Часть 14.
У Юнги немного болит тело: он уснул на жестком диване, да еще и в ужасно неудобной позе.
— Ой, блять, - тянет парень и потягивается, сползая с подушки. Все ломит, как и обычно. Пора задуматься о своем здоровье, а не оправдываться тем, что он даже во сне умудряется ссутулиться и сворачиваться в калачик, чуть не ломая шею. Это так просто не работает.
Мин разлепляет глаза и улыбается. Как в сказке, действительно в кровати, укрытый одеялом, уложенный на подушку. Шторы в комнату закрыты и солнечный свет не бьет в глаза. Приятная прохлада окутывает, если ты хочешь вылезти из-под одеяла. Но этого журналист точно не хотел, поэтому он ворочается еще немного, пытаясь устроиться и задумывается.
Белье Юн точно не менял и именно поэтому, если все-таки заснул бы, лежал на диване. Но узор новый и белье пахнет свежестью, а единственный, кто мог сотворить сие чудо – Чонгук. Мин смущается и благодарит Бога, что сейчас беса рядом нет. Потому что тогда бы он начал раздражаться.
Из его мечты не хватает только Чона рядом: очень хотелось бы проснуться в его объятиях, но это теперь только однажды. Хотя... Почему бы не исправить?
— Все возможно, – бормочет тихо парень, а после вздыхает. Из-под одеяла вылазить не хочется, а вот Чонгука хочется, поэтому он лишь кричит в коридор, несмотря на закрытую дверь, — Чонгук!
Благо, дверь открыта. Естественно он докричался, но, видимо, слишком громко: кажется, на кухне что-то разбилось. Юнги состроил неловкую рожицу, натянув одеяло до носа. И правильно.
Через несколько секунд в спальню зашел не особо довольный произошедшим Чонгук. Никакой неловкости не было: бес как обычно перевел все в шутку, встав в смешную позу и поставив руки в боки с полотенцем в одной из них, дуя губы.
— Че разорался с утра пораньше? Я из-за тебя чашку с кофе уронил. Сам пол отмывать будешь, понял?
— О, ты такой злой, – подыгрывает ему Мин с такой же интонацией, чуть стягивая свое одеяло ниже, — я его тут зову в кровати поваляться, а он, видите ли, заставляет меня полы за ним мыть...
Чон усмехается, но видимо от предложения поваляться не против. Брюнет откидывает от себя полотенце, причем куда-то в угол комнаты, из-за чего Юнги начинает браниться, но все равно оказывается завернутым обратно и одеялом, и объятиями.
— Ой, замолкни, – смеется Чонгук, отчего Мин фыркает, — совсем разбубнелся, старикашка.
— Кто из нас еще старикашка. По-любому кофе даже не мне готовил.
— Конечно не тебе. Да и кто в начале спорил, что старше? Сам говорил, что я выгляжу малявкой.
— Я так не говорил.
— Ты это подразумевал, – довольно философски отвечает ему Чон, отчего Юнги закатывает глаза и улыбается. Давно такого не было, кажется, с их знакомства. Бес менялся даже чаще, чем настроение у Юнги. Но у Юнги хотя бы был повод для смены настроения...
Журналист постарался выбить из головы дурь, которая могла его разочаровать и расстроить. Парень чуть сползает вниз и прижимается щекой ближе к плечу, тепло которого передавалось даже через рубашку.
— Я сказал, что ты выглядишь моложе меня. Но в принципе, так и есть.
Гук только хмыкнул, чуть-чуть поерзав так, чтобы Юнги лежал у него на плече. Парень бездумно смотрел в потолок, дуя губы. Это напоминало ему каждую ночь, только не всегда
это было здесь с Юнги.
Бес не поднимает эту тему у себя в голове точно также, как Мин не поднимает у себя то, что умер его брат. Создается впечатление, что эти проблемы по своему на одном уровне у разных людей.
Чонгуку было бы проще, если бы у него умер брат. Это отвратительно и непозволительно – со стороны человека он это даже ощущает, но скверность души переживать не дает.
Юнги не было бы проще, если бы он не понимал, влюбился или нет. В принципе, потому что такая проблема у него уже существует: он оставил ее в один из тех разов, когда, кажется, опять спал с Чонгуком в нетрезвом состоянии. Так что это сейчас не особо трогало.
Мин кривится. Становится противно от себя только потому, что он позволял с собой делать. А что-то изменилось?
Ну, это происходит не по-пьяни.
Юнги злится. Скорее смущается, но все же говорит, что злится. Отстраняется от Чонгука силой, из-за чего бес порядком удивлен, скидывает с себя одеяло и садится на кровати, шумно вздохнув. Настроение улетучилось от собственных мыслей, но Мину действительно мерзко от себя.
— Что такое? – интересуется Чон, не привыкший к настолько резкой смене настроения, тоже садясь рядом с более спокойную и свободную позу.
Журналист про себя считает до десяти. Опять начинается эта токсичность и подозрение людей во всем.
— Ничего. Просто.. – в этот момент как раз звенит телефон, предупреждая о внезапно пришедшем смс. Юнги улыбается, потому что теперь оправданий искать не придется. Он указывает за свою спину большим пальцем с легким озорством, продолжая, — телефон.
Чонгук фыркает, потому что это глупо. И оба это понимают. Но нежить молчит, слезает с кровати и идет на выход. Услужливо поднимает полотенце, отчего Юнги улыбается, но Чон этого не замечает и уходит обратно на кухню, убирать следы своего «испуга».
Если честно, собственное поведение раздражало и Чонгука самого.
Мин провожает парня взглядом, а после включает телефон и читает смс от Чимина в KakaoTalk:
"Хей, хен, доброе утро! Не хочешь сегодня немного погулять? Погода просто прекрасная..."
Юнги улыбается. Любые сообщения от визажиста заставляют его улыбаться. Мальчишка, который младше Юнги всего-то на несколько лет, такой вечно веселый, улыбающийся, смущенный. Конечно, Мин не верит, что парень такой всегда. Но тот хотя бы "старается" показаться таким, в отличие от него самого.
"Привет. Да, давай, я не против. Куда ты хочешь сходить?"
Юнги, честно, было без разницы, куда идти. Просто выбраться из дома - хорошо. Семья оценит, с Чимином отношения улучшатся. Хоть какие-то отношения и доступ к внешнему миру у него будут, воздух в легкие "чистый" поступать начнет, а не тот, что до ужаса прокурен в его квартире.
Мин дергает головой, выбивая из себя очередные пагубные мысли. Это кажется ему использованием, а его отношение к Чимину совсем не это.
— Чонгук, – Юнги заглядывает на кухню из-за дверного проема, улыбаясь от того, что Чонгук на корточках уже вытирает лужицу кофе, — я пойду гулять с Чимином.
—Это.. - Гук спрашивает из любопытства, пытаясь понять, запамятовал он или ему еще не говорили.
— Это визажист с телеканала, да. Ты останешься дома?
— Почему это? – интересуется бес, усмехнувшись. Мин на это лишь закатывает глаза, но дослушивает ехидную фразочку, — может быть, я тоже хочу погулять..
— Погуляй, но только не с нами. Чонгук, пожалуйста, – последними словами Юнги перебивает не успевшего сказать Чона, который хмыкает, но кивает, молча оставляя тряпку и уходя в коридор. – Ну, вот только не обижайся! - кричит ему в догонку и улыбается, когда слышит ответ.
— Не моя стезя!
— Надеюсь, что не твоя, – тихо бормочет себе под нос Юнги. Он споласкивает тряпку, проверяет, чтобы на полу не остались осколки и уходит переодеваться в спальню.
Стиль одежды от настроения не меняется: черные джинсы в облипку, что Юнги сегодня крайне не нравится из-за слишком худощавых ног, свитер до середины бедра, белый, объемный вязаный, с горлом? и сумка на плечо, куда помещается по обычаю только наушники, телефон и кошелек. А также небольшой блокнот и ручка. Мало ли, с неплохим настроением вернется еще и желание писать очерки в небольшом уютном кафе?
Даже если это было бы так, Мин не думает, что получилось бы: все же он не один будет, а с Чимином. Работать с кем-то ему еще не приходилось. Почти с самого начала карьеры журналист работает на дому. Лишь первые месяцы, когда он работал на компанию, Мин был в офисе. Но писал он там только тогда, когда смена заканчивалась. В итоге, оставался с охранником почти на всю ночь, провожая и часто даже встречая уборщицу.
— Ты мне "пока" говорить будешь? – раздается в коридоре, когда парень закончил завязывать шнурки на ботинках, улыбнувшись.
Чонгук странный. Он, в принципе, от самой своей сути странный, еще с самого начала, но сейчас еще больше. Нахальное поведение и ярые намеки на секс каждый раз настолько приелись Мину за короткий промежуток времени, что он, честно, каждый раз удивляется, когда бес произносит что-нибудь не входящее ни в один из этих критериев. Но ему это нравится. Обстановка в квартире стала куда более приятная и дружелюбная. Уходя отсюда, хочется вернуться сюда же как можно скорей.
—Окна открой, – последнее, что говорит Мин, перед тем как захлопнуть дверь в квартиру с другой стороны. В ответ он ничего не слышит, поэтому качает головой, вызывает лифт и закуривает, не успев выйти из подъезда. Любая бабушка бы поругала.
Они встречаются в закутке улице Мендона, потому что не потеряться так намного легче: Чимин перед ним стоит в свитере цвета кофе с молоком, классических черных брюках и туфлях. В принципе, их образы почти ничем не отличаются, за исключением того, что Пак немного накрашен. У Юнги сил хватило только на то, чтобы замазать синяки, хоть консилер не так уж хорошо помогал.
— Привет, хен, – неловко начинает первым разговор Чимин. Он держит в обеих руках ручку от большой "сумки-пакета", покачиваясь взад-вперед, с носочек на пяточку.
— Привет, - отвечает ему Юнги, отрывая взгляд от разглядывания чужой подошвы, улыбнувшись. Мин осознает сразу, что говорить должен по большей части Пак, у самого журналиста это не особо хорошо получается. Но к такому ситуацию еще надо довести, — пойдем уже.
Пак чуть кланяется, кивает головой, и они выходят на шумную улицу, стараясь не потеряться в толпе. Сегодня вроде не выходной и не праздник, а людей жутко много.
— Я очень рад, что ты вышел со мной погулять, – все-таки сам начинает Пак, потому что у Юнги и предположений не было, как начать разговор. Такая тишина на шумной улице даже его смущала, заставляя нервно кусать губу изнутри, — я надеюсь, что не разбудил тебя?
— Разбудил, – немного приукрасил парень, продолжая, — но ничего страшного. Мне стоит перестать так много спать и стоит выходить на улицу. Так что спасибо тебе, что взял за это ответственность, – с усмешкой говорит Юнги и боковым зрением видит, как широко, ласково улыбается парнишка рядом, смущенно отводя взгляд, до этого наблюдая за тем, как журналист говорит.
— Да не за что тут благодарить. Если ты только проснулся, значит, позавтракать не успел? Давай возьмем что-нибудь в одной из лавочек. Хотя бы просто перекусить.
Мин останавливается и оглядывается. Тянет к себе Чимина за локоть, чтобы того не унесла толпа и почему-то чувствует себя слишком взрослым. Не нравится.
Юнги морщится, щурясь и думая, к какой все-таки лавочке подойти. Потом поворачивает голову к Чимину, который покорно молча стоит рядом, ожидая решения нового знакомого.
— Там продают что-то вроде завтрака. Лапша, овощи, яичница, все за раз. Хочешь, пойдем туда?
— Я не против, – с очередной улыбкой отвечает ему Чимин. Хотя нет, по логике вещей культурой заложено улыбаться незнакомцам и друзьям почти всегда, он все равно удивляется, как это удается ему и не удается самому. Да причем у парня получается всегда так искренне, ярко, завораживающе, что только засматриваться можно. Мин растягивает губы в ответ, наподобие улыбки, и они вместе с Паком идут к лавочке.
Парни гуляли почти целый день. Посетили многие места, куда приезжают туристы, побывали на небольших улочках, посидели в небольшом котокафе, потискав зверушек и выпив по чашечке чая.
— Я хочу найти еще свободное время, чтобы погулять с тобой, хен, – радостно щебечет Чимин, идя рядом с Юнги к ближайшему метро, провожая, — мне понравилось проводить с тобой время, спасибо. Надеюсь, для тебя я не стал плохим собеседником.
Мин улыбается. Нет, не стал. Ближе к обеду Чимин стал совсем разговорчивым: щебетал о всяких мелочах, расписывал все это в красках, ярких таких, делал историю как можно ярче, и это было интересно. Он говорил о работе, о звездах, которых видел мельком в гримерке, о том, что он мечтает поступить в университет и отучиться на режиссера, хоть уже нашел себе приличную работу. Юнги не жалеет, что не остался дома, и Юнги не жалеет, что ни разу не притронулся к записной книжке, хоть сотню раз открывал сегодня сумку, что висела у него на плече.
— Нет, что ты. Я с радостью пройдусь с тобой еще, – Мин улыбается, заботливо поправляя чужую прическу, пока мягкие щечки краснели чуть ниже собственных ладошек, — ты со мной спустишься?
— Нет, я тут живу неподалеку.
Юнги оглядывается. Небольшой спальный район, поодаль центра и студии, где визажист работает. Но здесь неплохо: метро в шаговой доступности к любому дому, кафешки по углам, то же самое котокафе, в котором они сегодня были.
— Хорошо, – кивает ему Мин, а после вздохнув, прощается, — cпасибо еще раз тебе за день. Доброй ночи, Чимин.
— Доброй ночи, Юнги-хен, – Чимин мило машет журналисту маленькой ладошкой вслед, а после первым разворачивается и быстро-быстро телепает в сторону ближайших многоэтажек. Юнги усмехается, а после разворачивается и заходит в метро.
Дома он оказался примерно через час: хоть в метро ехать недолго, но он умудрился потеряться в собственном квартале, задумавшись и свернув не туда, пройдя свой поворот. Поэтому дома парень был, когда на улице стало совсем темно.
Включив свет, Юнги дергается – перед ним тут же возникает бес, прислонившийся плечом к стенке и державший руки в карманах с легкой ухмылкой на губах. Мин чуть морщится, вздыхает, а потом улыбается – хорошее настроение скрыть невозможно, да и не нужно.
— Да, и тебе привет.
— Ну, ты же не сказал мне пока.
Юнги фыркает, быстро бормоча: "а говорил, что не обижаешься" и быстренько разувается, оставив сумку на тумбочке возле двери, спешит на кухню, залпом выпивая стакан воды.
Чонгук следует за ним свободной походочкой, с усмешкой замечая:
— Ты пришел такой радостный. Я.. доволен тем, что ты завел новых знакомых. Видимо, таких хороших.
— Хотел сказать что-то другое? – интересуется Мин, глядя на беса исподлобья, чуть вытирая припухшие губы, – предложение несвязное.
— Хотел сказать, что рад этому. Но вышла бы тавтология, – тянет Чон и улыбается слабо, когда Мин хмыкает.
— Чем занимался сегодня? – интересуется Юнги. Он закуривает, желая немного поговорить с Чонгуком, а потом уйти в комнату и расслабиться.
— Да.. – бес пожимает плечами, присаживаясь на край стола, — ничем особенным. Телевизор посмотрел, в окошко поглядел, – с явным насмешливым недовольством тянет он, и Мин качает головой.
— Весело живешь.
— А как же. Весь в тебя.
— Ну, видишь, сегодня я выбрался.
— А потом опять будешь неделями также, как и я, – пародирует Чонгук его в ответ, сохраняя интонацию и мимику лица, как у Юнги до этого. Мин улыбается, почти так широко, как только может. Докуривает, наконец, сигарету, почти до фильтра, тушит об сухую раковину и кидает просто в мусорку, в которой почти ничего нет.
— Надеюсь, кофе ты все же сегодня попил, – Мин буквально отскакивает от угловой тумбы на кухне, уже почти выходя в коридор.
— Нет. Сливки закончились, а ты так и не научился закупаться продуктами.
Мин закатывает глаза и ничего не отвечает, лишь рукой махнув будто бы на Чонгука.
Приняв охлаждающий, взбудораживающий душ, Юнги вываливается из ванны с босыми, еще мокрыми стопами, шлепая в спальню. Юн натянул на себя домашние шорты с футболкой, оставшись без нижнего белья. Смысл, если он все равно хотел.. развлечься.
Уже даже не думая о Чонгуке (думая, но в другом русле) и не стесняясь, Мин ставит в ногах ноутбук. Недолго думает, покусывая губу, а после все же заходит на порносайт через закладку. Пусть ему не стыдно перед Чонгуком, перед самим собой он чувствует себя очень неловко.
Мин сжимает член через домашние шорты, путая ноги в одеяле, чуть не сталкивая ноутбук. На экране сразу мелькает развратная картинка. К сожалению, теперь видео с девушками возбуждают Юнги намного меньше.
Журналист потирает твердеющий член, пока на экране трахают парня и прикусывает губу. Скорее, из привычки, нежели из-за стеснения. Юн поспешно стягивает с себя шорты, задевая резинкой головку члена. Он облизывает ладошку, оставляя достаточно много слюны на пальцах и обхватывает ствол, вздрагивая. Рука размеренно движется по члену, пока большой палец дразнит головку, а сам Юнги ерзает по кровати, влажными пальцами касаясь сжатого колечка мышц.
Он пугается, когда дверь резко открывается и заглядывает Чонгук с полуухмылкой. Мин, если честно, не удивлен, поэтому рука ритмичные движения не прекращает, лишь замедляется, на пальцы, почти проникшие внутрь, теперь трутся об простыню.
Гук ничего не говорит, закрывая за собой дверь. Он медленно идет к Юнги, обходя кровать. Парень неловко подтягивает под себя ноги, будто прикрываясь.
— Что ты делаешь? – интересуется у беса Мин, наблюдая за тем, как Гук подходит ближе, а после тянет за плечо.
— Двигайся.
Журналист хочет сдвинуться ближе к середине кровати, но ему приходится двигаться вперед. Чонгук усаживается сзади, нажав паузу на ноутбуке.
Юн устраивается обратно у беса между ног, спиной облокотившись на чужую грудь.
Чон медлит, гладит осторожно кончиками пальцев голую нежную кожу бедра, а после ладошкой чуть разводит чужие ноги, обхватывая второй рукой член поверх чужой руки. Мин не сдерживает тихого удивленного вздоха, когда собственная рука движется по члену под напором чонгуковой.
Человек откидывает голову, и Чон припадает к шее губами, тут же оставляя влажную дорожку до ушка.
Мин убирает свои руки, поднимая их выше по груди и касается почти сухими пальцами соска, потирая. Он тихо стонет и прогибается на встречу кулаку, когда Чонгук касается языком раковины ушка, а после засасывает мочку, чуть сдавливая головку большим пальцем. Юн подмахивает бедрами, чувствуя, как пальцы другой руки, собрав предэякулят, медленно спускаются вниз и касаются колечка. Большой палец поглаживает мошонку, и Юнги очень хочет кончить, показывая это всем видом: он вздрагивает, скулит и мечется, цепляясь пальцами за крепкие бедра беса, но Чонгук, издеваясь, сцепляет пальцы у основания члена и кончить не дает.
— Блять, Чонгук, лучше бы ты выебал меня, – сквозь зубы шипит журналист, совершенно не стесняясь.
Чонгук смеется, с плеча сталкивает чужую голову, заставляя повернуться к себе.
— Это мы успеем сделать, – чуть ли не мурлычет он, а после затягивает человека в поцелуй.
Чон отстраняет пальцы от основания, продолжая надрачивать. Юнги чувствует, как сдерживаемое, уже почти до боли возбуждение накапливается до конца. Он стонет, нечаянно прикусывая чужую губу в поцелуе и кончает Чонгуку в руку.
Будто в извинение оставив кроткий поцелуй на губах беса, он отстраняется, откидывая голову на плечо и тяжело дыша. Мин инстинктивно прижимает ноги обратно чуть ближе к себе. Ладошки скользят по собственным бедрам, а после прикрывают пах.
Чонгук смеется бархатный голосом на ушко, целуя в щеку, в уголок губ, обнимая за талию. Юнги тихо ворчит о том, что любимая домашняя футболка испачкана, а он ее только постирал.
Мин медлит, наслаждаясь мягкими и кроткими поцелуями в шею, а после берет чужую ладонь в свою. Чуть прикусив палец, на что Чонгук бурчит неразборчиво в плечо, Юнги обхватывает его губами, слизывая сперму сначала с фаланг, а после вылизывая ладонь. Он вздрагивает, когда бес игриво кусает его за мочку уха, улыбаясь и зарываясь носом в волосах на макушке.
— Не думал, что ты такой пошляк, – тихо тянет бес. Юнги только убирает от себя чужую руку, облизываясь, как Чон врывается обратно двумя пальцами и мягко давит на кончит языка, заставляя облизывать снова. Юнги только морщится, прикусывая пальцы во рту в этот раз сильнее, освобождаясь из чужой хватки.
— Все, отстань, – недовольно бубнит он, натягивая на себя шорты. Притянув к себе ноутбук, парень выключает порно и обновляет страничку, чтобы оказаться на главном поисковике.
— Что теперь будешь делать? – интересуется неожиданно Чонгук.
Мин заваливается обратно на крепкую грудь, когда его за талию тянут пальцы и тихонько вздыхает. Тело еще не отошло от оргазма: он ватный, мягкий, все так приятно и хорошо, так что парень с радостью сейчас бы уснул.
—Фильм хочу посмотреть, – с замедлением отвечает ему журналист, поставив ноутбук на свои коленки, прижав их поближе к себе.
—Порно-фильм? – загадочно тянет Гук и ухмыляется, когда Юнги смущается и тихо матерится себе под нос, хмурясь.
— Нет, просто фильм, Чонгук, – передразнивает его, бессмысленно клацая по клавишам ноутбука, чтобы потом просто все стереть. В конце концов, в поисковой строке появляется название недавно вышедшей американской комедии.
— Ну ладно. Я все равно посижу с тобой, хорошо?
Мин ничего ему не отвечает. Чон чуть дергается, чтобы человек привстал, а потом снимает с него заляпанную футболку, закидывая под кровать, и укладывает обратно на себя.
У Чонгука руки теплые, Юнги блаженно улыбается и прикрывает на секундочку глаза от уюта. Тут даже одеяло не понадобится, когда Гук касается его везде, закидывая свои ноги на чужие. Мин жмется ближе, укладывает свою голову и трется щекой об ткань.
— Так нечестно.
— Что нечестно?
— Что ты в рубашке. Сними ее, – приказным тоном говорит Мин и отстраняется, когда чувствует усмешку и шевеление.
Черная рубашка без промедления летит на пол, куда-то под кровать, а Юнги утягивают обратно, прижимая к теплой груди. Человек закусывает губу и смущенно улыбается, тянется руками к чужим волосам, чтобы убрать образовавшиеся петушки и привести прическу в порядок. Он не смотрит на чужое лицо, но все равно думает, что бес ехидно улыбается.
— Послушный мальчик, Чонгук~и, – тянет он, хихикая, когда его бок почти невесомо щипают, рыча в затылок.
Загрузка фильма, наконец-таки, исчезает и на экране проигрывает заставка. Юнги ставит ноутбук чуть поодаль, но так, чтобы Чонгуку за спиной все равно было хорошо видно, а после чуть елозит и откидывает голову на чужое плечо. Доставленное недавно ему наслаждение заставило желать спать, как бывает каждый раз после хорошего секса... с Чонгуком.
Мин витает в собственных мыслях, пусть и смотря на разноцветные картинки, но совсем не обращая на них внимания, не задумываясь о том, что вообще происходит в ноутбуке.
Ему одновременно кажется странно, что Гук здесь, рядом. Обнимает его крепко, вместе с ним, кажется, действительно увлеченно смотрит фильм, размеренно дышит на ухо. Мин вздрагивает, когда чувствует, как кожи за ушком мягко касаются губы и не понимает: такие действия сейчас ни к чему не приводят, от него не требуют секса, хоть на этом установились их отношения, ему просто.. дарят приятные мурашки по коже? Оказывают внимание, заставляют закрыть глаза и смущаться, заставляют сдерживать негативный порыв при этих эмоциях, чтобы просто не испортить момент.
Юнги плавится от мягкий касаний до кожи, прогибается, дышит чуть более учащенно, но ему так мирно и хорошо. Он сам не замечает, как тянет ноги ближе к себе, как скатывается с них ноутбук на кровать, перевернувшись, как он обнимает свои коленки, сворачиваясь маленьким котенком в руках Чонгука. Тычась в теплую грудь носом, устроившись удобнее, Мин засыпает, полностью умиротворенный и счастливый, согретый в объятиях.