11
Ночь опустилась на город, но в квартире Саши горел лишь один монитор. Он долго сидел в темноте, глядя на кнопку «Начать эфир». Он понимал, что этот стрим может стать концом его карьеры, но молчать больше не мог.
В три часа ночи уведомление пришло тысячам людей: «Нам нужно поговорить. Честно».
Саша сидел в кадре без привычного яркого света, без музыки и без улыбки. Он выглядел разбитым. Чат, обычно летящий со скоростью света, на мгновение замер, а потом взорвался вопросами, но Саша не читал их. Он смотрел в камеру так, будто видел там её одну.
— Я не буду сегодня ничего «завозить», ребят, — начал он, и его голос заметно дрожал. — Я хочу поговорить о видео Аделины. И о том, какой я на самом деле трус.
Аделина в это время лежала в кровати, пытаясь уснуть, когда телефон пискнул уведомлением. Она не хотела открывать, дала себе слово больше не смотреть его стримы, но рука сама потянулась к гаджету. Она зашла с «фейка» и замерла, глядя на экран.
— Всё, что сказала Аделина — правда, — продолжал Саша, опустив голову. — Она не знала про Марину. Никто не знал. Марина — это часть моей жизни, которую я тянул за собой годами из-за привычки и страха что-то менять. А когда появилась Аделина... всё изменилось. Она была настолько настоящей, настолько светлой, что я испугался.
Он сглотнул ком в горле и впервые за весь стрим посмотрел прямо в объектив.
— Я врал ей. Врал вам. Я прикрывался «контентом», чтобы не признаваться самому себе, что я по-настоящему влюбляюсь. Мне было проще сказать: «Это всё для охватов», чем признать, что я готов бросить всё ради одной её улыбки в зале. Я использовал её искренность как щит от своих собственных проблем. И в итоге я разрушил единственное честное, что было в моей жизни за последние годы.
Чат замер. Люди перестали спамить мемы. Саша закрыл лицо руками на секунду, а потом продолжил:
— Аделина не хайпилась. Она учила меня базе хип-хопа, тратила своё время на человека, который в это время думал, как усидеть на двух стульях. Она права — доверие аудитории выше всего. И я это доверие предал. Я не прошу меня прощать или понимать. Я просто хочу, чтобы вы знали: Аделина — самый лучший человек, которого я встречал. А я... я просто запутался в собственной лжи.
Аделина слушала это, и слезы снова покатились по щекам. Она видела, что сейчас перед камерой сидит не «Парадеевич», не популярный блогер, а тот самый Саша, который когда-то нелепо подпрыгивал в зале, пытаясь поймать ритм.
— Марина... мы расстались, — тихо добавил он. — Но это не значит, что я жду, что Аделина вернется. Я бы сам к такому человеку, как я, не вернулся. Я просто хотел быть честным. Хотя бы один раз. Без сценария.
Саша потянулся к мышке.
— Больше стримов пока не будет. Мне нужно разобраться с тем, кто я есть на самом деле. Простите меня. И берегите тех, кто вам верит.
Экран погас.
Аделина сидела в темноте, прижимая телефон к груди. Она видела этот стрим. Видела его глаза. И хотя боль никуда не ушла, в сердце что-то дрогнуло. Он наконец-то перестал играть роль. Он наконец-то выучил самую главную базу в жизни — честность.
Она открыла их переписку. Палец долго завис над кнопкой записи аудио, но в итоге она просто написала одно слово:
«Услышала».
Она не знала, что будет завтра. Не знала, сможет ли когда-нибудь снова пустить его в свой зал. Но этой ночью стекло в её сердце перестало колоть так больно. Сказка закончилась, но началась реальность. И какая она будет — зависело уже не от пабликов и охватов, а от них самих.