ненормальный
Как только старшие зашли, Герда сидела у Тяпы за спиной свернувшись калачиком, ей было не страшно, но Тяпкин заставил зашкериться. Старшие играли в "костяшки", вокруг них сидели младшие. Ехидна нервничала, так как брата долго не было, она уже себе накрутила что Лёху там с Котом скальпелем режут, отрезают по пальцу, или вообще они уже головы сложили. Герда за Лаврика всегда переживала, и любила его очень очень сильно, даже больше родителей. Он её воспитывал, жить научил, заменил отца и подарил ту ласку что не дал тот. Этого опять же не было заметно так ясно, ведь живут они в том времени где не до любви вовсе, это время крови и смерти, время войны. Уж не легка была их участь, и с этим ничего не сделаешь. Но хорошие же моменты были! И отложились они где то белым чистым пятнышком в сердце Герды...
1937 год, Кострома.
Девочка бежала домой со всех ног придерживая юбку сарафана, длинная коса почти по колено расплелась и волосы развивались по ветру. А с левой стороны груди красовалася пятиконечная звёздочка, которая гордо заявляла о том что маленький человечек причастен к Коммунистической партии. Герда забежала в дом, мама с папой были на работе, девочку встретил старший брат.
—Лёша! Лёша! Смотри, я теперь октябренок!—Герда показывала пальцем на значок.
—Какая гордая, ты посмотри на неё!-Алексей улыбнулся младшей и потрепал ту по голове.-Иди за стол, чудо. Мама оладьев напекла.
Гончарова подошла к столу и сев на стул начала за обе щеки хомячить мамкины оладушки, макая их в сметану смешанную с вареньем.
—Гулять пойдёшь, октябрёнок?-Лёша подошёл к сестрёнке сзади и начал плести косу из длинных волос, обычно он всегда плел, потому что Герда всегда уставала это делать, матери некогда, а батя вообще забыл за дочь.
—Мг!-Кивнула ему Герда в ответ.
***
Из лучших воспоминаний девчонку выдернул противный возглас, игра окончена, еп вашу мать.
—Тэ-экс... —Мужик расставил руки по коленам, и начал оглядывать всю камеру.
Гончарова притаилась, Тяпкин ещё больше рассправил плечи. Ритм биения сердца проваливался куда-то в тишину что мучала своим присутствием.
—Тебя как зовут? —Кивнул амбал на Тяпкина.
—Тяпа.
—А по протоколу?!—Оборзел сиделец еще больше.
—Тяпкин Валентин Петрович.—Тяпа напрягся еще больше.
—Валюша, сестричка наша!—Взбодрилась гнида потерев ладони.
—Ненаглядная!—Попёздывал второй.
—Ну-ка иди сюда.—Не заканчивал качать амбал.
—Зачем?—Тяпа казался спокойным.
—Слез, че тебе старшие говорят?!-второй продолжал пиздеть.
Герда села ровно, изобразила на лице каменную гримасу, Тяпкин спрыгнул с нары, он понимал что помимо подъебок может произойти херня по грандиознее, и глянув на Ехидну повернулся к старшим.
—Ты глянь! Тут у Валюши подружка нарисовалась.—Мужик улыбнулся девочке.—А ну тоже слезай, кукомая.
Герда закатила глаза и спрыгнула с койки, встав рядом с Тяпой сжала челюсть с кулаками глядя на обоих.
—Ну че ты моросишь.—Второй старший взял за запястье девочку и хотел потащить на себя.
—Девку не тронь!—Тяпа выхватил руку Гончаровой из руки старшего.
Мужик подскочил.—Ты че сука?!-Взяв за ворот младшего он приподнял руку сжатую в кулак.-Это ты меня осадить решил, петух малолетний?
—Да, тебя сука! Сам ты петух бля!–Тяпа своим базаром заставил мужика оцепенеть.
Зеленоглазая решила уйти под шумок, и начала отходить назад, но в районе колена около бедра её схватил мужик что сначала доебался до Тяпы.
—А ты куда пошла подруга?–Будто оскалившись он начал подтягивать её к себе.–Че целка что ли?
Вдруг дверь открывается, в камеру заходят Кот и Лаврик, Герда смотрит на брата но он будто не видит че происходит, внутри будто что-то обвалилось. Гончарова посмотрела на кота, но он залез на шконарь отвернувшись.
—А вы че волки не здороваетесь?-Не отпуская девочку воскликнул сиделец.
И тут же, к глотке его приставили заточку, а второй откинув Тяпу хотел подскочить на защиту, но Лёха его потушил ещё наверно до того как тот двинулся к Коту.
—Че стоишь, бей!—Заорал Костя всей камере, и тут же мужиков начали пиздить не по детски.
Лаврик ебашил насмерть того кто лез к его сестре, у амбала нос вышел в лево через кожу. Кот просто гасил заточкой, Тяпкин чуть ли не как на органе по ним прыгал. Ехидна пиздила по головам двоих по очереди. Но в камеру под гам залетают постовые.
—По шконкам сволочи! По шконкам бля!
Толпа расходится, а на полу мирно валяются два трупа, ебучки у обоих в кашу, руки в неестественных позах, а бетон с мозаичной крошкой пачкает кровь.
Но это никого не смутило, допрашивать продолжали. Прошел наверное час-полтора, мусора заводят бабая.
—Гончарова, на выход.
Путь по законам жанра, лицом к стене, пошла, и прочая шляпа. Заводят Герду в кабинет, всё типо прилично, Сталинский портрет прибит к стене, стол, ментовские рожи с недовольными зенками, зеленоглазая садится за стол, смотрит на силовиков, один жирный другой длинный и тощий как арматура, еблище такое впалое что глаза будто стали как у пекинесов из журналов заграничных. Но смысл злиться что они мусора? Бестолку. А вот на малолеток есть вроде, а вроде бы и нет. Не они себе житуху выбирали, не они устроили, таков удел.
—Ну че жиганка, вину перед Родиной искупать будешь?—Начал лениво дело длинный.
—А она на меня не в обиде.—Герда скрестила руки на груди.
—А ты тут права мне не качай, ты со своей гоп-компанией человека убила и пару сотрудников. Так что есть за что Союзу обижаться.
—Я дело под Самару не брала, не по делу двигаете вы мне тут.–Паровозом никого тянуть не хотелось из-за своей несознанки.–Ну допустим теоретически, как искупить?
Часовой порядка усмехнулся, и положив лапти на стол вальяжно, начал тему снова.—Ну выбора нету у тебя, Гончарова, либо расстрел, либо школа.
—Чистописание типо?—Усмехнулась ехидна.
—Диверсионная, типо.—Передразнивал он.
—Ну давай школу тогда.
***
Дорога по джандурскому хребету, армения. Ночь этого дня.
Дорога конечно была проще говоря чёрт ногу сломит, "Ларёк-15!" качался из стороны в сторону, укачивая и давя на мозги одновременно. В небольшом кузове, на болтающихся скамьях сидела толпа детей, кого-то опять легавые в кабинете отбуцали, кто-то просто устал. Так называемые блюстители закона сидели отдельно в кузове за решёткой, и типо наблюдали за малолетками, на деле они просто сидели общались, и вообще похеру мороз что происходит. По углам в кузове паутина, пахнет сыростью, хочется спать. Кот что-то рассказывал пацанам, Герда лежала у лаврика на ноге, но из-за того что пока он тоже общался с остальными сильно дергался, Ехидна поднялась с его бедра и просто села на лавке, рядом сидел Тяпкин, девочка посмотрела на него.
—Ты че такой?—Герда облокотилась на стенку.
—Какой?—Тяпкин посмотрел на неё чуть повернув голову.
—Ну такой, будто гасили пару часов без перерыва.—Она приподняла уголок губ.
—А че мне, смеяться?—Валя отвёл взгляд.—Да и отстань ваще, не мои проблемы что тебе поговорить не с кем.
—Слышь, че ты разрамсился?–Наехала Ехидна.–Хорошо, как вам угодно блядь, не буду я с тобой разговаривать больше.
—Ну вот и замечательно.—Тяпа прикрыл глаза.
Закатив глаза девочка отвернула голову, и начала тоже общаться с пацанами, даже не смотря в ту сторону. Череп закурил папиросу, и за клеткой один легавый начал возникать.
-Э, погасил!—Ответа не последовало.—Туши я сказал, я с кем разговариваю?
Череп медленно повернул голову, посмотрел на легаша, и выдыхая дым сказал:
—Да пошёл ты.
Мент открыл дверку, и подойдя к пацану сзади поднял за шкирятник и со всей дури ударил того в дыхалку, и пока он давился табачным дымом, зашел обратно в свой "загон".
—Пиздец.—Констатировала факт всего Ехидна.
—Куда это мы попали...—Следом сказал Тяпа.
—Главное что не в осторг. Ни во что не встревай.—Сказал Кот Тяпкину, а после перевёл взгляд на Гончарову.—Тебя это тоже касается.
—Вот именно.—Кивнул подключившийся к разговору Лаврик.—Все равно подорвем отсюда.—Подмигнул он младшей сестре и улыбнулся.
...
Время шло, а ларёк все ехал и ехал,
Герда сидела с закрытыми глазами. Лаврик и Костя дремали, да и как остальные, Тяпкин вертелся только, и мешал Ехидне тоже спать.
—Тяпа, ты можешь не бесоёбить а?! Достал уже.—Герда пнула его локтём.
—Мелочь щас допиздишься, я тебе шмарану.—Тяпкин открыл глаза и посмотрел на неё.
—Попробуй, я тебе жабры выну. И я не мелочь! Ты только на год меня старше.
—Год уже срок.—Тяпа прилёг на ляшку Гончаровой.
Герда распахнула глаза приподняв руки и в шоке на него зыркнула.
—Ты че делаешь?
—Сплю.
—Встань быстро!—Герда дернула ногой.
—Да не ори! Неудобно мне.
Герда глубоко вздохнула, смысла нету возникать, все равно ему похеру. Ехидна прикрыла глаза и сказала:
—Ненормальный.
Пиздец романтики много че то тут, хотя отчасти смысл в этом, но мне че то не очень как то нравится.