встретился со мной взглядом, вздохнул... И, качнув головой, подошел к кровати. Уже?.. Душа в себе даже зачатки тоски, я нехотя отпустила руку Алеса и помогла Генриху повернуть его обратно на спину. Потом не удержалась, незаметно снова коснулась его руки... Я так не хотела уходить, что дыхание перехватывало.
— Позову тебя, как в следующий раз приду, — напоследок проверяя дозатор капельницы, сказал Генрих и явно понимающе улыбнулся, судя по глазам. Я тоже машинально улыбнулась. Мне указали на дверь...
— Спасибо, — тихо отозвалась я, проходя мимо мужчины в коридор и стягивая маску. Он тоже убрал свою и, кивнув, добавил:
— Пойдем, снимешь это все с себя... И ты бы поела, а то будешь дергаться по любому поводу.
Как он..? Я успела только озадаченно поднять брови, когда Генрих с намеком посмотрел на меня и съязвил:
— Дейм просил передать, что если ты не выпьешь хоть кофе, он за себя не ручается и закроет тебя в палате.
Что?! Ну, Дейм, ушлая ты оперская задница!.. Под его насмешливым взглядом я покраснела и, обиженно сопя, прошла следом в ту служебную комнату, чтобы стянуть больничную одежду и кинуть ее в специальную корзину. Стоило открыть рот, чтобы спросить, что дальше, как мне многозначительно ткнули пальцем на раковину. Ясно. Все-таки закатив глаза, я послушно вымыла руки... Тут Генрих усмехнулся и, вытащив из кармана пачку сигарет, довольно протянул:
— А выдержка у тебя явно улучшилась. Даже психиатра звать не надо.
Да что ж такое! Все меня за истеричку держат... Подхватив свою толстовку со скамейки, я снова недовольно зыркнула на Генриха, но он ответил ехидной улыбкой и намекающим:
— У тебя на тумбочке лежат заживитель и антисептик. Чтобы я швы в таком состоянии больше не видел. Особенно на шее.
Он кивнул на мою руку, и я по инерции тоже опустила взгляд на предплечье... Запекшаяся и слегка воспаленная корочка выглядела не очень, особенно облепленный черным ворсом от толстовки вскрывшийся уголок. Тьфу. Я совсем про это забыла. Мне вообще не до того, Алес!.. Генрих уже вышел в коридор и теперь проверял телефон, придерживая мне дверь. Что ж... Тяжело вздохнув и поставив себе мысленную галочку по поводу швов, я тоже вышла из комнатки и невольно улыбнулась. Я наконец увидела Алеса. Я прикоснулась к нему и убедилась, что он в порядке... Я улыбнулась шире и, повернувшись к Генриху тихо искренне повторила:
— Спасибо.
Генрих поднял на меня глаза и, улыбнувшись уголком губ, направился к двери в общий холл, зажимая сигарету зубами.
— Поблагодаришь, когда выпишу вас обоих, — мне махнули в сторону палаты и вышли из коридора. Пф. Я развернулась и тоже куда бодрее пошла к Дейму, по дороге, конечно, еще раз заглянув через стекло к Алесу... Счастливая улыбка приклеилась к губам, и в палату я входила спокойная и чертовски довольная. Дейм, явно собравшийся мне выговорить, аж подвис.
— Ты что с ним делала, что так светишься? — подозрительно уточнил он и нахмурился, — На заметку: домогаться бессознательных...
Я демонстративно закатила глаза и, пользуясь тем, что Тэо во втором кресле не было, плюхнулась на его место со снисходительным:
— Даже если бы я это сделала, то мы всего лишь были бы квиты, потому что подмешивать снотворное несовершеннолетним и...
— И я не хочу знать подробности ваших игрищ, — мгновенно сделал тупое лицо Дейм и пихнул в мою сторону пачку леденцов. А, намекает, что мне бы заткнуться? Ну и пожалуйста. Я тихо засмеялась, цапнула конфету и все же тихо сказала:
— Я просто убедилась, что он камикадзе, и рада, что все в порядке.
Дейм понимающе кивнул, пару раз клацнул мышью и, закрыв ноут, посмотрел в потолок, разминая шею.
— Честно говоря, я тоже, — он качнул головой и со вздохом взъерошил волосы. Ну да, уж кто, а ты точно знаешь, что там было, и как Алес до такого состояния дошел... Дейм перехватил мой осуждающий взгляд, нагло ухмыльнулся и, убрав ноут на кровать, ловко вытащил из-под стола пакет и какую-то толстую папку. Эм...
— Это — ужин, а это — твой десерт, — голос опера так и сочился ехидством, и я мысленно вздрогнула, с опаской принимая папку, — Не торопись.
А как ласково прозвучало, я даже подвоха совсем не чую. Подозрительно взвесив, очевидно, документы в руке, я положила папку себе на колени и, потянув за резинку, открыла... Вот черт.
— Ты серьезно?..
Мне подарили лучезарную улыбку и одним махом содрали упаковку с какой-то пластиковой коробки. М-м... Мгновенно забыв про заказ, лежащий сверху стопки, и свои замогильные завывания, которыми пыталась воздействовать на совесть наглому оперу, я блаженно прикрыла глаза и со стоном вдохнула божественный запах. Святое печенье, как пахнет... Еда! А мне? В пакете точно было что-то еще! Встрепенувшись, я отшвырнула папку на кровать и цапнула второй бокс, сразу же срывая с него пленку и нашаривая приборы в упаковке. Только сейчас я поняла, что жутко проголодалась, и теперь набросилась на еду так же бодро, как опер.
— Еще как, — уже отправляя макароны в рот, кивнул Дейм и нацелил на меня вилку, — Себастьян обещал привезти твою лицензию, когда будет возвращаться, так что, если не найдется никаких уважительных причин, тебе надо будет взять хотя бы один заказ до конца месяца.
Хм... Вообще, согласно уставу, я должна делать два-три задания в месяц, это минимальное число. Для отдела охраны другие числа и графики, для военных — тем более, так что, киллерам еще неплохо живется. Про операторов молчу, после знакомства с Деймом я поняла, что они работают круглые сутки с перерывами на покурить и без выходных... В любом случае, минимальное число, если не учитывать их качество и сложность, позволит мне остаться в устойчивой серединке рейтинга, и я смогу брать неплохие по стоимости заказы. А вот если что-то посложнее и подороже... То буду я изверг версия два. Задумчиво погипнотизировав стол, я по инерции отправила вилку в рот, отмечая какой острый у риса соус, прожевала и озадаченно посмотрела на Дейма.
— На минимальное число, верно?
— Бинго, — он хитро подмигнул и на секунду прищурился, — Но если хотим вытащить тебя повыше в рейтинге, надо взять посложнее и сделать все чисто. Учитывая, как ты справилась с тем мужиком... У меня крупные сомнения, что сейчас ты на такое способна.
Аж поперхнувшись от возмущения, я посмотрела на задумчиво наматывающего макароны на вилку Дейма и, откашлявшись, с холодком протянула:
— Ты намекнул, что я хреново выполнила заказ?
— А что, блестяще? — мы встретились взглядами, и Дейм скептично приподнял бровь, — Ты в курсе, что в булавках осталась вода? Я повторюсь: ты чисто на своем везении выехала.
Зараза очкастая... Возмущенно хватанув ртом воздух, я проследила, как Дейм с непрошибаемым спокойствием возвращается к макаронам, и стиснула вилку. В смысле вода? Жидкость же не помутнела!
— Че ты гонишь, яд был чистый!
Дейм молча поднял на меня глаза, потом потянулся за отложенным планшетом и, меланхолично жуя, что-то там открыл. Ну и?.. Я приняла от него планшет, присмотрелась к открытому отчету...
— Это анализ крови? — я отправила в рот еще немного риса и, хмурясь, пролистала документ ниже, — А что мне надо увидеть?
— Содержание яда не смущает? — съязвил Дейм, — Сколько должно быть после двух булавок?
Учитывая, что со временем он растворяется в крови, это странный вопрос. Я скептично скривилась, сглотнула и отозвалась:
— Если это посмертный анализ, то все так и должно быть.
— Детка, очнись, — Дейм выпрямился и демонстративно постучал по столу, — Две булавки. Даже если посмертный, цифры не смущают?
Да что с ними не так-то?!.. Резко выдохнув, я снова посмотрела в отчет, пролистала, мысленно подсчитывая дозу в моих булавках и минимальную цифру яда в крови с учетом скорости доставки пациента скорой в больницу... Ой. Подождите. А почему она такая маленькая? Нахмурившись, я сложила все еще раз, потом открыла калькулятор на телефоне и проверила себя... Ну да! Она сильно меньше, чем должна быть! Какого...
— А почему... — озадаченно выдала я себе под нос, и тут же была перебита язвительным:
— Ну неужели великая Алькаира со мной согласна? — Дейм сложил руки на груди и посмотрел на меня, как на идиотку, — Неужели она догадалась, что я уже который год работаю оператором и тоже знаю, как все должно выглядеть? Ты плохо их просушила, и яд был разбавленным. Поэтому о нормальных заказах, как у Алеса, можешь не мечтать, пока я не буду уверен, что... — он сделал совсем ехидное лицо, — Ты не будешь со мной бодаться.
Падла. Ошалело откинувшись на спинку кресла, я круглыми глазами уставилась на Дейма и даже не отреагировала на его последнюю саркастичную фразочку. Потому что поняла: мне реально повезло! Не добавь я вторую булавку, количества яда точно не хватило бы, и мало, что этот мужик знал бы меня в лицо, он бы точно усилил охрану! Ведь догадаться о покушении после такого шоу мог даже дебил! По спине пробежали мурашки отвращения от мысли, что пришлось бы возиться с маскировкой, мозг подкинул красочную картинку меня на коленях перед заплывшей свиньей в блестящей рубашке, и я аж вздрогнула. Фу! Меня перекосило и, чуть ли не швырнув ложку в лоток с рисом, я простонала:
— Вот черт, нафига ты мне напомнил? Аж от еды воротит!
Дейм демонстративно ухмыльнулся, отправляя в рот макароны. Задница. Надувшись, я вообще отодвинула еду и, с мрачным видом встав, дошла до тумбочки, чтобы взять заживитель. Обработала шов... Дейм продолжал с наигранным аппетитом есть, и я совсем скривилась. Прошла обратно, мрачной тучей плюхнулась в кресло и, закинув ногу на ногу, подтянула папку поближе. Внушительная все же, и весит прилично... Открыв ее, я с сомнением осмотрела лежащий сверху заказ, потом секунду подумала и спросила:
— А мне точно нужно сейчас выбирать заказы? Ситуация... — я помялась, подбирая слова, — Не самая безопасная. Рихтер вполне может повторить то, что устроил на дороге...
— Вряд ли, — Дейм пожал плечом и, на секунду прищурившись, качнул головой, — Ему сейчас не до нас, Себастьян за него вплотную взялся.
Ага... Я задумчиво потеребила край папки и протянула:
— А к нам деда не зайдет?
Не то, чтобы мне нужен был его совет в плане заданий, но я хотела узнать масштаб проблем на данный момент. Потому что стоило посмотреть на информационный лист жертвы, как я вспомнила об Алесе, о том, что он ограбил Рихтера, расстроилась, что он все еще не очнулся... А вместе с этим мозг подкинул воспоминание о внезапном приступе паранойи от приглашения Генриха. Мгновенно стало неуютно от понимания, что самый надежный человек сейчас без сознания, а другой, то есть деда, куда-то пропал и, кроме вчерашней ночи, со мной не пересекался. Да и вчера... Мне же не показалось? У деды на брови был шов, а на костяшках пальцев — ссадины. С ним тоже что-то успело случиться? Я нервно поежилась и выжидающе уставилась на жующего Дейма. С тобой-то деда точно виделся... Опер искоса глянул на экран телефона и пробормотал:
— Да через час вернется, может, больше. Он там с кем-то встречался, заседание дисциплинарки скоро будет, так что туда-сюда мотается.
Заседание, видимо, с Рихтером в главной роли? Я стиснула зубы. Мелковато для этого ублюдка, но смешно. Криво усмехнувшись, я протянула:
— У студентов дисциплинарка, у взрослых дядь дисциплинарка...
— Согласен, сколько лет, а все одно дерьмо, — Дейм заржал и махнул рукой, — Но поверь, там мужики похуже вашего бугая из учебки. Благодаря им у нас был почти месяц форы, а тут они получат Рихтера на блюдце да еще и с кучей компромата. Этот выродок — покойник.
Опер жестоко улыбнулся и, потянувшись к стаканчику кофе, отсалютовал мне. Такой вариант меня полностью устраивал. Или нет.
— А можно намекнуть этим страшным дисциплинарщикам, что у Рихтера очень лишний глаз? И вообще, болевой порог высоковат, так что надо пожестче действовать?
Я сложила губки бантиком и с самым невинным видом хлопнула глазками, когда Дейм с интересом приподнял бровь. Сдерживая ухмылку, он дотянулся до телефона, что-то там напечатал и, гордо кивнув, заявил:
— Запрос Себастьяну передал, думаю, подарок внучке он сделает.
Так его. Опер кровожадно хмыкнул и, удовлетворенно кивнув, я тоже улыбнулась шире, наконец опуская глаза на информационный лист. Фредерик Ортиц, пятьдесят восемь.... Бегло просмотрев текст, я открыла следующий заказ, вчиталась и снова перелистнула страницу...
В этот раз отвлечься не получалось. С тихим вздохом, я опустила бумаги и, прикусив губу, уставилась в пустоту. Все же... Мне недостаточно этих расплывчатых «скоро» и «может». Да, Алес в порядке, и деда взялся за Рихтера, но что если его люди ворвутся сюда так же, как когда я лежала тут после крыши? Тогда Алес успел вовремя, а смогу ли я в случае чего защитить его? Тут еще и Дейм! Я вот не знаю, как у операторов с самозащитой!.. Паранойя расцвела бурным цветом, выливаясь в назойливую мысль, что лучше бы мне вооружиться и сесть напротив палаты Алеса. И понять, где охрана. И...
— Дейм, а ты камеры не смотришь? — я посмотрела на опера, который спокойно пил кофе, гипнотизируя столешницу, и невольно проверила пояс с оружием под толстовкой. Он ощущался настолько привычно, что я успела про него забыть, но была уверена, что обнаружу там оба стилета. А вот то, что пистолет тоже оказался пристегнут — удивило... Несмотря на это, внутри противно щекоталась нервозность, и я усилием воли заставляла себя не дергаться. Дейм поднял голову, удивленно вскинул бровь и, как само собой разумеющееся, ответил:
— Смотрю, конечно, вон.
Он кивнул на отложенный планшет, я тоже посмотрела на экран, но из-за отражающего стекла ничего не увидела. Ладно, поверю на слово... Следующая мысль была об охране, мозг тут же заодно подкинул, как я шарахнулась от Генриха и, не успев остановиться, я ляпнула:
— А охрана везде стоит?..
Дейм с интересом присмотрелся ко мне, снова приложился к стаканчику кофе, потом скрестил руки на груди...
— Ты чего вдруг?
Чего-чего... Все как обычно, язык без костей и мелет все, что мозг подкинет! Поморщившись и тяжело вздохнув, я отложила папку на колени и признала:
— Да паранойя взыграла. Генрих мне говорит: «иди сюда», а я уже подумала, что он меня куда-то вывести собирается, убить и вообще... Черт пойми, кому можно доверять, кому нет, мозги набекрень, да и Алес еще не очнулся. Если к нему нагрянут, как в тот раз ко мне...
Не найдя в себе сил договорить, я нервно рассмеялась, пока Дейм задумчиво допил остатки кофе. Ну да, на такую чушь ничего и не ответишь. Может, я просто голодная, вот и нервничаю? Подтянув бокс с рисом, я быстро запихнула пару ложек в рот и мрачно зажевала. Наверное, я и правда зря парюсь, Дейм же тут, и Тэо, и Сарт с охраной...
Я успела выбросить пустой бокс и взять свой кофе, когда Дейм неожиданно метко швырнул пустой стаканчик в мусорку у стены и бодро сказал:
— Ну, я сегодня добрый, мне не жалко, — мы встретились взглядом, и он, открыв ноут, взял в руки планшет, разворачивая на экране карту, — Смотри. Вот здесь, с двух сторон коридора интенсивной, стоят наши, у выходов с этажа по паре человек, на остальных — та же история, все этажи под контролем. Также Себастьян поставил ребят у выхода на наземную и подземную парковку, у мелких служебных дверей, плюс, на подземной сидит опер охраны, и его там тоже стерегут, так что, в целом, самые стратегические места плотно прикрыты. На крыше тоже дежурят, снайпера не посадишь, окна под защитой, во внутреннем дворе, и вообще у всех выходов на улицу, вся эта толпа мужиков курит, поэтому нам всем собранным на одном этаже интенсивки можно расслабиться. Себастьян приедет через час-полтора, судя по тому, что он написал, а если переговоры прошли успешно, то дисциплинарное заседание будет в ближайшие день-два, и можно забыть обо всем, как о страшном сне. Тебе так точно.
Я смотрела на Дейма круглыми глазами, осознавая, что мне буквально сейчас тыкнули, где кто стоит, в каких объемах, и сказали... Расслабиться? Он придвинул карту ко мне и с тихим «а» потянулся к своей сумке брошенной за кресло. Немного покопался в проводах во внутреннем кармане в попытках что-то там найти... Я в этот момент все же присмотрелась к заботливо предложенной карте. Хм. План больницы я уже видела в прошлые разы, но здесь были указатели направления коридоров и лестниц, а еще разноцветные точки — места, где наша охрана, где камеры... Я жадно просмотрела схему нашего этажа и пары ближайших, потом главного холла на первом и крыши, и переключилась на парковки. О существовании подземной я вообще до вчерашнего дня не знала, поэтому увидеть ее схему было полезно.
— Нашел! — довольно выдал Дейм и, покопавшись еще секунду, вынул маленький наушник с тонким проводом, — Держи. Это запасная, у меня еще есть пара, так что, не жалко. Думаю, не надо объяснять, как работает.
Еще бы! Проводная гарнитура, да я с такой же на экзамене по доверялкам ходила! Только недавно ведь думала, что надо было попросить ее! Только... Я уже успела цапнуть наушник, прежде чем озадаченно нахмурилась и уточнила:
— А зачем?
— Я бы сказал, что на случай, если ты опять решишь с кем-то прогуляться, — ехидство в голосе опера мог не услышать только глухой, но Дейм быстро вернул себе доброжелательный вид, — Но нет, это для твоих нервов. Сейчас больница безопаснее детской площадки, а это — просто страховка на самый крайний и невероятный случай. Ну и болталка, если тебе станет грустно сидеть в коридоре. Или если Генрих не пустит тебя к Алесу, когда он очнется... — Дейм вытер невидимую слезу и чуть ли не прорыдал:
— Хоть голос любимого услышишь...
Остро захотелось чем-то в него швырнуть. Вот прям потяжелее! Подавив порыв, я широко улыбнулась и, быстро приладив гарнитуру на штрипке брюк, отозвалась:
— Знала, что ты любишь подрабатывать подсвечником! В следующий раз подарю тебе пару свечек, можешь заранее выбрать цвет, форму... Держать за компанию не буду, прости, но ты и сам хорошо справляешься, — я лучезарно улыбнулась в ответ на вытянувшееся лицо Дейма и уже нормально сказала:
— Спасибо. Можно карту еще раз просмотрю?
— Да хоть скачай... — на автомате ответил он, продолжая смотреть на меня большими недовольными глазами, и выдохнул:
— Ну ты наглая, а? Тебе точно Алес нужен? Я серьезно говорю, бросай его, он твое чувство юмора задушит, а мы тебе его подкрутим, апгрейднем... А еще у меня кровать мягче и тренировок ненормированных нет. Можешь вообще не работать, я тебя на всю жизнь обеспечу.
— Нервным тиком или бессонницей? — действительно скачивая файл с картой, спросила я и, уже отправляя его себе на почту, покосилась на Дейма с очевидным:
— У тебя ноут круглые сутки работает, комп, уверена, точно так же — постоянно гудит, ты сам вечно бубнишь в микрофон кому-то, выдержки ноль, чуть что — орешь. С тобой в квартире спать будет невозможно: только засну под гудение всех твоих кулеров, как ты начнешь с кем-нибудь ругаться. Я ж неврастеником стану, а я и так истеричка...
— Кис, — сладко улыбнулся Дейм, принимая мою игру, подаваясь вперед и кладя ладонь поверх моей на планшете, — После меня у тебя проблем со сном не будет, а вот массажиста надо найти...
Он похабно подмигнул, и я не удержалась, уточнив:
— Чтобы он расправил твои согнутые в разные стороны конечности перед погребением? — я сложила губки бантиком и с глупым видом хлопнула глазками, — А то после того, как Алес над тобой поработает, у тебя тоже проблем со сном не будет. Заснешь, как убитый.
— А-щ... — делая вид, что обжегся, сокрушенно покачал головой Дейм и довольно ухмыльнулся, — Какая ты, а? Змеючка.
— Угу, яду сцедить?
Усмехнувшись, я открыла письмо с телефона и еще раз пролистала карты уровней под тихое хмыканье опера. Как ни странно... Мне стало легче. Узнав, сколько людей и где нас охраняет, как и куда можно сбежать, и получив доступ к связи с опером, я действительно окончательно успокоилась. Тревожная дрожь ушла из тела, оставляя только небольшое разочарование от того, что Алес пока не проснулся, но сейчас я готова немного подождать. Он в порядке, мы в безопасности, и скоро все закончится. Мне даже немного захотелось спать, и я расслабленно откинулась на спинку кресла, блокируя телефон и широко улыбаясь.
— Подожди, я тару не приготовил, а она уже скалится, — не упустил случая Дейм и, тоже ухмыльнувшись, отзеркалил мою позу. Только планшет рядом положил. Ну-ну... Я лениво пролистала бумажки с заказами и спросила:
— Какой посоветуешь?
Дейм проследил, как я приподняла увесистую папку...
— Выбирай, какой понравится, я оставил только те, что сейчас тебе подойдут. Потом с Алесом посоветуешься, если захочешь.
Мне уже нормально улыбнулись и притянули ноут на колени. О... Так вот почему папка только одна. Я наклонилась, пряча благодарную улыбку и сосредотачиваясь на деле. Новый глоток кофе, и я уже внимательнее вчиталась в текст, сосредотачиваясь. Хотя, нет, кое что меня еще волнует, точнее, расстраивает. Не выдержав, я немного капризно стукнула ладонью по папке и возмутилась:
— Нет, слушай, а почему у меня в палате все были, а к Алесу меня Генрих сначала не пускал, а потом одел, как в операционную?
Дейм оторвался от планшета и, почесав затылок, со вздохом отозвался:
— Ну... Потому что он перестраховался.
Все внутри на секунду замерло, и с губ сорвалось перепуганное:
— Операция была настолько сложной?!..
Аж опешив от моего сипа, Дейм удивленно нахмурился, потом отвел взгляд и немного неуверенно протянул:
— Эм... Не совсем...
Так! Я не поняла! Заказы были мгновенно забыты, благодушный настрой слетел и, пристально посмотрев на этого тихушника версия два, я свела брови к переносице. Под моим тяжелым взглядом Дейм нервно дернул плечом и пробормотал:
— Была вероятность небольших проблем с иммунитетом и его реакцией. Плюс, Генрих не был уверен, как Алес среагирует, ты же до этого рядом с ним больная крутилась, вот и перестраховался, чтобы вдруг никаких проблем не началось из-за дополнительных инфекций... — Дейм вдруг выпрямился и, посмотрев на меня, как на идиотку, ткнул пальцем в папку, — Слушай, хватит нагнетать, займись наконец делом. Алесу уже точно ничего не грозит, и никуда он отсюда не денется, а нам со всей толпой охраны можно вообще не париться! Сказано: для тебя история закончилась, вот и живи спокойно!
Я напоследок подозрительно прищурилась, отмечая, что Дейм как-то уж слишком резко попытался перевести тему, но опер уже демонстративно поставил на столик ноут и моего взгляда не заметил. Решив, что не буду его больше третировать, и что лучше потом аккуратно узнаю у Генриха, я последовала его примеру и, разложив перед собой папку, принялась сортировать заказы. Те, что понравились, отправлялись на стол, те, что плавали в категории «возможно», — на кровать, а те, что точно не вариант, кощунственно кидались на пол. Все равно их придется утилизировать через шредер. Пока на столе оказалась только пара листов, а вот на полу уже скопилась приличная стопка. Заглянувший через некоторое время Сарт принес нам еще кофе, мы с Деймом оторвались от работы, но, растащив стаканчики, снова уткнулись в свои документы. Разве что, я на пару секунд залипла в окно, за которым было видно только край больничного здания и нависшие темные тучи. Машинально разблокировав экран, я мазнула взглядом по времени, напомнила себе, что раз там было много анестезии, как сказал утром Дейм, то, возможно, придется ждать до завтра, и все же испытала долю облегчения. Этот день почти закончился. Алес скоро очнется. Скоро... Эх, забыла у Генриха спросить точнее...
Я неожиданно зевнула и, запив внезапную сонливость кофе, взяла следующий информационный лист. Мартина Бейли, четырнадцать лет... Кто вообще додумался заказать подростка? Скептично подняв бровь, я вчиталась в запрос и совсем скривилась. Закрытая частная школа, откуда девчонку фиг вытащишь, а очень надо, чтобы она испарилась раз и навсегда. В свои почти девятнадцать я отлично подхожу для походов по частным школам и лагерям, ничего не скажешь. Поменяйте мне паспорт, напишите, что мне снова шестнадцать, по степени тупости я почти подхожу... Уф. Снова зевнув, я сделала еще пару глотков кофе, который будто наоборот успылял... Стоп. Озадаченно нахмурившись, я потерла пальцами слипающиеся глаза, принюхалась... Да нет, кофе пахнет кофе, но спать так и тянет. Что за...
— Дейм, скажи мне честно, сколько успокоительных вы... — с трудом формулируя мысль, промямлила я и, поставив стаканчик на стол, растерла лицо. Деда, блин... Раздраженно ругнувшись, я отложила заказ на Мартину на стол и, не удержавшись, прикрыла глаза, опираясь лбом на руку. Локоть, как назло, соскальзывал с кресла, но меня вовремя подхватил Дейм, возвращая в вертикальное положение.
— Честно говорю: я не причем, — он забрал у меня с колен папку и сочувствующе спросил:
— Может, тебе лечь?
Угу... Сознание уже начало уплывать в сон, поэтому я промычала какой-то невразумительный ответ и, пользуясь тем, что Дейм как-то прислонил мою ослабшую тушку к себе, вырубилась.
Алес
В сознание ворвалось тихое, будто сквозь вату, гудение и невнятный писк. От них в голове что-то взорвалось, перед глазами вспыхнул смачный сноп искр, и, дернувшись, я наконец ощутил налитое свинцом тело. Меня словно придавило бетонной плитой. Дышать было сложно, я хрипнул, пытаясь кашлянуть, но ничего не поменялось. Во рту и так пересохло, а от кашля стало только хуже. Как же хочется пить. Мне нужна вода и пистолет, чтобы прострелить эту гребаную гудящую башку!.. С трудом открыв веки, я почти тут же их закрыл. Свет больно резанул глаза, слишком белый и яркий... Твою мать, я сейчас сдохну. Беззвучно застонав, я попытался снова, постепенно привыкая к на самом деле слабому зеленоватому свету... Где я, черт возьми? То, что это Арле, — очевидно, но какого... Палата выглядела как-то странно, а писк приборов где-то надо мной откровенно бесил, потому что от каждого звука в сознании будто взрывалась граната. Голова отказывалась работать, попытки вспомнить хоть что-то дикой болью отдавались в затылке. Зараза... Стоило выжить, чтобы это терпеть, отлично!.. От этой мысли атрофированная от боли память наконец урывками выдала мне беготню по сугробам, вопли Дейма в наушнике, и я, открыв горящие глаза, мрачно посмотрел в потолок. Документы... Если никто меня не нашел, то они у Дейма? А... Рука? Пальцы отказывались слушаться, я даже не смог сжать их в кулак: едва попытался, по телу от плеча прокатилась обжигающая волна боли, и меня затошнило. Дерьмо. Снова тихо застонав, я попробовал пошевелить другой рукой и сжал зубы от боли... Ох ты ж! Так тоже лучше не делать. В голове от этого словно что-то лопнуло, все тело снова прострелило болью, а сердце дернулось в груди, странно ударяясь о ребра и сбивая дыхание. Что за... Я хрипло выдохнул, чувствуя, как начинает шуметь в ушах, как пульс отдается адской болью в затылок и, прикрыв глаза, попытался сосредоточиться на чем-то одном. Никак. Сознание затуманилось от боли и нехватки дыхания, в ушах зазвенело, а голова мерзко загудела...
— Алес, — глуховато позвали сверху. С трудом выплыв из мерзотной темноты в которую меня затягивало, я приоткрыл глаза, пытаясь узнать в расплывчатом силуэте... Кай? Нет... Генрих, что ли?..
— На меня посмотри, — как сквозь воду донеслось сверху, в глаза ударил белый свет, отдавшийся новой вспышкой горячей боли во лбу, и я попытался отъехать обратно в темноту. Это не Кай... Тогда мне плевать...
— Алес, на меня посмотри, — настойчиво повторили сверху, наконец убрали фонарик и коснулись пальцами моих век, — Алес?
Что? Что ты от меня хочешь?.. Лучше бы дал воды. Или нет, я согласен на лед и обезболивающие... Сквозь туман мыслей вдруг прорвался обрывочный образ сугроба перед глазами, и я хрипло выдохнул:
— Документы...
— У Дейма твои документы, ты меня видишь? — отозвался Генрих и опять светанул мне фонариком в глаза, — Алес?
— ... убери эту ... к чертовой матери, — просипел я, и со стоном закрыл глаза. Зажмуриться не получалось из-за дикой боли, но Генрих уже с тихим смешком выключил фонарик и отпустил меня. Постепенно дышать становилось легче, через несколько секунд я смог спокойнее открыть глаза... Генрих завис над монитором у моей головы, а память подкинула размытый женский образ склонившийся надо мной.
— Где Кай?..
— Не «что со мной», не «что случилось», не «дайте воды», а «где Кай», — пробормотал Генрих и, повернувшись, многозначительно посмотрел на меня, — Я тебя с каждым разом узнаю все меньше.
Да плевать я на это хотел!.. Но воды и правда хотелось. Сипло кашлянув, я согласно бросил:
— Ты прав, дай воды и скажи, где Кай.
— Наглости тебе не занимать, — Генрих хмыкнул, но куда-то отошел и, вернувшись, стянул у меня с лица пластиковую маску, чтобы прислонить к губам трубочку, — Все ваши в соседней палате. Сейчас ты в себя придешь, и позову. Как ощущения?
Офигенно, я в восторге и полной прострации от воссоединения с вечным — с водой. Сделав несколько жадных глотков, я чуть отвернулся, игнорируя болящий затылок, и все еще подхрипловато ответил:
— Сдохнуть хочется от боли, башка отваливается, рука не двигается... — воспаленное сознание вдруг подкинуло возможную причину, и я с подозрением уточнил:
— Ты мне ее отрезал?
— Больной совсем? — скептично скривился Генрих, убирая воду на тумбочку, возвращая мне на лицо маску и складывая руки на груди, — Вот я буду от одной пули тебе полплеча отрывать. Пальцами, кстати, пошевелить можешь?
Я собирался отрицательно качнуть головой, но при одной мысли об этом у меня стрельнуло в затылке, и пришлось ответить вслух:
— Нет, поэтому и спросил. Я в стационаре?
— В интенсивке, — Генрих вложил руки в карманы и вдруг, угрожающе наклонившись, рыкнул:
— Я тебя за твои попытки сдохнуть в следующий раз в морг сразу запихну, понял? Очнешься там и задавай мне вопросы... От тебя вообще такой тупости не ждал, где ты, мать твою, был на старших курсах? Бегать с прострелом? Совсем поехал от рыцарства или что? — он наклонился ниже и, явно сдерживая порыв дать мне подзатыльник, процедил:
— Я те клянусь, еще раз ко мне в таком состоянии попадешь — я тебя откачивать не буду. Ты у меня чуть на столе не помер, дебил! Адреналинщик отбитый...
Генрих резко выпрямился, нервно взъерошив волосы, шумно выдохнул и на секунду замер. Я не впечатлился. У меня не было выбора, все, что мог, — сделал, а прострел, не прострел... Говорить это Генриху я, естественно, не стал. Молча прикрыл горящие глаза, давая им пару секунд отдыха... Спрашивать, что конкретно со мной у него на столе случилось, тем более не стоило. Генрих потом из мстительности повязку будет менять без обезбола или из капельницы его уберет. А учитывая, что по ощущениям у меня и так мечта мазохиста, если я останусь без обезболивающих — на стенку полезу.
— Короче, — Генрих резко повернулся обратно и угрожающе поднял палец, — Я тебя предупредил: завязывай со своими попытками суициднуться. Твоей малявке еще психика нужна, а защитников у вас и так вагон и маленькая тележка, если ты один раз не полезешь в пекло, ничего не изменится. Голова не кружится?
На секунду похолодев, когда убитый мозг сложил «сдох на столе» и психику Кай, и уже собравшись спросить, что с ней, я подвис от нового вопроса. Моя голова еле пашет, какое кружится?!
— Нормально все со мной. Что с Кай? — немного нервно спросил я, на что Генрих вскинул бровь и напомнил:
— У тебя две руки в мясо, угроза аритмии на ближайшие полгода и весь организм в шоке от кровопотери, а ты все еще не снял доспехи?
— Да твою мать, ты мне ответить можешь или и дальше будешь совестью работать? — психанул я и дернулся, игнорируя резкую боль в плече, — Я понял, что лечиться вечность! Где Кай?!
— Выключи истеричку, сказал же: в соседней палате! — огрызнулся Генрих и, с грохотом швырнув планшетку в специальный отсек в ногах кровати, рыкнул:
— Ты меня услышал? Никаких подвигов, сиди здесь и жди, пока ваша охрана разберется! Или я тебя вместе с мелкой в морге запру, как в самом подходящем вам месте! — он резко развернулся и вышел с возмущенным:
— Два истеричных суицидника, свалились на мою голову!..
В соседней палате... Я облегченно выдохнул, запоздало переваривая слова Генриха. Половина в памяти не отпечаталась, но суть я уловил. И честно, ближайшее время меня и самого на подвиги не тянет. Чувство, будто меня пропустили через мясорубку... Но, на удивление, после прихода Генриха стало получше, видимо, он расширил дозатор или что-то добавил. По крайней мере, голова больше не раскалывалась, а плечо просто противно ныло. Я опять попытался пошевелить пальцами. Правая рука очевидно затекла, но поддалась, и по ней пробежали мерзкие мурашки, а вот левая... Никак. Черт. Понимание собственной беспомощности бесило до зубовного скрежета, но прямо сейчас я даже зубы сжать не мог! Я ничего, блин, не мог! Раздраженно рыкнув, я откинулся на подушку и прикрыл глаза. Бесит. Я снова попытался пошевелить левой рукой, но максимум, что получилось — немного сжать пальцы, и то, это отдалось лютым разрядом боли, пронзившим до самого позвоночника. Зараза. Бесит!..
Через пару минут я снова открыл глаза и уставился потолок. Стоило боли немного отступить, и мозг наконец заработал, позволяя обдумать произошедшее. Теперь стало дурно не только от моего состояния, но и от мысли, что все могло оказаться впустую... Или нет? Документы у Дейма, Генрих бы не стал просто от меня отмахиваться, значит, хоть чем-то моя вылазка окупилась. Теперь бы еще понять, когда повяжут Рихтера. Сколько я вообще тут провалялся? Может, они уже все сделали?.. Вот что надо было у Генриха спросить! Придурок... И Кай. Она наверняка испугалась, если увидела меня таким... От мысли, что малышка могла увидеть меня таким жалким, я скривился и, прикрыв глаза, потянулся потереть лоб ладонью. Жуткая боль в руке и тяжесть в затекших мышцах напомнила, что такое мне пока не светит, и я зашипел. Да вашу мать... Тяжело дыша от боли, я все же приподнял правую руку, игнорируя противные мурашки и разминая мышцу. Ну, не все так плохо. Если она придет, я хотя бы смогу ее обнять... Я посмотрел в зеленоватый от дежурного света потолок. Если бы я там сдох, последним, что она запомнила обо мне, было бы то, как я на нее наорал. И за что? За то, что малышка просто испугалась за меня? За то, что предложила помочь?.. Мне поплохело, чувство вины всем весом прижало нервы, и застонав, я все же прикрыл глаза ладонью. Как я мог... Никогда больше. Плевать, что выжил, как я мог...
Внезапно открывшаяся дверь заставила мое сердце замереть от мысли, что я услышу ее встревоженный голос, но вместо этого раздалось чуть ли не рыдающее:
— Алес! Господи боже, живой!
Убрав руку от лица, я глянул в сторону, чтобы увидеть подлетевшего к кровати Дейма, который демонстративно заламывал руки. Че?..
— Ну ты дебил, — взвыл он, нервно ероша волосы, — Ну ты!..
Он замолчал, краем глаза заметив в дверях Себастьяна, но взглядом выдал трехэтажную матерную тираду. Жесть, я аж прослезился от такой заботы, спасибо. Круче только Генрих... Он, кстати, тоже вернулся, и они вместе с Себастьяном подошли ближе. Надо спросить, что происходит, и как долго я тут уже валяюсь... Все такой же помятый, как и в нашу последнюю встречу, Себастьян окинул меня взглядом и насмешливо спросил:
— Как ощущения?
Дерьмово. Я бы после моих снежных забегов такие вопросы не задавал... Видимо, они с Генрихом сговорились, раз даже один и тот же вопрос задали. Один ехидный старик, второй дед с маразмом... Отличный дуэт, ничего не скажешь. Положив правую руку поудобнее, я глянул в потолок и вздохнул.
— Как из мясорубки, — я поморщился и прежде, чем Себастьян съязвил, спросил:
— Я тут давно? Что с документами?
Мне достался пристальный взгляд, после которого Себастьян сложил руки на груди и, прищурившись, медленно сказал:
— Ты тут сутки. Документы у нас, я передал их дисциплинарной комиссии... Предварительно высушил и вытер рюкзак от твоей крови и попросил одного из мастеров провести тебе повторный брифинг о ранениях и обеспечении собственной безопасности, — он тонко ехидно улыбнулся, но раньше, чем я закатил глаза, нормально продолжил:
— Все, что мы собрали, я уже передал, еще приложил найденный архив Эли и несколько своих папок. Вы, конечно, учудили с вашим ограблением, Рихтер после этого сорвался в Креан, так что сегодня... — Себастьян глянул на часы, — В районе пяти-шести будем перехватывать его в аэропорту. Все его шифрованные каналы вскрыли, от нас он никуда уже не денется. Дисциплинарная комиссия состоится завтра вечером, но приговор уже решен. Через несколько дней в Арле у Рихтера произойдет сердечный приступ. Вам можно расслабиться и сделать вид, что этой истории не было.
Дейма на этих словах перекосило и, если бы у меня не начинала гудеть голова от каждого движения, я бы тоже скривился. Круто. Просто возьмем и забудем. Вот так по щелчку возьмем и вычеркнем из жизни почти три испоганенных года, за которые мы все чуть не подохли, причем, по несколько раз. Да и Себастьян явно недоговаривает. Это выбесило еще больше, чем мое отвратное состояние, но умом я понимал, что уж лучше так, чем дальше всю жизнь калечить себе психику воспоминаниями обо всем этом дерьме... Кай наверняка и так постоянно об этом думает, и потребуется много времени, чтобы она забыла. И что случилось с ней самой, и с ее близкими... И со мной. Мысли снова скользнули к Кай, и я занервничал. Хочу увидеть ее и убедиться, что она в порядке. Что она не плакала все эти сутки...
— Не хочу ругаться на больных, но вы идиоты, — не дождавшись реакции, сказал Себастьян, а едва я мрачно на него глянул, добавил:
— Я молчу, что из-за вас Рихтер подорвался с места, и нам придется экстренно его перехватывать.
— Согласен полностью, хотя на Рихтера мне плевать, — прошипел Генрих, — Только идиоты могли заявиться на охраняемую территорию с голым задом, а получив по нему, помчаться по всем окрестным поселкам непойми куда, чтобы завалиться в первый попавшийся сугроб и красиво там подохнуть.
— Да ладно охраняемая территория, допустим, с этим вы уже знакомы, — отмахнулся Себастьян и иронично на меня посмотрел, — Но зависнуть на ограде? Нет, зная уровень опасности противника не взять никого для страховки? Вот это я понимаю, первый номер рейтинга и его оператор. Орлы.
Я щас кому-нибудь из них по роже заеду вон той табуреткой, чтобы руки еще больше не травмировать...
— Слушайте, вы мне уже все это говорили, — внезапно вставая передо мной, устало сказал Дейм и потер переносицу, — Я готов все еще пару раз выслушать, клянусь, но давайте Алеса не грузить, а то ведь помрет нафиг...
Тут он осекся, повисла странная пауза, в которой мы все на него посмотрели... Не выдержав, я тихо заржал. За грудиной тут же заболело, я закашлялся, но, отмахнувшись от Дейма, который нервным движением зачем-то попытался натянуть на меня одеяло, хрипловато пояснил:
— Да знаю я, что это самоубийство, но ты сам нам выбора не оставил. Пока мы тебя ждали, на Тэо успели ордер выписать, весь диск в полицию слили, а там была инфа и на меня, и на девчонок, — я поморщился, — Рихтер с нами миндальничать не будет, он бы слил нахрен и все остальное, и ты бы нам не помог, нас бы свои же и пришили.
Взгляд Себастьяна потяжелел, он уже собирался что-то сказать, но в последний момент поджал губы и, тоже поморщившись, признал:
— Да, затянул. Но здесь иначе не получалось. А вот ты вполне мог взять охрану для страховки.
— Угу, — не выдержав, закатил я глаза, — Чтобы меня там со всем этим кортежем еще на подъезде засекли. Если бы не идиотская завязка, я бы даже не почесался и смылся, а так...
Я снова вспомнил момент, когда совершенно невовремя завис на ограде, и стиснул зубы от злости. Голова мгновенно отозвалась болью, от шеи стрельнуло в плечо, и я, тихо застонав, прикрыл глаза. Дерьмо, да что за жизнь. Мироздание, что ж я тебе сделал, раз даже позлиться нельзя!..
— Завязка? — уточнил Себастьян и, открыв глаза, я увидел, что он вопросительно приподнял бровь. Дейм тоже непонимающе смотрел на меня в ожидании пояснений и, скривившись, я буркнул:
— Завязка на бронике. Цепанулся за штырь, а она намертво там пришита, еле оторвал.
— Так вот почему вторую руку распорол, — задумчиво бросил Генрих и цыкнул, — Поэтому вам и говорят вечно: проверяйте одежду!..
— Да у нас есть одна, которая и без всяких завязок на ограде повисла, — мрачно сказал Себастьян и, скользнув по мне взглядом, покачал головой. Это он о Виа? Теперь я непонимающе на них посмотрел, перевел взгляд на Дейма... Опер махнул рукой, мол, потом расскажу, и я, задумчиво хмыкнув, все же уточнил:
— Кстати, а где Кай?
— Мы не стали ее будить, чтобы выспалась и не дергалась потом, — Дейм сложил руки на груди и ухмыльнулся, — Ты до утра все равно никуда не денешься.
— Да ты ближайшие неделю-две отсюда никуда не денешься, — махнул на нас рукой Генрих и, проверив телефон, развернулся к двери, — Я ушел, если начнешь помирать — приду.
Ну спасибо! Нервно усмехнувшись, я снова закашлялся, на что Генрих обернулся и, сделав страшные глаза, с сарказмом бросил:
— Ты хоть дождись, пока я в коридор выйду, что ли? Честное слово...
Он выругался себе под нос, и прикрыл дверь. М-да. Значит, до утра...
— Дейм, а сколько времени?
Опер глянул на экран телефона и отозвался:
— Почти полтретьего...
Я перехватил его ехидный взгляд, но, не обратив внимания, отвел глаза. Полтретьего, значит. До утра еще так далеко... Я остро пожалел, что не могу увидеть Кай сейчас, но, вздохнув, постарался взять себя в руки. Что ж я так расклеиваюсь-то. Сейчас вообще не время.
— Я тоже ушел, — Себастьян проверил наручные часы и, бросил на меня строгий взгляд, — Постарайтесь до моего возвращения ничего больше не натворить. Сдадим Рихтера дисциплинарной, и делайте, что хотите.
Мы с Деймом переглянулись и синхронно закатили глаза. Потом многозначительно посмотрели на этого деда, и опер начал нудеть что-то про отпуск и прочее, пока я подумал, что первое, что хочу сделать, — отдать Кай ее подарок. Попрошу Дейма за ним съездить... Или нет. Подожду до выписки и тогда подарю. А потом свалю в Фолкар и буду отмокать на побережье вместе с ней. Будем валяться у бассейна, пить коктейли и наслаждаться друг другом...
Себастьян отмахнулся от Дейма сухим «подумаю» и вышел, так и не дав четкого ответа, на что опер проворчал:
— Мог бы точно сказать «хрен вам»... — он вздохнул и, повернувшись ко мне, подтянул ближе табуретку, чтобы плюхнуться на нее, — Ну что? Как реально себя чувствуешь?
— Хреново, — я хмыкнул и не выдержал:
— А как все было на самом деле?
Дейм взъерошил волосы, поморщился и глуховато сказал:
— Да полный... — он тяжело вздохнул и махнул рукой, — Ты там свалился совсем, я уже думаю, ну все, теперь только если охране твоей быстро объяснять, куда бежать, чтобы ты замерзнуть не успел. А тут дед наушник догадался взять и давай мне тупые вопросы задавать, — Дейм хохотнул и сделал большие глаза, — Я думал пошлю его к чертовой матери, но там внук вовремя подключился, я ему объяснил кто ты, что с тобой делать и почему в скорую звонить не надо...
— И почему? — мне правда стало интересно, но Дейм удивил:
— Потому что ты у нас теперь тайный правительственный агент, который предотвратил целый теракт. Гордись, — опер ехидно ухмыльнулся, — Да я начал чушь городить, а парень, видимо, твоим полудохлым видом впечатлился и такой: ну ок.
Меня пробило на нервный смех, на что Дейм возмутился:
— Да что?! Я серьезно! Я говорю, позвоните по номеру, потому что сам параллельно охрану вел и уже зашивался вообще, еще и реестровиков отслеживать надо было. Они после машины решили навернуть круг по поселку, а ты к этому моменту отрубился! Я аж молиться начал, лишь бы пронесло, но у них, походу, приказ был не светиться, поэтому услышали разговоры у дома и даже подходить не стали. Там дед как раз на раскиданные дрова бухтел... — Дейм снова цыкнул, — А твой телефон блокнулся, пришлось искать номер Генриха! Хорошо мальчишка соображал, перетянул тебя ремнем, и парни подъехали быстро, — он вдруг помрачнел и, потерев лоб рукой, простонал:
— Они тебя по обочинам к Генриху везли, скорая на полпути мигалками подхватила, а ты приехал и решил: ну, отлично, можно и сдохнуть!
— Что?
Подумав, что мне послышалось, я удивленно посмотрел на опера, но тот ответил мрачным взглядом и глухим:
— Что слышал.
Мне тут же вспомнились собственные неосторожные слова перед этим в машине, и я невольно поежился. Вот черт... Так ляпнешь, а потом окажется, что прав был. Начать в приметы, что ли, верить?..
— ...Генрих вышел из операционной — так на меня матерился, что стены покраснели, а потом еще и добавил, когда в сторону оттащил. Заявил, что я должен был сразу тебя остановить или охране передать, — Дейм снова покачал головой и, с очередным тихим стоном растерев лицо ладонями, уперся локтями в колени, — Ты мало, что в шоковом состоянии приехал, так Генрих только шов закончил, как у тебя сердце встало. Твою куклу надо было видеть, когда врачи бегать начали.
— А сейчас?.. — вырвалось у меня, и я сжал пальцами одеяло. Рука тут же заныла, но я ее проигнорировал. Черт. Кай, ты же не плакала целые сутки? У нее же все еще постоянно болит голова!.. Дейм откинулся назад, опираясь затылком о стену и, устало пожав плечом, задумчиво протянул:
— Получше... Генрих сегодня ее запряг якобы помогать, когда понял, что ты точно не откинешься, и она совсем успокоилась. Мы просто на всякий решили сейчас не дергать, мало ли... — он вдруг сел ровнее и напряженно сказал:
— Слушай, я так понял, ее Себастьян в ту ночь успокоительными накачал, она у меня на руках вырубилась. Я все думал, почему Сарт сказал из ее бутылки не пить, а потом дошло... Они, видимо, собирались ее на них и держать, но она догадалась, вообще все бутылки игнорировала, — Дейм качнул головой и серьезно посмотрел на меня, — Думаю, ты должен знать. Сегодня тоже куда-то подсыпали, поэтому и вырубилась, буквально на руки сползла. Я вот не уверен, что это законно... Но Себастьян явно знает, что делает, — Дейм совсем скривился, — И вообще, за Кай сейчас следит больше людей, чем кажется, так что ты о себе думай, а? Спорим, она тебя увидит и опять в слезы?.. — он скользнул по мне взглядом и, нервно взъерошив волосы, тише спросил:
— Рука не рабочая?
Почему-то мне стало спокойнее. Несмотря на очевидно огромные дозы, от которых Кай придется отходить, я даже в некоторой степени почувствовал благодарность по отношению к Себастьяну. Ей хотя бы немного помогли... В следующий момент меня придавило чувством вины за то, что я облажался и сам же заставил ее нервничать. Заставил волноваться и плакать, когда она только-только оправилась от собственных травм. Заставил сутки жить в постоянном страхе...
Дейм все еще ждал ответа и, тихо вздохнув, я попытался пошевелить пальцами левой руки, но, скривившись от резкой боли в плече, был вынужден признать:
— Не-а, еле двигается. Хорошо еще кость не задели, и вторая рука не так сильно пострадала.
Дейм глухо угукнул, опять взъерошил волосы и тихо взвыл:
— Что б ты знал на будущее: я с тобой больше в такие предприятия не ввязываюсь Хватило того, как ты у меня в прямом эфире помирал, а я даже сделать ничего не мог! — он в отчаянии потер лоб, — Меня тут вместе с мелкой чуть не колотило потом...
— Ну, знаешь! Раз на то пошло, это ты все с самого начала предложил! А я не планировал помирать! — не выдержав нервной атмосферы, возмутился я, дернулся и, зашипев от боли, простонал:
— Я и это не планировал...
Уже успев подскочить с табуретки на мой болезненный вопль, Дейм замер в непонятной позе, мы встретились взглядом и вдруг нервно заржали. Я снова закашлялся, и Дейм, обойдя кровать, взял с тумбочки бутылку с трубочкой.
— Дыши уж, несчастный, — усмехнулся он, протягивая ее мне. Я демонстративно осмотрел его, бутылку, потом подумал... О. У меня даже получилось взять ее правой рукой, успех. Дейм помог мне ненадолго стянуть кислородную маску и, сделав пару глотков, я благодарно ему кивнул. Опер изобразил бодрую улыбку.
— Очнулся и фиг со всем остальным, потом выпьем и забудем эту дичь навсегда.
— Ага, скажи еще, как Себастьян, «сделаем вид, что ничего не было», — я закатил глаза и, как тупому, пояснил:
— Ты же сам понял, что он опять недоговаривает. Уверен, что последствий не будет?
Дейм сел обратно на табуретку и, задумчиво сложив руки на груди, протянул:
— Мне он сказал, что к нам это больше отношения не имеет, я так понял, он постарался по большей части выставить нас несведущими и тупо страдающими от выходок реестра. Мол, мы ни от кого не защищались, не отбивались и, тем более, не нападали сами, — он развел руками и хмыкнул, — Так что, про нас просто забудут, когда дело прикроют, фигурировать будут только мертвые, ну, и Себастьян, как тот, кто сдал Рихтера за попытку выкрасть его сейф...
Серьезно? Я скептично посмотрел на опера и, пока тот думал, снова попробовал размять пальцы. На правой руке уже ничего так, а вот левая... Тихо зашипев от боли, я снова пристально глянул на Дейма, намекая, что вот это «забудь, фигурировать будут мертвые» в исполнении Себастьяна звучит совершенно неправдоподобно. Нам ли не знать, что нас все равно будут держать на карандаше? Рихтер с Рианой даже меня помнили, хотя я всего лишь был учеником Элиен и в то время никуда лезть не мог! Видимо, впечатлившись моим скривившимся лицом, Дейм тоже поморщился.
— Согласен, после его «забудьте», мне хотелось ему врезать, но я, пока с частью его доков возился, прикинул немного... — опер прищурился и, подавшись вперед, вполголоса хмыкнул, — Себастьян не совсем нашим делом сейчас занимался, и даже не смертью Элиен, а той самой Луной.
Имя звучало знакомо, я нахмурился, пытаясь вспомнить, в каком контексте его слышал, но Дейм пояснил сам:
— Его жена. Ее убили первой, и уже потом на ее деле споткнулись Элиен и Риана, точнее, в основном Элиен. Риана упоминала это после допроса, я тебе запись кидал...
Тут Дейм осекся, вспомнив, видимо, что этот самый разговор вскрыл тот факт, что он работал на Риану и все это время сам же устраивал нам неприятности, но я слабо отмахнулся. Сейчас у меня нет сил опять на это реагировать.
— И что? У нас в документах она разве была?
Память у меня дерьмовая, но я... Хм. Нахмурившись, я вдруг действительно вспомнил запись и как удивился, услышав, что жена Себастьяна умудрилась покончить с собой. А что там с обстоятельствами было?.. Мгновенно забыв о чувстве вины, Дейм с восторгом кивнул и выдал:
— Кай мне непойми откуда притащила архив Элиен, прикинь? Так там прям сверху целая папка про нее! Я с записью сложил и...
Ага... У меня аж голова от его энтузиазма загудела. Решив проскочить всю тонну подробностей, я устало прикрыл глаза и, слабо махнув рукой, перебил:
— Ну, и что с Луной-то?
— Ее грохнули, — мгновенно возвращаясь к теме, отозвался Дейм и поморщился, — Себастьян решил отомстить, но начальника реестра, который тогда был, не поймал. Тот залег на дно, а на его место пришел Рихтер. И вот как раз этого парня он сейчас пытается выловить, частично используя Рихтера как наживку. Иначе я не могу объяснить, нафига ему понадобилась такая помпа с дисциплинаркой.
— Ну да, и этот мужик обязательно решит вылезти, чтобы спасти облажавшегося преемника, а не заляжет на дно еще глубже, — с сарказмом усмехнулся я, Дейм тоже хмыкнул и, согласно кивнув, съязвил:
— Я в методах Себастьяна уже вообще потерялся, серьезно, но пока нас не касается — пусть хоть с бубном танцует. Я вообще не понимаю, как мы так долго протянули, — опер в задумчивости откинулся на стену затылком, — У этой Луны было двое киллеров в связке: Себастьян и еще один мужик. Второй все увлекался заказами от реестра, а потом писал отчеты о сопутствующих. Видимо, в какой-то момент девчонку это достало, и она решила выяснить, почему количество жертв растет, но напоролась на тот самый правительственный допуск. Помнишь, Харм про него говорил? — Дейм дождался моего глухого «угу» и хмыкнул, — Ну вот. Она пошла в обход, а ее там начальник Рихтера с распростертыми и встретил. Выписал на нее такой заказ, будто она полустава сразу нарушила, на ее напарника тоже, и в итоге... Выгрузив все с компа, она вскрыла себе вены, чтобы следом не решили убить всю семью. Со слов Себастьяна, между прочим.
Мой полумертвый мозг тоже вспомнил ту отповедь, что Себастьян устроил Риане, и как жестко он прошелся по реестру, убившему его жену, которая... Ну да, молча вскрылась в ванной.
— Ага, а этот маразматик решил мстить? — не успев додумать, бросил я, на что Дейм с нервным смешком отозвался:
— А он, видимо, не понял прикола, что его жену так мощно прессанули. Мне дико интересно, где они столько смелости взяли, и как он это допустил, но я даже спросить боюсь... Опять ведь по зубам врежет, — Дейм со странным выражением лица завис, но, встряхнувшись, выдохнул:
— Короче. Больше документов у Элиен не нашлось, так что я могу только предположить, что Себастьян решил такого смелого реестровика раз и навсегда проучить. В качестве примера для остальных, кто к семье Шали попытается полезть. Но он явно облажался в своих запретах, потому что обе дочери, в итоге, на этом деле и споткнулись, Риана вообще в реестр по уши залезла, да и мы туда же...
Откуда я мог знать об этом, когда брал Кай? Тяжело вздохнув, я тихо матернулся и мрачно бросил:
— Не мы, а ты. Пока ты копать не начал, я никуда не лез.
— Да ты ж первым взвыл, что за тобой какие-то непонятные братки бегают, — насмешливо фыркнул Дейм, и я остро пожалел, что не могу его чем-то треснуть, — А меня потом эта Риана прижала...
— Сказал бы сразу!
— Да будто ты бы меня защищать помчался! — тут же возмутился опер и аж подскочил, — Ты себя вспомни, садист отмороженный! Пока малявка не появилась, ты про альтруизм даже в теории не знал!
Смачно послав его на три буквы, я собирался продолжить, но закашлялся, и Дейм, остановив свое возмущение, всплеснул руками. Потом поправил мою маску и нервно заржал, заставляя меня тоже пару раз хохотнуть. Пришлось сдержаться, чтобы не начать кашлять. Да и сил не было. Видимо, лекарства начали работать сильнее, потому что я почувствовал неприятную вялость и, пользуясь тем, что никуда бежать пока не надо, прикрыл глаза. Черт, хочу в отпуск. На побережье и с Кай под боком...
— Че, спать? — насмешливо спросил Дейм, явно поднимаясь и отставляя табуретку. Я отозвался невнятным отрицательным мычанием, потому что сам пока не понял, хочу ли спать или просто нужно полежать спокойно. Дейм хмыкнул.
— Я думаю, Себастьян уже уехал, а Генрих в ближайший час сюда не пойдет... Хочешь Кай позову?
Кай... Открыв глаза, я задумчиво уставился в потолок, потом глянул на опера и снова подвис. С одной стороны, безумно хотелось ее увидеть, убедиться, что она в порядке, но будить ее ради этого... Ей наверняка и так плохо. Эгоистичную мысль, что новость о том, что я очнулся, ее состояние улучшит, пришлось отодвинуть подальше. Ей станет лучше от здорового сна, особенно после успокоительных. На которых ее держит Себастьян из-за моей тупой лажи...
— Если не спит, — ляпнул я раньше, чем успел додумать, осекся, но, потерев лоб, чтобы избавиться от неприятной усталости, глуховато добавил:
— Или лучше не трогать?
— Поверь, я думаю, лучше разбудить, чтобы уже успокоилась окончательно, — понимающе отозвался Дейм и, тихо фыркнув, открыл дверь палаты, — Сейчас попробую, если не получится — скажу.
— Спасибо.
Потому что я уже поймал себя на том, что слишком за нее волнуюсь и до утра сам успею свихнуться. Сначала нужно убедиться, что она в порядке, потом извиниться за то, что наорал... А потом пусть Кай хоть побьет меня. Пусть ругается, кричит, лишь бы не волновалась и не нервничала. Лишь бы ей самой не стало хуже...
Не выдержав, я прикрыл глаза, пережидая очередной приступ усталости и снова пытаясь размять руку. Чертовски хочу ее обнять. Сознание медленно уплывало в дремоту, я поморщился, пытаясь сопротивляться, но сил не осталось. Дейм все никак не возвращался, Кай... Хочу ее обнять. Хочу сказать, как сильно ее люблю. Я сонно вздохнул, когда перед глазами встал непонятный образ склонившейся надо мной Кай, которая хитро улыбалась. Что за... Кое-как приоткрыв глаза, я озадаченно посмотрел в потолок, пытаясь понять, откуда это воспоминание, ведь настоящая Кай никогда не пела мне колыбельных. Колыбельных? «...любовь моя?» — всплыло в памяти, и я совсем подвис. Любовь моя... Видимо, мне приснился сон. Как только увижу ее, скажу, как сильно ее люблю. И обниму. Попрошу Дейма закрыть палату, чтобы Генрих не нудел, и оставлю Кай рядом. Никуда ее не отпущу. Никогда... Веки мерзко потяжелели и, не выдержав, я прикрыл глаза, позволяя себе немного отдохнуть. Она скоро придет. Придет...
Я все же провалился в сон и в какой-то момент сквозь дрему ощутил легкое прикосновение к руке. Я мысленно улыбнулся. Малышка, ты снова мне снишься... Снова? В памяти всплыл обрывок того странного сна, где Кай, наклонившись надо мной пела колыбельную, прикасаясь кончиками пальцев к запястью. Хм... Улыбнувшись шире, я мягко сжал теплые пальчики в ответ и посмотрел в знакомые синие глазки, почему-то красные и как будто заплаканные.
— Малыш, не плачь... — пробормотал я, сжимая ее пальцы крепче. Синие глаза удивленно распахнулись...
— Алес... — с робкой надеждой прошептала моя Кай, и я, тихо усмехнувшись, шутливо отозвался:
— Кай?.. — тут до меня вдруг дошло, что мой сон выглядит странновато, я моргнул, осознавая реальность прикосновения, маску на ее лице и неверяще прошептал:
— Кай... — я улыбнулся шире, сжимая ее руку и не веря собственному счастью, — Привет, малыш.