Часть 2.
Будильник не трезвонит громкой трелью, но Юнги и без того просыпается в дерьмовом настроении. Болит голова, сушит горло так, что Мину хочется просто помереть, но он терпит, кашляя и жалеет о том, что ночью не поставил себе воду.
В голове невольно всплывает образ нахального Чонгука, что повстречался Юнги в его собственной гостиной. Парень усмехается, прикрывая глаза. Он лежал на спине, раскинув руки по бокам и вынув ноги из-под одеяла – жарко.
"Что это за нахальный тип?" – думает Мин, а после для себя отмечает, что ему не столь странно, если Чонгук окажется здесь.
Парню, наконец, хватает "силы воли". Он медленно садится, простонав от головной боли, а после встает. Юнги вздрагивает, как только ступни касаются прохладного паркета. Не найдя тапочки, он шаркает в сторону кухни босыми ногами, то и дело подтягивая спадающие шорты.
На кухне Юнги действительно был не удивлен, встретив Чонгука. Мин оглядывает парня одним из самых хмурых своих взглядов, а Чон с усмешкой выдает:
— Доброе утро.
— Почему ты в моих тапочках? – почти перебив беса интересуется Мин. Эти тапочки-кумамоны – его самые любимые и очень личные, дорогие – родной брат подарил. Гук хмыкает.
— Не нашел гостевые тапочки, а босиком ходить не люблю, – бес наблюдает за тем, как Юнги подкуривает толстую сигарету, выдохнув дым прямо в комнате, — Ты против?
Мин переводит скептический взгляд с парня, скользит по кухне и выходит в коридор. Под тумбочкой стоят гостевые, белые и легкие тапочки.
Юнги от злости перекашивает чуть - чуть. Он понимает, что парню перед ним лишь бы побесить его, и слабо улыбается на хитрый прищур Чонгука.
— Как ты вчера включил телевизор? – задается вопросом Мин, переходя на новую тему. Он вновь затягивается и одновременно подставляет чашку под кофеварку, предварительно ее заправив.
— Пульт.
Юн косит недоверчивый взгляд на беса через плечо. Тот стоит, опираясь ладошками на стол позади себя и по-ребячьи улыбается. Мин вновь отмечает себе, только в этот раз в другой опере – сколько бы Чону ни было лет, он, кажется, все равно ребенок.
— У тебя был пульт? – Юн тушит сигарету в раковину и кидает бычок в мусорку. Парень поворачивается к Чонгуку, все такой же хмурый донельзя, и бес смеется. Юнги смешной, когда хмурится и бубнит – бровки домиком, щечки надутые, а губки вытянутые.
— Да. И ведь месяц он был у меня. Я все ждал подходящего момента, когда смогу явиться тебе. Никак не было времени на это.
Мин несколько секунд молчит и думает, оклемавшись только тогда, когда кофемашина пищит о том, что напиток готов.
—То есть, – скорее, парень говорит даже для себя, нежели для Чонгука, чтобы прояснить ситуацию, – то есть ты украл пульт от телевизора, заставив меня корить самого себя за потерю его?
Гук фыркает, простучав всеми пальцами по нижней столешнице в стиле гаммы.
— Ты достаточно быстро забил, потому что тебе не было дела до телевизора.
Человека это не останавливает. Он разводит руками, после чего хлопает себя по узким бедрам и хмыкает.
— Это так подло, – тянет он, и Гук вопросительно выгибает бровь, мол, "в смысле?", – ты в любом случае заставил меня переживать за пульт! Даже не удивлюсь, если узнаю, что пакостил ты мне куда больше.
Чонгук ухмыльнулся, принимая условия игры.
Его смешила ситуация и радовало то, что Юнги не испугался, хотя именно этого бес и пытался добиться. Ему кажется, что жить с этим парнишкой, общаясь, будет ой, как весело.
— Конечно, – спокойно отвечает Гук, склонив голову. Он отстраняется от стола, подходя к Мину и начиная перечислять, – пропавшие полотенца, заранее поломанная зубная щетка, беспорядок в спальне, волосы твоего друга и..
Мин не дает бесу договорить, толкает его в грудь и усмехаясь.
— Достаточно. Я уже понял, что ты мелкий пакостник.
— Я куда взрослее, чем ты.
— Но не выглядишь старше 20.
Гук лишь цокает языком и наигранно-устало закатывает глаза. Они вроде оба успокоились, пару минут молча постояв в тишине, а после Мин задал вопрос, который, Чонгук на самом деле ждал.
— Но ведь действительно.. Кто ты такой? – Мин смотрит на беса перед собой, ожидая ответа. Гук хмыкает.
— Если кратко, то раньше я был лишь твоим бесом на левом плече, через которое учат плевать и что зазывает на неправильные поступки. Но сейчас я и хранитель твоей души, ибо ангела больше нет.
Мин удивленно вскидывает брови, и, перебив беса, спрашивает:
— Как нет?
Чон цокает языком, не зная, как лучше описать Юнги сложившуюся ситуацию, чтобы не запутать его в край.
— Он погиб, а нового Рай предоставлять тебе не хочет. Но не волнуйся, ты не один такой "особенный".
Они синхронно фыркают.
— Зачем ты показался мне?
Чон надул губы, сложив руки в боки. Ну, по приколу..
— Потому что без зануды-ангела совсем скучно одному. Да и я знаю тебя слишком хорошо, так что уверен, что ты никому не расскажешь, – Юнги уже хотел вставить слово против, постояв за себя, но бес не дал, потому что продолжил говорить, — и не спорь с этим. В крайнем случае, тебя просто посчитают сумасшедшим – больше никто не видит меня. — И я не отделаюсь от тебя, да? – с усмешкой интересуется Мин, забрав чашку из кофемашины.
Гук щелкает пальцами, улыбнувшись.
— В яблочко.
Юн недолго думает над этим, неожиданно ляпнув:
— Надеюсь, мы с тобой уживемся.
Парень тут же оказывается прижатым к стене с чудом не пролившимся кофе. Мин несколько секунд смотрит в чужие, дразняще поблескивающие глаза, а затем хмыкает и ныряя под чужую руку, оказавшись на свободе.
То, что Юнги не специально потерся об чужое, необыкновенно крепкое бедро на мгновение выбивает его самого из колеи, но он все равно уходит в гостиную.
Поставив ноутбук на колени, а чашку с кофе на столик, Мин залез на официальный сайт газеты, в которой он издается. Вообще, парень считается свободным журналистом – таков удел его отрасли журналистики, поэтому Юн имеет право скинуть статью и в другие газеты, прекрасно зная, что с такой разлетевшейся новостью его и на телевидение позовут.
Парень, в принципе и не скрывается, но фотография его лица под колонкой не висит. Отзывы хороши и позитивны – "также, как и сама статья", – думает Юнги и улыбается. Он действительно доволен собой.
В гостиной появляется Чонгук, что отвлекает Мина от мыслей. Парень следит за тем, как Чон вальяжно разваливается рядом на диванчике, закинув ручку на спинку и скинув тапочки куда-то в сторону. Он давит на красную кнопочку пульта, включая канал с заурядными новостями, вытягивая ноги.
Юн хмыкает – звук ему не мешает.
На деловую почту действительно пришло несколько писем, не только от редакций, но и от людей, что имели к нему вопросы по поводу статьи. Прочитав только те, что относятся к работе, Мин все же решает отправить документ со статьей на почту газеты.
Чонгук наблюдает за ним, особенно когда Юнги закрывает ноутбук и ставит его на столик вместо чашки с кофе, что остается в руках. Юн присоединяется к просмотру телевизора, и бес удивлен – он знает парня всю его жизнь, и если тот и смотрел телевизор, то только в одиночку. Но Мин остался на диване, за несколько минут выпив почти остывший кофе.
Вечером столь продуктивного дня, во время которого Юнги только смотрел телевизор и один раз поел, оставаясь сидеть возле Чонгука у телевизора, он решил еще раз проверить почту.
В этот раз его привлекло только одно сообщение.
Отдав почти пустую кружку чая Чонгуку, что удивленно глянул на человека второй раз за день, парень поднял на коленки ноутбук, открывая письмо.
Мин потратил на прочтение несколько минут, потому что отрывки приходилось переносить в переводчик и ждать, пока все загрузится - письмо было на английском, а подпись "секретарь компании Мичусо". Корейская компания того самого американского миллиардера.
В письме не было прямой угрозы для Юнги, но Мин все равно воспринял просьбу снять с печати статью именно как ее. Особенно после того, как ему предложили сумму, куда большую, чем могут дать газеты. Пока Мин считал нули, у него сперло дыхание.
Но Юн не купился, и, мало того, даже не ответил. Только усмехнулся, зачесывая волосы бледными пальцами и закрыл крышку ноутбука. Деньги – это хорошо, а много денег – еще лучше, но Юнги, как бы не любил их, гнался не только за бумажками.
Парню было важно заслужить любовь и доверие публики, а также получить славу.
Так что, забив на все, Мин лишь откинулся на спинку дивана, забирая чашку чая обратно.