Часть 4.
искренне благодарю за комментарии, которые мотивируют меня работать. это очень важно для меня.
— Как же бесит, – тихо шипит Юнги и хлопает крышкой ноутбука. Техника ни в чем не виновата, но как еще Мину показать своей квартире и Чонгуку в дверном проеме, что он жутко злится?
Вместо благодарственных речей, предложения сотрудничать и фотографии чека с большой суммой, и "спасибо за работу" человек на почту получает только очередную угрозу. Письмо приходит с того же самого почтового индекса, с которого недавно Мину пришла милая просьба закрыть печать его статьи. Даже если бы он это сделал, репутацию миллиардера уже не спасти. А вот пополнение его кошелька и карты вмиг прекратилось.
Юн хмыкает, упираясь локтями в коленки, а лбом в ладони.
— Что-то случилось? – хрипловатый, с уже приевшейся насмешкой голос беса разрывает тишину.
Юнги поворачивает голову, чуть приподняв ее. Чонгук был в том же самом, что и в прошлый раз. Только на рубашке сверху пару пуговиц расстегнуто, открывая вид на широкую, бледную грудь.
— Да, – спокойно отвечает ему человек. Он выпрямляется, потирая острые коленки, что не прячут шорты и встает, – И я ухожу.
Мин переставляет ноутбук с коленок рядом с собой на диван, а выходя из комнаты задевает Чонгука плечом. Бес от этого вываливается в коридор с тихой усмешкой, пропуская Юнги, что тут же заворачивает и скрывается в ванной.
— Ну-ну, – тихо шепчет Гук, натягивая улыбку.
— А куда ты уходишь? – интересуется бес. Он заглядывает в ванную, где Мин собирается умываться. Это вообще странно – точно случилось что-то не очень хорошее. Потому что журналист все утро причитал, пока нехотя ел, что сегодня он никуда не пойдет. А тут вдруг, в два часа дня решил завершить утренние процедуры и куда-то уйти, – я пойду с тобой.
— Нет, – Юнги пусть и держит спокойным голос, но Чонгук все равно улавливает стальные нотки. Да и то, как резко это сказал человек..
По ухмылке беса за спиной Мин понимает, что он слишком наивный. И если честно..
Не будь в этих темных как смоль глазах той проскальзывающей похоти, той насмешки и скрытого адского пламени где-то в далеке, Юн бы сравнил личико Чонгука с личиком ребенка, а его незадавшуюся ухмылку – лыбой счастливого сорванца, который получил, чего хотел, путем издевательств. Вот только если бы не глаза..
— А я тебя не спрашивал, – Чонгук оказывается в ванной позади, оттесняя Юнги, заставляя его выпрямиться. Комнатка и так небольшая, а с габаритами Чона и выпяченной задницей Юна так вообще крохотная. — И я как раз хотел проветриться.
Гук улыбается, уперевшись ладошками в стиральную машинку позади себя. Его так забавляет нахмуренное милое личико Юнги, особенно когда он наклоняется сплюнуть пасту и прополоскать рот, упираясь задницей прямо в пах Чонгука. Бес чувствует, как дергается человек, и хмыкает. Тем не менее, тот не отстранился – "достойно" выдержал это, даже не смутившись, и выпрямился, стирая влагу об махровое полотенце, висевшее рядом с плечом Чона.
— Если ты переживаешь за то, что меня могут услышать или увидеть, то не надо, – журналист хочет цокнуть языком, сказав что-нибудь колкое, потому что это его совершенно не волнует, но Чон не дает, — потому что меня не видно никому, кроме бесов и ангелов. Да и.. Сколько бы ты мне не запрещал, я все равно пойду с тобой. Это моя работа, – Гук вдруг склоняется, и теперь его глаза на уровне глаз Мина. Человек чуть дергается, потому что по-настоящему пугается этих.. Чертовых, поганых адских огоньков, но не делает ни шагу назад, — Быть вечно рядом с тобой.
Юнги сглатывает и отстраняется. Невозможно. Чонгук, пусть и бес, опаляет дыханием губы, своим блядским взглядом заставляя чувствовать пожар внизу живота. Кто бы мог сказать Мину, что он станет возбуждаться.. Ладно на парня, но из Ада...
Чон улавливает в чужих глаз экзотическую смесь эмоций – испуг, заинтересованность и легкое, возбужденное желание. Он усмехается, когда человек отступает только сильнее, строит из себя серьезного и фыркает.
— Ладно. Это твоя работа, не моя. Так что не пудри мне с ней мозги, пожалуйста. И будь в сторонке.
Гук ясно чувствует раздражение и с улыбкой кивает, будто соглашаясь. В любом случае, это раздражение, скорее всего, возникло из смущения – у Юнги часто так происходило. Он ненавидел смущаться и краснеть, потому раздражался вместо этого. Даже бес удивлялся, как так происходит у него, как он может скрывать свое смущение за раздражением. Перед всеми, но только не перед ним.
Чонгук в этом слишком хорошо разбирался, слушая лекции Марселя, еще живого, о том, как Юнги прячет эмоции. Об этом ангел иногда возмущался, потому что "ну покажи ты спокойно людям, что чувствуешь, а не прячься под маской раздражения." Бес всегда смеялся и, если честно, был полностью доволен человеком.
За раздумьями Гук не заметил, как Мин выскользнул из ванной, закрыв дверь в спальню. Чон опомнился лишь через несколько минут, мотнув головой и выходя из ванной следом. Он не стучит в дверь, просто-напросто открывает ее, застав Юнги без верха, старательно натягивающего рубашку. Бес не сдерживает смешок, пока журналист в очередной раз раздражается и скользит внутрь, оставляя дверь открытой.
— Бубукалка ты, Юнги, – спокойно говорит ему Чонгук. Он, вообще, натура такая – насмешливая, но не самая мерзотная из всех, что могли попасться Мину в начале его жизненного пути. Бес разворачивает к себе парня, что до этого повернулся к нему спиной, быстро застегивая все пуговицы, даже не ошибившись. — А ну-ка, нос выше и вперед, решать проблемы!
Юн недоуменно смотрит на него снизу вверх под легкую усмешку.
— На самом деле, я также говорил, когда тебе было пятнадцать, и старшеклассники посмели взбучиться на тебя. Конечно, ты тогда огреб, ведь не боец, но постоял за себя.
Мин молчит еще пару секунд, поправляя воротник и глядя в серьезные глаза напротив, а затем с усмешкой отвечает:
— Так вот из-за кого я вечно побитым был.
Гук тут же заливается тихим смехом, и для Мина он кажется таким лучистым и мягким, потому что искренний. Вообще, у беса голос медовый такой – успокаивающий, обволакивающий, даже когда он прижимает его к стенке или бесит. Юнги "знаком" с ним не так давно, но уже это понимает.
— Все. Не мешай переодеваться и собираться. Это действительно важно.
— Мм.. – тянет Чон, поджав губы. Он плюхается на идеально заправленную кровать до этого, поставив сзади себя руки и оперевшись на ладони. — А что, все же, случилось?
Мин обреченно вздыхает, понимая, что бес не уйдет.
— Не думаю, что тебе это так интересно, но.. Я иду в полицейский участок.
Чон чуть хмурит брови. Это, конечно, сдвигает его с мертвой точки в догадках, но он не подсказку хотел, а конкретный ответ.
— Что случилось?
Юн кидает на Гука краткий взгляд, натягивая на себя светло-серые джинсы с бледными, того же оттенка, разводами. Они хорошо сочетались с его светло-голубой рубашкой, где на левой груди был незамысловатый узор. Мин застегивает ширинку, вдевая ремень и одновременно испытывая терпение беса на кровати.
— По поводу работы.. Точнее, из-за работы мне на почту стали приходить письма. И, конечно, не только хорошие, – Юнги улыбнулся, все же решил поделиться проблемой. Встретившись взглядом с Чонгуком, он вдруг присел рядом, уперевшись локтями в коленки с тихим вздохом. Он ищет взглядом пачку сигарет, тем временем продолжая. — И, помимо не только хороших от простых людей, я стал получать.. Ну, не угрозы. Хотя..
Парень усмехнулся, подорвавшись с кровати. Чонгук даже дернулся от неожиданности, провожая Юнги взглядом в коридор. Но скоро журналист вернулся с пачкой сигарет и пепельницей, поставив вторую на тумбу возле кровати, а из первой вытянув сигарету с зажигалкой. Мин подкуривает, предлагает бесу сигарету, но тот отказывается, качая головой.
— В общем.. – продолжает Юн, стряхнув пепел в пепельницу. Чонгук не торопил его – то ли потому, что слушать, если честно, не хотелось, а надо было. То ли потому, что понимал – разговор, несмотря ни на что нелегкий и надо потерпеть. Но Мин все же склонялся ко второму, — предлагали деньги, невзначай намекая на то, что так будет лучше "для всех нас.." Ну, я на это забил, будто бы, блять, впервые угрожают, но.. – Юн чуть хмурится, – Все же стоит попереживать за себя. После второго письма, особенно. В котором уже явный намек на угрозу. Не нравится мне это. Плохое предчувствие.
Но Мин, на самом деле, как-то безразлично пожимает плечами, продолжая курить. Тишина затягивается, но не кажется неудобной ни для кого. Юнги комфортно, а Чонгуку никак. Он сидит молча, уперевшись взглядом в пол, даже не задумываясь толком.
Только когда человек докурил сигарету, потянувшись за второй, он вдруг похлопал себя по бедрам, вставая и потягиваясь.
— Тебе не идет такой стиль, – кое-как говорит он, хрустя позвонками, — тебе больше идет черный. Белый. Кожанки и куртки. Когда ты сорванец, то так возбуждаешь, – Чон усмехается на взгляд Юнги. Такой холодный и убийственный сейчас. Конечно же, чего бы журналист не ожидал, так явно не такого. — Покуришь на улице. Пойдем. Тебе ведь по делам.
Чон строит из себя абсолютно незаинтересованную персону, выходя из спальни в коридор, направляясь к выходу. Но на деле задумывается – не отразиться ли это как-то на Юнги и на нем самом? Ладно, если убьют Мина – это не по вине Чона, что не уследил за душой, но вот если.. Воздействие со стороны? Это совсем нехорошо скажется, так что лучше разобраться с ситуацией.
Правда, бес не знал, как.
Мин бесится, тихо чертыхается и семенит следом. Обувается в кеды, пусть и жарко, поправляет цепочку на груди, посматривая на себя в зеркало, что висит в коридоре. Чон на это цокает, закатив глаза, а затем слышит вопрос в серьезной интонации:
— Мне действительно так не идет?
— Мне больше нравишься ты в домашнем или же ты.. Как я тебе уже сказал, – бес усмехнулся. Веселит то, что человека это действительно задело, пусть он сам в этом не признается. — Ты можешь посчитаться с моим мнением, и, поверь, не ошибешься. Я пусть и бес, но не желаю тебе плохого. Ты мой человек.
Гук пожимает плечами, вновь наблюдая за тем, как милая мордашка Юнги кривится. Он смущается, но прячет это за раздражением. Такой милый.
Чонгук с ухмылкой наблюдает за тем, как Мин берет с собой в сумку ноутбук, расхаживая по чистой квартире обутым, наушники, телефон, сигареты в новой пачке и ключи. Какие-то бумаги с кухни, что спрятаны были в вертикальном шкафчике.
Бес сильно хочет съязвить о том, что Юнги капуша и собирается жутко долго, но молчит до последнего, радуясь, когда наконец-таки Мин вываливается из квартиры, спускаясь пешком по лестнице.
— С двадцать четвертого этажа, серьезно? – кричит вслед Чон, но Юнги не отвечает ему.
Бес встречает парня уже внизу, ожидая его там с тех пор, как Мин успел ступить ногой на двадцать второй этаж.
Мин на это внимания пытается не обращать, хмурится только, выходя на улицу и сразу бредет к метро. Чон с усмешкой спешит следом, ровняясь.
Молчать бес не намерен. Всю дорогу до метро, что, как не кстати, Юнги выбрал подольше, чтобы покурить и подумать, Гук то и дело кидал какие-то глупые фразы. Он задавал вопросы, на которые Мин по-хорошему должен был ответить кулаком в лицо, язвил, шутил о чем-то и вспоминал некоторые неловкие моменты из жизни человека, заставляя второго краснеть. Журналиста так жутко раздражало то, что он не может заткнуть Чонгуку рот или хотя бы шикнуть на него – вокруг огромное количество людей, потому что, вообще-то, выходной, а Мин близок к медийной личности. Правда, только на время. Популярность его не будет навсегда, несмотря на то, что статья по миру даже разлетается и особенно хорошо воспринимается в Америке.
В метро Чону не нужен талончик, хоть двери перед ним закрываются. Юн не следит за ним, не стоит рядом и не ждет, а просто идет вперед, даже назло спускаясь вниз по эскалатору бегом. Но беса это только смешит, потому что он с легкостью оказывается впереди Мина, прямо на эскалаторе, отчего Юн чуть не спотыкается и не падает, врезаясь в широкую спину. Для людей это кажется странным, они косятся, потому что парень сталкивается с пустотой, а журналист шипит ругательства сквозь зубы, слетая с лестницы.
Позади него смеется Чонгук, поспевая. Он еле успевает в вагон метро, нагоняя Юнги даже там.
Человек не успевает схватиться за поручень, поезд двигается как-то резко, и Юн начинает заваливаться. Но бес позади него ловит поперек живота, подхватив и поднимает обратно, оставляя руку на животе Юнги.
Мин чуть испуганно оглядывается, понимая, что никто ничего не заметил, а после поворачивается к Гуку, приподнимая подбородок.
— Не забывай, что я вполне материален. Как бы, наверно, уже трижды понял дома и дважды в метро.
Юнги хочется съязвить что-нибудь в ответ, да и вообще сказать, но.. Черт, как же трудно, когда перед тобой тот, кого видишь только ты.
Потому Мин морщится, чем смешит Чонгука, и отворачивается, вырываясь из цепкой хватки на талии. Было немного больно, но действенно – остальное время, до самого полицейского участка, Гук молчал. Человеку даже показалось, что он обиделся, но потом парень сопоставил несколько вещей – бес и обида. Ну да, смешно.
Полицейский.. Мистер Су доброжелательный мужчина. Улыбчивый такой, даже сразу Юнги узнал, учтиво поклонившись.
— Как жаль, что Вы не сообщили сразу.. – тихо тянет он.
Юнги сидит на стуле, локтями на столе и строчит показания, обещав приложить к этому письмо на почте. Чонгук сидит на краю стола, лицом к Мину и усмехается, наблюдая за тем, каким серьезным становится человек, когда пишет. Парень супится, потому что, кажется, что-то не выходит, а Гук лениво потягивается и зевает, на зло журналисту.
— А что от этого изменилось бы? У Вас появилась бы новая работа еще вчера? – с усмешкой отвечает Юн и одаряет полицейского насмешливым взглядом. Со стороны беса слышится "моя школа", а потом что-то еще, но, кажется, совсем не обращенное к Юнги. Парень косится на Гука и изгибает бровь. Тот уже встал, повернувшись к охраннику и начал активно жестикулировать, говоря, кажется, не на юновском языке.
—Кхм-кхм, – журналист прокашливается, стараясь привлечь внимания Гука, но тот только отмахивается на него и заливисто смеется. Юн на секунду в полнейшем ступоре от того, какой красивый и на самом деле заразительный этот смех. Уголки губ у него даже чуть приподнимаются, но он резко поворачивается обратно, и, стараясь не предавать огромное значение болтающему Чонгуку, расписался в правом углу, отдав показание полицейскому.
Тот, кажется, тоже был на стороже, поглядывая куда-то в бок. Именно туда смотрел и Чонгук, и Юнги задумался о том, не заметен ли мужчине впереди его бес. Или его мучает свой собственный?
В любом случае, Мистер Су быстро пишет на бумажке свой номер, передавая Юнги. Журналист любезничает, говорит тихое "спасибо", слушает, что дело они уже завели и скоро все будет хорошо, Мину не о чем беспокоиться. Тот действительно на это надеется и с легкой улыбкой уходит из участка. Как неловко, что до него приходится ехать целую остановку метро.
Чонгук появляется рядом, почти дома, когда Юнги уже выходит из метро только. Бес запыханный, на что Мин усмехается и шутит тихо: "Что, потрахался?"
Гук давит из себя ухмылку, растрепав и без того в беспорядке волосы и отвечает, что, к сожалению, пока нет.
Они спокойно доходят до дома, пока в голове у Мина возникает несколько вопросов. Но он не решается их задать сегодня даже тогда, когда разувается в прихожей, а Чонгук исчезает в гостиной, включив телевизор.
"Ничего, задам потом", – думает про себя парень и кивает, мышкой пробираясь в собственную спальню. Нужно обдумать их хорошенько и подобрать момент, а не вот так вот резко задавать их. Хотя, в принципе, для Мина это не было бы удивлением.. Да и для беса, думает он, тоже.
Поздним вечером, уже, даже, скорее в ночь, Юнги снимает напряжение путем мастурбации.
Подставив под спину подушку, сев к изголовью кровати, парень шумно выдыхает, сдержав стон, и откидывает голову. Пальцы оглаживают небольшую бордовую головку, потягивают крайнюю плоть, размазывая предъэвакулят по тонкому стволу. Он не слышит, как тихонько открывается и поскрипывает дверь, но зато улавливает тихий смешок.
Глаза тут же раскрываются, он поднимает голову и, неловко краснея, прикрывает член ладонью, второй рукой стараясь дотянуться до края одеяла на другой стороне кровати.
— Не стоит, – спокойным тоном проговаривает Чонгук. Несмотря на это, на красивом лице вновь рисуется ухмылочка, отчего Мин прикусывает щеку изнутри. Ему правда неловко,
— Я с тобой все твои 23 года, и дрочил ты в первый раз по моим наставлениям. Так что не волнуйся – я видел и весь твой секс, и всю твою мастурбацию, и все твои оплошки. Только ты, к своему счастью, меня в это время не видел.
Юн медлит, будто обездвиженный, и только брови сами по себе складываются домиком, образуя морщинку. Чон усмехается.
— Двигай, двигай. Или тебе помочь?
Бес явно дает понять человеку, что чувствовать себя неловко не надо. Потому журналист только пару секунд собирается с мыслями, а затем вновь возобновляет движения рукой, не сильно сдавливая и надрачивая себе.
Чонгук из дверного прохода не уходит, сверлит взглядом даже не картину мастурбации, а лицо Юнги. И сколько бы раз второй не отворачивался, он все равно чувствовал чужой взгляд именно на лице. В районе щеки. Это только сильнее смущало и раздражало парня, и не краснеть, если честно, было тяжело, хотя постепенно это отходило. Мин чувствовал, что скоро кончит.
Юн старался не сдерживать стоны, стараясь и себе доказать, и Чонгуку, что смущать его это не должно. Только вот тихие, хрипло-сладкие стоны смущали не только самого Юнги, но и Гука. Ну. Как смущали.
Член заметно терся об ткань.
А Чон приятно удивлен, что у него может встать вот так. Как у человека.
— Тебе нужен секс, – вдруг говорит он, нарушая своеобразную мелодию стонов, что становились только громче, когда парень давил пальцами на головку.
Юнги останавливается, разлепляя глаза и поворачивая голову к Чону. Он шумно выдыхает, покрывшись мурашками. Не вовремя Чонгук решил заговорить, ведь человек почти кончил. Обламыватель оргазма.
Думы длятся недолго, а Мин соглашается, кивая.
— Думаю, ты прав.. – с усмешкой отвечает он. Хочется вставить что-то еще, но Чонгук не дает, уже говорит сам.
— Могу предложить себя. Выгодно, красиво, хорошо. Гарантирую, – и бес смеется, щуря глаза. Юн изгибает бровь, вновь медленно поглаживая член.
— Для того, чтобы расслабиться мне нужно кого-то трахать. А не получать член в задницу, – с усмешкой говорит ему Мин, глядя, как Чон на это только сильнее ухмыляется, – А с тобой я вряд ли буду сверху.
Чонгук согласно кивает, склонив голову. Он прислоняется виском к дверному проему, чуть вздрогнув, что осталось незаметным для чужих глаз.
— Ты уверен? Что, будучи внизу, ты не получишь удовольствия? Ведь ты уже пробовал и вдоволь был доволен, – бес только договаривает, проглатывая последние буквы, как Юнги кончает. Чуть скривив губы, подавляя все же вырвавшийся, казавшийся победным над самим собой, стон, Мин стукается головой об стенку и пачкает спермой живот.
Гук не подходит ближе, наблюдая с того же расстояния, как белесая жидкость попадает в пупок, оставаясь лужицей и стекает ниже. Грудная клетка Юнги тяжело вздымается, от чего приподнятая футболка так и грозит скатиться, испачкавшись в сперме.
— Я знаю, что ты согласишься, – бес не мучает себя ожиданиями и не заставляет Мина давать ответ. И так сойдет, — Так что.. Тебе стоит задуматься. Доверь себя себе, и все пойдет, как по маслу.
Он усмехается, выпрямляясь. Замечает на себе затуманенный после оргазма взгляд Юнги с прищуренных, почти закрытых глаз и разворачивается. Бес прикрывает за собой дверь, смеется тихо, еле слышно и бредет обратно в гостиную, завалившись на диван.
А кой черт его послал к Юнги в спальню именно сейчас?