22 глава
Последние дни в больнице проходят тихо и спокойно. Мелисске ставят уколы, ещё один раз просят сдать комплекс анализов. Когда я спрашиваю, где результаты прошлого забора крови, медсёстры разводят руками: "Всё у врача или будет в вашей карте, но если вас не дергают, значит, всё нормально."
Дочь активно требует еды и развлечений, чем выматывает меня к концу дня полностью. Проводя с ней время, будучи запертой в четырех стенах, я понимаю, как это отличается от обычного нашего общения. Работа и учеба съедают всё моё личное время и, самое главное, отнимают его у дочери. Нужно что-то менять после выхода из больницы, но я понятия не имею, как и что именно. С работы мне уже звонили. Народу, как всегда, не хватает, и нужны люди, а мне что-то не очень и хочется возвращаться назад, к ночным сменам. Но жить на что-то нужно.
Милохин заезжает к нам дважды в день. Утром перед парами в универе и вечером после тренировок. Он быстро пошёл на поправку, в отличие от нас. Ночевать больше не остаётся. Не потому, что не хочет, а потому, что я против. Больничные кровати узкие и неудобные, спать вдвоём на них проблематично.
Даня привёз нам планшет, и я периодически включаю Мелиссе мультики, пытаясь в этот момент что-то съесть сама или просто отдохнуть. Дочка смотрит известный мультсериал про девочку Машу, и мне иногда кажется, наматывает на ус все её проделки.
Мы с Даней украдкой целуемся при каждой удобной возможности, но так, чтобы дочь не видела. При ней позволяем себе лишь объятия и мимолëтные касания. Несмотря на то, что мы находимся в больнице, я чувствую себя невероятно счастливой и влюбленной. Дочь поправляется, Даня рядом с нами.
Всё будет хорошо.
- Врач была, сказала, всё нормально. Несколько недель нужно придерживаться диеты, но это уже дома, - рассказываю Данилу, прижимая телефонную трубку к плечу.
Сегодня понедельник, и мы наконец-то поедем домой. Я очень соскучилась по дедушке и бабушке, а ещё по возможности нормально принять ванну и помыть голову.
- Вас выписывают?
- Да, около одиннадцати будет готова выписка. Я уже позвонила дедушке, он заедет за нами.
- Понятно, - сухо произносит Милохин. - Почему не мне набрала?
Я немного теряюсь. Вроде уже привыкла к его вниманию и к тому, что он постоянно рядом с нами в больнице. Общается с Мелиссой и участвует в её жизни на равных со мной. Но никак не привыкну к тому, что в любой бытовой ситуации могу позвонить ему и попросить помощи, к примеру, привезти нам еды или чистую одежду для Алисы. И вот опять забыла об этом.
- Ты же на учебе, - быстро пытаюсь придумать оправдание.
- Ради вас прогулял бы пары, - раздражëнно говорит Даня.
На том конце трубки раздаются возбужденные голоса, громкий смех, разговоры. Совсем другая жизнь кипит за пределами больничных стен. Там Даня остаётся популярным университетским парнем, по которому сохнут десятки девушек. Капитаном футбольной команды. Мажором, родившимся с золотой ложкой во рту. И отцом моей дочери.
Я вдруг хочу, чтобы все узнали, что у нас есть общий ребенок. По крайней мере, я больше не намерена скрывать Мелиссу. Она является огромным связующим звеном и мостиком между мной и Даней Милохиным. И однажды свяжет меня так или иначе с его семьей. Что с этим делать, я пока не решила.
Обида на его мать недавно разрослась во мне с новой силой. Она отняла у нас время. Самую ценную валюту на земле, которую не купить ни за какие деньги. Даня никогда не узнает, какой Мелисса была в месяц или в три. Как она первый раз мне улыбнулась, а спустя некоторое время засмеялась. Он не застал её первый кабачок из банки, первую температуру, первые шаги. Столько всего пропустил. Не по своей вине.
Так как мне простить эту женщину?
- Глянь, Лиска, ничего мы не забыли? - спрашиваю у упакованной в новый осенний костюм дочери.
Она вместе со мной оглядывает палату и отрицательно качает головой, прижимая к себе любимого пупса. Лисой ее недавно назвал папа... Даня. И мне так понравилось.
Она у нас истинная лиса Мелисса, не знаю, как не додумалась до этого сама.
- Всё взяли?
Оборачиваюсь на знакомый голос, от которого прыгает сердце, и улыбаюсь.
- Ты приехал.
- Ага. За вами. Созвонился с твоими и дал отбой. Сам вас докину, - говорит Даня и протягивает руки к нашей девочке.
Я передаю ему дочку и беру несколько пакетов с нашими вещами. Даня поднимает с пола ещё одну сумку, и мы вместе выходим из больницы.
Прохладный воздух опьяняет. Я с наслаждением втягиваю его носом, так соскучилась по самой простой обыденной вещи, как просто дышать и не волноваться ни о чём.
Белый "мерс" Милохина припаркован недалеко от территории больницы. Мелисса ходит вокруг него со мной за руку, пока Даня молча закидывает наши пожитки в багажник.
- Давай её мне, я сам посажу. А ты вперёд садись, - произносит Милохин, хмуря брови.
Кто-то сегодня явно не в настроении.
На заднем сиденье для нашей малышки стоит новенькое, с иголочки, детское кресло.
Никита сделал за последние несколько дней для нас с Алисой больше, чем моя родная мать. Он так старается, что мне хочется отблагодарить его как-то по-особенному.
- Спасибо, - говорю, как только он садится за руль.
Коротко сжав мою руку, кивает и тут же оборачивается к дочке, проверить, как она там.
- Всё нормально? Тогда поехали.
Мелисса моментально засыпает, стоит только машине тронуться с места. Я устраиваюсь удобнее и поглядываю то на сосредоточенного Даню, то в окно.
Мы петляем по центральным улицам. Стоим на светофорах, толкаемся в пробках. Я напрягаюсь: мы едем совсем не к привычному выезду из города, где находится наш с Мелиссой дом.
- Куда мы едем, Даня? - спрашиваю обеспокоенно.
В непривычной тишине салона буквально слышу, как громко колотится у меня сердце.
- Мы едем домой, Юля. К нам. Домой.
- Домой? К нам? Мы едем к тебе! - возмущаюсь, складывая руки на груди. - Наш с Мелиссой дом находится в другой стороне!
- Меня задолбало к вам кататься, - не отвлекаясь от дороги, произносит Даня. - Семья должна быть вместе. Хватит. Пожили порознь. Достаточно.
Милохин смотрит в зеркало заднего вида и перестраивается в нужный ряд, крутанув руль. Мне остается лишь удивляться, как у него всё просто. Взял и забрал нас из больницы. Везёт непонятно куда. Я начинаю нервничать. А вдруг он везет нас в дом к своим родителям? Его мать до сих пор находится в больнице, а отец готовится к предстоящим выборам, которые должны пройти на следующих выходных. Отчим так и не выпустил про нас сюжет, но мне кажется, он не отступится от задуманного, так просто. Если есть удобный шанс сдвинуть конкурента со своего пути, то кто будет его упускать?
- Ты должен был спросить у меня, хочу ли я с тобой жить и готова ли я к таким переменам.
- А ты не хочешь? - серьёзно спрашивает Даня и наконец поворачивается ко мне.
Мы встали на светофоре, на сложном перекрестке. Я знаю, здесь можно развернуться и поехать обратно. Даня тоже это знает. Ждёт моего решения, нервно барабаня пальцами по рулю. Это его и выдает. Он рискнул. Решил всё за нас троих, но тоже сомневается.
Мы потеряли два с половиной года. И вот он шанс всё наверстать. Ни я, ни он не можем сказать, получится у нас что-то или наоборот. Но если не попробовать и не рискнуть, вопрос так и останется без ответа. Продолжать терять время на обиды и взаимные претензии мне совсем не хочется.
Вздохнув, капитулирую и кладу руку Дане на колено. Он заметно расслабляется, расставляя ноги шире и наконец-то, первый раз за день, улыбается мне.
- Я хочу... но ты должен был спросить.
- Окей. Хочешь жить со мной, Кнопка? Я, ты и наша Лиса. Вместе.
Сердце вздрагивает, делает кульбит и устремляется прямиком вниз, уходя в немыслимый штопор. Решение важное, но я не хочу больше оборачиваться назад. Хочу, чтобы у нас всё было иначе.
- Хочу.
- Отлично. И стоило ради этого тратить мои нервные клетки? - усмехается Даня, трогаясь на зелёный сигнал светофора.
- Скажи только: мы же едем не к твоим родителям? Я не готова с ними встречаться и показывать им Мелиссу.
- Нет, я не живу с ними, с тех пор как уехал, поэтому по возвращении в город просто снял квартиру. Но в неё мы тоже не поедем.
- А куда?
- Когда я узнал о дочери, понял, что так или иначе настанет момент, когда мы будем жить вместе. Поэтому купил квартиру возле Центрального парка. Рядом есть детский сад и строится новая школа. В квартире особо ничего нет, обставишь по своему вкусу. Но у Мелисски будет собственная комната, и твой дедушка уже привез туда часть ваших вещей. Остальные заберëм потом.
- Ты всё спланировал заранее? Это очень самонадеянно, - не могу скрыть иронии в голосе, - а если бы у меня был парень?
- Пфф, - выдыхает Даня, заворачивая во двор новенькой многоэтажки, - это было бы делом времени. Я отец твоего ребенка. Вожак стаи. Ты на инстинктах выбираешь меня.
Мне становится смешно, и я, не сдерживаясь, хохочу в голос. Запрокинув голову, откидываюсь на подголовник, продолжая смеяться до боли в рёбрах. Машина тем временем останавливается на парковочном месте около подъезда.
- Что? - улыбается Даня, убирая ремень безопасности и подаваясь вперед. - Что-то не так?
Убирает волосы от моего лица, заправляя выбившиеся пряди мне за ухо, и оставляет быстрый поцелуй на кончике носа.
Мы оказываемся слишком близко. Так близко, что наши дыхания смешиваются. Сердце опять ускоряется, набирая обороты. Кладу руку Дане на щеку и смотрю на него в ожидании.
Для признаний ещё рано. Мы не готовы. Слишком мало времени прошло. Только начинаем ступать по хрупкому льду навстречу друг другу, но я не могу не спросить у него. Мне важно знать.
- А ты выбираешь меня?
У меня, в отличие от Дани, не было никакого мифического парня. У него же были отношения. И я хотела бы услышать из первых уст, до того как переступлю порог этой квартиры, что они завершены.
Даня накрывает своей рукой мою и, сжав её, нежно целует тыльную сторону ладони, посылая тысячи мурашек по моему телу лишь этим невинным поцелуем.
- Всегда была ты.
Я улыбаюсь, качая головой.
- Это очень похоже на романтическую лапшу для моих ушей, но ещё в начале учебного года я видела у тебя на коленках другую, - вопросительно приподнимаю брови.
- С Василенко я расстался ещё несколько недель назад. Ещё вопросы, или мы можем подняться в квартиру? - устало спрашивает Даня, закатывая глаза.
- Да. Для меня это важно... ты сказал, что купил эту квартиру сам. На свои деньги? Я не хочу иметь ничего общего с твоими родными и жить за их счëт... Ты ещё учишься и пока не работаешь... поэтому - откуда..?
- Ты никогда их не простишь, - то ли спрашивая, то ли констатируя факт, говорит Даня, откидываясь назад на сиденье. - Пару лет назад, когда был в Америке, я познакомился с одним чуваком. Он неплохо разбирался в валютных рынках и подсказал, куда стоит вложиться, а куда, наоборот, не стоит. Так я оказался владельцем нескольких биткоинов и имею долевой процент акций в нескольких крупных компаниях. Со всего этого падают неплохие дивиденды. На жизнь хватает.
Слушаю его, приоткрыв рот.
- А как же футбол?
- Футбол - это хобби. Зарабатывать им на жизнь я уже давно не планирую.
- Понятно, - говорю, потирая переносицу.
- Ну что тебе опять понятно, Кнопка?
Даня кладёт руки мне на плечи и разворачивает к себе. Прижимается горячими губами к моему лбу, затем к кончику носа, к щекам, останавливается напротив моих губ, заглядывая в глаза.
- Всегда знала, что ты мажор, - фыркаю, закатывая глаза.
- Ага, и у тебя от меня ребёнок. Ещё вопросы?
- Пока нет.
- Наконец-то.
Не говоря больше ни слова, Даня нежно целует меня, раздвигая мои губы языком.
- МАМА! ПАПА! - раздаётся плаксивое с заднего сиденья.
- Боже...
- Привыкай, - хлопаю Милохина по коленке и оборачиваюсь к дочери, которая сонно трëт глазки кулачками.