Часть 1.
— Ах, да, – с ноткой наслаждения в голосе буквально стонет Юнги. Он изрядно пьян, но водка продолжает согревать парня изнутри, разливаясь теплом по всему телу. Друг рядом, Намджун, высокий такой, крашенный блондин, тихо смеется. Ким пил куда меньше, но выглядел не лучше Мина. Растрепанный, будто зацелованный – хотя на самом деле, ни с кем у него не было – и по – счастливому уставший из-за громкой музыки вокруг и алкоголя, — Ах, да, как я счастлив...
Ким рад слышать это из уст журналиста, различать еле-еле слова, читать по тонким губам.
Его друг редко был таким довольным – профессия фельетона не считается довольно успешной, но зато причислена к разряду трудных и малоизвестных. Тем не менее, Юнги удалось выйти "в свет" – он написал прекрасную сатирическую статью – разоблачение на целых две колонки про новоприбывшего из Америки миллиардера. И вышла она настолько удивительной, открытой и вызывающей смешок, что даже Намджун оценил. Намджун, что, конечно, всегда поддерживал своего лучшего друга, но всегда намекал на то, что данный стиль – не для него. Ким слишком добрый, не такой открытый и прямолинейный – он не может, как Юнги, выплеснуть всю злобу и недовольство кому-то в лицо, обсмеять ситуацию или человека, как смешно не было бы и разоблачить кого - либо. Нам считает, что данная профессия старшему подходит идеально – у Юнги со средних классов развивался навык писательства, а характер – одиночка, прямолинейность и легкая бестактность развивались с самого появления журналиста на свет.
— Черт, Нам, – тянет Мин. Он громко ставит рюмку, уже пустую, обратно на барную стойку и отмахивается от бармена, что хотел подлить ему еще. Все, хватит пить, у Юнги и без того все границы размываются. — Это первая статья, что принесет мне такие огромные деньги и славу... – Юн улыбается. Открыто, широко, блаженно прикрывая глаза и откидывая голову, несмотря на то, что он полулежал на барной стойке. Джун хмыкает, выпив залпом и платит за двоих, вставая с высокого стула – сегодня его очередь.
— Я рад, Юнги-хен, – тянет Джун почти в ухо старшему. В баре играет громко музыка, и Ким тянет журналиста за худое предплечье. Мин что-то недовольно бормочет, но послушно встает, идя к выходу из бара.
Легкий ветерок обдувает горящее от алкоголя и духоты лицо, загоняя ночной воздух в легкие. Мин втягивает его полной грудью, а затем тянется к заднему карману и достает сигареты. Щелкнув зажигалкой, что лежала в пачке, он подкуривает одну и предлагает взять Киму сигарету. Но младший только отнекивается, объяснив это тем, что он блюет, если курит после алкоголя. Старший на это хмыкает, пряча пачку назад, и они медленно вдвоем бредут в сторону дома Мина. До него не больше километра, но идут они так долго, пошатываясь и теряясь на пешеходных переходах, что Юнги устает, когда подходит к подъезду многоэтажки, в которой он живет.
Ключи оказываются в переднем кармане. Намджун провожает друга до лифта, заботливо самостоятельно нажимая кнопку "24" и машет на прощание рукой, слабо улыбнувшись. Мин машет в ответ, а после исчезает за закрывшимися дверями.
Входную дверь своей квартиры открыть получилось почти с легкостью – ключ легко вошел в замок, а еще поворачивать пришлось всего два раза. Это не понравилось, конечно, парню – он ведь точно закрывал двери на все замки! – но сейчас это было кстати; руки журналиста почти не принадлежали ему.
Заскочив внутрь квартиры и хлопнув дверью, Юн начал стягивать с себя кеды, наступив на пятку одного из них и вытаскивая ногу. Но его внимание тут же привлек шум, исходящий из гостиной - звук телевизора. Шум телевизора, который он никогда не включал; шум телевизора, от которого пульт потерялся месяц назад, а боковые кнопки не работали с самой покупки.
Мин невольно хмурит темные брови, несмотря на то, что он блондин, стянув с себя легкую худи-кенгуруху. Парень остается в простой белой футболке и, постаравшись придать себе грозный вид (а не взять, например, нож с кухни), подошел к двери в гостиную. Уходя, он точно ее не закрывал – Юн не любил закрытые двери, особенно в "общие комнаты".
Гостиная совсем небольшая – маленький бежевый диван с пастельными, темными и разноцветными подушками, маленький круглый столик посередине комнаты, тумба под телевизор и, естественно, сам телевизор. Мин резко открывает дверь и застывает в узком проходе. С приоткрывшихся губ слетел легкий, испуганный выдох, а перед глазами предстал человек. Юн приподнял голову, замечая любую маленькую деталь в том, кто как-то смог пробраться в его квартиру.
Парень, кореец, брюнет, был выше Мина уж точно на полголовы. Мало того, что он возвышался над ним, так Юнги еще казался крохой – "мальчишка", не выглядящий старше 20, был шире в плечах, идеально посажен. Но он так хитро щурил темно-карие глаза, так хищно растягивал чудесные, розовые губы в улыбке, что журналист, кажется, одновременно улетал в Рай и падал в Ад, вместе с тем жутко пугаясь и желая убежать из собственной квартиры. Человек перед ним, облеченный в шелковую, идеально обтягивающую идеальную фигуру, черную рубашку и черные брюки, склонил голову на бок. Юнги предоставился вид на проколотые где только можно уши, легко выделяющийся при свете лампы шрам на мягкой щеке и крепкую шею.
— Привет! Я – Чон Чонгук, твой новый ангел и по совместительству бес с левого плеча. Приятно познакомиться, Мин Юнги!
Этот Чонгук вырос буквально перед испуганным блондином, задорно, правда совсем по-мальчишески, улыбаясь. У Юнги ступор – он смотрит прямо перед собой, хлопает глазами и решает, что пить он разучился и все перед ним – галлюцинация. А телевизор... Ну, современная техника современного 21 века живет своей жизнью. Парень смеется как-то нервно, а затем разворачивается и собирается уйти в спальню, чтобы поспать. Надо же... Такое привиделось...
Чонгук позади Юнги недовольно вскидывает бровь, хмыкнув. Что ты там подумал, Мин Юнги, что так живо засмеялся и пошел в спальню? Ну держись.
Чон это просто так не оставил – у Мина из заднего кармана тут же выскакивает телефон, улетая прямо перед лицом журналиста на кухню, а мимо человека одновременно проскакивает его же худи. Оно подняло рукава и, если бы у нее было бы лицо, оно явно было бы напугано. Одежда начала летать по всему коридору туда-сюда, и Мин пошатнулся, отходя назад. Но выбило его то, как взлетела тумбочка-сиденье из прихожей и несильно, но врезалась в него, почти тут же отрезвляя. Журналист поворачивается к Чону, что стоял, сложив руки на груди и слышит, как позади него падает на место тумба, летит на крючок пальто, а в карман джинс возвращается мобильник. Перед ним чертов дьявол усмехается, а в следующую секунду Мин спиной чувствует стену гостиной и горячий выдох на губах. Гук слишком близко, а Юнги становится непозволительно страшно – кто, черт возьми, перед ним, и что он, черт возьми, хочет от него.
— Что ты позволяешь себе, малой? Кого ты из себя возомнил? – Чонгук не сдавливает шею Юнги, наоборот даже, стоит вполне мирно, чуть отстранившись, но человек хрипит и без этого.
Бес перед ним усмехается, разглядывая сверху вниз худого, бледного, пьяного блондина, которого он знает всю его же, Юнги, жизнь.
— Поверь, малой здесь только ты сам, – отвечает ему Гук и отстраняется. Бесу не хочется до смерти напугать собственного человека, потому он делает шаг назад и плюхается на подлокотник дивана, расправляя широкие плечи. Он улыбается, — Не будь таким серьезным, Юнги, ты же пьян. Просто прими как сведение, что я настоящий и иди спать без задних мыслей.
Чон подмигивает и хмыкает. Мин, прижавшись сам к стене, кивает. Кажется, его взгляд трезвеет, глаза перестают быть как два разноцветных стеклышка.
— Нам будет весело, - вдогонку кричит Чон, посмеявшись, когда Юнги течет по стене и исчезает в коридоре, за дверью, — Доброй ночи, дорогой.
План выполнен – человек знает про его существование. Осталось только ничего не запороть.