я тебе че, сявка?
- Герда, Тяпа! - Лаврик по очереди тряханул сестру и друга. - А ну-ка встали быстро, бля! - не выдержал Лёха и разорался, когда те не отреагировали.
Герда еле-еле разлепила зенки. В голове гудело, всё тело затекло после этапа. Глянув на свою ногу, на которой нагло развалился Тяпкин, она резко спихнула его. Тяпа мешком рухнул на пол, тут же подскочив и со сна хлопая глазами.
- Нога затекла, - буркнула Герда. Она поднялась с лавки и поплелась за Лавриком и Котом, Тяпа злой пристроился следом.
Орава малолеток вывалилась из «Ларька-15». Перед глазами раскинулись горы - необычайная красота, какой в притонах и подворотнях не увидишь. Вершины, усыпанные снежными шапками, резали небо. За могучий хребет садилось солнце, отдавая последние лучи, а чистый воздух так ударил по легким, что аж закружилась голова. Но свободой здесь и не пахло - только жутким заточением. Герда усмехнулась, не жалея губ, которые кровили от сухости.
- Чё ты меня толкнула? Дура.- Тяпа сверлил её своей недовольной физиономией, явно нарываясь.
- Потому что оборзел, - даже не повернулась на него Герда. - Всё, сгинь, не порть пейзаж.
Лаврик только мазнул взглядом по Тяпе, давая понять, чтоб завалил, пока не огреб. Перед детьми, выстроившимися в кривую шеренгу, зашагал усатый седой мужик. Дядя Паша. Ходил туда-сюда, смотрел с подозрением, будто каждого в антиреволюционном заговоре подозревает. Сзади подошел второй - худой, почти лысый. Если у Паши взгляд был презрительный, то у этого - тяжелый, грустный какой-то.
- Я, Антон Вячеславович, - начал худой. - Это Паша.
Он оглядел пацанов и, будто выплюнув им под ноги, бросил:
- Сволота.
Развернулся и ушел.
Гончарова переглянулась с Лавриком, потом с Тяпой. Вся четвёрка обменялась взглядами. Ни черта не ясно, а значит - надо опасаться. От холода защипал нос, а по щеке скатилась случайная слеза. Непредсказуемость. Она давала адреналин, какое-то дикое веселье, но до чего же было страшно... Этот страх будоражил, затягивал в круговорот, где холодный пот дополнял дрожь, а сердце колотилось в ребра. Для воров это чувство привычное, но от этого не менее хреновое.
- На-ле-во! - рявкнул дядя Паша. Ребята развернулись. - Шагом марш!
Дети поплелись за мужиком, озираясь по сторонам. Шеренгу замыкали двое конвойных с винтовками. Каждый потихоньку соображал, что их ждёт дальше и в какую кукурузу они все вместе встряли.
Толпа ввалилась в огромную брезентовую палатку. Внутри пахло сухой хвоей и свежим деревом. В два ровных ряда, как по линейке, были разложены спальные мешки.
- Типа казарма? - Герда прищурилась, оценивая масштаб «гостиницы».
- Похоже на то.- Кот уже присмотрел место у самого края, подальше от прохода.
Лаврик, не раздумывая, кинул кости у стенки. Рядом примостился Кот, а следом - Тяпкин собственной персоной. Ехидна на секунду замешкалась, хлопая глазами, и тут же место рядом с Тяпой кто-то занял. Пришлось идти к соседнему ряду, напротив. Там как раз осталась одна свободная лежанка рядом с каким-то пацаном. С виду ровный, симпатичный даже.
Тот мазнул взглядом по Герде и криво ухмыльнулся, протягивая ладонь:
- Принц.
- Е... - начала было Ехидна, но закончить ей не дали.
Чья-то рука бесцеремонно дернула её за плечо, разворачивая назад. Тяпкин. Опять.
- Ты че туда поперлась? - прошипел Тяпа, зыркнув на Принца. - Нарулил я тебе место с нами, давай двигай.
Он кивнул на мешок, который, видимо, успел отбить у кого-то из толпы.
- Я разговаривала вообще-то! - огрызнулась Герда, но к мешку пошла. Оставлять своих в таком месте было не по понятиям.
- Ничего, потом договоришь.- отрезал Тяпа, провожая Принца недобрым взглядом.
Герда лишь закатила глаза, молча обещая Тяпкину все кары небесные. На тумбочке рядом со спальником лежала стопка: серый свитер, тяжелая зеленая телогрейка, штаны из плотной ткани и новенькие кирзачи. Форма пахла складом и чистотой. На фасон было плевать - в горах главное, чтоб не сдохнуть от холода.
В палатку зашел дядя Паша, обдав всех запахом махорки.
- Переодеться. Потом на полдник и отбой.- бросил он как отрезал и вышел вон.
***
На полднике еда была не такой ужасной, как ожидала Гончарова. давали гречку с котлетой. Правда, в котлете хлеба было больше, чем самого фарша, но это никого не волновало. Голод быстро меняет восприятие - так даже легче, не до привередства. Герда неспешно зачерпывала ложкой соленую гречку, но Кот быстро всех отвлек.
- Надо придумать, как подорвать отсюда, слышьте, - Чернов незаметно пихнул товарищей локтями и ногами под столом.
- Охрана вроде не очень... - вполголоса продолжил Тяпкин, косясь на выход.
- Я подслушал, их там целый батальон, - Лаврик оперся локтями о стол, включаясь в разговор.
- Горы кругом, - Ехидна придвинулась ближе к пацанам, понижая голос до шепота.
Чернов задумался, ковыряя вилкой в тарелке.
- Надо нам научиться как эти... - он пощёлкал пальцами, вспоминая. - Как альпинисты лазать.
- Пацаны, - Окунь подозрительно глянул на них, переводя взгляд на Герду. - И девочки, вы о чем толкуете-то?
Тяпа не растерялся и специально громко, на всю столовую, выдал:
- Штаны спадают!
- А хавка-то знатная! - влез какой-то пацан со стороны, прислушиваясь.
- Отвали, бабай! - жестко гаркнул на него Лаврик, отсекая лишние уши.
- Прием пищи окончен! - раздался резкий голос постового.
***
Герда мылась почти первая, мол дамы вперед, но кому то все равно было. Вода текла ледяная, ещё бы "сволочам" вода горячая лилась. Когда волосы стали вроде как сухими с влажностью, Ехидна вышла из душевой.
—Еп твою мать...—Перед глазами предстала драка.
Картина Репина "не ждали" как говорится. Пятьдесят пацанов пиздились не на жизнь а на смерть ей Богу, позвоночники чуть ли не в гармошки. Из всех щелей на лице юшки, сломанные носы, лопнутые капилляры. Как там в Бородино, смешались в кучу кони, люди, и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой. Герда увидела своих, Тяпкин рвался видимо тоже кому то хлеборезку начистить, Кот его держал, а Лаврик просто как в кино, только не с ватой а с махоркой. Раньше курил батин косбек, но не суть.
Ехидна пыталась пройти через это месиво, но ей прилетело с локтя под селезёнку, и найдя в себе силы развернуться, она запиздячила кому то по куполу. Она даже не поняла с кем гасилась, Лёшка её оттащил.
—Герда, придурошная! Я говорил никуда не лезь, говорил бля?!–Лаврик беспокоился за малую.
—Да ты видел че он исполнил?! Сука подколодная!—Герда не вырывалась, просто шла с братом и причитала.
Подойдя к небольшому, если можно назвать "сеновалу", Ехидна посмотрела на Тяпу.
—Сука! Кот пусти кому говорю, что-ж ты меня как маленького держишь?!–Рвался Тяпа.
—Угомонись я говорю! Не надо встревать ни во что!
И вдруг херак, пару выстрелов в небо. Вишневецкий, в белой рубахе оглядел пацанов которые успокоились только после воздействия этой дуры двухствольной. Черепа уносили медики крича "разошлись".
—Устроить драку из-за шайки горячей воды...—Начал Антон сурово оглядывая толпу побитых пацанов.—Мы рассчитывали набрать отчаянно смелых парней, а вместо этого получили пол сотни сявок и дешёвок!—Прикрикнул он на последних словах.—В следующий раз всех зачинщиков...
—Что, исключат из школы?—Перебила его Герда, хмыкая и улыбаясь.
—Исключат.. Из школы. А потом вниз отправят и на расстрел.–Антон поджал губы.
—Кончай парашу гнать. Мы малолетки. Нас по закону даже судить нельзя!—Продолжил уже Тяпа.
—Судить нельзя, шлёпнуть можно.–Отрезал Вишневецкий и повернулся на грузовик, видимо еще одних везли. Повернувшись Антон сказал.—Всем привести себя в порядок, разойтись!
Когда Антон Вячеславович отправился к машине, все начали расходиться, пока солдаты их подгоняли чуть ли не подсрачниками.
***
От лица Тяпы.
Уже объявили отбой, мы сидели на мешках. Кот потихоньку задремал, а Лаврик уже давно храпел на всю Ивановскую. Только сестрица его опять куда-то делась. Вообще, интересная она девчонка. Поговорить с ней можно, знает че к чему, не тупая... Правда, обидчивая до невозможности. Ну, вспылил я, и че теперь? Надутой ходить и как на тварь на меня глазеть? Не, так дело не годится.
Я поднялся, накинул шмотки и, убедившись, что дядя Паша с Вишневецким у себя и не спалят, вышел искать эту заблудшую мадам. А вообще, ничего она так... Глаза красивые, зеленые, прям тянет смотреть. Тьфу, ладно, не люблю эти сопли розовые.
Вышел из палатки, дошел до туалетов - нету. Повернул обратно и вижу: сидит, красотка. А от неё как раз «друг» новый отваливает, Принц, Серегой звать. Пацан вроде нормальный, но к Ехидне лезет через чур, не нравится мне это.
От лица Герды.
Мне никак не спалось. Стащив папиросу у Лаврика, я выскользнула за палатку. Только прикурила, как нарисовался тот пацан - Принц. Нормальный парень, добрый какой-то, на пантагона не похож. Мы постояли, покурили, за жизнь перекинулись. Когда он ушел спать, притопал другой. Опять этот Тяпа! Вымораживает он меня в последнее время. Вроде общались нормально, а он быдлить начал. Хам... Это даже не по понятиям, просто так гнать на ровном месте.
Тяпа подошел, тоже достал папиросу, привычно смял фильтр и закурил, не сводя с меня глаз.
- Слышь че, Ехидна, - Тяпа выдохнул дым прямо в мою сторону.
- М? - я тоже затянулась, не отводя взгляда.
- Ты не обижайся. Бывает у меня такое... рамсы путаю.
- Тяпа, я тебе че, сявка что ли?- не выдержала я. - Ты со мной как со шваброй привокзальной общаться будешь, а я должна ждать, когда ты базар свой гнилой фильтровать начнешь? Хер тебе на воротник, понял?
- Герда, - Тяпкин вдруг посмотрел мне прямо в глаза, серьезно так. - Ниче ты не швабра. Прости меня, пожалуйста. Такого не повторится, честное слово.
От лица автора.
Герда, кажется, еще больше обомлела. Уставилась на Тяпу, пытаясь понять - шутит или нет, но тот говорил на редкость искренне. Она снова затянулась, отвернувшись в сторону, где в темноте угадывались вершины гор.
- Так че ты... не прощаешь? - виновато спросил Тяпкин, не дождавшись ответа.
- Прощаю, - вздохнула Гончарова. - Только учти, в следующий раз не то что базар окончен будет, я тебе лично глотку перегрызу.
Тяпа усмехнулся. Тяжелое чувство вины в груди, которое давило последние часы, потихоньку начало отпускать. Они еще немного постояли, молча докуривая, и пошли обратно в палатку.