сквозь ненависть к тебе

Когда дверь за ним закрылась, Такемичи почувствовал, будто воздух в комнате стал ещё тяжелее. Камера для допросов была тесной, почти удушающей, и пахла смесью старой бумаги, дешёвого кофе и металла. Стены были чисто белыми, без каких-либо деталей, словно их намеренно лишили всякой индивидуальности. И хотя это выглядело аккуратно, ето ещё больше сводило с ума. Единственный источник света — холодная лампа на стене, отбрасывающая резкие тени, делая помещение ещё более безликим.

В центре комнаты стоял стол — потертый, с поцарапанной поверхностью, на которой остались следы от старых документов, ногтей или, возможно, даже чьих-то нервных срывов. С одной стороны — обычный жёсткий стул, на который его только что усадили. С другой — пустое место, где вот-вот должен появиться преступник. Но увидев его, Такемичи впал в ступор — перед ним сидел Дракен. Человек, который всегда боролся за справедливость и защищал своих друзей, теперь сидел перед ним в наручниках.

Казалось, только вчера ты переместился в прошлое, встретил друзей и спасал девушку своей мечты, а уже сегодня ты снова в будущем, ужасном будущем, где тебе предстоит наблюдать за страданиями своих близких.

Под конец разговора Такемичи не смог сдержать слёз. Кто бы мог подумать, что все эти события, связанные с этим миром, обрушатся на него с новой силой? Если бы не Наото, который всегда был готов помочь и поддержать, вероятно, Такемичи давно уже пал бы в бездну.

Поставив перед собой новую цель — спасти Баджи, — Такемичи пожал руку Наото и тем самым переместился в прошлое.

И вот, он снова молодой, наивный мальчишка с ярко-жёлтыми волосами, неуклюже собранными в глупую причёску, сейчас провожает свою девушку домой.

— Ну что ж, спасибо, что проводил. — Хината улыбнулась, заправляя за ухо прядь нежно-розовых волос, похожих на цветение сакуры.

— А-ага... — смущённо пробормотал Такемичи, отводя взгляд, чтобы не покраснеть ещё сильнее.

— Подожди минутку, — сказала девушка, начиная копаться в своей сумочке. Её брови чуть нахмурились, губы слегка скривились в задумчивости, пока пальцы пробегали по вещам. Наконец, найдя то, что искала, она достала маленькую коробочку, перевязанную аккуратной, тонкой ленточкой.

Такемичи осторожно взял её, снял завязку. Его пальцы слегка дрожали, а глаза расширились от удивления, когда он открыл крышку — внутри лежал кулон с четырёхлистным клевером, сверкающий в последних лучах солнца.

~~~

Мать Хинаты мягко взяла в ладонь кулон. Его поверхность потемнела, края стали неровными, но даже сквозь налёт времени угадывалась его прежняя форма — четырёхлистный клевер, символ удачи и надежды.

— Вот, держи, — миссис Тачибана передала ему обгоревший до черноты кулон. — Она хранила его до самой своей смерти.

Парень опустил взгляд на кулон, чувствуя его вес. Чёрная поверхность была холодной, но одновременно будто наполненной теплом — похожим на любовь Хинаты к нему.

~~~

Не замечая этого, Такемичи ощутил, как по его щекам потекли горячие слёзы. Они стекали вниз, падая на пол, на его ладони, на кулон, смешиваясь с солнечным светом.

— Ты что, плачешь? — мягко, тронутым голосом спросила Хината, явно растроганная моментом.

— Конечно, нет... — пробормотал он, поспешно отвернувшись, чтобы скрыть слёзы.

Ощущая свою беспомощность, он закрыл глаза, надеясь, что этот ужасный случай, оставивший в его сердце глубокий шрам, хотя бы сегодня покинет его мысли... Но вдруг он почувствовал что-то тёплое — нежные губы, мягко коснувшиеся его щеки, стирая солёные слёзы. Он замер, а сердце застучало быстрее. Это длилось лишь мгновение, но казалось вечностью.

Он медленно повернул голову — и снова ощутил её прикосновение. Тёплое, нежное, наполненное любовью…

— Успокоился? — раздался заботливый, с едва заметной игривой ноткой голос Хинаты.

Такемичи резко подскочил, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Его сердце бешено колотилось.

— Я… э-э-э… мне…

Не сумев сказать ничего внятного, он просто сорвался с места и убежал.

— Ну что ж, до встречи, — улыбнулась Хината, наслаждаясь его реакцией.

---

На следующий день после разговора с Баджи Такемичи возвращался домой. Лёгкий ветерок обнимал парня, словно давая возможность всё обдумать на свежую голову. Завтра должна была состояться битва, и это невероятно тревожило. Да и кому верить, если Чифую говорит одно, а Кисаки — совсем другое?..

На удивление, Кисаки выглядел более мирным и убедительным, чем Чифую. У него всегда находились аргументы на любой вопрос или обвинение, он постоянно спрашивал, нужна ли помощь, и вообще… Казалось, именно он и Такемичи больше всех переживали за эту ситуацию. Оба знали, к чему всё может привести, и оба боялись такого финала.

---

И вот долгожданная битва. Сражение между Тосвой — 150 человек и Вальхаллой — 300 человек. На этот бой собралось множество местных авторитетов Токио, ведь победитель ещё на шаг приблизится к власти над всем городом…

— Представители банд, выйдите вперёд, — строгим голосом произнёс парень в белой форме. Это был Хансен, глава Чёрных Бандитов Икебукуро. Влиятельная фигура среди байкеров, который должен был следить за сегодняшней схваткой.

Дракен и Кадзутора вышли вперёд, встав друг напротив друга. Всё должно было идти по плану: ведущий спрашивает, начнётся ли бой сразу всей толпой или по несколько человек с каждой стороны. Но он не успел даже открыть рот, как кулак впечатался ему прямо в лицо. Так и началась битва Тосвы против Вальхаллы. Так начался "Кровавый Хэллоуин".

Дракен стоял в центре хаоса, его тело двигалось с идеальной точностью. Левый кулак пробил воздух, разбивая челюсть противника, а правый уже летел к следующей цели. Ударив, он мгновенно отступил, уклоняясь от размаха бейсбольной биты, которая просвистела в миллиметрах от его виска. Но схватка с Ханмой была куда напряжённее — оба противника были сильны.

Тем временем Такемичи пытался уклониться от нападавшего, но не успел. Его тело содрогнулось от удара в живот — воздух с силой вырвался из лёгких, в ушах зазвенело. Он пошатнулся, но, собрав последние силы, всё же увернулся от следующего удара, чувствуя, как порыв воздуха от кулака просвистел у его щеки.

Несмотря на усталость участников Тосвы, командный дух и жажда отомстить за Баджи словно вдохнули в них новую жизнь.

И вот бой в самом разгаре: банды яростно колотят друг друга, Кадзутора со своими сторонниками нападает на Майки, но тот ловко отбивает все их атаки. Вдруг Манджиро резко отклоняется назад, избегая удара, и в тот же миг его нога взмывает в воздух, врезаясь Кадзуторе в бок. Тот отступает, но не успевает опомниться, как следующий удар в голову отправляет его на землю.
Перед глазами мелькнуло что-то белое, и внезапно в голове будто взорвалась жгучая боль. Мир качнулся, ноги подкосились, и последнее, что он услышал, — это глухой удар собственного тела о землю.

Следующую минуту он пролежал без сознания — о нём все забыли, сосредоточившись на командирах. Возможно, это и было бы их ошибкой, если бы…

Едва приоткрыв свои янтарные глаза, Ханэмия заметил солнечного зайчика, отражённого в золотистых очках Кисаки. Сам же обладатель очков выглядел скорее серьёзным, чем обеспокоенным. Одной рукой он поманил его, махнув указательным пальцем, явно желая поговорить.

— Кадзутора. — Голос Кисаки был холодным, почти равнодушным. Он не повышал тон, не злился — и именно это настораживало парня больше всего. Он просто произнёс его имя, и этого оказалось достаточно, чтобы воздух стал тяжёлым, а сердце забилось быстрее. — Я хотел бы тебе сказать… — Тетта начал подходить, в то время как Ханэмия инстинктивно отступал назад. Но вскоре оказался загнанным в угол, а холодная фигура Кисаки нависла над ним. — Убьёшь кого-то — выбью из тебя всю дурь так, что мать родная не узнает.

Наступила минута молчания. Если Кисаки оставался спокойным, то на лице Кадзуторы от злости вздулись вены. Казалось, ещё секунда — и он разорвёт блондина на части, но тут услышал то, что окончательно отбило у него желание сопротивляться:

— Ты же хороший человек, ребёнок, Тора. Слушай меня, если не хочешь разочаровать меня или своих родителей.

~~~

— Тора, — говорил мужчина, подходя к ребёнку. — Ты должен понять, что я тебя бью не потому, что ненавижу, а потому, что воспитываю. Ты же хороший ребёнок, да? Так что не разочаруй меня.

Когда-то он верил в эти слова. Когда-то он действительно хотел быть «хорошим ребёнком». Но сейчас в нём остались лишь обещания, которые он никогда не мог выполнить.

~~~

Взгляд Кадзуторы заметно помутнел, и Кисаки это заметил.

— Эй, что с тобой? — спросил он, несколько раз махнув рукой перед лицом Ханэмии. — Я переборщил?

Но тот не реагировал — просто смотрел вдаль, не говоря ни слова. Поняв, что заместитель Вальхаллы не собирается отвечать, командир третьего отряда начал отходить, направляясь на поле боя. Однако тяжёлые и неуклюжие шаги, похожие на походку марионетки, привязанной к нитям, заставили Кисаки вздрогнуть. Он взглянул на поле битвы — и ужаснулся.

Сначала Кадзутора просто вышел в эпицентр сражения, словно наблюдая за происходящим. Вдруг его задел участник Вальхаллы, случайно ударив по плечу. Когда Ханэмия повернулся, единственное, что он сказал, — сухое, безразличное «Извини».

Подойдя ближе и пристально посмотрев на него в течение пяти секунд — что вызвало у того нервный смешок, — Кадзутора внезапно нанёс удар в живот, затем по лицу, и так далее. Он бил сильно, но рассчитывая силу. Конечно, другие участники «Ангела без головы» пытались его остановить, но и они получали удары. Он бил абсолютно всех, не разбирая, кто враг, а кто товарищ.

— Эй, остановись! — раздражённо сказал Баджи.

Его тоже бы избили, если бы не Дракен, который нанёс первый удар, вырубив Кадзутору.

Тосва победила Вальхаллу. Тяжёлая, изнурительная битва наконец закончилась, и теперь «Ангел без головы» будет принадлежать Тосве.

Друзья, товарищи — все вокруг радовались. Кто-то обнимался, кто-то гордо кричал о победе, даже Майки, хоть и выглядел измождённым, улыбался, глядя на своих людей. Однако, несмотря на всеобщее ликование, Такемичи что-то тревожило.

Посмотрев в сторону, он увидел избитого, всеми брошенного парня с татуировкой тигра на шее.

Его худое тело было покрыто синяками, на шее расплылся тёмный след от удара, а из головы текла кровь. Грязная форма местами разорвана, руки исцарапаны, а в глазах — пустота. На первый взгляд могло показаться, что он просто лежал там, глядя в никуда, но на самом деле он всё ещё был без сознания.

Такемичи сжал губы. Он не испытывал к нему ни ненависти, ни злости — только тяжёлую, горькую жалость.

— Да ну нет… — подумал парень. — Я не понесу его к себе домой...

Но, вспомнив слова блондина, Такемичи засомневался ещё сильнее.

~~~

— Знаешь, — как-то во время очередной прогулки произнёс Кисаки. Его голос звучал почти буднично, но в глазах мелькнул странный интерес, будто он ждал бурной реакции. — Кадзутора не плохой парень, он просто травмирован.

— Что? — переспросил Ханагаки.

— У него проблемы с родителями, так что не суди его строго, — сказал он, хитро улыбнувшись.

Наверное, именно с этих слов в Такемичи начала копиться жалость к Кадзуторе. Наблюдая за ним, вспоминая его действия, характер, он всё больше убеждался: перед ним всего лишь травмированный ребёнок, который пытается «выжить» в этом жестоком для него мире.

~~~

— Гр... ладно, — будто прорычал Такемичи и, взвалив парня на спину, понёс его к себе домой.

Все были заняты Баджи и даже не заметили исчезновение одного из участников.

Положив Кадзутору на диван, Такемичи отправился в ванную за аптечкой. Но, вернувшись, он увидел, что Ханэмия уже пришёл в себя.

— Что я тут делаю?! — прорычал он, пытаясь встать с дивана. Но, сделав всего шаг, тут же упал. То ли от травм, то ли от бессилия — Такемичи не знал. Поэтому, помогая ему снова сесть на диван, синеглазый начал доставать бинты, йод и пластыри. Намочив вату перекисью водорода, он аккуратно обработал рану на лбу.

— Шшш… — зашипел, словно кот, Кадзутора. Но каково же было его удивление, когда Такемичи взял его за голову и… подул на рану? В тот же миг боль немного утихла, а Ханагаки, будто ничего не произошло, продолжил обработку. Единственное, что он тогда сказал:

— Так будет меньше жечь.

Кадзутора не ответил. Всё это время они сидели в тишине.

— Зачем ты это делаешь? Какая тебе с этого выгода? — спросил он, когда Ханагаки закончил с обработкой ран и начал убирать медикаменты в аптечку.

— Никакой, — коротко, но чётко ответил Такемичи. — Я просто хотел помочь.

— Ага, конечно! — резко размахнул руками Кадзутора. — Кто-то из друзей Майки добровольно решит мне «помочь»?! Да не смеши меня.

Такемичи даже не успел как-то отреагировать, как его повалили на пол.

— А теперь говори, какая у тебя цель.

Его янтарные, полные наслаждения от боли глаза смотрели прямо в душу, отчего у блондина по спине пробежали мурашки.

Осознав, что бежать некуда, Такемичи хотел ответить, но одно давнее сомнение не давало ему покоя:

— Почему ты так относишься к Майки? Ты говорил, что из-за него страдал, но… разве не ты убил его брата?

— Ты ничего не понимаешь… — будто проигнорировав последние слова, ответил Кадзутора. — Если бы не он, у меня была бы хотя бы нормальная семья…

Резкий звук эхом разнёсся по комнате.
Такемичи посмотрел на Ханэмию, который плотно, с такой силой зажал свой рот рукой, что казалось, никто не смог бы её оторвать.

— Значит, у тебя тоже…

Кадзутора, который после этих слов шокировано отпустил Ханагаки, даже не заметил, как тот поднялся и сел обратно на диван. Сделав глубокий вдох, будто решая, стоит ли говорить или нет, он всё же решился:

— Не сказал бы, что у меня плохие родители: они любили друг друга, но их воспитание было ужасным: меня били за малейшие ошибки, оправдывая это «воспитанием». А после их развода они словно перестали интересоваться моей жизнью. Я был один...

После этих слов повисла гробовая тишина. Никто из них не осмеливался издать хоть звук.

— Значит, у тебя тоже плохая семья... — первым заговорил Кадзутора, подойдя к Такемичи и прижавшись к нему. — Тогда давай станем друг для друга семьёй, Таке-тян.

Широко, во весь рот, улыбнулся Ханэмия и начал мять мягкие щёки блондина.

— Ч-что? Н-нет! Кадзутора, что это значит?! — проговорил Ханагаки, скорее шокированный, чем смущённый. Вся эта ситуация казалась каким-то бредовым сном, который бывает во время высокой температуры.

— Отныне зови меня Нии-сан, — ещё ярче улыбнулся Тора, растягивая губы Такемичи в улыбку. — Но если ты попробуешь меня предать, я переломаю тебе ноги.

В этот момент Такемичи был готов проклясть судьбу и себя за то, что она свела вместе плаксивого героя и неадекватного тигрёнка. Хотя… кто знает, как это может повлиять на будущее...

________________

ого, неужели я это дописала🤯
надеюсь, вам понравилась глава, ведь она у меня забрала очень много сил (знаю, что битва по канону проходила не так🥲)
И надеюсь, она всё равно вам понравится.
надеюсь, до скорых встреч💋