21 глава
- Мама-мама-мама, - раздаётся где-то справа от меня, и я с трудом разлепляю тяжёлые веки.
Мелисса уже проснулась и сидит в кроватке, держась за прутья решётки, пытаясь просунуть между ними голову или руку, чтобы дотянуться до нас.
Нас...
- Доброе утро, - хрипло произносит Даня совсем рядом.
Поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на сонного Милохина, который, как и я, пытается отодрать себя от подушки. В его волосах полный бардак, а лицо изрядно помято. Он проводит по нему ладонью и смотрит прямо на меня. Я, наверное, выгляжу не лучше, поэтому быстро отворачиваюсь и соскакиваю на пол.
Шлëпаю босыми ногами по холодному больничному полу и беру дочь на руки. Она словно пушинка. Очень исхудала за время болезни. Но сейчас с силой обнимает меня в ответ, с интересом поглядывая на Даню. Вчера, когда он её принес, она сладко спала, скорее всего, даже не видела его.
- Привет, принцесса моя. Как ты? - говорит Даня, смотря на нашу дочь с теплотой и нежностью.
Её ротик растягивается в улыбке, и она вдруг тянет руки к Милохину.
- Давай сначала умоемся, малышка, - говорю и, подхватив полотенце, иду в сторону умывальника.
Дочь выглядит получше, точно бодрее, чем вчера. С интересом разглядывает нашу новую палату и просит дать ей попить и поесть. Не знаю, что ей можно, а что нельзя, но, думаю, обычный сухарик или баранка не повредит. Поэтому вручаю ей поильник с водой, еду и сажаю между собой и Даней на кровать.
- Ты когда домой? - спрашиваю у него.
Сама я тоже умылась и причесалась, пытаясь выглядеть лучше, насколько это возможно в больничных стенах.
- Хочешь побыстрее избавиться от меня? - хмыкает Даня, притягивая Мелиссу ближе к себе.
Гладит пальцами её ножки, ручки. Касается щеки, волос. Словно не может просто быть с ней рядом и не трогать, а потом и вовсе наклоняется и целует её в макушку. Отчего моё глупое сердце тает как мороженое на солнце.
- Нет, не хочу. Мне спокойнее, когда ты здесь, с нами, - честно признаюсь, сложив руки в замок на коленях. - Но понимаю, что у тебя есть и другие дела.
Я не знаю, куда себя деть и как теперь вести себя с ним. Вчера мы вроде как поцеловались. Хотя это было мало похоже на настоящий поцелуй двух влюбленных людей, скорее, двух людей, которые пытаются держаться вместе и не сорваться в пропасть навалившихся эмоций. Мы явно перенервничали за Мелиссу и оба были на грани.
- Другие дела, конечно, есть. Но пока я никуда от вас не собираюсь. Расслабься, Кнопка, - произносит Даня и касается моей руки своей, сжимает её.
Переплетает наши пальцы, точь-в-точь как ночью. Подносит мою ладонь к губам и быстро целует, смотря мне прямо в глаза.
У меня внутри ломается последняя защитная стена, и я чувствую, как свет и тепло заполняют всё вокруг. Подаюсь вперед и, скользнув губами по его колючей щеке, упираюсь лбом ему в плечо.
Я не одна. Он рядом.
Боже... он даже не представляет, как это для меня важно.
- Спасибо, - шепчу и получаю ещё один поцелуй, на этот раз в висок.
- Всё будет хорошо, Юля. Не знаешь, тут вообще кормят? Или можно заказать еды?
При упоминании о пище мой истерзанный кишечным вирусом и нервами желудок издаёт булькающий звук, а мы с Никитой одновременно начинаем смеяться.
- Надо, наверное, найти врача, - говорю, с сожалением вставая с кровати. - Нам ещё уколы нужно поставить. Заодно спрошу насчёт завтрака. Кашу здесь точно предлагали всем желающим. Побудешь с ней?
- Без проблем. Да, моя принцесса?
Даня сажает Мелиссу к себе на колени, рассматривая, как она сосредоточенно пытается отгрызть кусочек баранки. У выхода я ещё раз на них оборачиваюсь и с замиранием сердца понимаю: в жизни не видела ничего прекраснее, чем воркующий нежным голосом Даня и наша девочка.
Эта палата находится в другом корпусе, и по пути сюда я не видела поста медсестры, или просто он не отложился у меня в памяти. На первый взгляд Мелиссе сегодня явно лучше, но, несмотря на это, я понимаю: так быстро отсюда нам не уйти. По крайней мере ещё несколько дней точно продержат.
Дежурный врач, которого я нахожу в ординаторской, это подтверждает. Она обещает подойти к нам в палату через полчаса, как только начнется обход, а пока направляет меня в сторону раздачи еды.
Выбора там никакого нет, что дают, то и берёшь. Еда довольно скудная, но, кроме пакета баранок, обычных сухарей и пары бутылок воды, у меня с собой ничего нет. Тем более мы не в люксовом санатории, а в больнице.
Толкаю дверь в палату плечом и объявляю:
- Завтрак подан.
Поднос чуть не выскальзывает из моих рук, когда я натыкаюсь на бледное, с блестящими влагой глазами лицо Милохина. У меня внутри всё обрывается. Что ещё?
- Что случилось? Её опять вырвало? - спрашиваю в ужасе, подходя к ним ближе, спешно ставя поднос на тумбочку.
- Мама! - радостно вскрикивает дочка.
Она сидит рядом с Даней на кровати. Выглядит нормально, перебирает свои игрушки, пару штук которых я успела прихватить из дома.
- Нет... - хрипло выдавливает из себя Даня, прижимая к себе нашу девочку. - Она... только что назвала меня папой.
На глаза набегают слёзы. Не сразу получается взять себя в руки. Стираю влагу со щёк и опускаюсь рядом с ними на кровать. Я о таком раньше и мечтать не могла. Что Мелисса будет кого называть папой. Что Даня будет рядом, и мы - хоть на секундочку представить - сможем построить заново то, что так безбожно нам помогли растоптать в прошлом.
- Я как-то назвала тебя при ней так, и она запомнила. Представляешь? Хитрый жук такой. - Щекочу животик дочери, и она заливисто смеётся. - Её так просто и не заставишь что-то повторить. А тут слëту запомнила. Ты... ведь не против?
Даня вскидывает на меня свои голубые в обрамлении тёмных ресниц глаза и впивается ими в моё лицо. Смотрит пристально и как-то с осуждением, без той щемящей радости, которая была в его глазах ранее, когда я только пришла.
- Зря ты от меня её столько скрывала, Кнопка. Я до фига важного пропустил в вашей жизни, - говорит он и, сжав губы в тонкую линию, отворачивается к окну.
- Мы всё наверстаем, если ты захочешь. Она уже к тебе привыкла! Назвала папой, даже дедушку-то через раз дедой называет. Не хочет или ещё из-за каких соображений. А к тебе так быстро на контакт пошла, хотя чужих близко к себе не подпускает. Чувствует... что ты её отец, - говорю быстро, сбивчиво, потому что сама вдруг начинаю нервничать.
Кладу ладонь на щеку Дане и разворачиваю его лицом к себе. Пусть лучше смотрит на меня, чем пытается просверлить взглядом дырку в стене. Тянусь к нему поверх головы Мелиссы и, осмелев, нежно касаюсь губами его верхней губы. Подбадриваю его так же, как он подбадривал меня вчера. Его ресницы подрагивают, но он не закрывает глаза. Продолжает наблюдать за моими действиями, ждёт чего-то большего, и я прижимаюсь к его губам сильнее. Втягиваю в рот нижнюю и прикрываю веки, растворяясь в этом почти настоящем поцелуе.
Даня совершает в ответ движение губами, притягивая меня за талию ближе к себе. Мы углубляем поцелуй уже почти до неприличия, когда снизу раздаётся недовольное бурчание. И ощутимые толчки кулаками мне в грудь.
С улыбкой отстраняюсь от Дант, переводя глаза на нашу Мелиссу. Даня рук не убирает, лишь перекладывает их мне на плечи, продолжая обнимать.
- Мы про тебя не забыли, ревнивая какая, - смеюсь тихо, беря у дочери игрушку и начиная ей её бодать.
-Юль...
- М?
Поднимаю голову к Дане, и глаза тут же сами находят его губы. Мы только что целовались... а мне хочется ещё. О чём я думаю, сидя в больнице рядом с ребёнком? Трясу волосами, пытаясь прогнать неуместные мысли.
- По документам я всё ещё чужой человек для Мелиссы. Просто мимо проходил. Понимаю, мало времени прошло. И мы это уже обсуждали, я помню твою позицию и даже отчасти понимаю. И ты меня пойми. Если будет ещё подобная ситуация, я хотел бы участвовать в ней правомерно, а не прокрадываться в больницу как вор, подключая связи отца, - серьёзно говорит Даня.
Его слова отрезвляют. Весь романтический флëр последних минут тает, словно дым на ветру. Я не собираюсь с ним ругаться или что-то доказывать, но такое решение принимается на свежую голову, а не под натиском момента.
- Прошло всего несколько недель... - неуверенно начинаю я, бегая глазами по коричневому линолеуму и белым стенам.
Пытаюсь подобрать нужные и верные слова, но Даня всё понимает иначе.
- И что? Сколько, по-твоему, будет достаточно? Месяц? Год? Полтора? - начинает раздражаться Милохин, выпуская меня из объятий, но при этом удобнее перехватывая дочь.
- Мне уже достаточно, главное, чтобы было достаточно тебе. Это ведь не в игрушки поиграть и не временно. Ребёнок это на всю жизнь.
- Я это понимаю и хочу, чтобы всё было правильно. Я её отец.
- Да... я тоже этого хочу... можем заняться этим, когда выйдем отсюда, - я слабо улыбаюсь в надежде, что мы не будем ругаться из-за этого заново. - Сейчас главное, чтобы Мелисса поправилась.
- Я позвоню семейному юристу и спрошу про эту процедуру. Когда вы выйдете отсюда, приступим. И я никуда не собираюсь исчезать, Кнопка. Ещё раз напоминаю тебе.
Мне хочется верить ему. Но так сложно продраться через собственные страхи и мысли и довериться кому-то полностью. Я ещё очень хорошо помню, как было больно в прошлый раз.
- Молодые люди, забор крови. - Неожиданно в дверь протискивается незнакомая полная медсестра и трясет медицинским чемоданчиком.
Мелисса соображает быстрее нас и заходится диким криком при виде женщины в белом халате. Бросает игрушки и, вцепившись в мою кофту, пытается на меня вскарабкаться. Подхватываю её на руки, прижимаю к себе и поднимаюсь с кровати.
- Опять? - хмурю брови, пытаясь успокоить Мелиссу. - Только вчера брали. Снова нужно?
- Ничего не знаю. Список есть, назначение врача есть, значит, берём, - раздражëнно отмахивается женщина, раскладывая ампулы.
- Ничего, что она уже поела? Обычно же берут натощак, - удивляет меня вопросом Даня. Он стоит рядом и успокаивающе гладит по голове Мелиссу, не переставая нашептывать ей нежности. Каждый раз, когда наблюдаю за этими двоими, моё сердце готово взорваться от переизбытка чувств. Это просто какая-то магия общения отца и дочери, даже в такой непростой для всех нас момент.
- Ничего страшного. Не бойся, деточка, это просто комарик...
Мелисса, видимо, уже смекнула, что это не просто "комар", и пытается выбить шприц пяткой, не прекращая при этом звонко вопить... Дëргаясь как паучок. Я пытаюсь зафиксировать её, но у меня не хватает сил.
- Дай мне её, - просит Даня.
Спустя несколько минут медсестра покидает нашу палату, а мы успокаиваем трясущуюся и всхлипывающую дочь.
- Она раньше на врачей так не реагировала... - бормочу, качаясь из стороны в сторону.
- Забудет скоро всё. И снова не будет реагировать. Да, принцесса?
В ответ Дане раздается жалобное поскуливание, от которого у меня каждый раз сжимается сердце.
Милохину всё-таки приходится от нас уехать спустя пару часов. Он обещает вернуться вечером, и мы его очень ждём. Однако через пару часов он звонит и жалуется на самочувствие. Вирус подкосил и его.
Я заверяю, что у нас всё нормально и мы ни в чём не нуждаемся. Надеемся на скорую выписку, которую дежурный врач пообещал через пару дней, если не будет никаких ухудшений. Велю ему пить больше воды и отдыхать. Никита даже пытается шутить, но вскоре прощается и вешает трубку.
Оставшийся день у нас проходят нормально. Алиса чувствует себя хорошо и постоянно просит кушать, а на меня, несмотря на это, накатывает внезапное чувство тревоги. От которого я не могу избавиться до самого утра.