Часть 6
— Да чего ты сегодня такой агрессивный, а? – Чонгук смеется и отскакивает в сторону, пытаясь избежать попадания в себя ложки, что до этого была в сахарнице.
Она пролетает мимо, стукается об холодильник и падает на пол. Гук наблюдает за ее полетом, а после поворачивается обратно к Юнги, улыбаясь. Парень явно видно, что злится, да помимо этого еще и горюет. Чон точно знает, что с работой у журналиста сейчас ну никак и ничего не получается, даже тему найти для будущей статьи. Именно поэтому бес старается повеселиться с ним, ибо больно серьезный стал.
Но Юн, конечно, воспринимает все по-своему, атакуя Чонгука чем только можно. В него сегодня и ложки, и зубная щетка, и расческа летали. И все ни в какую – он остается таким же хмурым, несмотря на то, что даже попасть в Гука сумел.
Утром после того, как бес обдумывал план для веселья, Мин допил и без того почти пустую бутылку водки. Осталось еще несколько в холодильнике.
Чонгук наблюдал из коридора, как Юн выпивает все залпом прямо из горла, выкидывая бутылку. Может быть, в этот раз действительно творческий кризис?
Если бы у Юнги действительно что-то получалось, бес и думать бы не стал лезть к нему. Потому что для человека это важно, действительно важно, а сейчас он напряжен и зол. Оказывается, от надоеды Чонгука все только обостряется.
— Тебе стоит расслабиться, Юнги, – серьезно советует присевшему за стол человеку Гук. Он лезет в холодильник, сопровождаемый настороженным взглядом Мина, доставая оттуда оставшиеся бутылки водки. — Давай выпьем, а? Тебя, правда, может, будет тянуть блевать, ведь ты не ел, но.. Как я помню, алкоголь ты переживаешь хорошо.
Бес смеется и ставил бутылки на стол, а после достает рюмки. Их как раз было две – обычно для Юнги с Чонки или для Юнги с Намджуном. Но сейчас на втором месте будет Чонгук.
Он открывает бутылку с легкостью, разливая по стопкам водку, чуть толкнув одну в сторону Мина.
Парень косится на нее недоброжелательно, смотрит на открытый ноутбук, а после на чашку с кофе. Кажется, глубоко внутри себя плюет на все, закрывая технику и отталкивая чашку.
— Давай.. – еле слышно отвечает он. Чон победно улыбается, усевшись перед Мином, взяв в руки стопку.
— Тогда.. Первый тост? – с украдкой говорит Гук, хитро щурясь. Но Юн не замечает этого, потому что тупит взгляд в прозрачную жидкость в своей стопке.
— А за что? Мы ведь не празднуем.. – Юнги усмехается. Просто берет стеклянный, маленький стаканчик и залпом сушит. Гук хихикает, а потом интересуется, нужна ли человеку закуска. Тот пусть и морщится, но твердо и отрицательно мотает головой. Чонгук перечить не собирается, желая споить Мина в стельку.
План приходит в действие.
Они пьют какое-то время молча. Чонгук почти не выпивает ничего, лишь пару-тройку стопок, когда Мин уже опустошил бутылку. Взгляд его мутнеет, голова чуть покачивается, и бесу кажется, что вот-вот и она упадет на сложенные в замок руки на стол, потому что Юн уснет. Но этого не происходит. Он лишь тихо, будто смущенно просит Чона открыть вторую бутылку.
Чонгук допивает свою стопку и послушно открывает ее.
— Планируешь нажраться? – интересуется бес. Он с локтями на столе, прогибается, поддаваясь вперед, и улыбается легко так, искренне. Юнги зависает ненадолго, а после моргает и запоздало кивает, вызывая только более широкую улыбку на чужом лице.
— Планирую... – со вздохом все же даже говорит Мин, прикрыв глаза. Он не засыпает, но, кажется, чувствует себя не очень хорошо. У Чонгука в голове проскальзывает мысль, что пить-то пора прекращать, а план до конца доводить. Но человек, кажется, собрался заводить душевные разговоры с бесом, — потому что у меня ничего не получается.
Гук улыбается. Такой пьяный, разговорчивый Юнги кажется ему... даже милым. Потому что он не хмурится больше, дует губки, когда разговаривает, причмокивает ему мило и в ответ давит улыбку. Смущенную, кажется, хоть парень не краснеет совсем. Просто у него нет другой улыбки – даже та широкая, даже со смехом, они всегда кажутся смущенными. Но Мин не улыбается почти, когда краснеет. Даже когда девушка в девятом классе ответила ему взаимностью, он, смущаясь, что-то агрессивно пробубнил под нос и поцеловал ее.
Как же сильно они смеялись тогда с Марселем..
Чон давит усмешку, сглатывая и слушая расслабленного Юнги, что, кажется, собирается лечь на стол, вытягивая вперед руки:
— Ну, я... Сейчас, знаешь ли... Самое время для... Новой работы. И, желательно, такой же хорошей. Я не хочу... Чтобы толпа угомонилась... – Мин действительно расстроен, он бурчит себе под нос. О том, чтобы пить, он, кажется, вовсе забывает, потому что стопка стоит в стороне.
Человек носом утыкается себе в локоть, прикрывая глаза. Чонгук наблюдает за ним молча какое-то время, а затем вдруг укладывает поверх бледной руки, исчерченной венами, свою ладонь. Кожа Чонгука отличается особой бледностью, но в споре на самого белого конечно же побеждает Юнги. Лишь в редких случаях, при желтом освещении, его кожа сама желтой становится.
Мин напрягается, когда чувствует чужую ладонь поверх своей. Это кажется странным и совсем не кстати, особенно слова, что звучат после:
— Я думаю, тебе просто стоит расслабиться. Хоть ненадолго.
Юн хмурится, с тяжестью поднимая голову. Кажется, что-то проясняется, пусть и через полнейшую муть.
Парень смотрит на Гука, фокусируется и замечает легкую улыбку на устах беса. Пусть и легкая, но это не значит, что вызывающая доверие.
Мин хмурится и отдергивает руку от Чона. В голове всплывают слова о том, что можно расслабиться, занявшись сексом. А также слова о том, что Чонгук предлагал себя.
— Да пошел бы ты нахер, – бормочет Юнги. Дается с трудом, сейчас, если честно, даже встать тяжело, но он поднимается со стула. Обходит стол, проходит мимо беса, теряясь в дверном проеме и заворачивая к спальне.
Гук смеется. Ну да, ну да.
— Хей, ну, может быть, не стоит быть таким резким сразу? – Юнги точно не помнит, как оказывается прижатым Чонгуком к стенке в коридоре в очередной раз. Это немного бесит, он цокает языком, откинув голову назад, особенно когда на ухо тихо шепчут, прикусывая чувствительную мочку. — Брось, Юнги. Давай позабавимся. Тебе тоже будет хорошо.
Юн дергается, удачно попадая лбом в лоб Чона. Тот лишь шикает, отстраняясь. Лицо чуть перекашивает, красивые, бледно-розовые губы кривятся, но все вскоре приходит в норму. Кажется, бес пытается совладать с собой.
— Отстань меня и отпусти я тебе говорю, – Мин не старается запугать Гука, но при этом все равно говорит с тихим рыком. Его прижимают запястьями к стене, и парень тщетно пытается отодрать руки от нее. Но Чонгук в разы сильнее, и шансов у человека выбраться нет.
— Юнги, – серьезно начинает бес. Названный чувствует, как трется брюнет об его бедро полувставшим членом, вновь замечая легкую улыбку, — не сопротивляйся. Это выгода тебе в том, что ты расслабишься и забудешься, да и выгода мне. Ведь я не буду ходить с недотрахом, а.. Трахать я могу не всех, – Гук с ухмылочкой чуть сильнее сжимает запястья пальцами. — Потому что не все меня чувствуют.
Мин сглатывает, а Чонгук молчит. В любом случае, выбор остается только за человеком, а насиловать его бес не намерен. Он надеется на то, что затуманенный алкоголем разум подскажет, что надо, а все силы Гука, что он прикладывает (в основном искушение) сделают свое дело.
Юн, кажется, понимает, что на него действительно воздействуют. Потому что он стоит молча, расслабляясь, почти усаживаясь на подставленное между ног чунгуково колено, а затем вдруг тянется и слепо, как котенок, тычется в чужие губы.
Чонгук тщетно пытается сдержать вырывающуюся усмешку, тут же отвечая. Потерять это мгновение в край не хочется, пальцы больше не придавливают чужие запястья к стене, а заползают под легкую домашнюю футболку.
Гук игриво щипает сосочки, оглаживает мягкими ладонями выпирающие при резком вдохе человека ребра. Целует мокро, влажно. Лижет меж губ, просит впустить и касается языком ряда зубов, когда Юнги раскрывает ротик. Кажется, в немом стоне, а не потому, что Чон хотел углубить поцелуй.
Мин сейчас податливый и мягкий – на любое нежное, возбуждающее прикосновение отвечает вздрагиванием, тянется за исчезающей рукой и один раз закусывает губу Чонгука, когда тот сжимает ягодицы. Бесу бы оставить все так – нежного, уже возбужденного (что понятно потому, как Юн трется стояком об чужой стояк) Юнги и секс в коридоре, но план есть план, и довести бы его до конца.
Он подхватывает человека под бедра, подкидывая и заставляя ногами зацепиться за талию. На сегодня нежности с его стороны закончены. Может быть, когда-нибудь потом..
С мыслей сбивает хрипло стонущий Юнги, когда Чонгук, не церемонясь, закусывает кожу на ключице. Он лижет поверх, чтобы приглушить боль, и в этот же момент человек летит на кровать. Парень ойкает, хрипит, хочет сказать что-то о том, что "это, блять, неприятно, черт возьми. Не делай больше так!", но сил не хватает.
Футболка задирается, Чон скользит легкими поцелуями по шее и груди, опускаясь до сосков. Терзает каждый и зубами, и губами, надавливая языком, пока пальцы развязывают бантик на шортах Мина, стягивая одежду ниже. Смазки нет; поглаживающие член пальцы быстро оказываются наверху, слепо тычась в губы, вскоре оказываются в плену тесного, влажного ротика.
Чон покрывает впалый животик поцелуями, оставляя бордовые засосы на молочной коже, совсем не жалея. Он кусает выше пупка, вспоминая, как оттуда стекала ниже сперма, кусает нежную и чувствительную кожу на ребрах, заставляя даже с пальцами во рту вскрикивать.
Но Юн, кажется, сейчас совсем не был против такого обращения – член колом стоял также, как тогда, когда бес нежно оглаживал худые бока, а алкоголь не давал прочувствовать боль полностью.
Тем более, лучшим способом расслабиться сейчас – выбить из себя дурь, грубо потрахавшись.
Примерно так Чонгук действовать и хочет.
Юнги жалобно скулит, когда из его рта исчезают смоченные слюной пальцы. Они касаются раздраженных сосков, тянутся вниз.
Бес рывком стягивает с парня шорты и боксеры. Облизывается, поднимаясь и подхватывая за собой Мина. Ему приходится встать на коленки и локти, пока Чон довольно пристраивается сзади.
Средним пальцем он толкается совершенно не жалея, сразу до конца. Он растрахивает проход пусть и постепенно, но резко, выбивая из чужой груди "охи" и "ахи", поглаживая ладошкой чуть напряженный животик. Он скользит губами по загривку, опускает ниже, оставляя даже на лопатках следы собственных зубов.
Гук в джинсах, он трется сквозь них об бедро человека, добавляя второй палец. Подушечка одного из них касается простаты, Юн выгибается только сильнее, вырывая кожу из хватки зубов, причиняя себе только больше боли. Он стонет, коленки разъезжаются, ладонь Чонгука хорошо приходится на одну из половинок, отдаваясь звонким шлепком по комнате.
Несколько раз разведя пальцы, как ножницы, Гук толкается третьим.
Юнги скользит, падает на грудь, пока Чон растягивает его, одновременно с тем расстегивая ширинку на черных джинсах, приспуская одежду и освобождая член. Он тихо стонет, удостоверившись в неплохой, пусть и болезненной растяжке.
Один плевок на ладонь, чтобы размазать слюну по стволу, и Чон входит до конца. Гук стонет, стонет вместе с Юнги, что прогибается и поддается вперед, казалось, чтобы избежать ощущений.
Бес вошел слишком быстро и слишком глубоко, но, несмотря на боль, как же было охуенно чувствовать его в себе. Член пульсировал, двигаясь сначала медленно, а потом быстрее. Головка почти каждый раз проезжалась по простате, горячая ладонь соприкасалась с мягкой ягодицей, и все это заставляло человека вскрикивать и стонать, смешивая приятное с болезненным для самого себя.
Юнги точно был уверен, что кончит, не касаясь себя.
С Чонгуком хорошо. Ведь он заводит его руки назад, заставляя давить стоны подушкой, сжимает до звездочек в глазах бедра, трахает грубо, наотмашь. Шлепки тел смущают человека, как и собственные стоны, но краснеет он лишь от того, как жарко и горячо ломит от всех эмоций. Слишком хорошо.
Юнги не удивляется, когда улавливает собственный стон, смешавшийся с чужим именем. Мин стонет громко, непрерывно и с хрипотцой, срывая голос. Он сжимает пальцы на руках и ногах, сжимает колечком мышц член в себе, получая в ответ довольный стон. Потому что Чонгуку тоже хорошо. Вбиваться в податливое и изгибающееся тело, в котором до одури и боли узко и горячо.
Бес склоняется, кусает кожу на спине, заставляя человека прогибаться до хруста. Мелодией расходятся звуки секса, и для него это даже лучше, чем тихие сладкие стоны Юнги во время мастурбации. Потому что надрывно умолять "трахни меня глубже" Чон при онанизме никогда не услышит.
— Блять, Чонгук, – Мин, кажется, плачет. В уголках глаз скапливаются слезы, в заду уже не болит так, особенно от временной стимуляции простаты, и он чувствует, что скоро кончит.
Чонгук понимает это по сорванной фразе, дрожащему телу.
Он толкается до яиц, рычит куда-то в загривок, начиная крутить бедрами. Видно, Мину это нравится больше, либо же он находит в себе силы подаваться назад, между стонами покашливая и жмуря глаза.
Юнги кончает при очередном мелком толчке, когда головка задевает комок нервов. Анус жмет чонгуков член, сам человек дрожит после оргазма, а Чон, не особо обращая на это внимания, продолжает двигаться. Он делает это грубее, толкаясь вперед и назад, до тех пор, пока Мин не начинает скулить от боли из-за послеоргазменной чувствительности. Но Гук заканчивает дело, глушит стон Юнги в лопатку и кончает внутрь.
Несколько секунд отдыха, за которые никто не смог восстановить ни дыхание, ни силы, и бес выходит из человека, вставая с кровати.
Мин не выдерживает и сваливается на бок. Глаза его прикрыты, по вискам бьет ударами сердце, сперма, вытекающая из ануса, вызывает мурашки ,и все так болит. Он утыкается носом в подушку, не в силах даже пошевелиться.
Гук за это время восстанавливает дыхание, натягивает на себя боксеры с джинсами, а рубашку просто закидывает на плечо. Он любуется: порозовевшие от ударов ягодицы, сперма вперемешку с потом на бледных бедрах, запятнанные следами от грубых пальцев и укусов. Истерзанная спина и шея, и от одной ранки даже вниз засохла стекающая капелька крови – зря Юнги дернулся тогда, Чону не хотелось так сильно терзать нежную кожу.
Но бес ухмыляется. Он доволен собой. Теперь у Мина какое-то время точно не получится беситься из-за работы. А если все же да..
Юн, уже засыпая, чувствует, как поверх тела накидывают одеяло. Шепчут на ухо тихое "спи хорошо со сладкими снами" и закрывают дверь где-то позади.