Контракт на интим🔞

— а она точно не против будет? — с осторожностью спросила Катя.
— она не знает, что мы спим. Я скажу, что мы с тобой друзья... Не знаю, поверит или нет, но так будет лучше. И смотри мне, не проболтайся.
— а с ней можно же познакомиться? А то, мне кажется, мы с ней сможем найти общий язык.
— можно, — улыбнулся Егор. — только без своих вопросов 18+, окей? — усмехнулся мужчина.
— ну а это как пойдёт.
Она сбросила вызов. А Егор остался сидеть с телефоном в руке, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он только что снова перешагнул черту и отступать было некуда.
Катя металась по квартире, как ураган. Он позвонил! Он вернулся! Он хочет её видеть! Радость распирала грудь, но где-то в глубине затаился страх: а вдруг это в последний раз? Вдруг после сегодняшней встречи он действительно её уволит? Вдруг она больше никогда не увидит его, не коснётся, не услышит это хриплое «Кэтс»?
Она тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Нет. Сегодня она будет лучшей. Самой лучшей. Чтобы он забыл обо всём — о Бали, о жене, о проблемах. Чтобы помнил только её.
Она распахнула шкаф и вытащила то, что выбрала ещё неделю назад, когда думала, что они могут встретиться. Образ, который она придумала специально для него.
На фотографии, которую она потом выложит в сеть, но уже после встречи, было всё: свобода, дерзость, обещание.
На ней было мешковатое худи цвета глубокого инди, с капюшоном и широкими рукавами, которое сползало с одного плеча, открывая загорелую кожу и тонкую бретельку топа под ним. Худи было нарочито большим, создавало контраст между уютной небрежностью и тем, что скрывалось под ним. Из-под худи выглядывали синие джинсы, плотно облегающие бёдра, с потёртостями и низкой посадкой, из-под которых на талии виднелась резинка белого кружевного белья — деталь, которую она продумала специально. Маленький вызов, маленькая игра. На ногах — грубые высокие берцы, не зашнурованные до конца. Волосы распущены, слегка небрежные, будто она только что встала с постели. Макияж — дымчатые глаза и прозрачный блеск на губах.
Она окинула себя взглядом в зеркало. Идеально. Он должен сойти с ума.
В клуб она влетела через час. Охрана пропустила без вопросов. Лифт поднял её на второй этаж. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет. Она толкнула дверь VIP-ложи и вошла.
Он сидел на диване, расслабленный, в чёрной футболке, с бокалом виски. Рядом с ним, поджав ноги, устроилась девушка — молодая, красивая, с живыми глазами и лёгкой улыбкой. Алина. Его дочь.
Катя на секунду замерла в дверях, но пауза длилась не дольше мгновения. Она улыбнулась своей самой открытой улыбкой и шагнула вперёд.
— Привет! — сказала она легко, будто они были знакомы сто лет. — Ты, наверное, Алина? А я Катя. Не против познакомиться?
Алина с интересом оглядела её. Взгляд скользнул по худи, по джинсам, по этой нарочитой небрежности, которая кричала о стиле гораздо громче, чем любое вечернее платье. Потом Алина улыбнулась — не натянуто, а искренне.
— Привет. Классный прикид. Где брала худи?
— О, это моя любовь, — Катя плюхнулась на диван рядом с ней, игнорируя Егора (специально, чтобы снять напряжение). — мой любимый шоурум. Хочешь, скину теб адрес?
И понеслось. Они заговорили о музыке, о барахолках, о путешествиях. Алина рассказывала про Бали, Катя — про смешные случаи на шопинге. Они смеялись, перебивали друг друга, и Егор сидел и смотрел на это с изумлением. Его дочь, которая могла быть колючей и недоверчивой, через пять минут общалась с Катей так, будто знала её всю жизнь. И ни намёка на ревность, ни тени осуждения. Только живой, искренний интерес.
Через полчаса Катя подмигнула Алине:
— Слушай, тут есть один знакомый диджей, он внизу сегодня играет. Хочешь, познакомлю? Он классный, и музыку ставит отличную. А мы тут пока...
Алина перевела взгляд на отца, усмехнулась уголком губ — взрослой, понимающей усмешкой.
— не буду мешать, — сказала она. — А я правда схожу, послушаю.
Она встала, чмокнула Егора в щёку и выпорхнула из ложи. Катя закрыла за ней дверь и повернулась к Егору.
Секунду они смотрели друг на друга. Потом она шагнула к нему. Медленно. Очень медленно. Опустилась к нему на колени, обвила руками шею и поцеловала.
Этот поцелуй был не похож ни на один из тех, что были раньше. В нём не было азарта погони, не было игры в кошки-мышки. В нём было столько накопившейся тоски, столько страха, что всё кончено, столько отчаянной нежности, что у него перехватило дыхание. Она целовала его жадно, глубоко, будто пыталась надышаться им впрок, будто боялась, что этот поцелуй — последний.
— Я скучала, — выдохнула она ему в губы. — Так скучала, что чуть с ума не сошла.
Он прижал её к себе, чувствуя, как её тело дрожит. Его руки скользнули по её спине, зарылись в волосы. Она пахла им, его городом, его зимой, его тоской. И он понял, что тоже скучал. Безумно. Нестерпимо.
Его пальцы скользнули ниже, по джинсам, и наткнулись на резинку трусов, выглядывавшую из-под пояса. Он зацепился за неё пальцем и медленно потянул вверх. Резинка натянулась, щёлкнула по коже, и Катя, запрокинув голову, тихо засмеялась — мурлыкающим, кошачьим смехом.
— Мурр, — протянула она, глядя на него из-под ресниц. — Кто тут балуется с кошечкой?
— С элитной кошечкой, — усмехнулся он, целуя её шею.
— Именно, — она отстранилась на секунду, глядя ему прямо в глаза. — А элитные кошечки не спят в клубных подсобках. С ними надо в отель.
Он поднял бровь.
— В отель?
— В отель, — подтвердила она, слезая с его колен и протягивая ему руку. — Ты же не хочешь, чтобы я обиделась?
Он смотрел на неё — взъерошенную, счастливую, с этим её худи на одно плечо и с этой дерзкой улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось. И понимал: пропал. Совсем. Безнадёжно.
— Пошли, — сказал он, вставая и сжимая её руку.
— а как же Алина? — усмехнулась Катя, сжимая руку Егора в ответ.
— поверь, она уже нашла себе ухажёра. Предупредим её просто, чтобы до утра не сидела. Ей завтра на учёбу, — подмигнул Егор.
Отель они выбрали недалеко — один из тех, где его знали и где умели молчать. Номер на верхнем этаже, с панорамными окнами на ночную Москву, с огромной кроватью и мягким светом.
Она вошла первой, остановилась у окна, глядя на огни города. Он подошёл сзади, обнял, уткнулся носом в её макушку.
— Ты правда думала, что я не позвоню? — спросил он тихо.
— Правда, — ответила она, не оборачиваясь. — Ты там, с семьёй, с ней... я думала, ты выберешь их. И будешь прав.
— А если бы выбрал?
Она повернулась к нему. В её глазах блестели слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать.
— Не знаю. Наверное, умерла бы. Но виду бы не подала.
Он прижал её к себе так сильно, что она пискнула.
— даже не думай.
— Тогда не бросай, — прошептала она куда-то ему в грудь. — Я постараюсь быть хорошей. С работой таких казусов больше не будет. Буду делать всё, что скажешь. Только не бросай.
Он не ответил. Вместо этого подхватил её на руки и понёс к кровати.
Они раздевали друг друга медленно, смакуя каждое движение, каждое прикосновение. Её худи упало на пол, открывая кружевной топ и идеальную кожу. Джинсы расстегнулись со звоном молнии. Берцы глухо стукнулись о паркет. А он всё целовал её — плечи, ключицы, шею, губы, снова плечи.
Она отвечала тем же, её пальцы скользили по его спине, оставляя дорожки мурашек. Когда они наконец оказались на кровати, переплетённые, мокрые от пота, она смотрела на него сверху вниз, сидя на нём, и в её глазах была такая нежность, что у него защемило сердце.
— спасибо, что позвонил, — прошептала она.
Но вместо ответа он притянул её к себе и поцеловал. Так крепко, так глубоко, чтобы она поняла без слов. Чтобы знала: она важна. Очень. Может, даже слишком.
Утром, когда первые лучи солнца тронули горизонт, они лежали, переплетённые, и молчали. Каждый думал о своём. Но оба знали одно: это не конец.
За окном просыпалась Москва. А в номере отеля засыпали двое, у которых не было будущего, но было настоящее. И это настоящее стоило всех будущих потерь. По крайней мере, сейчас им так казалось.