Контракт на интим🔞

Самолёт коснулся взлётной полосы московского аэропорта, и вместе с этим касанием на Егора навалилась привычная тяжесть. Бали осталось где-то там, за облаками — тёплое, солнечное, почти сказочное. А здесь была реальность. Серая, холодная, сжимающая грудь железными обручами.
Он смотрел в иллюминатор на заснеженное поле и думал о ней. О Кате.
Мысли приходили незваными, врезались в голову, как осколки. Где она сейчас? Что делает? Думает о нём? Ненавидит? Ждёт? Он обещал разобраться, обещал подумать. А вместо этого улетел на другой конец света и пытался делать вид, что её не существует. Что той ночи в снегу не было. Что картошки фри в машине не было. Что её смеха, её слёз, её шёпота — ничего этого не было.
— Пап, ты чего такой хмурый? — Алина тронула его за рукав. — Соскучился по морозу?
Он выдавил улыбку.
— Устал просто. Долгий перелёт.
Юля, сидевшая у прохода, поймала его взгляд и улыбнулась. Тёплой, доверчивой улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось. Она была счастлива. Эти несколько дней на Бали сделали её счастливой. Она снова смеялась, снова касалась его, снова смотрела с любовью. И он... он тоже был счастлив. Рядом с ней.
Но проклятые мысли возвращались. И каждый раз, когда он ловил себя на том, что думает о Кате, ему хотелось себя убить. Потому что это было предательством. Предательством той, кто сейчас сидела рядом и верила ему. Предательством всего, что они строили двадцать лет.
«Если она узнает...» — мысль обжигала холодом пострашнее московского мороза. Если Юля узнает об измене — всё. Развод. Крах. Он потеряет семью, дом, дочь, уважение. Всё, что составляло его жизнь. И ради чего? Ради нескольких ночей с девчонкой, которая умудрилась разрушить его покой одним своим существованием?
Он сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки.
— Егор? — Юля перегнулась через Алину. — Всё хорошо? Ты какой-то напряжённый.
Он заставил себя расслабить лицо, улыбнуться.
— Всё отлично. Просто думаю, сколько дел накопилось.
— Не думай о делах, — она коснулась его руки. — Мы только прилетели. Дай себе время.
Он кивнул. И снова поймал себя на том, что её прикосновение не прогоняет мысли о другой. А хотелось бы.
Дома их встретила тишина и привычный родной запах — чувствовалось, что неделю здесь никого не было. Алина, не раздеваясь, понеслась разбирать чемоданы, на ходу тараторя подруге по телефону про океан и серфинг. Юля прошла в гостиную, опустилась на диван, довольно вытянув ноги.
— Господи, как хорошо дома, — выдохнула она. — Но на Бали было лучше.
Он улыбнулся ей, присел рядом, обнял за плечи. Она прильнула к нему, и на минуту стало тепло и спокойно. Так, как должно быть. Так, как он хотел.
— Я, наверное, съезжу в клуб, — сказал он, целуя её в макушку. — Проверю, как там без меня. Отдохнули, называется.
Юля подняла голову.
— Прямо сейчас? Только с самолёта?
— Дела, — развёл он руками. — За отдых там вообще не был. Надо появиться.
Она вздохнула, но кивнула — привыкла. Вдруг из коридора донеслось:
— Я с тобой!
Алина выскочила в гостиную, уже переодетая в джинсы и свитер.
— Пап, возьми меня в клуб! Я же ни разу не была там нормально, только с подругами в тот раз, когда тебя видела. Хочу посмотреть, как там всё устроено. Ну па-а-ап!
Он посмотрел на Юлю. Та пожала плечами:
— Пусть едет. Присмотришь за ней. А я посижу в тишине, разберу вещи, отдохну от вас.
— Ю-ху! — Алина чмокнула мать в щёку и схватила пуховик. — пап, подожди чуть-чуть, я подкрашу ресницы.
Егор вздохнул. С одной стороны, присутствие дочери ограничивало его — не позвонить, не написать, не сделать ничего лишнего. С другой — может, это и к лучшему. Меньше соблазнов. Меньше мыслей. Меньше возможности наломать дров.
— Поехали, — кивнул он.
Клуб Кораблина встретил их привычным полумраком, запахом дорогого алкоголя и приглушённой музыкой. Был будний вечер, народу немного, но атмосфера чувствовалась. Алина шла рядом, вертела головой, разглядывая интерьеры.
— Круто тут, — сказала она. — Я когда с подругами была, мы в общем зале сидели. А VIP-ложи ещё круче?
— Увидишь, — усмехнулся он.
Они поднялись на второй этаж, в его личную ложу. Отсюда открывался вид на весь зал, на танцпол, где сейчас готовилась к выступлению танцовщица. Алина уселась на диван, закинула ноги на столик.
— Пап, а можно мне чего-нибудь безалкогольного? Типа коктейля, но без градуса?
— Можно, — он кивнул подошедшему официанту, сделал заказ.
Алина смотрела на сцену, где уже зазвучала музыка, и на сцену выплыла девушка в мерцающем костюме. Егор тоже смотрел. Но видел не её.
Он видел Катю. Ту, что танцевала для него здесь, в этой самой ложе. Ту, что садилась на колени и шептала на ухо. Ту, что смеялась, запрокинув голову, и была такой живой, такой настоящей, что дух захватывало.
— Пап? — Алина помахала рукой перед его лицом. — Ты где витаешь?
— Задумался, — ответил он, отводя взгляд. — О делах.
— Только о делах? — она прищурилась, и в этом прищуре мелькнуло что-то взрослое, понимающее. — Ладно, не отвечай. Дай угадаю: ты думаешь о той девушке? С которой я вас видела тогда?
У него внутри всё оборвалось.
— Алин, не начинай.
— Я ничего не начинаю, — она пожала плечами. — Просто говорю как есть. Ты сам не свой последнее время. Мама радуется, а ты... ты вроде здесь, а вроде и нет. Я же вижу.
Он молчал. Что он мог ей сказать? Что она права? Что он разрывается между долгом и чувством? Что любит жену, но тянется к другой? Это было бы слишком. Слишком честно. Слишком больно.
— Алин, — сказал он наконец. — Взрослая жизнь сложнее, чем кажется. Иногда люди делают неправильные вещи, даже если любят. Это не оправдание, это... факт.
Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.
— Ты маму любишь?
— Люблю.
— Алина.
Алина вздохнула, отвернулась к сцене.
— Ладно, не отвечай. Только не делай маме больно, ладно? Она тебя правда любит. И я тоже.
Он протянул руку, сжал её ладонь.
— Я постараюсь.
Они сидели в ложе, смотрели на сцену, и каждый думал о своём. Алина — о том, как сложно быть взрослой и понимать слишком много. Егор — о том, как сложно быть мужчиной и разрываться между двумя женщинами, ценив обеих по-разному. И о том, что рано или поздно этот разрыв убьёт его или кого-то из них.
Егор просидел в ложе с Алиной не больше получаса, но за это время успел прокрутить в голове все возможные варианты развития событий. Снова. Опять. Он знал, что совершает ошибку. Знал, что если позвонит ей — перечеркнёт всё, что пытался выстроить на Бали. Знал, что Юля, доверчивая и счастливая, сидит сейчас дома и даже не подозревает, что её муж снова делает шаг в пропасть. Но знал он и другое: без этого шага он задохнётся.
Рука сама потянулась к айфону, лежавшему на столе экраном вниз — привычка, выработанная за последние месяцы, чтобы никто случайно не увидел уведомлений. Разблокировка. Контакт «Кэтс». Палец завис на секунду над кнопкой вызова. А потом нажал.
Она взяла почти сразу. С первого гудка.
— Алло? — голос её был настороженным, но в нём уже прорезалась надежда.
— Привет, — сказал он, и голос его прозвучал хрипловато. — Я ту это... вернулся.
Пауза. Потом выдох, такой явный, что он почти увидел, как она прикрыла глаза от облегчения.
— Я уже боялась, что не позвонишь, — тихо сказала она. — Думала, всё... всё кончено.
— ну что ты, малышка. Я же не говорил тебе, что брошу. Уезжал ненадолго, вот, вернулся. Я очень соскучился по тебе, — признался Егор. Он понимал, что Кате первой такое сказать будет сложнее.
— я... тоже, — почти шёпотом произнесла Катя. — без тебя было так плохо...
— знаю. Я сейчас в клубе... не хочешь приехать ко мне? Отдохнем вместе, — предложил Егор.
— в клуб? Сейчас? — переспросила Катя.
— да, да, сейчас, — усмехнулся Егор.
— Сейчас? — в её голосе вспыхнула радость. — Но я не один, — он покосился на Алину, которая попивала коктейль и залипала в тиктоке. — я с дочкой.
— с дочкой? В клубе? Ты серьезно? — хихикнула Катя. — это... так неожиданно слышать...
Катя рассмеялась — легко, беззаботно.
— мы с ней в хороших дружеских отношениях, иногда так можем зависнуть ночью.
— завидую ей белой завистью... — мечтательно сказала Катя.