Часть 7
киньте в меня тапком и дайти пиндюля я так больше не могу
простите меня все кто ждет данную работу
если хотите большего?????? отправьте мне смс сюда (это так работает, простите?) или напишите мне в вк, ссылка в профиле.. получите сразу 13 глав и даже актив...
ну и удачи вам с прочтением этой главы! хотя самое больное начинается в следующей
но это не точно если честно я не помню что я писала это было полгода назад
вам нравится?
— Блядский звонок, – Юнги стонет. Откровенно стонет, пытаясь рукой отыскать телефон. Он точно где-то в складках одеяла, что поверх тела, но парень не может его нащупать, а перевернуться будет тяжело. Все тело болит – касаться потемневших от засосов участков кожи даже страшно, потому что они темные, глубокие, будто ночное небо. Болит поясница, шея, спина, часть лица, на которой Юн проспал всю ночь, и, конечно же, задница. Она ноет, нещадно ноет и одновременно будто просит охладить колечко мышц. Мина это смущает, он чертыхается кое-как осипшим голосом и блаженно выдыхает, когда телефон прекращает звонить.
"Перезвонят", - проскальзывает мысль в голове, и Мин на несколько минут прикрывает глаза. В комнате темно, потому что сплошные жалюзи на все окно опущены, и так хорошо, так тянет в сон обратно..
Телефон оказывается под соседней подушкой, что скрыта уголком одеяла. Мин щурится, потому что яркость на максимум, и все такое белое на экране, что становится плохо. Его смущает, что пришедший звонок с неизвестного, скрытого номера, и в голове вертятся догадки: "полиция?" "фанаты?" "убийца?"
С последнего журналист усмехается, кидая телефон на кровать, и, найдя в себе силы, встает. Ноги подкашиваются при первых шагах, но он смог выйти в коридор, вздрагивая.
Перед ним тут же оказывается Чонгук – то ли вышел из соседней комнаты или ванны, то ли шаги услышал и явился просто перед ним, как делал до этого. Пока у беса на лице растет ухмылка, Юнги сонно морщится, став похожим на недовольного черного котика. Особенно сейчас, будучи таким расхристанным и помятым.
— Доброе утро, – начинает Чонгук. Юнги улавливает каждую меняющуюся нотку и не представляет, как можно иметь такой звонкий, красивый голос. Кажется, что даже когда он просто говорит, то насмехается. Хотя может, — как ты себя чувствуешь?
Мин не выдерживает и прыскает от смеха, покачивая головой. Только опустив ее, он все равно улавливает легкую улыбку на чужих устах.
— Мм.. – Юнги недолго думает, — твоя терапия превосходна. На удивление, я действительно чувствую себя отлично, только все болит. Ну, в основном сзади.
Гук смеется, треплет себя по волосам, скоро оглядывая Юнги. Да, неважнецки выглядит.
— Я рад. Если что, я всегда рядом и готов помочь, – человек не понимает, издевается бес или нет, но лишь усмехается в ответ, поднимая на него взгляд.
Парень проходит мимо, а Чон похлопывает его по плечу, пропуская в ванную.
— Сделай хорошее дело.
— Какое? Опять терапию провести?
— Да тьфу на тебя, – Юн показывается из-за дверного проема, хмыкнув, — нет. Сделай мне кофе, пожалуйста.
Гук бурчит что-то в роде "я тебе кофеварка что ли? Ну да ладно" и уходит на кухню. Юнги слышит отдаленные шаги, как гремит посуда, пока Чон, видимо, ищет кофеварку чуть ли не на самой верхней полке и любимую чашку Мина.
Журналист несколько минут тупит взгляд в зеркало, на себя, а затем встает под холодный душ. Стоит привести мысли в порядок, и он думает совершенно не о том, что ночью его пьяного оттрахал бес. Даже злиться от этого не хочется.
Мин не замечает, как вылазит уже из ванной, чистит зубы, умывает лицо холодной водой.
Дверь не закрыта, он слышит, как звонит телефон. Потому завязывает наспех мокрое тело полотенце на бедра, выбегает из ванной, пришлепывая и забирая телефон с кровати.
Парень зажимает "ответить", махает на Чонгука, который выглянул в коридор, дружелюбно зазывая выпить кофе и заходит обратно в ванную, закрыв дверь.
— Да? – Юнги параллельно с тем, как говорит в телефон, скидывает полотенце с бедер. Он скользит пальцами но грубо оставленным засосам, касается синяков на боках и усмехается. В трубке тишина.
Но через несколько секунд слышится приятный, мужской баритон. Он говорит по-корейски, как-то кривовато, явно с американским акцентом и представляется "Джоном." Юнги ничего в ответ не говорит, выслушивая своего собеседника по телефону.
— Знаете, сэр, вам не стоит заявлять в полицию на данный номер. Его не смогут пробить – вы увидели то, что он скрыт? — Мин цокает языком. Он понимает, что к чему и кто на той стороне трубки. Юнги пытается вставить что-то от себя, но толком рот открыть не успевает, как прилетает очередное предложение о том, чтобы убрать статью с печати.
Как хорошо, что у Мина все телефонные звонки записываются. Даже с неизвестных номеров.
Очередные слова о том, что это портит кому-то жизнь. Что, к сожалению, поезд уехал – все, ты не получишь свои деньги, но хоть с печати сними.
Юнги слушает, слушает, смеется в кулак, оперевшись на позади стоявшую стиральную машинку задницей и, не удержавшись, перебивает.
— Джон, – достаточно официальным тоном начинает журналист. Как никак, важный разговор, — Как только я нажал "enter", чтобы отправить статью в печать, уже было поздно что-то исправлять. Ничего не изменится. Статья в интернете, статья в газетах, журналах, в других странах, да и тем более, у кого-то в голове, может быть, сохраненная в телефоне. Да даже если бы так, поймите, – Юн усмехается, потерев пальцами переносицу с двух сторон. — Это моя работа. И я ее выполняю точно также, как и вы сейчас свою – безусловно.
Джон усмехается также, как и Мин. Только выходит это более злобно и как-то нервно – видно, мужчине достанется за то, что он не выполнил свою работу хорошо.
— К сожалению, сэр, это было последним предупреждением. Мне так жаль, что вы не согласились. Получился бы хороший договор. До свидания, – американец кладет трубку. Тихое шипение в ухо отдалось только разраженной моськой.
Мин выключает экран телефона, отложив его подальше от себя. Он вздыхает, умывшись еще раз. В спальне быстро переодевается и уходит на кухню.
— В чем проблема? – интересуется Чонгук, как только Юнги показывается на пороге. У беса нет никакого волнения на лице, лишь легкая заинтересованность, и Мин усмехается, забирая чашку с кофе с тихим "спасибо". Парень молча смотрит на Гука, а потом упирается ладошкой в столешницу, делая глоток. Кофе получился вкусным.
— Да так.. Смешная ситуация. Позвонил Джон, видно, секретарь или какой-то рабочий со стороны того, о ком я писал статью, – Чон во время начала рассказа оказывается перед Юнги, склоняя голову. Он стоит непозволительно близко, и это напоминает журналисту про вчера. — И он в который раз предлагал убрать статью из газеты. Только денег за это я не получу, – Мин опускает взгляд, скользнув им по скрещенным на груди рукам беса, по крепким ногам. Он ведь даже толком тело его не увидел. — Но это бессмысленно. Даже если я запрещу печатать, что я могу сделать, это.. – Мин пожимает плечами, а затем тихо шипит. Гук хихикает, освобождая скрещенные руки и коснувшись темного пятнышка на сгибе шеи, будто боль пытаясь загладить. — Настолько бессмысленно. Действительно.
Юнги поднимает голову, смотря в чонгуковы глаза. То ли свет такой, то ли утро просто, но сейчас они куда светлее и доброжелательнее. Даже складывается впечатление, будто Чонгук смотрит поддерживающе, мол "продолжай, я все услышу". Но Мин почему-то не верит. Ни в одно, ни в другое. Ни в плохо, ни в хорошо.
— И мне угрожали. Сказали, что это было последним предупреждением, – он цокнул языком, сделав глоток кофе, — дай мне сигареты.
Юн не говорит "пожалуйста", но все равно получает пачку, вытаскивая оттуда сигарету и подкуривая ее, выдыхая дым куда-то за плечо.
Зажигалка валяется теперь где-то на столе позади, как и пачка сигарет.
— Ты, мне кажется, даже не переживаешь? – вновь интересуется бес. Он наблюдает за тем, как курит человек, а вопрос задает лишь через несколько затяжек.
— Нет, – Юн пожимает плечами, улыбнувшись, — они ничего не знают обо мне, Чонгук. Издательство и директора это предусматривают, так что у таких, как я, сложно пробить.. Адрес проживания и семью, например.
— А разве номер телефона не должен туда входить? – перебив Юна, спрашивает бес. Гук не хмурится, подталкивает только на это его, чуть щурясь.
— Должен.. – со вздохом продолжает Мин, — но я особо не выхожу никуда. Ни с кем не контактирую. Пробить телефон.. Может быть, они и смогли. Я не знаю настолько современные способы убийства, – после тяжки следует глоток кофе, и только тогда Юнги выпускает дым через нос, — и вычисления данных. Я никогда не ладил с информатикой.
— Я знаю, – с усмешкой отвечает Чонгук. Он чуть отходит, склонив голову, — не забывай, Мин Юнги. Я с тобой от начала и до конца.
"От начала и до конца", кажется, вживляется в памяти журналиста, как в кожу маячок. Только хрен выдернешь.
Но парень лишь усмехается на шутку, кивнув.
— Я не думаю, что это повод для душевных терзаний или волнений. Они должны были лучше спланировать свою организацию, чтобы такое не вылилось в свет, – Гук замечает, что Мин не особо хочет разговаривать о том, про что именно статья. Он вечно говорит о ней лишь поверхностно, никак не затрагивая свою самую лучшую работу. Паранойя начинает развиваться или что, Мин Юнги? — Так что.. Я просто продолжу работать, – Юнги улыбается, приподнимаясь с насиженного уже края. — Вечером надо будет сходить за продуктами. Дома есть уже нечего, а я не хочу вечно голодать.
— А мне нравится считать твои ребра, – говорит бес уже, правда, в спину человеку. Журналист уходит в гостиную с тихой усмешкой, что не осталась неуловимой для слуха Чонгука. Он не идеален, но и Мин не особо скрывал свою насмешку.
— Мне стоит поговорить со следователем, как думаешь? – тихо задает вопрос Юнги. Они с Чонгуком в магазине, Мин так старательно выбирает себе лапшу, спрятавшись меж высокими стеллажами. Кажется, он сделал так только для того, чтобы поговорить с бесом, потому что дома лапши навалом. Но человек все равно кидает пачку в корзину, отъезжая дальше.
Чон хмыкает и медленно идет в след. Он может говорить любой тональностью, и это так удобно.
— Конечно да, Юнги. Иначе зачем ты заводил на это дело? – ответа не следует, они идут рядом молча, пока Юн продолжает собирать домой продукты. Надо купить и мяса, и что-нибудь из овощей, и для гарниров, и готовые наборы, и молока немного, желательно клубничного, и суши, и что-нибудь экзотическое. Обычно, когда Мин выпьет, для него не доставит труда съесть банку жаренных жуков. Но только если он выпьет.. А заботиться об этом приходится в трезвом состоянии.
Мин смаргивает, разворачивается, чуть не сбив беса тележкой и укатывает к кассе. Чонгук усмехается. Забавно.
Пакеты донести помочь получается. Чон забирает их в руки в закоулке и исчезает, а через несколько минут возвращается вновь, пока Юн спешит домой. Говорит, что разложил все, помыл, что надо, а Мин смеется, подшучивая над бесом, мол, хозяюшка.
— Но ты вряд ли умеешь готовить, – гордо говорит Юн, хоть на губах у него мелькает улыбка.
— Может быть, – с усмешкой отвечает ему Чонгук, глянув на журналиста. — Но вдруг я тот самый, что видел настоящий рецепт оливье на Новый Год?
Мин усмехнулся. Несколько дней, казалось, прошли незаметно – Юнги решил забить временно на работу, рассказал все по-шустрому следователю, отключившись первым, встретился с Намджуном в баре, где друг сообщил ему, что уезжает в Америку, Лос-Анджелес, на семинар. Мин порадовался за него – лететь в такую далекую, развитую в музыке страну для продюсера это действительно большой шанс продвинуться дальше. Потому он мог пожелать Джуну лишь удачи и похлопать по спине. Дома наготовил еды – хер знает, на кого так много, но парень был жутко собой доволен, глядя в полный холодильник. Конечно же, не не съест даже треть того, что есть, пока оно не испортится, и он его не выкинет.
На третий день, как раз тогда, когда Юнги уже хотел лечь спать пораньше, чистя в ванной зубы, к нему неожиданно заглянул Чонгук. Бес в эти дни веселый такой, все насмехается, шутки шутит, пугать может.
— Я ведь могу уйти? – интересуется он.
Юн изгибает бровь, мол, что? А Чонгук лишь усмехается.
— Я могу пойти к своим? Потусить. Заебался быть паинькой, уже надо развеяться.
Мин усмехается. Сплевывает пасту, полоскает рот и поднимает голову обратно. Он смотрит на беса через зеркало, как и тот на него.
— С чего ты спрашиваешь?
— Ты человек, с которым я должен находиться всегда. И ты должен знать, если я куда-то линяю в таком плане, – с усмешкой говорит Чон, — мне было бы насрать, если бы за этим не следили.. Снизу.
— Ну хоть не сверху, – они оба усмехаются, а журналист наконец-таки поворачивается к Чонгуку, зачесывая рукой волосы назад. — Конечно, иди куда хочешь.
Чон кивает, улыбнувшись.
— Отлично, буду вечером. Доброй ночи тебе.
От Гука и следа не остается, а Мин усмехается. Лечь поспать он уже спланировал чуть попозже, завалившись на кровать с ноутбуком. Таким образом он работал крайне редко, но сейчас, с найденным возможным материалом, можно было начать и так.
Юнги совсем позабыл про звонок Джона, а следствие не сдвигалось ни на шаг.