Контракт на интим🔞

В машине было холодно. Он завёл двигатель, включил печку и ещё долго сидел, глядя на тёмные окна её дома. Мысли ворочались тяжёлые, как камни.
Юля. Она сейчас там, у родителей. Одна. С его ребёнком внутри. Ждёт, наверное, что он будет бороться за неё, доказывать, умолять. А он... он только что вылез из постели другой женщины. И самое страшное — не чувствовал вины. Совсем. Только пустоту и тупую усталость от этого бесконечного выбора.
Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть наваждение. Что с ним не так? Почему его тянет не к той, с кем прожил почти двадцать лет, а к той, кто ворвалась в его жизнь пару месяцев назад и перевернула всё вверх дном?
Двадцать лет. Почти двадцать лет совместной жизни, привычек, общих воспоминаний, дочери, бизнеса, дома. Двадцать лет, которые должны были значить больше, чем месяц с Катей. Должны были. Но почему-то не значили.
Закон подлости, — подумал он. — Или закон жизни: всегда хочется того, чего не имеешь. Или того, что вот-вот потеряешь.
Он вспомнил Катю такой, какой она была вчера. Её смех в кинотеатре, когда она высыпала попкорн. Её глаза из-под одеяла — одни только глаза, смешные и родные. Её шёпот: «Я боюсь тебя потерять». И свой ответ: «Я тоже».
Он тоже боялся. Боялся потерять её. Эту странную, противоречивую девчонку, которая умела быть и стервой, и нежной кошечкой, и испуганным ребёнком. Которая смотрела на него так, будто он — центр её вселенной.
А Юля... Юля смотрела иначе. Спокойно, уверенно, по-хозяйски. Как на вещь, которая принадлежит ей по праву. И, может быть, именно это убило всё? Не отсутствие страсти, не быт, а эта уверенность, что он никуда не денется?
Он тряхнул головой, отгоняя мысли. Хватит. Нужно ехать.
Дорога до дома заняла полчаса. Пустой дом встретил его тишиной и привычным запахом. Он быстро принял душ, переоделся, стараясь не смотреть на фотографии на стенах — их с Юлей, с Алиной, счастливые, улыбающиеся. Чужие. Будто не про него.
На работу он выехал уже без мыслей. Просто поставил мозг на автопилот и позволил телу делать то, что оно делало тысячи раз: руль, педали, повороты, светофоры. Просто ехал. Просто работал. Просто существовал в этом разорванном мире, где не было правильных ответов. Только вопросы. И тишина.

А в её квартире, на другом конце города, Катя проснулась через час. Потянулась, чувствуя тепло там, где он лежал. Прижалась щекой к подушке, пахнущей им. И улыбнулась.
Он был. Он рядом. Пусть ушёл, пусть не обещал ничего, пусть всё сложно и страшно. Но он был. Этой ночью. Этим утром. И это значило больше, чем все обещания мира.
Она закрыла глаза и снова провалилась в сон — счастливая, беззаботная, верящая, что всё будет хорошо. Хотя где-то в глубине души уже знала: счастье украдкой не бывает долгим. Оно всегда заканчивается. Вопрос только — когда и какой ценой.

*
Бильярдная, одна из любимых Егора, гудела привычным вечерним шумом. Стук шаров, звон бокалов, приглушённый смех — всё это создавало ту самую атмосферу мужского клуба, где можно было расслабиться и забыть о проблемах. Егор играл с Игорем, старым другом, с которым они когда-то начинали бизнес. Партия шла вязко, напряжённо — Игорь всегда был хорош в бильярде.
— Ты сегодня какой-то рассеянный, — заметил Игорь, метко загоняя шар в лузу. — Что с тобой? Юля всё ещё у родителей?
Егор промолчал, только кивнул, целясь кием. Удар — мимо.
— Ладно, не хочешь — не говори, — Игорь отошёл к столу, готовясь к следующему удару. — Но выглядишь ты хреново, бро.
Егор не ответил. Он отошёл к диванчику, стоящему у стены, и тяжело опустился на мягкую кожу. Взял со столика бокал с виски, отпил глоток. Горечь обожгла горло, но мысли не прогнала.
Он достал телефон. Экран загорелся, показывая уведомления. Рабочая переписка. Пара пропущенных от партнёров. Ноль от Юли. Ноль от...
Стоп.
Он замер, глядя на пустой экран. Почему он сразу подумал о Кате? Почему в первую очередь проверил, нет ли сообщений от неё? Юля — его жена, мать Алины и его будущего ребёнка, женщина, с которой он прожил двадцать лет. А он ищет сообщения от любовницы, с которой не должен был даже видеться вчера.
— Господи, — выдохнул он одними губами. — Что со мной не так?
Он запутался. Совсем, бесповоротно, до дна. Две женщины, два мира, две правды — и ни одной, в которой он чувствовал бы себя целым.
Палец сам потянулся к экрану. Не думая, не анализируя, просто по привычке, которая выработалась за эти месяцы. Он зашёл в галерею. Скрытая папка. Пароль. Ещё один пароль, который он поставил, чтобы никто никогда не увидел того, что там хранится.
Папка открылась. И его накрыло.
Там было не так много кадров. Он всегда осторожничал, боялся, что Юля или Алина случайно увидят. Но те, что были... они били прямо в сердце.
Вот они лежат утром в кровати, ещё сонные, но счастливые. Она улыбается в камеру, он целует её в щёку — кадр, сделанный её рукой на вытянутую. Вот она под одеялом — только глаза торчат, смешные, лучистые, и он тогда засмеялся, глядя на это фото. Вот она демонстрирует новое бельё — не пошло, а игриво, с тем самым кошачьим прищуром, от которого у него всегда сносило крышу.
Дальше пошли видео. Короткие, по несколько секунд. Они танцуют в клубе под трендовый трек — она двигается, он обнимает её сзади, кто-то из друзей снимает и комментирует: «Ребята, вы огонь!» Вот они сидят в VIP-ложе, она что-то шепчет ему на ухо, он смеётся, и на заднем плане слышно, как кто-то подкалывает: «Кораблин, ты попал!» Вот случайное селфи, сделанное в машине — оба пьяные, растрёпанные, но такие живые, такие настоящие, что дух захватывает.
— Что опять? — прошептал он в пустоту. — Почему снова о ней? Почему не могу выкинуть?
Он смотрел на эти кадры и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и одновременно болезненное. Она была там, в этом телефоне, в этих пикселях, в его голове, в его крови. И он не знал, как это остановить. И хотел ли останавливать.
— Егор! — окликнул Игорь. — Ты там уснул? Иди доигрывай.
Он вздрогнул, закрыл папку, убрал телефон. Встал, подошёл к столу, взял кий. Но мысли остались там — в скрытой папке, в её улыбке, в её глазах.
А в другом конце города, в своей пустой квартире, Катя лежала на кровати. На той стороне, где сегодня утром спал он. Ещё пахло его одеколоном, его кожей, его присутствием. Она зарылась носом в подушку, вдохнула этот запах, и сердце сжалось от нежности и боли.
Её палец тоже потянулся к телефону. Но не в скрытую папку — у неё не было секретов от мира, кроме него самого. Она зашла в обычную фотоплёнку. И замерла.
Там было не так много кадров с Егором. Он всегда запрещал фотографировать, боялся, что кто-то увидит, что фото утечёт, что Юля узнает. Но несколько снимков всё же остались. Слишком дорогие, чтобы удалить.
Вот он спит в машине на заднем сиденье — тогда, после клуба, когда она сделала те самые сторис, из-за которых всё и началось. Вот они на катке — он держит её за руку, оба в шапках, смешные, замёрзшие, счастливые. Вот короткое видео, где он учит её играть в бильярд — она мажет, он смеётся, она возмущённо бьёт его кием.
Она смотрела на эти кадры, и глаза защипало. Почему именно он? Почему этот мужчина, с кольцом на пальце, с женой, с дочерью, с почти двадцатилетним браком, стал для неё важнее всех, кто был до? Почему он, но не может стать её полностью? Почему именно он женат? Почему, чёрт возьми, она была слишком маленькой, когда он уже женился?
— Там могла быть я, — прошептала она в подушку. — Если бы не эти чёртовы 16 лет разницы. Если бы мы встретились раньше. Если бы...
Она не договорила. Слёзы потекли по щекам, но она даже не вытирала их. Просто лежала и смотрела на его лицо на экране.
Потом, не думая, не позволяя себе передумать, она нажала на одно фото — то самое, случайное селфи, сделанное в машине. Оба пьяные, растрёпанные, но такие счастливые, что на них невозможно было смотреть без улыбки. Она поставила его на обои.
Экран телефона, который он ей подарил. На заставке — они вдвоём, смеющиеся, пьяные, живые. Всё напоминало о нём. Телефон, подушка, запах, сердце. Всё.
Она улыбнулась сквозь слёзы, глядя на фото. Глупая. Какая же она глупая. Влюбилась в женатого, в запретного, в того, кто никогда не будет принадлежать ей до конца.