Глава 15
Лисе не понравился ее тон.
— Вы что же, думаете, я подстроила все это? Сделала так, чтобы Мэй уговорила вас приехать сюда? — Уж лучше им поговорить откровенно.
— Да, — не колеблясь ответила Дженни.
Ну вот, нарвалась на грубость.
— Зачем, по-вашему, мне это было нужно?
Она насмешливо фыркнула.
— Очень просто — любая женщина при всяком удобном случае стремится продемонстрировать свой материнский талант — и тем самым вмешивается в мои отношения с Мэй.
— У меня такого таланта нет! Девочка была со мной всего три часа — и уже истерика.
— Что ж, вам следует немного попрактиковаться.
Она резко выпрямилась и тут же почувствовала неловкость: теперь она стояла слишком близко от нее, но Джен и не подумала отодвинуться.
— Зарубите себе на носу, — отчеканила она, — мне не нужна никакая практика.
Всем своим существом она чувствовала его близость.
— Вы что, не представляете себя матерью?
Лиса покачала головой:
— Нет, и подтверждение тому — эта поездка.
Когда она поняла, что она говорит серьезно, выражение его лица стало меняться — постепенно оно смягчилось.
— Иметь ребенка вовсе не так уж плохо. — Дженни подобревшими глазами смотрела на нее. — Если я справляюсь с этим, уверяю вас: каждый сможет.
— Воспитание ребенка требует времени и связано со множеством забот и тревог, в том числе — с перебранками по пустякам. — Она глубоко вздохнула. — Это не для меня.
Потом Лиса нервно сглотнула, осознав, что вот сейчас сама уничтожила всякую надежду на дальнейшее развитие отношений с Ким Дженни. Если только не раньше — когда они гневно спорили.
По-видимому, она поняла ход ее мысли:
— Ваше представление о родительских обязанностях, кажется, ограничивается впечатлениями от одного трудного вечера. — Дженни поморщилась. — Подыскивая сюжеты для телепрограмм, вы проявляете куда большее усердие.
Лиса рассвирепела. Критиковать ее потенциальные материнские способности — еще куда ни шло, но подвергать сомнению ее профессионализм — это уже черт знает что.
— Вы забываете, что за последнее время я очень много была вместе с Мэй. Может быть, даже больше, чем вы.
Ее слова задели его за живое.
— Я обязана заниматься бизнесом, — сухо напомнила она.
— Да, — она прижала ладонь к груди, — ваша работа отнимает очень много времени, она не всегда укладывается в спланированные рамки. Поверьте, у меня такая же работа. И, честно говоря, ни у вас, ни у меня времени на ребенка нет. — Лиса глубоко вздохнула: последние слова вырвались нечаянно, она уже жалела о сказанном.
Дженни побледнела от гнева:
— Но нам с Мэй очень хорошо вместе!
— Ну конечно — ведь все те женщины, которых вы обвиняете во вмешательстве в ваши отношения с дочерью, заботятся о девочке ради вас.
— Это неправда!
Лиса могла поклясться, что она так и считала. Но даже она, не имевшая материнского опыта, поняла, что в будущем его подстерегают серьезные неприятности с дочерью. Все было очень просто: Мэй устроила истерику, чтобы привлечь внимание мамы, — и добилась своего. Это же старо как мир! Такие проделки, вероятно, срабатывали раньше, возможно, будут срабатывать и в будущем. А Дженни, кажется, ни о чем не подозревала.
Было поздно, Лиса чувствовала себя усталой и расстроенной. Не время обсуждать проблемы воспитания детей, к тому же отношения Дженни и Мэй — не ее дело. Могли бы стать ее делом — но она сама... постаралась, чтобы этого не случилось. А тогда почему бы не предупредить Дженни, что у нее могут возникнуть сложные ситуации, касающиеся дочери?
— Неправда? Скажем, вы очень заняты — что ж, кто-нибудь из ваших сотрудниц забирает Мэй из группы продленного дня. Задерживаетесь допоздна — Мэй ждет в приемной.
— Что поделаешь? Приходится мириться с этим время от времени.
— Мне кажется, это случается гораздо чаще, чем «время от времени». У вас целая «система поддержки», и вы даже не осознаете до конца, как вы зависите от нее.
Лиса заметила появившееся в ее взгляде выражение боли.
— У Мэй нет никого кроме меня, и я должна обеспечивать нас обоих. Любой на моем месте зависел бы временами от других.
— Но вы зависите от других все время. — Лиса постаралась сказать это как можно мягче. — У вас есть экономка, на ней, по-видимому, и лежат основные заботы — от походов с девочкой к врачу до покупки платьев для нее.
— Это ее работа.
— Правильно, ее работа. Но вы — мама Мэй. Когда вы сами-то проводите с ней время?
— Так я и думала. — Она помолчала, сжав губы. — Вы считаете, что я уделяю слишком мало внимания дочери, и поэтому вынудили меня предпринять это небольшое путешествие, чтобы, так сказать, скрепить узы.
Лиса вздохнула.
— Да нет же.
— Но вопрос в том, какие узы предполагалось скрепить? — Она слегка наклонилась вперед и, вынув руку из брюк, оперлась ею о стену рядом с Лисой. Она прижалась спиной к двери. — Между Мэй и мной или между мной и вами?
И вдруг снова она остро ощутила силу ее притягательности.
— Эгоистка несчастная! — Лиса попыталась оттолкнуть Дженни, но она схватила ее за запястье.
— Я сказала, что хочу увидеть вас снова. Вы ответили, что вам нужно время. Я дал вам его. — Лиса попыталась вырваться, но она не отпускала ее. — Что случилось? Вы испугались, решив, что я перестала интересоваться вами?
— Вы думаете, я так стремлюсь завладеть вами, что готова использовать для этого ребенка? — Лиса резко вырвала руку. — Нет, не стремлюсь. И я не нуждаюсь в вас.
Она попыталась оттолкнуть ее, чтобы наконец вернуться в свой номер.
Но она не сдвинулась ни на дюйм.
Лиса тоже не сдавалась.
Они стояли друг против друга, тяжело дыша и гневно меряя друг друга взглядом. И вдруг Дженни схватила ее в объятия и привлекла к себе, страстно целуя.
Лиса, совершенно неожиданно для себя, поцеловала ее в ответ.
Она не смогла бы объяснить, почему сделала это.
Дженни, подобно классическому киногерою, наклонила ее назад так, что ей, чтобы не потерять равновесие, пришлось крепко уцепиться за нее. Каждой клеточкой своего существа Лиса тянулась к ней. И как заправская киногероиня, она сначала положила руки на плечи Дженни, потом крепко обняла ее и поцеловала со всей страстью, на которую была способна.
Пока шел спор, сердца их бешено колотились, чувства накалялись. Поцелуй же мгновенно довел их до взрыва страсти. Вот ведь что придумали эти смазливые киногероини, умные головки.
Неплохо придумали, сказала себе Лиса, погружаясь вместе с Дженни в волны блаженства.
Лиса не помнила, как долго они целовались перед дверью ее номера, но достаточно долго, чтобы подвергнуть сомнению истинность ее жизненных целей. Давно, со времен развода, она дала себе слово покончить с мечтой о семейной жизни. Пеленки, бутылочки для кормления, компактные детские бассейны, Ассоциация родителей и учителей — все это не для нее.