10
После публикации видео Аделины интернет буквально раскололся надвое. Хэштег с её именем возглавил тренды, а на Сашу обрушилась волна такой ярости, к которой он, привыкший к любви аудитории, не был готов. Подписчики уходили десятками тысяч. Но Сашу пугало не это. Его пугал пустой взгляд Аделины на том самом видео.
Он смотрел его в сотый раз, сидя в своей тёмной квартире. Фраза «я никогда бы не стала хайпиться на чувствах» била больнее любого хейтерского комментария. Он осознал, что в погоне за «идеальным сюжетом» он растоптал не просто танцовщицу, а человека, который пустил его в свою жизнь по-настоящему.
Спустя два дня.
Аделина пыталась вернуться в ритм. Студия стала её убежищем. Она тренировалась до изнеможения, чтобы в голове не оставалось места для мыслей. Но каждый раз, когда она проходила мимо штатива, на котором раньше стоял телефон Саша, сердце предательски сжималось.
Вечером, когда она выходила из здания, она снова увидела его машину. Саша стоял у двери, прислонившись к капоту. Он выглядел ужасно: осунувшееся лицо, темные круги под глазами, никакой привычной ухмылки.
— Адель, — тихо позвал он. — Пожалуйста, не уходи. Я не ради стрима. Я телефон дома оставил, клянусь.
Аделина остановилась, но не подошла ближе. Между ними было несколько метров и целая пропасть из лжи.
— Зачем ты пришел, Саш? Видео посмотрел? Боишься, что репутация окончательно пойдет ко дну?
— Да к черту репутацию! — сорвался он на крик, и в его голосе впервые послышалось что-то живое, не наигранное. — Ты права. Я трус. Я привык всё превращать в шоу, потому что так проще. С Мариной... у нас всё давно трещит по швам, но это было привычно, стабильно. А с тобой... с тобой всё было слишком ярко. Я испугался, что не потяну это. Испугался, что ты узнаешь, какой я на самом деле скучный без камер.
Аделина слушала его, и «стекло» внутри неё продолжало резать.
— Ты говоришь о страхе, — холодно ответила она. — А я говорила о доверии. Ты приходил ко мне в зал, ты ел мои блины, ты обнимал меня... и в эти же вечера ты возвращался к ней. Ты спал с ней в одной кровати, пока я пересматривала наши видео и улыбалась как дура. Ты понимаешь, что ты сделал? Ты заставил меня усомниться в собственной искренности.
— Адель, я люблю тебя, — выдохнул он.
Она вздрогнула, как от удара.
— Нет. Ты не любишь. Ты просто привык, что всё можно «откатить» назад, извиниться на стриме и получить донат. Но это не Твич, Саш. Здесь нет кнопки «рестарт». Ты предал не только меня, ты предал всех, кто верил в нас. Ты сделал из моей жизни дешевый сериал.
Она сделала шаг назад, крепче сжимая сумку.
— Уходи к Марине. У вас ведь там «всё серьезно» и «десять лет вместе». Не порти ей жизнь так же, как испортил мне.
— Я расстался с ней, Адель. В тот же вечер, как вышло твоё видео, — быстро сказал он. — Я понял, что больше не могу врать. Ни ей, ни тебе.
Аделина посмотрела на него с глубокой печалью.
— Поздравляю. Ты наконец-то стал честным. Жаль только, что для этого тебе пришлось сломать меня. Больше не ищи меня, Саш. Искренность — это не то, что можно вернуть одним признанием.
Она развернулась и пошла прочь. Саша не двинулся с места. Он смотрел ей в след, понимая, что в этот раз он не просто «кринжанул» или совершил ошибку. Он потерял единственный шанс на реальную жизнь, который когда-либо у него был.
Придя домой, Аделина увидела, что её видео набрало миллионы просмотров. Ей писали слова поддержки, её называли «сильной и настоящей». Но ей не нужна была эта поддержка. Она зашла в комнату, где до сих пор стояла ваза с засохшими розами. Она взяла букет и, не жалея, выбросила его в мусорное ведро.
В эту ночь она не снимала видео. Она просто сидела на полу и слушала тишину, в которой больше не было его смеха, его «базы» и его лжи. Музыка стихла окончательно.