Глава 10
Лиса не поверила своим глазам. Со стороны северного входа ярмарки к ней приближался Ким Дженни, ведя за руку Мэй.
Они приехали на три минуты раньше.
Лиса нервно сглотнула. Ясно: у человека выходной.
Удивительное дело: она была уверена, что даже по выходным она не позволяла себе расслабиться.
— Лиса! Посмотри на меня! Посмотри на меня! — Выпустив руку мамы, Мэй растянула свой зеленый свитер. — Все эти аппликации сделали с мамой. Здорово, правда?
Свитер спереди и сзади был украшен сверкающими леденцами и фигурками Санта-Клаусов.
— Изумительно! — Лиса медленно обошла радостную девчушку кругом. — У Санта-Клауса даже пушинки на бороде.
— А еще у меня есть колокольчики. — Мэй подпрыгнула, и они зазвенели.
— Твоя мама очень талантлива. —Лиса взглянула на Джен — она с нескрываемой любовью смотрела на дочь.
Что-то в выражении ее лица затронуло самое сокровенное в душе Лисы, в ней внезапно проснулся глубоко скрытый материнский инстинкт.
— Вчера мы с Мэй весь вечер трудились, — сообщила Джен.
Мэй тщательно обвела пальцем один из красно-белых леденцов:
— Это награды победителям.
Лиса восхитилась выдумкой Дженни.
— А колокольчики для чего?
— Чтобы вы не потеряли меня, — объяснила Мэй и отскочила взглянуть на свое отражение в витрине.
— Твоя задумка удивляет — не удержалась Лиса.
— Это правда. — Дженни коснулась ее руки и повела вслед за Мэй, быстро шагавшей впереди и осматривавшей ярмарку.
Девочка была уже далеко, и Дженни помахала ей рукой:
— Иди к нам!
— Я вижу оператора! — Мэй промчалась мимо: звенящий колокольчиками гномик в зеленом наряде.
Дженни улыбнулась:
— Любое дело захватывает ее целиком — точная копия матери.
Растерявшись, Лиса не знала, что сказать. Ей очень хотелось расспросить ее обо всем, но она не осмеливалась. Заметив, что она молчит, Дженни сдержанно пояснила:
— Мэй было почти полтора годика, когда я женилась на Сурен. У меня одновременно появились жена и дочь. — Она улыбнулась уголком рта.
— Так Мэй не... — Лиса осеклась, ужасно пожалев о невольно сорвавшихся с языка словах. Ведь формальности не играли никакой роли.
— Она моя дочь, — заявила Дженни, — я удочерила ее.
Они наблюдали, как девочка подскочила к оператору и схватила его за руку, по-видимому требуя, чтобы тот отвел ее в кафетерий. Он отрицательно покачал головой, но Мэй продолжала стоять на своем.
— Это была почти неправдоподобная история, — тихо добавила Дженни.
Лису переполняли самые разные чувства. На кончике языка вертелся вопрос о настоящей маме Мэй, но она знала: лучше не спрашивать. Она вновь задумалась — почему Дженни и его дочь так волнуют ее? А Дженни завладела всеми ее мыслями так, как уже давно не удавалось никому.
— Мы... — Лиса была вынуждена замолчать и прокашляться. — Знаешь, пойдем лучше выручать оператора.
По пути к домику Санта-Клауса Лиса не переставая думала о матери Мэй. Когда и почему она умерла?
Но сейчас об этом лучше не думать. Сейчас надо делать передачу.
Ярмарка была оформлена в испанском стиле. Пальмы и свечки — электрические, но в бумажных пакетиках с песком — украшали площадку, где стоял трон Санта-Клауса. Раздавались громкие звуки серенады . Чтобы не выбиваться из стиля, Санта-Клаус устраивал здесь сиесту — а не уходил кормить оленей.
Ярмарка только что открылась, и очередь к Санта-Клаусу была еще невелика.
Лисе захотелось воспользоваться временным затишьем.Оператор приготовился снимать. Быстро дав Мэй наставления, Дженни с Лисой отошли в сторону, чтобы она спокойно поговорила с Санта-Клаусом.
— Хо-хо-хо! — пробасил Санта-Клаус.
Лиса внимательно наблюдала за Мэй — у этого Санта-Клауса была белая как снег борода и черные усы.
Девочка даже не стала дергать его за бороду.
Удостоверившись, что Дженни не собирается фотографироваться, гномы молниеносно исчезли. Ну и слава Богу, подумала Лиса.
— Ты все время вела себя хорошо, малышка?
Мэй кивнула.
— А ну-ка, — облаченный даже в белые перчатки, Санта-Клаус предостерегающе поднял палец, — мне ты должна говорить только правду.
Вид у Мэй сделался испуганным.
Санта-Клаус обнял девочку.
— Хо-хо. Никто не может быть послушным постоянно, даже Санта-Клаус.
— Правда? — негромко, с надеждой спросила Мэй.
— Конечно. Большую часть времени — еще куда ни шло. А тебе это удается?
— Я стараюсь, — честно ответила девочка.
— Вот это похвально. А теперь скажи, о чем ты собираешься попросить Санта-Клауса?
— Мне хотелось бы получить к Рождеству игровую компьютерную приставку «Супер Нинтендо».
— Так ты хочешь получить в подарок «Супер Нинтендо»? — громко повторил Санта-Клаус, надеясь привлечь внимание родителей к просьбе девочки. — Скажи, а «Супер Мэрио Бразерз» ты тоже хотела бы получить?
Мэй молча кивнула.
— А еще какую-нибудь детскую игровую приставку? У тебя есть братья и сестры? Ты поделишься с ними?
Широко раскрыв глаза, Мэй близко придвинулась к Санта-Клаусу и начала что-то шептать ему на ухо.
Он мягко улыбнулся и потрепал ее по плечу.
— Санта-Клаус постарается. А теперь взгляни-ка, что я припас для тебя. — Он поднял стоявшую у его ног корзину и предложил Мэй что-нибудь выбрать из нее.
Девочка вытащила подарок, спрыгнула с колен Санта-Клауса и устремилась к Лисе. Интересно, что она шептала Санта-Клаусу? — думала Лиса.
— Я получила кошелек. — Показав розовый пластиковый предмет,Мэй принялась играть с подарком.
— Ты отлично справилась. — Лиса жестом подозвала Дженни.
Во время съемки она стояла поодаль. Лиса ощущала ее присутствие, но ее внимание было полностью поглощено Мэй и Санта-Клаусом.
— Здорово у него получается с малышами, — пробормотала Дженни так, чтобы Лиса услышала ее.
Она кивнула головой — дескать, да, верно. Потом повернулась к Мэй, все еще любовавшейся новым кошельком.
— Давайте присядем где-нибудь и займемся рейтингом.
— Я хочу пить, — объявила Мэй.
— Что тебе взять, моя хорошая? — спросила Дженни.
— Жидкое мороженое. — Мэй подпрыгнула и помчалась к кафетерию, звеня колокольчиками.
— Пойдем с нами, — позвала она Лису.
— Не знаю, как и быть, — она сделала вид, что колеблется, — мороженое — это не слишком питательно...
Дженни на мгновение смутилась, потом несмело улыбнулась.
— Ну, один раз...
Расправляясь каждая с двумя обычными порциями и одной двойной, Лиса и Мэй обсуждали Санта-Клауса с ярмарки .
— Семи леденцов вполне хватит, — осторожно проговорила Лиса. Еще было рано решать, кто займет первое место.
— Этот Санта-Клаус получит семь, а может, даже восемь, — твердо сказала Мэй. От фруктового мороженого ее губы стали ярко-красными. — А может, он получит все леденцы — если справится с моим тестом.
— С каким тестом? —Лиса надеялась, что к началу съемки губы девочки вновь обретут обычный цвет.
Они условились, что, закончив , съемочная группа отправится снимать каждого Санта-Клауса в отдельности, а Дженни, Мэй и Лиса обойдут остальные ярмарки не торопясь.
— Это моя тайна. С помощью этого теста я определю, какой Санта-Клаус настоящий, а какой — нет. — Мэй улыбнулась: язык и десны у нее тоже стали ярко-красными.
Лиса ужаснулась: неужели и у нее теперь такой же язык? Она посмотрела на Дженни — тот сидела, не открывая рта.
— А когда ты узнаешь, справился ли он с тестом?
— На Рождество.
— А нельзя в Сочельник?
Мэй нахмурилась.
— Не знаю. — Девочка переводила взгляд с мамы на Лису.
— Ты помнишь продюсера?
Мэй кивнула.
— Она ждет от нас, что мы выберем лучшего Санта-Клауса заранее — чтобы показать его по телевизору в Сочельник. — Внезапно Лису осенила мысль. — Вы ведь никуда не уезжаете на праздник?
— В этом году — нет. Сколько леденцов ты дала бы Санта-Клаусу, если бы он не справился с тестом? — Дженни взглянула на Мэй.
— Семь, нет — восемь леденцов.
— Почему? — Лиса удивилась: оценка не менялась.
— Мне понравился его голос. И ботинки — большие и черные. И сидеть у него на коленях было мягко.
— Но?
— Но мне не верится, что он — настоящий. Усы у него были настоящие, а борода — нет.
— Может, борода ему надоела, и он сбрил ее, — предположила Дженни. — Но поскольку все знают, что он должен быть бородатым, то ему пришлось нацепить искусственную.
Дженни была явно довольна своим объяснением.
Лиса пристально посмотрела на нее. Мэй задумчиво посасывала соломинку.
— Может быть. Но он добрый, и мне понравился его подарок.
— О'кей, восемь леденцов, — поспешила подвести итог Лиса, пока Дженни не успела придумать еще какую-нибудь невероятную гипотезу.
— Куда теперь? — спросил она, чуть-чуть нахмурившись.
— На другую ярмарку .
Лиса предполагала, что тамошний Санта-Клаус будет достойным представителем своего племени.
И Лиса не ошиблась. Когда они добрались до центра ярмарки, Мэй запрокинула голову, разглядывая огромную, высотой с трехэтажный дом, елку. Ее верхушка упиралась в застекленную крышу. Тысячи крошечных серебристых лампочек сверкали в ветвях елки.
Вокруг елки петляла игрушечная железная дорога. Движением руководили заводные куклы — гномы. Искусно сделанный паровозик с пыхтением двигался мимо тщательно нарисованных пейзажей. В конце площади, отведенной под ярмарку, виднелось царство Санта-Клауса.
Мэй буквально онемела от восторга — настолько великолепны были его владения.
При виде столь пышного оформления даже Лиса утратила свой обычный скептицизм:
— Ну прямо декорации для главного рождественского телешоу!
— А разве не это шоу в нашем случае имеется в виду? — спросила Джен.
— Вы же прекрасно понимаете, что я имею в виду. — Вслед за Мэй Лиса пошла вдоль детской железной дороги. — Такие декорации стоят целое состояние.
— Но если благодаря этому люди посещают ярмарки, значит, затраты оправданны?
Дженни поддерживала Мэй из-за ограждающего барьерчика пытавшуюся дотянуться до елки.
— Оправданны — если окупаются.
— Вот именно!
Мэй все еще тщетно пыталась достать ветку.
— О, я прекрасно понимаю, как это делается: трать, отдавай, получай, возвращай. — Лиса, скривив губы, указала на дорогие магазины вокруг.
— Рановато для рождественской изжоги, а? — Дженни приподняла бровь.
— Не обращай внимания — я страдаю изжогой и в будни.
Лиса понаблюдала за игрушечным паровозом — пуская дым из трубы, он то появлялся, то пропадал в туннелях из искусственного льда.
Мэй, не отрываясь, разглядывала елку.
— По-твоему, Рождество чересчур коммерциализировалось? — В голосе Дженни зазвучали саркастические нотки.
Почему она упорно продолжает этот разговор?
— Коммерциализировать можно все что угодно. Просто я не люблю Рождество.
— Полагаешь, нужно забыть прекрасные рождественские обычаи — вручение подарков, например, — и вернуться только к религиозной сущности праздника? — Джен скрестила руки на груди.
— Но без религии и не было бы этого праздника; немного религиозного чувства еще никому не вредило. — Говоря это, Лиса обняла Мэй за талию и не без труда отвела девочку от елки. — Пора навестить Санта-Клауса.
Конец очереди к Санта-Клаусу терялся где-то вдали. Лиса попыталась ускорить дело, вклинившись в середину.
— Конец очереди во-о-он там, — тут же сообщила ей женщина с ребенком и зло поджала губы.
— Да-да, но я...
— В чем дело? — Как из-под земли, перед ними вырос вездесущий гном.
— Она хотела пролезть без очереди, — объявила женщина. Ей вторили негодующие голоса других матерей.
— Попытка пролезть без очереди является основанием для удаления с ярмарки, — сказал гном, стараясь говорить как можно мягче, но выражение его лица внушало: «Не обманывайтесь этим потешным видом — перед вами блюститель порядка».
Лиса постаралась изобразить широкую улыбку помощника продюсера:
— Я — Лалиса Манобан из программы «Хэлло,Сеул». — Она протянула гному руку, и тому ничего не оставалось, как пожать ее. — Мы снимаем эпизод о посещении Санта-Клауса. Если бы я смогла поставить Мэй здесь... — Лиса подтолкнула девочку к очереди, — это займет не больше минуты. А ваш ребенок, — обратилась Лиса к зло смотревшей на нее женщине, — возможно, попадет в кадр.
Но женщина толкнула вперед детскую коляску, преградив дорогу Мэй и прищемив Лисе ногу. Лиса задохнулась от негодования.
— Встаньте где-нибудь еще, а мы стоим здесь уже почти час.
— Мы снимаем...
— Я тоже! — Мужчина из очереди показал видеокамеру. — А теперь марш отсюда!
И куда только подевались борцы за мир, люди доброй воли?
Гном твердо взял Лису за локоть, но она решила не сдаваться.
— Взгляните — вон там моя съемочная группа, — Лиса указала на оператора и на осветителя.
— Некоторые родители из всего ухитряются извлечь выгоду, — заметила одна женщина другой, а гном, призвавший на помощь охрану, потащил Лису прочь.
— Я смотрю «Хэлло, Сеул», — сказал еще какой-то мужчина из очереди. — Указав на Лису, мужчина добавил: — Она— не ведет программу.
— Мы встанем в конец очереди, — Лисе все-таки удалось высвободить локоть из крепкой хватки гнома.
С лицом, пылавшим от стыда, она жестом показала оператору, чтобы он оставался на месте, и подошла к Дженни и Мэй.
Дженни молчала, но губы ее подозрительно подергивались. Уж лучше бы высказалась — и дело с концом. А еще лучше — дала бы себе волю, Лиса же видела, что она едва удерживался от смеха.
— Могла бы и помочь, — пробормотала она наконец.
— Да тебе наверняка не понравилось бы, начни я корчить из себя благородного рыцаря, — невозмутимо ответила она.
Что ж, ее правда. Но это не улучшило ее настроения.
— В тот момент точно понравилось бы, позднее — возможно, нет, — усмехнулась Лиса.
Ну наконец-то и Дженни улыбнулась. Достав из бумажника деньги, она протянула их Мэй и что-то шепнула ей на ухо. Потом указала на лоток кондитера.
— Конечно! — Звеня колокольчиками, девочка убежала. Прижав нос к витрине, она принялась разглядывать бонбоньерки с шоколадом.
— И зачем только вы это затеяли, — запротестовала Лиса, — а вдруг она испачкает шоколадом свой костюм?
Дженни молча улыбнулась. Лисе была знакома эта улыбка. Обычно улыбаются так, когда чувствуют свое превосходство, точнее .
— Шоколад для тебя.
— Для меня?
— Я решил, что это как раз то, что нужно. — У Дженни по-прежнему был самодовольный вид. — Наше агентство ежедневно помогает сбыту этой продукции. От нее, можно сказать зависит активность на рынке недвижимости.
Лиса разглядывала витрину, а потом вдруг произнесла:
— Мэй, возьми лучше орешки в шоколаде. Да, вон те.
Она услышала смех Дженни и наконец-то почувствовала, как напряжение отпускает ее.
— Хорошо, один раз, может, и стоит себя побаловать.
— Слышала, слышала я эту фразу.
— Нет, серьезно — в отличие от других я не ем шоколад, когда волнуюсь. — Она порылась в кармане и вытащила заветный камешек. — Взгляните. Вот, все время ношу с собой. — Она положила в ладонь Дженни гладкий, в белых прожилках камешек.
Дженни погладила большим пальцем углубление в камешке. Лиса с удивлением вспомнила, что никогда и никому не рассказывала о своих камешках .
— Когда-то и у меня был такой. А ваш довольно увесистый. — Дженни покачала его на руке и вернула Лисе.
Мэй, подпрыгивая, подбежала к ним.
— Не очень-то вы продвинулись, — с огорчением заметила девочка.
— Да, простоим по меньшей мере полчаса. — Лиса протянула руку к пакету, который держала малышка. — Давай-ка посмотрим, что у тебя там.
— Много не получите, — Мэй раскрыла пакет и вынула большой леденец в пестрой бумажке.
— Это что, оружие для самообороны?.. — Лисе достались орешки в шоколаде. Ммм... Лиса жевала лакомство, наполняясь блаженством.
На лице Дженни опять появилось выражение превосходства.
Лиса протянула ей пакет, но она отказалась.
— Может, позднее.
Ага, она надеялась, что она оставит ему... Она бросила в рот последнюю горсть орешков.
После сорокаминутного изматывающего ожидания, сводив девочку в туалет, они приблизились наконец к Санта-Клаусу. Лисе он казался персонажем дорогостоящей киноленты. Чем ближе подходили к нему дети и взрослые, тем молчаливее становилась толпа. Люди ощущали волшебство Рождества.
Позднее, в кафетерии, доедая кукурузную лепешку и запивая ее лимонадом, Мэй заявила:
— Вот этот — настоящий Санта-Клаус. Но точно я буду знать тогда, когда он справится с моим тестом.
— Ты все еще не хочешь сказать нам, что это за тест? — поинтересовалась Дженни.
— Нет, нет и нет!
На какие только хитрости ни пускались Джен и Лиса, девочка так ничего и не сказала.
Санта-Клаус получил девять леденцов. Десять предназначались для настоящего Санта-Клауса — так решила Мэй.
Потом, после кафетерия, они продолжили съемки на других рождественских ярмарках.
Впрочем, ни один из последующих Санта-Клаусов не смог сравниться с этим Санта-Клаусом. Пусть даже на ярмарке в Провиденсе Санта-Клаус, явно обладавший обширными познаниями в технике, интриговал ребятишек запиской, которую оставлял, уходя на обед: «Ввожу данные в персональный компьютер».
На ярмарке Санта-Клаус был членом движения «Гринпис» и призывал детей защищать окружающую среду. Он принципиально не носил меха на отворотах шубы и был обут в сандалии, сшитые из автомобильных покрышек. Отвергнув просьбу Мэй о «Супер Нинтендо», он предложил девочке взамен деревянную игру-головоломку ручной работы. Вещица не произвела на Мэй никакого впечатления, хотя Санта-Клаус и объяснил, что часть выручки от продажи этой головоломки пойдет на охрану китов. По мнению Мэй, Санта-Клаус не заслужил ни одного леденца.
Лиса начала неуклюже защищать его, но Дженни возразила:
— Детям вовсе не нужны лекции по охране окружающей среды. Все, что им нужно, — увидеть Санта-Клауса.
— Да, но, может, тот-то и есть настоящий?.. — Лишь по изменившемуся лицу Дженни она поняла, что развивать тему опасно.
Санта-Клаус в полном облачении — лучшем, по мнению Мэй, — сидел под соломенным пляжным навесом. Песок вокруг был настоящим, и разбросанные повсюду ракушки сверкали всеми цветами радуги. Помощницами Санта-Клауса здесь были девушки с гирляндами цветов на шее, исполнявшие гавайские танцы. Мэй получила в подарок пластиковую гирлянду цветов.