Контракт на интим🔞

Утро накрыло Катю мягким, тёплым одеялом полудрёмы. Она потянулась рукой на соседнюю подушку — пусто. Холодная простыня. Но пахло им. Его одеколоном, его присутствием, его кожей. Она приоткрыла глаза и увидела на тумбочке записку, прижатую пачкой купюр.
Почерк торопливый, но твёрдый:
«Доброе утро, Кэтс. Сладких снов. Оставил на шоппинг. Мне на работу. Не скучай».
Она улыбнулась, прижала записку к груди. Деньги даже не пересчитала — плевать. Главное, что он был. Что не исчез, не сбежал, не растворился в ночи без следа. Оставил весточку. Значит, вернётся.
Она перевернулась на другой бок и снова провалилась в сон — счастливая, беззаботная, не знающая, что в эту самую минуту в другом конце города рушится мир.
Такси остановилось у ворот дома в семь утра. Егор расплатился, вышел, бесшумно открыл калитку. Дом спал. Он крадучись поднялся по лестнице, стараясь не скрипеть ступенями. В спальне было темно, плотные шторы не пропускали рассветный свет. Юля лежала на боку, лицом к стене, дышала ровно, глубоко. Спала.
Он осторожно лёг на свою половину кровати, стараясь не потревожить матрас. Закрыл глаза. Мысли путались, усталость валила с ног, но где-то на периферии сознания зудел противный червячок: «Опять. Ты снова это сделал. Снова врёшь. Снова предаёшь».
Червячок замолчал, когда сон накрыл его с головой.
Юля не спала. Она слышала каждое его движение с того момента, как хлопнула калитка. Слышала, как он крадётся по лестнице, как замирает на пороге, как осторожно ложится на кровать. Сердце колотилось где-то в горле, но она не шевелилась. Притворялась спящей.
«Где ты был? — кричало всё внутри. — Где ты был всю ночь? Почему от тебя пахнет чужими духами? Почему ты лжёшь?»
Но вслух она ничего не сказала. Лежала, вцепившись в край одеяла, и ждала, когда его дыхание станет ровным, когда он провалится в сон. Тогда она медленно, бесшумно повернулась.
Его лицо в полутьме было спокойным. Умиротворённым. Без тени вины. И это спокойствие било сильнее любой пощёчины.
На тумбочке с его стороны лежал телефон. Тот самый, по которому он всегда отходил в сторону, чтобы поговорить. Тот самый, который никогда не оставлял без присмотра. Тот самый, пароль от которого она видела однажды краем глаза, когда он вводил его в машине. Шесть цифр. Дата их свадьбы. Она запомнила случайно, просто цифры отпечатались в памяти. Никогда не пользовалась. Считала ниже своего достоинства проверять мужа.
До сегодняшнего утра.
Рука сама потянулась к телефону. Пальцы дрожали, когда она брала его, зажимая кнопку, чтобы вибрация не разбудила спящего. Экран загорелся. Пароль. Она ввела те шесть цифр. И телефон открылся.
Главный экран. Мессенджер. Список чатов. Рабочие контакты, поставщики, партнёры. И среди них — имя, от которого сердце пропустило удар.
Кэтс.
Аватарка. Та самая девушка. Выразительные глаза, глубокое декольте, полуулыбка, обещающая всё и сразу. Та самая, что сидела у него на коленях в кабинете. Та самая, чьи сторис она видела. Та самая, чья помада лежала в его машине.
Юля открыла чат и мир вокруг перестал существовать.
Строки прыгали перед глазами, складываясь в чудовищную, неопровержимую картину. «Котик», «папочка», «скучаю», «хочу тебя», «когда увидимся?». Его ответы — «занят, позже позвоню», «сегодня буду у тебя», «ты моя девочка». Фотографии, которые он ей отправлял — какие-то безобидные, из офиса, из клуба. И её — откровенные, дразнящие, в белье, с подписями «жду тебя».
Даты. Ночные переписки. Переписки в те дни, когда он говорил, что задерживается на работе. Переписки в тот самый вечер, когда он уехал «по делам», а вернулся под утро.
Руки у Юли задрожали так сильно, что телефон выпал на одеяло. Она схватила его, прижала к груди, боясь, что звук разбудит его. Слёзы текли по щекам, капали на экран, размывая буквы, но она не могла остановиться. Читала снова и снова, будто пыталась найти там другое значение, будто надеялась, что это сон, что она ошиблась, что это не её муж пишет этой девчонке «ты моя».
Но это был он. Его слова. Его интонации. Его признания.
«Ты мне правда нравишься, когда становишься свободной и лёгкой».
«Я знал, что ты любишь кататься на коньках — я сделал всё, чтобы покататься с тобой».
«Куда бы я потом ушёл? Я и сам не знаю».
«Когда ты простая, настоящая — я никуда не хочу уходить».
Она закрыла рот рукой, чтобы не закричать. В груди разрывалось что-то важное, живое, что держало её всё эти годы. Любовь. Доверие. Надежда. Всё рассыпалось в прах под тяжестью этих строчек.
А он спал. Рядом. Спокойный, умиротворённый, без тени вины на лице. И это было самое страшное.
Юля положила телефон на место. Аккуратно, точно на то же место, где он лежал. Потом медленно поднялась с кровати. Ноги не слушались, но она дошла до двери, вышла в коридор, спустилась в гостиную и на диван, глядя в одну точку.
Слёзы текли не переставая. В голове было пусто. Только одна мысль билась набатом: «Это конец. Всему конец».
Она просидела так до рассвета. А когда первые лучи солнца тронули шторы, она поняла, что больше не может здесь находиться. Не может смотреть на него. Не может делать вид, что ничего не случилось.
Егор проснулся только после десяти. Потянулся рукой на другую сторону кровати, но там оказалось холодно и пусто. От этого он сразу проснулся, словно чувствуя, что что-то не так. Лениво протёр глаза, поднялся и осмотрелся. Неужели Юля уже встала? Почему ей не спалось?
Егор, не изменяя и своей рутине, принял контрастный душ, умылся и, натянув домашние штаны, спустился на первый этаж. Юля сидела за обеденным столом, а перед ней стоял стакан с водой.
— доброе утро, — не думая ни о чем, сказал Егор и, подойдя к жене, поцеловал её в щеку. Она лишь поморщилась. — ты чего тут сидишь?
— Егор, — её голос почти дрожал. — я всё знаю, — она подняла взгляд на мужчину.
— ты о чём, любимая? — усмехнулся Егор.
— вчера, когда ты уснул, я взяла твой телефон и открыла переписку с Катей. Я прочитала всё, — холодным голосом сказала она.
Егор замер. Это был удар ножом. Нет, нет, нет... только не сейчас. Как он так не уследил за этим и не скрыл улики?
— Юль... — Егор резко опустился на стул рядом. — это неправда.
— вполне правда.
— там я вообще говорил, что нам с Катей не нужно видеться и никакого секса быть не может. Мне семья важнее!
— вчера... ты был в клубе с Катей. Соскучился по ней, — истерически улыбнулась Юля, повторяя слова Егора из переписки.
— как по подруге.
— подруг не может быть у мужчин.
— ну... знакомая.
— и ты мне изменял, даже когда я пыталась стать лучше для тебя, — на глазах девушки наворачивались слёзы.
— нет, тогда я её не трогал, — уверенно сказал Егор.
— в клубе была ещё Алина... она с Катей знакома? — с осторожностью спросила Катя.
— только вчера познакомились. Сам не знаю как, просто начали болтать, — пожал Егор плечами.
— дочь общается с твоей любовницей, об этом я только и мечтала, — горько усмехнулась Юля.
— я не знаю, почему с ней общается.
— а ты почему? — Юля подняла взгляд на Егора.
— тоже не знаю... Я хотел всё это закончить и просто что-то резко изменить. Вот и поехал с тобой на Бали, по сути, сбежал от Кати, потому что она не давала прохода, давила и ломала, так потом получалось, что мы виделись.
— если бы ты не хотел, встреч бы не было.
— я всегда ей говорил, что семья мне важнее и что тебя люблю. И это чистая правда.
— теперь она точно будет уволена из агентства!
— Юль, с Катей решать вопрос надо не на эмоциях. Это я про тебя.
— она просто уйдет из агентства и всё.
— перед тем, как ей уйти, надо в офисе
оказаться, составить заявление, а там без разговоров не обойдется. Начнешь кричать.
— пусть пишет сама. В понедельник уволю, — сказала Юля, сжав руку в кулак.
— она не будет писать принципиально.
— хорошо, напишу я, — выдохнув, сказала девушка.
— личное с работай не смешивай.
— ты это уже смешал, почти месяц назад.
— я с ней был, когда ты меня вообще не слышала. Тогда да, я пошёл на это. Но что мне оставалось делать? Я до этого ходил так почти год, ты меня не слышала, тебе было всё равно. Я пытался с тобой разговаривать, говорить тебе об этом, но тебе это было не нужно, — сказал Егор, смотря на Юлю.